Ответы по философии

1. Объект и предмет философии. Структура и функции философии

Философия – это, прежде всего логическая, не эмоциональная аргументация.

Объектами философии являются:
1) Природа;
2) Общество;
3) Человек;
4) Предмет исследования. Это тот угол зрения, под которым рассматривается объект исследования (пример: вода – объект исследования для ряда наук). Но каждая наука имеет свой предмет исследования воды (например, химия изучает реакции воды с различными веществами, а экология – различные виды загрязнения воды и способы борьбы с ними).

Предметами философии являются:
1) Онтология – учение о мире в целом;
2) Гносеология – познание мира;
3) Философская антропология – философское учение о человеке;
4) Социология – рассмотрение и изучение жизни общества;
5) Этика – учение о морали.

Предмет философии – это всегда выражение потребности общества.
Рассмотрение функций философии как реализации направлений ее назначения предоставляет основание для выделения в ней особых разделов или элементов ее структуры.

В состав философии входят:
1) Теоретическая философия (систематическая философия);
2) Социальная философия;
3) Этика;
4) Эстетика;
5) Логика;
6) История философии.

Основными частями теоретической философии выступают:
1) Онтология — учение о бытии;
2) Гносеология — учение о познании;
3) Диалектика — учение о развитии
4) Аксиология (теория ценностей);
5) Герменевтика (теория понимания и толкования знаний).
Особым разделом в философии, проблематика которого входит как в общетеоретическую (систематическую философию), так и в социальную философию, является философия науки. Социальная философия включает в себя социальную онтологию, то есть учение о бытии и существовании общества, философскую антропологию, то есть учение о человеке, и праксиологию, то есть теорию человеческой деятельности. Социальная онтология наряду с изучением наиболее общих проблем существования и развития общества исследует философские проблемы экономики, политики, права, науки и религии.

2. Философия и мировоззрение. Структура и виды мировоззрений

Философия составляет теоретическую основу мировоззрения, или его теоретическое ядро, вокруг которого образовалось своего рода духовное облако обобщенных обыденных взглядов житейской мудрости, что составляет жизненно важный уровень мировоззрения. Но мировоззрение имеет и высший уровень - обобщение достижений науки, искусства, основные принципы религиозных взглядов и опыта, а также тончайшая сфера нравственной жизни общества.
В целом мировоззрение можно было бы определить следующим образом: это обобщенная система взглядов человека (и общества) на мир в целом, на свое собственное место в нем, понимание и оценка человеком смысла своей жизни и деятельности, судеб человечества; совокупность обобщенных научных, философских, социально - политических, правовых, нравственных, религиозных, эстетических ценностных ориентации, верований, убеждений и идеалов людей.
В зависимости от того, как решается вопрос о соотношении духа и материи, мировоззрение может быть идеалистическим или  материалистическим, религиозным или атеистическим. Материализм есть философское воззрение, признающее субстанцией, сущностной основой бытия материю. Согласно материализму, мир есть движущаяся материя. Духовное же начало, сознание есть свойство высокоорганизованной материи - мозга.
Идеализм есть философское мировоззрение, согласно которому истинное бытие принадлежит не материи, а духовному началу  : разуму, воле. Материальное и духовное - это совечно единое сущее. Вне этого принципа мы не можем понять смысл сущего, его регулятивные принципы, объективную целесообразность и гармонию в мироздании. В рамках только материализма мы в принципе не в состоянии ответить на вопрос: кто в универсуме так мудро формообразует все и вся и осуществляет регулятивную функцию. 
Материализм не совместим с признанием объективной целесообразности в мире, а это неоспоримый факт в бытии сущего. С нравственно-психологической точки зрения мировоззрение может характеризоваться как оптимистическое или пессимистическое. В практике общения, в литературе понятие мировоззрения употребляется и в более узком смысле, например говорят: « философское мировоззрение », « политическое мировоззрение » или « художественное мировоззрение », или даже в еще более узком понимании — « врачебное мировоззрение », «физическое мировоззрение » и т.п.
Соотношение философии и мировоззрения можно охарактеризовать и так : понятие «мировоззрение» шире понятия «философия». Философия - это такая форма общественного и индивидуального сознания, которая постоянно теоретически обосновывается, обладает большей степенью научности, чем просто мировоззрение, скажем, на житейском уровне здравого смысла, наличествующего у человека, порой даже не умеющего ни писать, ни читать.
В мировоззрении находит свое завершение целостность духовности человека. Философия как едино - цельное мировоззрение есть дело не только каждого мыслящего человека, но и всего человечества, которое, как и отдельный человек, никогда не жило и не может  жить одними лишь чисто логическими суждениями, но осуществляет свою духовную жизнь во всей красочной полноте и цельности ее многообразных моментов.
Мировоззрение существует в виде системы ценностных ориентации, идеалов, верований и убеждений, а также образа жизни человека и общества ( как форма реализации духовной сущности мировоззрения ). И все это в органическом единстве - ведь о мировоззрении человека мы судим по делам его.
Итоговое определение соотношения философии и мировоззрения можно было бы сформулировать так: философия - это система основополагающих идей в составе мировоззрения человека и общества.

Различают следующие типы мировоззрения: обыденное, религиозное, философское, научное, а также сциентистское и антисциентистское. Обыденное мировоззрение формируется стихийно, на основе непосредственного жизненного опыта. Религиозное мировоззрение базируется на религиозном понимании.
Научное мировоззрение формируется на основе познания законов развития природы и общества. Сциентизм рассматривает естественнонаучное знание главным фактором прогресса и решения социальных проблем. Антисциентизм выступает против главенствующей роли науки в жизни человека и общества, более того он их противопоставляет.
Философское мировоззрение - предельно обобщенный взгляд на мир, основанный на принципах и законах бытия. Оно зависит от отношения к основному вопросу философии - что первично, бытие или сознание. Отсюда мировоззрение может быть материалистическим либо идеалистическим.
Виды мировоззрения: индивидуальное и общественное, которое находит преломление в формах общественного сознания, идеологии, в общественном идеале, общественной позиции.
Структура мировоззрения - психологическая и гносеологическая. Психологическая структура: система знаний, взглядов, отношение человека к миру, в выборе жизненной позиции, осознание долга, идеалы. Гносеологическая структура: основную роль играют знания естественнонаучные (физические, биологические и т.д.), математические, социологические, экономические и т.д.
Можно выделить три основные формы мировоззрения:
1) Мифология - фантастическое отражение в первобытном сознании реальной действительности;
2) Религия - форма сознания, основанные на вере в сверхъестественные силы, которые влияют на судьбу человека и окружающий мир. Особенностью мифологии и религии является то, что они имеют духовно-практический характер и тесно связаны с уровнем освоения человеком окружающего мира и зависимостью его от природы и быта. 
3) Философия - является структурой мировоззрения, теоретическим основанием.
Относя философию к мировоззренческим формам человеческой культуры, выделяют одну из существенных особенностей: мировоззрение в философии выступает в форме знания и носит систематизированный упорядоченный характер, опирается на четкие понятия и категории.
Именно философия, в отличие от частнонаучного знания, рассматривает мир как целостность, его универсальные законы и принципы единства, связи и развития, место и роль человека в системе мира. К особенностям философского знания можно отнести сложную структуру, теоретический, во многом субъективный характер. Это совокупность объективного знания и ценностей, нравственных идеалов своего времени.
Она подвержена влиянию эпохи, влиянию прежних философских школ, динамична и неисчерпаема по своей сути, изучает как сам предмет познания, так и механизм познания, занимается извечными проблемами: бытие, материя, движение и многими другими.

3. Культурно - исторические предпосылки зарождения философской мысли. Место философии в системе научных знаний

В Европе рождение философии было одной из составных частей великого культурного переворота в Древней Греции VIII—V веков до н. э., в контексте которого возникла и наука (прежде всего греческая математика VI — IV веков до н. э.).
В Древней Греции философия формируется тогда, когда смысл человеческой жизни, ее привычный строй и порядок оказываются под угрозой. Возникновение античной философии приходится на тот период (VI век до н. э.), когда прежние традиционно-мифологические представления обнаруживают свою недостаточность, свою неспособность удовлетворять новые мировоззренческие запросы.
Кризис мифологического сознания был вызван целым рядом причин. Важны условия социально-экономического и политического порядка, определяющие рождение идей. В греческом мире по преимуществу благодаря им возникли первые формы институционализированной свободы и демократии, способствовавшие в свою очередь рождению философии и подпитывавших ее.
Важную роль сыграло экономическое развитие Греции, экономический подъем в IX—VII веках до н. э.: расширение торговли и судоходства, возникновение и расширение греческих колоний, увеличение богатства и его перераспределение, рост народонаселения и прилив его в города. Расширялся географический горизонт греков, и тем самым гомеровское представление о мире обнаружило свою неадекватность.
Но самым важным было расширение связей и контактов с другими народами, открытие прежде незнакомых грекам обычаев, нравов и верований, что наводило на мысль об относительности, условности их собственных социальных и политических установлений. Эти факторы способствовали социальному расслоению и разрушению прежних форм жизни, вели к кризису традиционного уклада и к утрате прочных нравственных ориентиров.
Разрушение сложившихся форм связи между людьми потребовало от индивида выработки новой жизненной позиции. Философия была одним из ответов на это требование. Она предложила человеку новый тип самоопределения: не через привычку и традицию, а через собственный разум. Философ говорил своему ученику: не принимай все на веру, думай сам.
На место обычаев приходило образование, место отца в воспитании занимал учитель, а тем самым и власть отца в семье до известной степени ставилась под вопрос. Функции отца и учителя, таким образом, разделились, и на протяжении нескольких веков — с VII по IV век до н. э. — наблюдается жестокая схватка между родом и духом, началами, которые прежде выступали как нечто единое.
Философия, таким образом, возникает в момент кризиса традиционного уклада жизни и традиционных ценностей. С одной сто­роны, она выступает как критика традиции, углубляющая сомнение в значимости устоявшихся веками форм жизни и верований, а с другой — пытается найти фундамент, на котором можно было бы возвести новое здание, новый тип культуры.
Философия (от греч. phileo — люблю и sophia — мудрость) буквально означает «любовь к мудрости». По некоторым историческим свидетельствам, слово «философ» впервые употребил древнегреческий математик и мыслитель Пифагор по отношению к людям, стремящимся к высокой мудрости и достойному образу жизни. Истолкование же и закрепление в европейской культуре термина «философия» связывают с именем древнегреческого мыслителя Платона.
В учении Платона софия — это мысли божества, определяющие разумное, гармоничное устройство мира. Слиться с Софией способно лишь божество. Людям же посильны стремление, любовь к мудрости. Вставших на этот путь стали называть философами, а область их занятий — философией.
В отличие от мифологического и религиозного миросозерцания философская мысль принесла с собой принципиально новый тип миропонимания, прочным фундаментом для которого стали доводы интеллекта. Реальные наблюдения, логический анализ, обобщения, выводы, доказательства постепенно вытесняют фантастический вымысел, сюжеты, об­разы и самый дух мифологического мышления.
Бытующие в народе мифы переосмысливаются с позиций разума, получают новое, рациональное истолкование. Слово «философия» было синонимом зарождающегося рационально-теоретического миропонимания. Философскую мысль вдохновляло не накопление сведений, не освоение отдельных вещей, а познание «единого во всем».
Ценившие именно такое знание древнегреческие философы полагали, что разум «управляет всем при помощи всего» (Гераклит).
Все знания человечества, как бы они ни были многообразны и удивительно дифференцированы между собой и внутри себя, являют собой, как бы «растопыренные» пальцы, которыми человек вторгается в ткань бытия. Это естественно и необходимо. Но наряду с этим дифференцированным подходом нужен и обобщающе-мудрый взор (как бы с высокой горы), проникнутый философским мышлением. Философия осуществляет это познание с помощью веками отработанной тончайшей системы предельно обобщающего категориального строя разума.
Можно было бы сказать, что философия — это все единосущее, «схваченное в мыслях»; это квинтэссенция духовной жизни мыслящего человечества, это теоретическая сердцевина всей культуры народов планеты. Человек изначально обладал любознательностью.  Само желание понять суть загадочного, неведомого являло собой склонность к зачаточно философскому размышлению, пусть даже пока на житейском уровне: ведь и на этом уровне люди нередко склонны пофилософствовать. Само слово «философия» восходит к Пифагору, буквально означая любовь к мудрости, т.е. любомудрие.
Человек испытывает духовную потребность в том, чтобы иметь целостное представление о мире; он, по словам С.Н. Булгакова, не может согласиться ждать с удовлетворением этой потребности до тех пор, пока будущая наука даст достаточный материал для этой цели; ему необходимо также получить ответы и на вопросы, которые выходят за поле положительной науки и не могут быть ею даже и осознаны.
Вместе с тем человек не способен заглушить в себе эти вопросы, сделать вид, что они не существуют, практически их игнорировать, как это, по сути дела, предлагают позитивизм  и разных оттенков агностицизм, в том числе и неокантианство, особенно позитивистского толка.
Для человека как разумного существа бесконечно важнее любой специальной научной теории представляется решение вопросов о том, что же такое наш мир в целом, какова его субстанция, имеет ли он какой-либо смысл и разумную цель, имеет ли какую либо цену наша жизнь и наши деяния, какова природа добра и зла, и т.д. Словом, человек спрашивает и не может не спрашивать не только как, но что, почему и зачем. На эти вопросы у науки нет ответа, точнее она их и не ставит, и не может разрешить. Разрешение их лежит в области философского мышления.
Каждая наука - это своего рода обрывок знания, а все науки в их простом сложении - это сумма обрывков. Философия же дает систему знания о мире как целом. Она не занимается простым сложением всех научных знаний (это была бы никому не нужная затея), а интегрирует эти знания, беря их в самом общем виде и, опираясь на этот «интеграл», строит систему знания о мире как целом, об отношении человека к миру, т.е. о разуме, о познании, о нравственности и т.п.
«Ее задача — не одна какая-нибудь сторона существующего, а все существующее, вся вселенная в полноте своего содержания и смысла; она стремится не к тому, чтобы определить точные границы и внешние взаимодействия между частями и частицами мира, а к тому, чтобы понять их внутреннюю связь и единство».
Философия включает в себя учение об общих принципах бытия мироздания (онтология или метафизика), о сущности и развитии человеческого общества (социальная философия и философия истории ), учение о человеке и его бытии в мире (философская антропология), теорию познания, проблемы теории познания и творчества, этику, эстетику, теорию культуры и, наконец, свою собственную историю, т.е. историю философии, которая являет собой существенную составляющую предмета философии: история философии есть часть содержания самой философии.
Так исторически, сложился предмет философии, т.е. круг ее специфических разделов и проблем, так теоретически и практически, т.е. организационно и педагогически, дифференцировались ее разделы. Разумеется, это деление носит в известной мере условный характер: все эти разделы образуют некое едино-цельное образование, в котором все составляющие тесно переплетаются друг с другом. Предмет философии - не одна какая-нибудь сторона сущего, а все сущее во  всей полноте своего содержания и смысла. Философия нацелена  не на то, чтобы определить точные границы и внешние взаимодействия между частями и частицами мира, а на то, чтобы понять их  внутреннюю связь и единство.
Таким образом, основные усилия осознавшей себя философской мысли, начиная с Сократа, направляются к тому, чтобы найти высшее начало и смысл бытия. Уникальность и смысл бытия человека в мире, отношение человека к Богу, проблемы сознания, идея души, ее смерть и бессмертие, идеи познания, проблемы нравственности и эстетики, социальная философия и философия истории, а также история самой философии - таковы, говоря предельно кратко, фундаментальные проблемы (или разделы) философской науки, таково ее предметное самоопределение.
О соотношении философии и частных наук было и, видимо, будет много споров. Мы не собираемся углубляться в дебри этих споров, а очень кратко выразим свою позицию. Философия - это наука. Конкретная наука как определенный вид эмпирического и теоретического познания действительности имеет дело с определенными понятиями, суждениями, выводами, принципами, законами, гипотезами, теориями. Любая наука как в естественной, так и гуманитарной областях знания имеет свой особый предмет.
Все это в ходе развития науки может меняться, отвергаться, и на месте ограниченных и тем более ошибочных теорий возникают новые, более глубокие теории. В философии, как и в любой науке, люди ошибаются, заблуждаются, выдвигают гипотезы, которые могут оказаться несостоятельными, и т.п. Но все это совсем не значит, что философия есть одна из наук в ряду других наук. Как уже говорилось, у философии предмет иной  - она есть наука о всеобщем, ни одна другая наука не занимается этим.
Понятия, категории, принципы, законы и теории философии так же, как и других наук, развиваются, подвергаются критике, отвергаются, уточняются и т.п.  Словом, философия есть свободная и универсальная область человеческого знания. Она есть постоянный поиск нового. Говорят, что философия в отличие от других наук не имеет эмпирического уровня познания.
С этим нельзя согласиться: любой истинно философски мыслящий человек опирается не только на эмпирический материал других наук, но всю свою сознательную жизнь зорко наблюдает, следит за потоком живой истории, присматривается к поведению людей, к кипению страстей социальной жизни, а через искусство сталкивается с отражением жизни в конкретно - уникальных, хотя и типизированных образах. Так что философ пользуется и прямым наблюдением.

4. Основные принципы философского мышления в Древней Индии

Древнеиндийская предфилософия исторически восходит к 3-2-му тыс. до н.э. и простирается до III-IV вв. н.э. Внутри этого периода выделяются несколько весьма самостоятельных этапов: ведический (до VI-V вв. до н.э.); послеведический (до III-IV вв. до н.э.); период философии сутр (до III-IV вв. н.э.).
Главная цель индийской философии — достижение вечного блаженства как до, так и после смерти. Это означает полное и вечное освобождение от всякого зла. Методом достижения этой цели выступает уход в себя, самоуглубление. Сосредоточившись в себе, человек постигает единое, нечувственное высшее существо. Эта мысль проходит через джайнизм и буддизм.
Для джайнизма, как и брахманизма, характерна направленность на индивида, личность. Однако в джайнизме больше элементов рационализма. Он в определенном смысле противостоит брахманизму. Центральной, системообразующей проблемой джайнизма выступает личность, ее место в мироздании. Джайнисты старались освободить не только телесное, но и духовное в человеке. Освобождение духа джайнизм основывает на действии закона кармы, который регулирует связь индивидуальной души с природой.
Сущность личности двояка: она одновременно материальна и духовна. Карма трактуется как тонкая материя, соединяющая материальное и духовное в человеке. Душа может освободиться от влияния кармы в результате благих дел и аскетического поведения.
Джайнизм пытается помочь человеку спастись, найти вечное блаженство, оказаться в состоянии нирваны. Жизнь надо прожить так, чтобы достичь состояния блаженства, слиться с брахманом, оказаться в состоянии нирваны.
Буддизм — религиозно-философской концепция, которая возникла в VI—V вв. до н.э. Основателем буддизма был Сиддхартха Гаутама, который постиг правильный жизненный путь в результате просветления (или пробуждения) и был назван Буддой, т.е. просветленным. Буддизм исходит из равенства всех людей в страданиях, поэтому все вправе избавиться от них. В основе буддийской концепции человека лежит идея перевоплощения (метемпсихоза) живых существ.
Смерть в ней означает не полное исчезновение, а распад определенной комбинации дхарм — вечных и неизменных элементов сущего, безначального и безличного жизненного процесса — и образование другой комбинации, что и представляет собой перевоплощение. Новая комбинация дхарм зависит от кармы, которая представляет собой сумму грехов и добродетелей человека в прошлой жизни.
Важной составной частью буддийского мировоззрения выступает учение о познании человеком себя и мира через процесс самоуглубления и самосозерцания в йоге. Как философская концепция и система медитационных техник йога возникла около I в. до н. э. и направлена на то, чтобы научить человека освобождаться от волнений жизни, страданий, оков телесно-материального, чтобы остановить поток перевоплощений.
Такое по плечу только «святым» — людям, достигшим нирваны, полностью освободившимся от всего земного. Достичь нирваны чрезвычайно трудно, но можно. Как особое состояние его сложно представить рационально, его можно только ощутить. По сути это бессмертие, вечность, конец мира. Достигнуть такого состояния могут те, кто тренируют веру, мужество, внимание, сосредоточенность, мудрость. Это позволяет им войти в состояние вечности, пустоты, отсутствия времени, пространства, желаний.
Индийская философская мысль предстает как целостная концепция личности, стремящаяся помочь человеку в его волнениях и страданиях. Индийский тип философствования сосредоточивает внимание на индивиде, абстрагируясь от сложных социальных связей. Более того, индийская философия ориентирует на уход от этих связей, ищет пути достижения независимости субъекта.
Можно сказать, что и нирвана, и йога служат не столько адаптации мира к человеку, сколько человека к миру. Тем самым индийская философия полагает, что если мир не удовлетворяет человека, то надо изменить не мир, а человека.

5. Место социально — нравственной проблематики в философской мысли. Место философии в системе научных знаний

Нравственное сознание изучает одна из философских дисциплин этика. Этика (греч., от - нрав, обычай, привычка) - это теория морали, наука о морали, в которой исследуются человеческие отношения, смысл жизни, понятие счастья, добра и зла, нравственные ценности, причины возникновения морали.
Уже древние философы рассматривали этику как практическую философию, ибо она стремилась обосновать мысли о должном в виде нравственных принципов и норм, в виде идеалов и духовных потребностей. Этика рассматривалась как практическая философия, пытающаяся дать ответ на вопрос: что должен делать человек в конкретной ситуации. Термин "этика" был введен Аристотелем.
Ученый-гуманист А. Швейцер писал: "Обычная этика ищет компромиссов. Она стремится установить, в какой мере я должен пожертвовать моей жизнью и моим счастьем и сколько я должен оставить себе за счет жизни и счастья других жизней. Таким путем она создает обычную, прикладную этику... Она признает добрым только то, что служит сохранению и развитию жизни. Всякое уничтожение жизни или нанесение ей вреда независимо от того, при каких условиях это произошло, она характеризует как зло".
До появления концепции единого, трансцендентного, личностного и нормативного Бога, закрепленной в сегодняшних мировых религиях, стояла проблема относительности морали, и это не случайно. В политеистическом мировоззрении не могут существовать абсолютные ценности, так как каждый Бог представляет свои интересы, и мораль, попадая в зависимость от каждого отдельного Бога, становится относительной. Кроме того, боги в концепции политеизма смертны; конечность богов не позволяет ценностям, исходящим от них, быть объективными.
Высшими ценностями являются у греков ценности не религиозные, а интеллектуальные, соответственно понятие морали строится на разуме, на понимании ее самим человеком, что делает мораль элитарной и относительной. Греческие философы фактически отделяют мораль от религии.
Нравственное сознание – это одна из форм общественного сознания, являющаяся, как и другие его формы, отражением общественного бытия. Оно содержит в себе исторически изменяющиеся нравственные отношения, представляющие собой субъективную сторону морали. В основе нравственного сознания находится категория нравственности.
Нравственность - это понятие, которое является синонимом морали, хотя в теории этики существуют и различные трактовки этих терминов. Например, мораль рассматривается как форма сознания, а нравственность - это сфера нравов, обычаев, практических поступков. В современных условиях развития общества, когда перед человечеством во весь рост встали глобальные проблемы, угрожающие самому его существованию, особенно актуальными становятся обоснование и признание приоритета общечеловеческих ценностей. Современный мир становится исключительно взаимосвязанным и взаимозависимым, поэтому сейчас, прежде всего, следует выделять общечеловеческие вечные ценности.
В этих условиях роль морали как формы общественного сознания и всеобщего регулятора деятельности значительно возрастает. В моральных требованиях сохраняется преемственность, связанная с простыми и понятными формами отношений людей, такими, как не воровать, не убивать, почитать родителей, выполнять обещания, помогать нуждающимся и т.д. И всегда, во все времена подвергались осуждению трусость, предательство, жадность, жестокость, клевета, лицемерие.
Этика (греч. ethos - нрав, обычай, привычка) - проблемная сфера философии (философская дисциплина), объектом изучения которой является мораль, нравственность. Содержательные и формальные особенности этики заданы тремя константами: сущностью морали как объекта исследования; способами ее теоретического осмысления и описания в социокультурном контексте, основными парадигмами философствования (восточной, западной, русской).
Для современной этики характерен активный процесс взаимообогащения в русле диалога культур рубежа второго тысячелетия, однако, неизменной остается главная тема - рассуждения о природе морали, - и основной вопрос: что я должен делать?
Этика формируется в восточной духовной культуре к первой половине первого тысячелетия до н.э., в западной философии - в IV веке до н.э., становится частью "русской идеи" в XIX веке. Древневосточный комплекс этических воззрений, сохраняющий свои основные аксиомы и в современной концептуальной модели нравственности, отличается космологизмом, интенцией на гармонию человека и мира, метафоричностью и мифопоэтичностью, поисками путей нравственного совершенствования.
Основополагающее этическое знание представлено в древнеиндийских памятниках литературы "Ведах" (в особенности, в "Ригведе", знании гимнов) и "Упанишадах" (комментариях к "Ведам"). Тезис о единстве Брахмана как мировой души, абсолютного духовного начала, и Атмана как самосознания этого Абсолюта предписывает человеку освобождение от страстей и самосовершенствование, самопознание как путь к высшей реальности. В послеведический период моральные представления сконцентрированы прежде всего в буддизме.
В основе этики буддизма - теория о двух родах бытия: сансаре как бытии проявленном, колесе перевоплощений в жизни как страдании, и нирване - вечном успокоении, искомом конечном состоянии, в котором индивидуальность растворяется. В древнекитайской философии этические идеи представлены наиболее полновесно в даосизме и конфуцианстве. Основатель даосизма Лао-цзы рассуждал о Дао ("пути") как всеобщем законе природы, побуждающем человека к уходу от суеты и страстей, к достижению простоты, чистоты помыслов, к смирению и состраданию путем недеяния, не насилия над миром.
Конфуций учил о пяти добродетелях: гуманности (милосердии), долге-справедливости, послушании, почтительности, мудрости. Подобное понимание этики как практической "философии" является исходным и в европейской теории морали, что демонстрирует общегуманитарные ценности каждой уникальной человеческой жизни при сохранении своеобразия породившей их культуры. В западной философии способы этической концептуализации нравственного опыта были предложены Сократом и основоположены Аристотелем, родоначальником этики как таковой и автором термина "этика" в трактатах "Никомахова этика", "Большая этика", "Эвдемова этика".
Этические прозрения Сократа определяют суть морального теоретизирования в западной парадигме философствования. Это рациональность как способ осмысления человеком мира и формирования смысложизненных программ, основа активного отношения к действительности, рассуждения о приоритетной роли нравственности в духовной культуре, абсолютизация индивидуального самопознания, поиска и обретения человеком моральных ценностей. Сократ основал эвдемонизм в этике как принцип исследования, согласно которому достижение счастья является высшим благом.
Аристотель развивает эту традицию в учении о добродетелях и полагает, что они делятся на этические (мудрость, мужество, умеренность, справедливость) и дианоэтические. Если первые представляют собой "золотую середину" между двумя пороками, то вторые - нахождение истины ради нее самой и установление нормы поведения. Исследуя природу морали, Аристотель показывает ее социальный смысл через взаимосвязь с политикой, учением о государстве, в котором реализуется высшая добродетель - справедливость, и учением об общественном благе, подчеркивает практическое значение этики, состоящее в воспитании добродетельного гражданина.
Впоследствии античная этика обнаруживает источник морали в человеческой субъективности и независимости от общества, прежде всего в стремлении к удовольствиям (гедонизм Эпикура), в подчинении природе, року, судьбе (римские стоики). Этические воззрения средневековья предопределены идеей Бога как морального абсолюта, источника нравственности и высшей духовности. В новоевропейское время происходит радикальный поворот этической рефлексии, связанный с исчерпанием способов эмпирического описания морали и переходом к философскому анализу нравственности на языке самоописания этики.
Эту тенденцию закладывает Кант, этические идеи которого оказали принципиальное воздействие на всю последующую западную моральную рефлексию. Кант исходит из тезиса об автономии, "чистоте" морали, незаинтересованности нравственного суждения, его независимости от пользы и выгоды. Тезис о самодостаточности морали означает понимание этики как науки о должном, о трансцендентальных идеях практического разума. Основным законом нравственности, по Канту, является категорический императив, всеобщий обязательный принцип жизни человека: "... поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом".
Моральность зиждется на долженствовании, свободе и добровольности поступка, альтруизме. Легальность же определена гипотетическим императивом и действиями по чувственной склонности и эгоизму. Кант исследует антиномию должного и сущего, несовпадение идеала и действительности, постулирует свободу воли, Бытие Бога и Бессмертие души как последнее чаяние на осуществление нравственного закона в потустороннем мире.
Социальную роль морали анализирует Гегель с позиций философии духа. Он синтезирует представления об индивидуальной (моральной) и общественной (нравственной) природе человека, включая в триаду объективного духа абстрактное право, мораль и нравственность. Они основаны, соответственно, на трех стадиях развития свободной воли - природной воле, произволе и разумной воле. В учении о морали как сфере личностных убеждений Гегель изучает умысел и вину, намерение и благо, добро и совесть. В учении о нравственности как общественной природе человека анализирует семью, гражданское общество и государство.
Если в философии морали Канта и Гегеля исследуется сфера духовного, то марксистская этика стремилась открыть социальное, историческое бытие как источник нравственности, определяющий ее основание. В современной западной философии переосмыслен источник основания морали в связи с попытками создания "новой этики" как объяснительной матрицы стратегии идеологического либерализма.
Наиболее показательны позитивистские этические школы (мета-этика, школа лингвистического анализа), нормативные этические теории (утилитаризм, прагматизм, различные "технологии поведения"), антропологизированная этика (религиозная, эволюционная, экзистенциалистская,  этика психоанализа и этика ненасилия) и этическая глобалистика (экологическая этика, биоэтика, этика "благоговения перед жизнью", "живая" этика).
В метаэтике Мура показана "натуралистическая ошибка" прежней гетерономной морали, зависимой от внешнего начала, и предложена методология анализа языка морали как средства решения нравственных проблем. Утилитаризм в современной западной этики как явление разноплановое, традиционно основан на принципе полезности, модифицированном в целевые идеи качества жизни, успеха в ней, возможности удовлетворения желаний, социальной благотворительности (Поппер и Дж. Гриффин).
Этический прагматизм базирован на ценности рационального компромиссного действия как достижения цели любыми средствами (Дьюи). В "технологии поведения" развита ролевая теория манипулирования средой и человеком, основанная скорее на инстинкте самосохранения, чем на моральных принципах (Скиннер). В эволюционной Э. исследуется природа морали как альтруистическая (М. Рьюз) и основанная на любви (К.С. Льюис). Экзистенциалистская этика абсурда обнажает "проклятые" вопросы бытия (Сартр и Камю).
Этика психоанализа выводит нравственный мир человека либо из основных инстинктов, самосохранения и полового (Фрейд), либо из первичной любви к жизни и вторичной любви к смерти (Фромм). Этика ненасилия базирована на ценностях толерантности, справедливости, любви. Экологическая этика включает в систему нравственных ценностей мир природы и все виды жизни.
Биоэтика представляет собой междисциплинарное знание о нравственных проблемах телесного, психического и духовного бытия, о жизни и смерти с точки зрения биологии, медицины, экологии и других наук. Этика "благоговения перед жизнью" Швейцера объявлена основой этического обновления человечества, поскольку связана с культурными, гуманистическими, но не цивилизационными ценностями, со смирением, миро- и жизнеутверждением. "Живая" этика Н.К. Рериха соединяет языческий пантеон Древней Руси и "Веды" Индии, выявляет глубинную связь человека с космосом, учит об очищении души и "этическом упражнении", о "господстве духа и сердца".
В восточнославянской (русской) парадигме морального теоретизирования наиболее значимы этические открытия рубежа XIX-XX вв., представленные в философии "всеединства" и экзистенциальной философии мистические, иррациональные, парадоксальные суждения B.C. Соловьева, Бердяева, Шестова и других мыслителей. Этика в понимании Соловьева является главной частью теософии - "цельного знания" об абсолютном начале. Основанная на православии и оформленная Русской идеей, теория морали начала XX века содержит смысложизненную проблематику, темы свободы и творчества личности, мессианские пророчества и апокалипсичность мировидения.
Логика исторического развития основных этических идей показывает последовательные и обоснованные попытки исследования сущности морали как уникального духовно-практического феномена предельной степени сложности. Интегральные характеристики морали связаны с идеями абсолютной ценности жизни, самоценности индивидуальности, свободой выбора приоритетов в социодинамике культуры, долженствования, альтруизма, любви, самоидентификации, драматического поиска и обретения смысла жизни.
В зависимости от понимания сущности морали, способов ее истолкования и описания различают автономную и гетерономную мораль и этику, альтруистическую и эгоистическую, аскетическую и гедонистическую, ригористическую и эвдемонистскую, религиозную и светскую. Источник, основание морали философы усматривали либо в природе человека, его естественных потребностях, таких, как стремление к счастью (эвдемонизм), удовольствию (гедонизм), пользе (утилитаризм), выгоде (прагматизм), либо в безусловном внешнем начале: космосе, "законах природы", "вечных идеях", Боге, априорном моральном законе, абсолютной идее; либо в интуитивном проникновении в сущее. Философию морали отличают метафизичность, высокая степень относительности исходных категорий, их нормативно-оценочный характер, парадоксальность формально-логического описания понятий морали, антиномичность, поливариантность ответов на "вечные вопросы" о смысле жизни и смерти, добре и зле, свободе и ответственности, справедливости и т.д.
В истории этики обнаруживают себя этически ориентированные эпохи и философские школы. Проблемы теории морали представлены в творчестве едва ли не каждого выдающегося мыслителя. Нравственные воззрения отображены в различных стилях исследования: дескриптивном и проблемном, морализаторском и метафизическом, эмпирическом и теоретическом, эссеистском и модельном, художественном и научном, исповедальном и программном.
В философском знании этика выполняет роль смыслообразующего принципа, а Аксиология морали возвышается до уровня общечеловеческих ценностей, обогащая понимание истины, красоты, веры. И, подобно тому, как мораль имеет всепроникающий характер, различают этические аспекты всех наук в современном интегральном знании.
Этика кануна второго тысячелетия хранит абсолютное содержание традиционного понимания морали, и, вместе с тем, открывает новые гуманистические горизонты.

6. Общая характеристика античной философии (этапы развития, познавательный интерес, проблематика)

Философия зародилась в 3-х центрах - это мнение не совсем верно. Философия возникла в одном центре – Греции. Учения Индии и Китая имеют свою иную логику.

Причины появления античной философии:
Древнегреческая философия возникла в ионийских городах западного побережья Малой Азии, основанных греками. Здесь раньше развилась работорговля и выросшая на их основе культура (связана с культурами Вавилона, Финикии и Египта - более древние цивилизациями).
Географический фактор – Греция находилась на пересечении торговых путей: потоки торгового и культурных обменов. Особенности формирования греческого эпоса. Греция как бы тупик, скифский коридор. Он начинается в степях Манчжурии, далее – южная Сибирь–скандинавские народы. Под давлением – смещение языков. Чрезвычайное разнообразие географического ландшафта - различные промыслы - развитие кругозора.
Социально–политический фактор: постоянно под угрозой вторжения, нападения, возникает необходимость зашиты. Греки не могли содержать наемную армию. В Греции возник полис, грек был свободен (относительно). Греческий полис – трансформация греческой общины, но она не подавляла личности. Чтобы свободно мыслить - не должно быть проблем быта. Греки решили эту проблему – рабовладением. В Греции рабство – не основа производительных сил, а на уровне домашнего хозяйства, рабы избавляли от проблем быта. Основа экономики Греции в отличие от Рима – свободные работники.
Начало развития европейской философии было положено в Древней Греции в V-IV вв. до н.э. Она возникла и развивалась в соответствии с зачатками конкретных знаний о природе. Первые древнегреческие философы были одновременно и естествоиспытателями.
Они делали попытки научно объяснить происхождение Земли, звезд, животных, растений и человека. Главным вопросом древнегреческой философии был вопрос о первоначале мира. И в этом смысле философия перекликается с мифологией, наследует ее мировоззренческую проблематику. Но в мифах вопрос стоит: кто родил сущее?, а у философов Греции: из чего все произошло?
Натурфилософы: Фалес (все вещи возникают из воды и вновь превращаются в воду; вода – вечное начало), Анаксимен (субстрат всех вещей – воздух), Анаксимандр (апейрон – “бесконечное”– неопределенное, вечное и бесконечное, постоянно находящееся в движении первоначало)., Гераклит Эфесский - огонь–начало, субстанция бытия.
Наивный материализм - эллейская школа – Парменид, Зенон, Ксенофан - дальнейший этап на пути рационализации знания. Элеаты впервые перешли от конкретных природных стихий к бытию как таковому.
Стихийная диалектика- Гераклит, Кратил. Демокрит – бытие – нечто простое, далее неделимое, непроницаемое – атом.
• Натурфилософы видели единое многообразие мира в его вещественной основе. Им не удалось объяснить социальные и духовные явления.
• Школа Сократа–Платона развила концепцию идей, на основе которой можно было объяснять не только природу, но и человека и общество.
• Аристотель развил учение о форме, что позволило лучше понять сущность отдельной вещи.
• Киники, стоики, эпикурейцы, скептики были заняты поисками удела, смысла жизни человека. Их общий призыв: будь мудрым.

Досократовская философия

Основные представители Милетской школы: Фалес, Анаксимен, Анаксимандр ( VI век до н.э.) Милет находится на переферии – торговый город, морской порт. Там начали возникать первые противоречия между демосом (народом) и аристократией (“арис” лучшие). Народ считал, что ими правят не по традиции, он стал требовать гласности, нашлись люди, которые эту гласность претворили в жизнь (Одиссея). Миф был последней инстанцией, к которой обращался грек; он анализировал миф, это было не в пользу мифа.
Вопросы: “Что есть мир? ”(проблема космоса, “космос”- порядок). Греческую философию в первую очередь определяют как космоцентричную. Греки по-своему пытались решить проблему субстанции – археи.
Каждый философ внес свою лепту. Задавшись вопросом, откуда все возникает и во что превращается, они искали начало происхождения и изменения всех вещей. Первовещество - живое в целом и в частях, наделенное душой и движением. Занимались и разносторонней практической деятельностью.

Фалес Милетский
(625–547 гг. до н.э.)

Уникальная личность, купец, много путешествовал (знаком с математикой, и принципами астрономических наблюдений, построил первый каменный водопровод, построил первую обсерваторию; солнечные часы для публичного пользования). Предсказал солнечное затмение в Греции- 585 год до н.э. Есть теорема Фалеса (равенство углов при основании в равнобедренном треугольнике). Фалес поставил вопрос об архэ–первопричине всего сущего.
Вода по Фалесу – первопричина всего сущего (нет воды–нет жизни). Вода – субстанция, из которой все проистекает, и все в нее возвращается. Этот круговорот подчиняется Логосу (закону). Богам в системе Фалеса не было места. Фалес предложил использовать понятие воды в философском смысле (абстрактном). Даже Земля, по его мнению, плавает на воде, подобно куску дерева. Фалес сталкивается с проблемой – вода обладает определенными качествами (несмотря на многообразие ее форм), а мир разнокачественен.
Родоначальник европейской науки и философии; кроме того, он математик, астроном и политический деятель, пользовавшийся большим уважением сограждан. Фалес происходил из знатного финикийского рода. Он - автор многих технических усовершенствований, осуществил измерения памятников, пирамид и храмов в Египте.
Фалес произвел буквально переворот в мировоззрении, выдвинув идею субстанции-первоосновы всего, обобщив все многообразие в единосущие и усмотрев начало всего во влаге: ведь она пронизывает собой все. Аристотель сказал, что Фалес впервые попытался найти физическое начало без посредства мифов. Влага и в самом деле вездесущая стихия: все происходит из воды и в воду исчезает.

Анаксимандр
(около 610–540 гг. до н.э.)

Преемник Фалеса первым возвысился до оригинальной идеи бесконечности миров. За первооснову сущего он принял апейрон – неопределенную и беспредельную субстанцию: ее части изменяются, целое же остается неизменным. Это бесконечное начало характеризуется как божественное, созидательно-движущее начало: оно недоступно чувственному восприятию, но постижимо разумом.
Поскольку это начало бесконечно, оно неистощимо в своих возможностях образования конкретных реальностей. Это вечно живой источник новообразований: в нем все находится в неопределенном состоянии, как реальная возможность. Все существующее как бы рассыпано в виде крохотных долек. Так малые крупицы золота образуют целые слитки, а частички земли – ее конкретные массивы. Он изначально лишил субстанцию качества. Поэтому она может быть разнокачественной. Его теория передана фрагматично. Первоисточник- это некое первовещество (апейрон) из которого обособленные противоположности теплого и холодного, дающие начало всем вещам. Апейрон не имеет границ, он беспределен. Все обособившееся от беспредельного должно вернуться в него. Поэтому миры возникают и разрушаются.
Анаксимен
(около 585–525 гг. до н.э.)
Полагал, что первоначалом всего является воздух, мысля его как бесконечное и видя в нем легкость изменяемости и превращаемости вещей. Согласно Анаксимену, все вещи возникли из воздуха, и представляют собой его модификации, образующиеся путем его сгущения и разряжения. Первовещество - воздух. Все вещества получаются посредством сгущения и разряжения воздуха. Воздух - это дыхание, обнимающее весь мир(воздушные испарения, поднимаясь вверх и разряжаясь, превращаются в огненные небесные светила ,и ,наоборот, твердые вещества – земля, камни – есть не что иное как сгустившийся и застывший воздух). Воздух можно ощущать и т.д.– это более понятно. Наивная, банальная философия.
Милетцы осуществили прорыв своими воззрениями, в которых однозначно был поставлен вопрос: «Из чего все?» Ответы у них разные, но именно они положили начало собственно философскому подходу к вопросу происхождения сущего: к идее субстанции, т.е. к первооснове, к сущности всех вещей и явлений мироздания. В V веке до н.э. Милет утратил самостоятельность (персы) и развитие здесь философии прекратилось.

Гераклит
(около 530–470 гг. до н.э.)
Он был великим диалектиком, пытался понять сущность мира и его единства, опирается не на то, из чего он сделан, а на то, как это единство себя проявляет. В качестве основного признака выделил свойство – изменчивость (его фраза: “В одну реку нельзя войти дважды”). Возникла гносеологическая проблема познания: Если мир изменчив, то как его познать? (Основа всего–огонь, это и образ вечного движения).
Получается, что ничего нет, все лишь становится. Нельзя даже вообразить себе, чтобы в сущем что-то, вдруг оцепенев, застыло бы напрочь в абсолютной немоте. В ощущении остается лишь одна текучая волна, за которую трудно ухватиться щупальцами разума: она все время ускользает. Это ведет к крайнему скептицизму Кратила: ни о чем ничего нельзя утверждать, ибо все течет; скажешь о человеке что-то хорошее, а он уже утек в грязь дурного.
Согласно воззрениям Гераклита, переход явления из одного состояния в другое совершается через борьбу противоположностей, которую он называл вечным всеобщим Логосом, т.е. единым, общим для всего существования законом: не мне, но Логосу внимая, мудро признать, что все – едино. По Гераклиту, огонь и Логос «эквивалентны»: «огонь разумен и является причиной управления всем», а то, что «всем управляет через все», он считает разумом. Гераклит учит, что мир, единый из всего, не создан никем из богов и никем из людей, а был, есть и будет вечно живым огнем, закономерно воспламеняющимся и закономерно угасающим.
Огонь как душа Космоса предполагает разумность и божественность. А ведь разум обладает властной силой управления всем сущим: он все направляет и всему дает форму. Разум, т.е. Логос, правит всем через все. При этом объективная ценность человеческого разума определяется степенью его адекватности Логосу, т.е. общему миропорядку.
Кратил. Непочтительно относился к своему учителю – Гераклиту. Он ругал Гераклита: “В реку нельзя войти и один раз”. Согласно его рассуждениям мудрый тот, кто не дает названия предметам (они меняются).
Все указанные философы считали, что в основе мира – материальная субстанция (субстанция – то, что не нуждается для своего объяснения в другом).

Пифагор
(580-500 гг. до н.э.)
Отвергал матереализм милетцев. Основа мира не матер первоначало, а числа, которые образуют космический порядок - прообраз общественного порядка. Познать мир - значит познать управляющие им числа. Первая попытка постановки вопроса о роли количественной стороны явлений природы. Математика, геометрия, теории архитектуры, музыки, скульптуры (высота тона струны зав. от ее длины.) Движение небесных тел подчиняется математическим соотношениям - гармония сфер.
Пифагорейцы отрывали числа от вещей, превращали их в самостоятельные существа, абсолютизировали и обожествляли их. Священная монада (единица) - это мать богов, все - общее первоначало и основа всех природных явлений. Двойка- это принцип противоположности, отрицательности в природе (женское – делится на 2). Природа образует тело(тройка), являясь триединством первоначала и его противоречивых сторон (мужское). Четверка- образ четырех элементов природы и т.д.
Мысль о том, что все в природе подчинено определенному числовому соотношению приводила Пифагора к идеалистическому утверждению, что именно число, а не материя является первоосновой всего. (Начало всего: 1, 2, 3, 4 - им соответствуют по порядку точка, линия, прямая, объем - сумма чисел 1+2+3+4=10 – священная декада - основа мира). Из объемных фигур происходят чувственно воспринимаемые тела, которые имеют четыре основы: огонь, воду, землю и воздух; превращение последних приводит к миру живого и человека.
Акцент неизменчивости мира стал тревожить многих философов. Абсолютизация привела к тому, что общество перестало видеть ценности (добро, зло и т.д.) Само понятие философии – что это такое? Эту проблему пытались разрешить представители эллейской школы: Ксенофан, Парменид, Зенон.
Гераклит подчеркнул одну сторону противоречия бытия – изменение вещей, текучесть сущего. Подвергая критике гераклитовское учение, Ксенофан, а особенно Парменид и Зенон обратили внимание на другую сторону–на устойчивость, сохранение вещей. Принято считать, что греки вообще не были склонны к умеренности ни в своих теориях, ни в своей жизни. Если Гераклит утверждал, что все изменяется, то Парменид–прямо противоположное: ничто не изменяется. Замечательно по силе обобщения утверждение Парменида: «Ничто не может стать чем-нибудь и нечто не может превратиться в ничто».
Рассмотрим воззрения Ксенофана именно в этом контексте потому, что Парменид–центральная фигура этой школы – ученик Ксенофана. Его учение и по времени, и по существу предшествует учению Гераклита, а учение последнего предшествует учению Парменида.
Ксенофан
(около 565–473 гг. до н.э.)
Философ, поэт – изложил учение стихами. Всю жизнь (почти сто лет) был очень бедным, скитался по различным городам. Он и не стремился к богатству, основатель эллейской школы.
Философские воззрения Ксенофана особо значимы для нас потому, что он стоял во главе монотеистов (единобожие) и во главе скептиков (подвергается критике возможность познания мира). Именно из его уст вырвался крик отчаяния: ничего нельзя знать достоверно! Впервые именно Ксенофан осуществил разделение видов знания, сформулировав проблему соотношения «знания по мнению» и «знания по истине». Показания чувств дают не истинное знание, а лишь мнение, видимость: «над всем царит мнение», «людям не истина, а лишь мнение доступно», утверждает мыслитель. Состояние его души выражено фразой Аристотеля: «Вперив свой взор в беспредельное небо, он объявил, что единое Бог».
Это–центр бытия, это само бытие, оно есть Единое, недвижимое, в лоне его движения Ксенофан полагал, что есть лишь одно Бытие во многих видах и это одно – Бог. Ксенофана можно назвать монотеистом пантеистического толка. (Пантеизм–учение, максим. сближающее понятие бог и природа с тенденцией к их отождествлению).

Парменид
(конец VII–VI вв. до н.э.)
Философ и политический деятель, центральная фигура Эллейской школы. Он родился в знатной семье и провел молодость в забавах и роскоши, а когда пресыщение удовольствиями подсказало ему о ничтожестве наслаждений, он стал созерцать «ясный лик истины в тишине сладкого учения». В центре его учения – неизменная, непреходящая субстанция, неделимый огненный шар. Движение в мире отсутствует, оно нам только кажется.
Все системы миропонимания базируются на 3 посылках:
1) Есть только бытие, небытия нет;
2) Есть и то и другое;
3) Бытие = небытие.
Для Парменида истина только первая. Бытие истинно суще, т.к. неизменно. Изменчивость, текучесть – удел мнимого. Познание Парменид делит на путь истины и путь мнения (О природе). Ранее познание считалось единым. С этого момента развивается наука (отделение субъекта от объекта познания).
Составил законы для Элеи, которые даже там долго действовали. Мир - вещественный шар, в котором нигде нет пустоты и, следовательно возможности движения (все заполнено). Всякая мысль есть мысль о существующем. Поэтому несуществующее никак нельзя мыслить как несуществующее, откуда несуществующего нет. Отсюда невозможно возникновение и уничтожение («Бытие есть, небытия нет, ибо небытие невозможно ни познать, ни высказать», «Истинно только существующее»).
Бытия не может быть ни чуточку меньше, ни чуточку больше, оно однородно и непрерывно. Нет пустого пространства, все наполнено бытием. Бытие бесконечно во времени (не возникало и не уничтожалось), ограничено в пространстве (шарообразно). Многообразие мира сводит к двум началам: первое (активное) – эфирный огонь, чистый свет, теплое; второе (инертное) – густая тьма, ночь, земля, холод. Из смешения этих двух начал происходит многообразие видимого мира. Вселенная состоит из венцов (кругов), которые лежат слоями вокруг Земли, расположенной в центре Вселенной. В самом центре всех сфер – Богиня Правды, которая всем и управляет.

Зенон Элейский
(около 490–430 гг. до н.э.)
Любимый ученик и последователь Парменида. Он развивал логику как диалектику. Наиболее известные опровержения возможности движения – знаменитые апории Зенона, которого Аристотель назвал изобретателем диалектики. Апории чрезвычайно глубоки и вызывают интерес по сей день. Отстаивал неизменность бытия (едино и неподвижно), небытие мыслить нельзя, это область мнения. Отрицал возможность мыслить движение, анализировать, а то, что мыслить нельзя – не существует.
Внутренние противоречия понятия о движении ярко выявляются в знаменитой апории «Ахиллес»: быстроногий Ахиллес никогда не может догнать черепахи. Почему? Всякий раз, при всей скорости своего бега и при всей малости разделяющего их пространства, как только он ступит на место, которое перед тем занимала черепаха, она несколько продвинется вперед. Как бы ни уменьшалось пространство между ними, оно ведь бесконечно в своей делимости на промежутки и их надобно все пройти, а для этого необходимо бесконечное время.
И Зенон, и мы прекрасно знаем, что не только Ахиллес быстроногий, но и любой хромоногий тут же догонит черепаху. Но для философа вопрос ставился не в плоскости эмпирического существования движения, а в плане мыслимости его противоречивости в системе понятий, в диалектике его соотношения с пространством и временем.

Апория «Дихотомия»: предмет, движущийся к цели, вначале должен пройти половину пути к ней, а чтобы пройти эту половину, он должен пройти ее половину и т.д., до бесконечности. Стало быть, тело не достигнет цели, так как путь его бесконечен.
Аристотель указывает, что Зенон бесконечно делимое смешивает с бесконечно большим. Зенон рассматривает пространство как сумму конечных отрезков и противопоставляет ему бесконечную непрерывность времени. В «Черепахе» невозможность движения истекает из того, что нельзя пройти в конечное время бесконечное число половинок пути. Зенону просто не было знакомо понятие суммы бесконечного ряда, иначе он увидел бы, что бесконечное число слагаемых дает все же конечный путь, который Ахиллес, двигаясь с постоянной скоростью, без сомнения, преодолеет за надлежащее (конечное) время.
Таким образом, элеатам не удалось доказать, что движения нет. Они своими тонкими рассуждениями показали то, что едва ли кто из их современников осмысливал,–что такое движение? Сами они в своих размышлениях поднялись на высокий уровень философских поисков тайны движения. Однако они не смогли разорвать путы исторической ограниченности развития философских воззрений. Нужны были какие-то особые ходы мысли. Эти ходы нащупывали основоположники атомизма.
Основное свойство окружающего мира–не вещество, а качество (неизменная вечность, можно мыслить) – таков вывод элеатов.

Учение Демокрита. Понятие атома и пустоты

Атомизм - движение античной мысли к философской унификации первооснов бытия. Гипотеза развита Левкиппом и особенно Демокритом (460-370 гг. до н.э.).
В основе бесконечного многообразия мира – единое архэ, имеет бесконечное число элементов (атомов). Потенциальная бесконечность–к куче песка всегда можно добавить еще одну песчинку. Актуальная бесконечность–наличие бесконечного числа элементов в ограниченном объеме. С помощью обычного мышления объяснить его нельзя.
Бытие есть нечто предельно простое, далее неделимое, непроницаемое – атом. Атомов бесчисленное множество, они вечны, неизменны, не возникают и не уничтожаются. Атомы отделены друг от друга пустотой; атом–бытие, пустота–небытие. Атомы вечно носятся в беспредельной пустоте, не имеющей ни верха, ни низа, ни конца, ни края, сталкиваясь, сцепляясь и разъединяясь. Соединения атомов образуют все многообразие природы.
Атомы обладают силой самодвижения: такова их извечная природа. Атомы складываются в различные конфигурации, которые мы воспринимаем в качестве отдельных вещей, различность же структур этих конфигураций, т.е. качественное разнообразие мира, зависит от разных типов взаимодействий между атомами
Человек–скопление атомов, отличается от других существ наличием души. Душа–вещество, состоящее из мелких, наиболее подвижных, огненных атомов.
Демокрит колебался в вопросе о природе богов, но был тверд в признании бытия Бога. По Демокриту, боги состоят из атомов, а Бог есть космический разум.
Атомизм составляет одно из величайших учений. В отличие от всех выдвигавшихся до сих пор идей первоначала, идея атома содержит в себе, кроме всего прочего, принцип предела делимости материи: атом мыслился как наименьшая частица, которая выступает как исходный в созидании и последний в разложении вещественный элемент сущего. А это – гениальный взлет мысли на принципиально новый уровень философского постижения сущего.
Основа познания- ощущения. От вещей отделяются “видики”- материальные формы вещей, они несутся во все стороны в пустом пространстве и проникают в органы чувств через поры. Если поры соответствуют по величине и форме проникающим в них «видикам», то в ощущениях возникает образ предмета, соответствующий самому предмету. Таким образом, уже в ощущениях мы получаем верный образ предмета. Однако существуют предметы, которые в силу своей малой величины недоступны чувствам, такие свойства вещей постигаются умом, и это познание также может быть достоверным.

Объективный идеализм Платона

Объективный идеализм – одна из разновидностей идеализма. Признавая первичность духа и вторичность материи, объективный идеализм в отличие от субъективного идеализма, считает первоосновой не личное, человеческое сознание, а некоторое объективное, потустороннее сознание.

Платон
(427–347 до н.э.)
Был представителем аристократии, очень знатного происхождения. Отец–потомок греческого царя Кодры, мать – принадлежала к дому Солона (законодатель Афин). Платон получил великолепное образование, совершенствовал свою душу и тело, в этом преуспел. Смерть Сократа сильно повлияла на него: «Каким должен быть человек, чтобы в нем все было разумно?». Путешествовал (Африка, Сицилия и Южная Италия), классическая философия, понятие о рациональном типе мышления зародились благодаря деятельности Платона.
Сократовская проблематика – проблема общих понятий. Платон разрешил проблему, дал определение общим понятиям. Его учение об идеях. Были разработаны общие принципы идеалистической философии. Сократ: «Что такое прекрасное?» - Платон это определил.
Онтология Платона. Признавал существование бытия как истинного и неизменного, сущность его предопределена идеями («идея» – образ). Мир идей–истинное бытие–они неизменны, вечны. Можно порождать новые идеи. Истину ищем в мире идей. Небытие – то, что может стать всем. Между миром идей и небытием находиться мир становления, мир чувственных вещей, мир в котором живем.
Мир становления – мир чувственных идей – о нем нет истинного знания. Философ живет в мире становления, мир идей с ним не связан, как же его познать? Платон: «Мы не можем познать мир идей, но можем его вспомнить». Встает проблема души. Платон считал, что душа бессмертна, тело – гробница для души (душа перемещается из мира идей в человеческое тело и забывает все, что знала). Задача философии - разбудить души и заставить вспомнить ее то, что она раньше знала. Мир идей и мир становления не связаны, идея–причина существования вещей, но идеи в вещах не присутствуют – основное противоречие Платона.
У Платона есть картина: «Пещера Платона». Представляет пещеру, где живут люди, они скованы и смотрят на стену – там видны лишь тени, которые представляют за реальный мир. Если кто-либо увидит свет – ослепнет, сойдет с ума, ему не поверят. Задача философии – повернуться к миру идей.
Платон создал учение об идеальном государстве. По отношению к обществу государство выполняет ту же роль, какую душа по отношению к телу. Душа состоит из трех частей: разумная (добродетель - мудрость); аффектная (добродетель – мужество); вожделеющая (добродетель – умеренность); общая добродетель–справедливость–присутствует в каждой части души. Эти четыре добродетели – основа античной этики.
Соответственно этому в государстве должно быть 3 сословия (в зависимости от преобладания какой-либо части души у человека): правители, воины, народ (ремесленники). В этом государстве не было места рабам (они–вещь), Платон не предусмотрел искусства.

Основа философского учения Платона - учение об идеях, которое имеет смысл, если признать бессмертие души. В соответствии с составными частями души Платон попытался построить целесообразное государство. Резко разграничил мир идей и мир вещей.

Софисты и Сократ

В период становления человеческое познание направлено «вовне», на объективный мир. Накопление философией объема знаний, разработка инструментария мышления, изменения общественной жизни, под влиянием которых формируется человеческая личность обусловили дальнейший шаг развития философской проблематики.
Происходит переход от преимущественного изучения природы к рассмотрению человека, его жизни, возникает субъективно–антропологическая тенденция в философии. Родоначальниками ее являются – софисты и Сократ. Именно с их деятельностью начинается переход от философии как любви к мудрости вообще к философии в подлинном смысле этого слова (философия – осмысление мыслителем своего места, своего предназначения в бытии).
В V веке до н.э. на смену политической власти аристократии и тирании во многих городах Греции пришла власть демократии. Развитие созданных ею новых выборных учреждений - народного собрания и суда, игравшего большую роль в борьбе партий и классов свободного населения, породило потребность в подготовке людей, владеющих искусством судебного и политического красноречия, умеющих убеждать. Некоторые из наиболее выдвинувшихся в этой области людей становились учителями риторики, политических знаний. Однако нерасчлененность тогдашнего знания и большая роль, которую приобрела в то время философия, привели к тому, что эти новые мыслители обычно учили не только политической и юридической мудрости, но связывали ее с общими вопросами философии и мировоззрения.
Их стали называть "софистами" то есть мудрецами, учителями мудрости. Позднее софистами стали называться те, кто в своих речах стремился к доказательству предвзятой, иной раз заведомо ложной, точки зрения. Такая характеристика опиралась на то, что новые учителя философии стали доводить до крайности мысль об относительности всякого знания.
Начало в исследовании проблемы человека положили софисты Протагор (480–410 гг. до н.э.), Горгий (480-380 гг. до н.э.).
Софистом сначала именовали человека, который посвящал себя умственной деятельности, или искусного в какой-либо премудрости, в том числе учености. Таким почитали Солона и Пифагора. Впоследствии смысл этого понятия сузился, хотя и не заключал еще негативного смысла («софия» – мудрость).
В своем стремлении к убедительности, софисты доходили до идеи, что можно, а нередко и нужно, доказать все, что угодно, и также что угодно опровергнуть, в зависимости от интереса и обстоятельств, что приводило к безразличному отношению к истинности в доказательствах и опровержениях. Так складывались приемы мышления, которые стали именоваться софистикой.
Наиболее полно суть воззрений софистов выразил Протагор. Ему принадлежит знаменитое положение: «Человек есть мера всех вещей: существующих, что они существуют, и несуществующих, что они не существуют». Впервые обратились к проблеме человека. Он говорил об относительности всякого знания, доказывая, что каждому утверждению может быть с равным основанием противопоставлено противоречащее ему утверждение. Критерием оценки любого явления выступают чувства человека. Софисты ориентируются на отдельного индивида, объявляя его - со всеми его особенностями, субъектом познания.

Продик проявлял исключительный интерес к языку, к назывной (номинативной) функции слов, проблемам семантики и синонимии, т.е. идентификации совпадающих по смыслу слов, правильному употреблению слов. Он составлял этимологические гроздья родственных по значению слов, а также анализировал проблему омонимии, т.е. различения смысла графически совпадающих словесных конструкций с помощью соответствующих контекстов, и очень большое внимание уделял правилам спора, приближаясь к анализу проблемы приемов опровержения, что имело огромное значение в дискуссиях.
Поворотным пунктом в развитии античной философии явились воззрения Сократа.

Сократ
(469–399 гг. до н.э.)
Его имя стало нарицательным и служит для выражения идеи мудрости. Сам Сократ ничего не писал, был близким к народу мудрецом, философствовал на улицах и площадях, всюду вступал в философские споры'. Посещая занятия софистов, Сократ вступал в дискуссии с многими из них, но больше всего уделял внимание Продику, считая его своим учителем и особенно внемля тонкости его лингвистических воззрений.
Мастерство диалога. Неоценимая заслуга Сократа состоит в том, что в его практике диалог стал основным методом нахождения истины. Если прежде принципы просто постулировались, то Сократ критически и всесторонне обсуждал всевозможные подходы. Его антидогматизм выражался, в частности, в отказе от претензий • на обладание достоверным знанием. Сократ применял так называемое повивальное искусство, именуемое майевтикой–искусство определять понятия при посредстве наведения.
С помощью искусно задаваемых вопросов он выделял ложные определения и находил правильные. Обсуждая смысл разнообразных понятий(благо, мудрость, справедливость, красота и т.д.), Сократ, по словам Аристотеля, впервые начал использовать индуктивные доказательства и давать общие определения понятий, что явилось бесценным вкладом в формирование науки логики.
Родоначальник диалектики. Сократ прославился как один из родоначальников диалектики в смысле нахождения истины при помощи бесед и споров. Метод диалектических споров Сократа заключался в обнаружении противоречий в рассуждениях собеседника и приведения его к истине посредством вопросов и ответов. Он первый увидел в отчетливости и ясности суждений основной признак их истинности. В спорах Сократ стремился доказать целесообразность и разумность как мира, так и человека. Он совершил поворот в развитии философии, впервые поставив в центр своего философствования человека, его сущность, внутренние противоречия его души. Благодаря этому познание переходит от философского сомнения «я знаю, что я ничего не знаю» к рождению истины посредством самопознания. Сократ возвел в философский принцип знаменитое изречение дельфийского оракула: «Познай самого себя!»
Главная цель его философии – восстановить авторитет знания, поколебленный софистами. Софисты пренебрегали истиной, а Сократ сделал ее своей возлюбленной. Его неугомонная душа неподражаемого спорщика стремилась трудом непрестанным и упорным к совершенству общения, дабы уяснить истину. Софисты не считались с истиной ради денег и богатства, Сократ же оставался верен истине и жил в бедности. Софисты претендовали на всезнание, а Сократ твердил: он знает только то, что он ничего не знает.
В вопросах этики Сократ развивал принципы рационализма, утверждая, что добродетель проистекает из знания и человек, знающий, что такое добро, не станет поступать дурно. Ведь добро есть тоже знание, поэтому культура интеллекта может сделать людей добрыми: никто не зол по доброй воле, люди злы лишь по неведению! Тут можно возразить великому мудрецу: почему же даже среди людей, очень образованных и прекрасно знающих, что такое добро и что такое зло, так много творящих зло, - утонченных проходимцев, воров, лжецов и убийц?!

Политические воззрения Сократа базировались на убеждении, что власть в государстве должна принадлежать «лучшим», то есть опытным, честным, справедливым, порядочным и непременно обладающим искусством государственного управления. Он подвергал резкой критике недостатки современной ему афинской демократии. С его точки зрения: «Худшее – это большинство!» Ведь далеко не все, избирающие правителей, разбираются в политических, государственных вопросах и могут оценить степень профессионализма избираемых, их моральный и интеллектуальный уровень. Сократ ратовал за профессионализм в делах управления, в решении вопроса о том, кто и кого может и должен избирать на руководящие посты.
В конце жизни Сократа привлекли к суду за трактовку божества, отличающуюся от принятой согласно существовавшей в Афинах традиции, а также якобы за «развращение юношества» «крамольными» идеями. В результате различного рода интриг он был, в конечном счете, приговорен к смерти. Отказавшись от предоставленной друзьями возможности спастись бегством, Сократ принял смерть, выпив яд (цикуту).

Аристотель, его место и роль в истории античной философии

Философская мысль Древней Греции достигла наибольшей высоты в творениях Аристотеля.

Аристотель
(384–322 гг. до н.э.)
Он родился в семье лекаря, обучался в платоновской академии. Был воспитателем македонского царя – Александра, воспитывался им до 15 лет. Стремление Александром Македонским завоевать весь мир – заложил Аристотель. А.–основатель психологии, систематизировал знания о природе, в первую очередь – проблемы философии как таковой. В 335 году основал школу–лицей.
До нас дошли не все тексты Аристотеля. Многие из дошедших, по-видимому, не являются текстами самого Аристотеля. Например "Метафизика" по-видимому, представляет составленные слушателями своды различных по времени курсов Аристотеля. Очень важны для понимания Аристотеля его сочинения: "О душе", "Физика", "Категории". Философия  Аристотеля охватывает вопросы логики, психологии, теории познания, учения о бытии, космологии, физики, зоологии, политической экономии, политики, этики, педагогики, риторики, эстетики. Он обсуждает и критикует отдельные положения Платона, атомистов, пифагорейцев, ранних материалистов.
Аристотель – ученик Платона, но по ряду принципиальных вопросов он расходился со своим учителем. В частности, он считал, что платоновская теория идей совершенно недостаточна для объяснения эмпирической реальности. Именно Аристотелю принадлежит изречение: «Платон мне друг, но истина дороже!» Он стремился преодолеть платоновский разрыв между миром чувственных вещей и миром идей.
Учение Аристотеля - объективный идеализм. Оно сложилось из резкой критики учения Платона об идеях.
Эта теория (об идеях) несостоятельна по ряду причин:
1) Идеи Платона, по сути, простые копии, или двойники, чувственных вещей и не отличаются от них по своему содержанию;
2) Так как Платон отделил мир идей от мира вещей, то идеи ничего не могут дать существованию вещей. И хотя Платон утверждает, будто вещи причастны к идеям, эта их причастность просто метафора. Учение Платона не может объяснить отношение идей к вещам еще и потому, что Платон отрицает способность идей быть сущностями вещей;

3) Утверждая, будто идеи относятся к др. идеям, как общее к частному Платон впадает в противоречие. При таком понимании каждая идея есть одновременно и сущность, так как будучи общей, она присутствует в менее общей, и несущность, так как сама она в свою очередь причастна к стоящей над нею более общей идее, которая и будет ее сущностью;
4) Платоновское учение о существовании идей, независимых по отношению к вещам чувств мира, приводит к нелепому выводу: так как между идеями и вещами есть сходство и так как по Платону, для всего сходного должна существовать идея, то кроме идеи, например, человек. И кроме соответствующей ей вещей, должна существовать идея того сходного, что существует между ними. Далее для этой новой идеи человек и для находящейся под нею первой идеи и ее вещей должна существовать еще одна – третья - идея.
5) Обособив идеи в мир вечных сущностей, отличный от изменчивого чувственного мира, Платон лишил себя возможности объяснить факты рождения, гибели и движения.
У Аристотеля идея – это эйдос – вид, форма. Он признавал значимость этого вида, говорил, что форма – активное начало. Идея определяет данную вещь. Форма и понятие идеи у Аристотеля сливаются. Аристотель снимает разрыв между вещью и ее идеей. Форма – активное начало, определяет бытие любой вещи (имело еще божественную значимость).
Материя: первая–то, что есть истинная потенциальность (не дает ей определение); вторая - «субстрат», из чего сделана данная вещь.
Четыре причины существования вещи:
1) Материя, или пассивная возможность становления(из чего сделана вещь)- Материя вещи есть только ещё самая возможность её оформления и возможность эта- бесконечно разнообразная;
2) Форма - сущность бытия, действительность того, что материи дано- Эйдос вещи не есть её материя, а материя вещи не есть её эйдос. Материя есть только возможность осуществления эйдоса. Эйдос (идея) вещи является такой её сущностью, которая находится в ней самой, и без которой вообще нельзя понять, что такое данная вещь.
3) Начало движения; если вещи движутся, а для движения должна существовать какая-нибудь определенная причина движения, то это значит, что необходимо признать некое самодвижение, некую причину, которая является причиной для самой же себя. В бытии имеется самодвижущая причина и эта самодвижность, так или иначе, отражается и в реальной зависимости движения одной вещи от движения другой вещи.
4) Цель (цель существования вещей – Бог) Нельзя мыслить движение в абстрактном виде, то есть без того результата, который она дает. Движение вещи подразумевает цель движения - специфическую категорию вещи, которая не есть ни её форма, ни её материя, ни её причина.
Общая формулировка четырехпринципной структуры - вещь есть материя, форма, действующая причина и определенная целесообразность, то есть каждая вещь есть овеществленная форма с причинно-целевым назначением.
Учение о форме и четырех причинах. Аристотель – великий ученик Платона, учившийся у него 20 лет. Накопив огромный потенциал, Аристотель развил собственное философское учение. Выше мы видели, что Платон встретился с большими трудностями при осмыслении природы идей. Аристотель стремился разъяснить сложившуюся проблемную ситуацию. Он перенес акцент с идеи на форму.
Аристотель рассматривает отдельные вещи: камень, растение, животное, человека. Всякий раз он выделяет в вещи материю (субстрат) и форму. В бронзовой статуе материя–это бронза, а форма – очертания статуи. Сложнее обстоит дело с отдельным человеком, его материя–это кости и мясо, а форма–душа. Для животного формой является животная душа, для растения – растительная душа. Что важнее – материя или форма?
На первый взгляд кажется, что материя важнее формы, но Аристотель не согласен с этим. Ведь только благодаря форме индивид становится тем, чем он является. Значит, форма есть главная причина бытия. Всего причин четыре: формальная–сущность вещи; материальная–субстрат вещи; действующая – то, что приводит в движение и обуславливает изменения; целевая–во имя чего совершается действие.
Итак, по Аристотелю, единичное бытие есть синтез материи и формы. Материя–это возможность бытия, а форма есть осуществление этой возможности, акт. Из меди можно сделать шар, статую, т.е. как материя медь есть возможность шара и статуи. Применительно к отдельному предмету сущностью оказывается форма. Форма выражается понятием. Понятие справедливо и без материи.
Так, понятие шара справедливо и тогда, когда из меди еще не сделали шар. Понятие принадлежит уму человека. Выходит, что форма–это сущность и отдельного единичного предмета, и понятия об этом предмете.
Аристотель как первооткрыватель динамизма и телеологии. В своих суждениях о материальных причинах Аристотель во многом повторял Фалеса, Анаксимена, Анаксимандра, Гераклита, учивших, что в основе всего находятся материальные субстанции. В учении о форме Аристотель существенно переработал концепцию идей Платона. Еще более оригинален был Аристотель в развитых им концепциях динамизма и цели. Динамизм Аристотеля состоит в том, что он не забывает уде пять первостепенное внимание динамике процессов, движению изменению и тому, что за этим стоит, а именно переходу возможности в действительность.
Динамизм Аристотеля знаменует собой появление нового образца понимания. Во всех случаях требуют уразумения механизмы происходящих изменений и причины, обусловившие эти изменения. Надо определить источим движения, его энергетическое начало, те силы, которые обеспечили движение.
Аристотель по праву гордился тем, что им была развита, при чем содержательнейшим образом, проблема цели. Цель – по-гречески «телеос». Исходя из этого, учение о цели называют телеологией. Цель есть, по Аристотелю, наилучшее во всей природе. Главенствующая наука та, «которая познает цель, ради которой надлежит действовать в каждом отдельном случае...». Конечной инстанцией поступков людей оказываются их цели, целевые приоритеты. Телеология, развитая Аристотелем, оказывается мощным инструментарием в деле понимания человека, его деяний и общества.
Последняя реальность – Бог. Для Аристотеля форма в своей динамике выражает иерархичность бытия. Из меди можно изготовить много вещей, но медь остается медью. Намного более иерархично ведет себя форма. Сравним: форма неживых предметов - растительная форма – животная форма – форма (душа) человека. Это сравнение поднимает нас по лестнице форм, причем значение материи ослабевает, а формы – возрастает. А если сделать еще шаг и заявить, что есть чистая форма, освобожденная от материи?
Аристотель твердо убежден, что этот шаг, предельный переход, вполне состоятелен и необходим. Почему? Потому что тем самым мы обнаружили перводвигатель всего, а значит, принципиально объяснили все многообразие фактов движения. Бог, как и все доброе и красивое, притягивает, влечет к себе, это не физическая, а целевая, финальная причина.
Бог Аристотеля – это перводвигатель. Это еще и ум. Почему ум? Аристотель рассуждает по аналогии: что главнее всего в душе человека? Ум. Бог же есть сплошное совершенство, потому он тоже есть ум, но более развитой, чем человеческий. Бог неподвижен. Как источник движения он не имеет причину движения, ибо нам пришлось бы за одной причиной движения открывать другую и так далее, без конца.
Бог – конечная причина движения; само это утверждение имеет смысл, если считать бога неподвижным. Итак, бог умственно совершенен, он источник всякого движения, неподвижен, не имеет истории, значит, вечен. Бог Аристотеля бесстрастен, он не принимает участия в делах людей. Бог – великолепный ум. Если человек по-настоящему возжелает быть похожим на бога, то ему в первую очередь надлежит развивать свой ум.
Аристотель – основатель логики. В трудах Аристотеля высокой степени совершенства достигла логика. По сути, именно Аристотель впервые изложил логику систематично, в виде самостоятельной дисциплины. Логику обычно понимают как науку о законах мышления. Аристотель сумел выделить эти законы в четкой и ясной постановке. Аристотель гордился своим учением о силлогизме(буквально: о сосчитывании высказываний). Силлогизм состоит из трех суждений: первое содержит общее правило, второе – особенное, третье – вывод.
Силлогизмом является, например, такое рассуждение: (1) Если все люди смертны (2) И все греки–люди, (3) То все греки смертны.
Этика Аристотеля. Что такое счастье? Для Аристотеля этика в отличие от физики и математики есть практическая наука. Последней целью и последним благом является счастье. Но что такое счастье? Счастье для Аристотеля – это не жизнь, растраченная на удовольствия, наслаждения и развлечения, это не по чести и успех и не богатство, а совпадение добродетели человека с внешней ситуацией.
Добро связывается с обилием добродетелей, зло с их скудостью. Аристотель особенно высоко ценил следующие добродетели: разумная мудрость, практическая мудрость, рассудительность, мужество, умеренность, щедрость, правдивость, дружелюбие, любезность.
Превыше всего Аристотель ставил разумную мудрость, ибо это та добродетель, с помощью которой постигается любая реальность, благодаря ей постижим и бог. Гармоническим сочетанием всех добродетелей является справедливость.
Добродетелям можно и нужно научиться. Они всегда выступают серединой, компромиссом благоразумного человека. Великодушие есть середина между тщеславием и малодушием, мужество–середина между безрассудной отвагой и трусостью, щедрость–середина между расточительностью и скупостью и т.д.
Политология Аристотеля. В своих политических воззрениях Аристотель во многом повторяет Платона. Формы государственного устройства Аристотель делит на правильные (достигается польза для всех) и неправильные (имеется в виду лишь польза для некоторых).
Правильные формы	Число правящих	Неправильные формы	
Монархия	Один	Тирания	
Аристократия	Богатое меньшинство	Олигархия	
Полития	Большинство	Демократия	

Аристотель критически относился к демократии, ибо считал, что ее принципами являются неоправданная свобода и нищета, в том числе духовная.

7. Досократический период античной философии. Основные школы

1. Первые, досократические философские школы Древней Греции возникли в VII - V вв. до н. э. в ранних древнегреческих полисах, находившихся в процессе становления.

К наиболее известным ранним философским школам Древней Греции относятся:
• Милетская школа;
• Школа пифагорейцев;
• Школа Гераклита Эфесского;
• Элейская школа;
• Атомисты.

Характерными чертами досократических философских школ являлись:
• ярко выраженный космоцентризм;
• повышенное внимание к проблеме объяснения явлений ок­ружающей природы;
• поиск первоначала, породившего все сущее;
• гилозоизм (одушевление неживой природы);
• доктринерский (недискуссионный) характер философских учений.

2. Милетская школа существовала в Древней Греции в VI в. до н. э. и получила свое наименование от названия города, где она была основана: Милета — крупного торгово-ремесленного полиса в Малой Азии.
Представителями данной школы являлись Фалес, Анаксимандр, Анаксимен. 

Философы милетской школы:
• выступали с материалистических позиций;
• занимались не только философией, но и другими науками — точными и естественными;
• пытались объяснить законы природы (за что получили свое второе название - школа «физиков» («фисиков»);
• искали первоначало - субстанцию, из которой возник окружающий мир.

Фалес (примерно 640 - 560 гг. до н. э.) - основатель милетской школы, один из самых первых выдающихся греческих ученых и философов. Фалес, оставивший большое научное и философское наследие:
• первоначалом всего сущего считал воду ("архэ");
• представлял Землю в виде плоского диска, который покоится на воде;
• считал, что неживая природа, все вещи имеют душу (то есть был гилозоистом — одушевлял все сущее);
• допускал наличие множества богов;
• считал центром Вселенной Землю;
• точно определил продолжительность года — 365 дней;
• сделал ряд математических открытий (теорема Фалеса и др.).

Анаксимандр (610 - 540 гг. до н. э.), ученик Фалеса:
• первоначалом всего сущего считал "апейрон" - вечную, не­измеримую, бесконечную субстанцию, из которой все воз­никло, все состоит и в которую все превратится;
• вывел закон сохранения материи (фактически открыл атомарное строение вещества): все живое, все вещи состоят из микроскопических элементов; после гибели живых организмов, разрушения веществ элементы ("атомы") остаются и в результате новых комбинаций образуют новые вещи и живые организмы;
• первым выдвинул идею о происхождении человека в результате эволюции от других животных (предвосхитил учение Ч. Дарвина).

Анаксимен (546 - 526 гг. до н. э.) - ученик Анаксимандра:
• первопричиной всего сущего считал воздух;
• выдвинул идею о том, что все вещества на Земле - результат различной концентрации воздуха (воздух, сжимаясь, пре­вращается сначала в воду, затем в ил, затем - в почву, камень и т. д.);
• проводил параллели между душой человека ("психэ") и воз­духом ("пневмой") - "душой космоса";
• отождествлял божества с силами природы и небесными светилами.

3. Гераклит из Эфеса (2-я половина VI - 1-я половина V вв. до н. э.) - крупный древнегреческий философ-материалист, основатель философского направления (первоначально принадлежал к логической школе):
• первоначалом всего сущего считал огонь;
• вывел закон единства и борьбы противоположностей — ключевой закон диалектики (наиболее важное философское открытие Гераклита);
• считал, что весь мир находится в постоянном движении и изменении ("в одну и ту же реку нельзя войти дважды");
• был сторонником круговорота веществ в природе и цикличности истории;
• признавал относительность окружающего мира ("морская вода грязная для человека, но чистая для рыб", в разных ситуациях один и тот же поступок человека может быть и хорошим, и плохим);
• всеобъемлющим, всепроникающим божеством считал Логос — Мировой Разум;
• выступал за материальность человеческой и мировой души;
• был сторонником чувственного (материалистического) познания окружающей действительности;
• движущей силой всех процессов считал борьбу: "война (борьба) есть отец всему и мать всему".

4. Пифагорейцы - сторонники и последователи Пифагора (2-я половина VI — начало V вв. до н. э.), древнегреческого философа и математика:
• первопричиной всего сущего считали число (всю окружающую действительность, все происходящее можно свести к числу и измерить с помощью числа);
• выступали за познание мира через число (считали познание через число промежуточным между чувственным и идеалистическим сознанием);
• считали единицу мельчайшей частицей всего;
• пытались выделить "протокатегории", которые показывали диалектическое единство мира (четное — нечетное, светлое — темное, прямое — кривое, правое — левое, мужское — женское и др.).

5. Элеаты — представители элейской философской школы, существовавшей в VI — V вв. до н. э. в древнегреческом полисе Элея на территории современной Италии.
Наиболее известными философами данной школы являлись Парменид, Зенон Элейский, Мелисс Самосский.

Элеаты:
• изучали проблемы познания;
• жестко разделяли чувственное познание (мнение, "докса") и высшее духовное идеалистическое;
• были сторонниками монизма — выводили всю множественность явлений из единого первоначала;
• считали все сущее материальным выражением идей (были предвестниками идеализма).

6. Атомисты — материалистическая философская школа, философы которой (Демокрит, Левкипп) "строительным материалом", "первокирпичиком" всего сущего считали микроскопические частицы — "атомы".
Демокрит считался основоположником материалистического направления в философии ("линия Демокрита" — противоположность "линии Платона" — идеалистическому направлению).

В учении Демокрита можно выделить следующие основные положения:
• весь материальный мир состоит из атомов;
• атом — мельчайшая частица, "первокирпичик" всего сущего;
• атом неделим (данное положение было опровергнуто наукой только в наши дни);
• атомы имеют различную величину (от мельчайших до крупных), различную форму (круглые, продолговатые, кривые, "с крючками" и т. д.);
• между атомами существует пространство, заполненное пустотой;
• атомы находятся в вечном движении;
• существует круговорот атомов: вещи, живые организмы существуют, распадаются, после чего из этих же атомов возникают новые живые организмы и предметы материального мира;
• атомы невозможно "увидеть" путем чувственного познания.

8. Антропоцентризм классического периода античной философии. Софисты и Сократ

Человек и сознание - вот тема, которая входит в греческую философию вместе с софистами (софисты - учителя мудрости). Наиболее известными среди них были Протагор (около 485 - 410 до н.э.) и Горгий (около 480 - 380 до н.э.).
Эти философы углубляют критическое отношение ко всему, что для человека оказывается непосредственно данным, предметом подражания или веры. Они требуют проверки на прочность всякого утверждения, бессознательно приобретенного убеждения, некритически принятого мнения. Софистика выступала против всего, что жило в сознании людей без удостоверения его законности. Софисты подвергали критике основания старой цивилизации.
Они видели порок этих оснований - нравов, обычаев, устоев - в их непосредственности, которая составляет неотъемлемый элемент традиции. Отныне право на существование получало только такое содержание сознания, которое было допущено самим этим сознанием, то есть обосновано, доказано им. Тем самым индивид становился судьей над всем, что раньше индивидуального суда не допускало. 
Софистов справедливо называют представителями греческого Просвещения: они не столько углубляли философские учения прошлого, сколько популяризировали знание, распространяя в широких кругах своих многочисленных учеников то, что уже было приобретено к тому времени философией и наукой. Софисты были первыми среди философов, кто стал получать гонорары за обучение.
В V веке до н.э. в большинстве греческих городов-государств был демократический строй, а потому влияние человека на государственные дела, как судебные, так и политические, в большой степени зависело от его красноречия, его ораторского искусства, умения находить аргументы в пользу своей точки зрения и таким образом склонять на свою сторону большинство сограждан.
Софисты как раз и предлагали свои услуги тем, кто стремился участвовать в политической жизни своего города: обучали грамматике, стилистике, риторике, умению вести полемику, а также давали общее образование. Главным их искусством было искусство слова, и не случайно именно они выработали нормы литературного греческого языка.
При такой практически-политической направленности интереса философские проблемы природы отступили на задний план; в центре внимания оказались человек и его психология: искусство убеждать требовало знания механизмов, управляющих жизнью сознания. Проблемы познания при этом выходили у софистов на первый план. 
Исходный принцип, сформулированный Протагором, таков: "Человек есть мера всех вещей: существующих, что они существуют, и несуществующих, что они не существуют".
То, что доставляет человеку удовольствие, хорошо, а то, что причиняет страдания, плохо. Критерием оценки хорошего и дурного становятся здесь чувственные склонности индивида. 
Аналогично и в теории познания софисты ориентируются на индивида, объявляя его - со всеми его особенностями - субъектом познания. Все, что мы знаем о предметах, рассуждают они, мы получаем через органы чувств; все же чувственные восприятия субъективны: то, что здоровому человеку кажется сладким, больному покажется горьким. Значит, всякое человеческое знание только относительно. Объективное, истинное познание, с точки зрения софистов, недостижимо.
Как видим, если критерием истины объявить индивида, а точнее, его органы чувств, то последним словом теории познания будет релятивизм (провозглашение относительности знания), субъективизм, скептицизм, считающий объективную истину невозможной.
Обратим внимание, что принципу, выдвинутому элеатами - мир мнения реально не существует, - софисты противопоставляли обратный: только мир мнения и существует, бытие - это не что иное, как изменчивый чувственный мир, каким он явлен индивидуальному восприятию. Произвол индивида становится здесь руководящим принципом.
Релятивизм в теории познания служил обоснованием и нравственного релятивизма: софисты показывали относительность, условность правовых норм, государственных законов и моральных оценок. Подобно тому, как человек есть мера всех вещей, всякое человеческое сообщество (государство) есть мера справедливого и несправедливого. 

Сократ
(ок. 470 – 399 гг. до н.э.)
Своей критикой непосредственных данностей сознания, требованием относить всякое содержание знания к индивидуальному субъекту софисты прокладывали путь к обретению такого знания, которое, будучи опосредовано субъективностью индивида, не сводилось бы, однако, к этой субъективности.
Именно деятельность софистов, отстаивавших относительность всякой истины, положила начало поискам новых форм достоверного знания - таких, которые могли бы устоять перед критическим рассмотрением. Эти поиски продолжил афинский философ Сократ, сперва ученик софистов, а затем их критик.
Основной философский интерес Сократа сосредоточивается на вопросе о том, что такое человек, что такое человеческое сознание. "Познай самого себя" - любимое изречение Сократа. (Это изречение было написано на стене храма Аполлона в Дельфах, и, вероятно, не случайно до нас дошло предание, что дельфийский оракул, будучи спрошен о том, кто является мудрейшим из эллинов, назвал Сократа.)
В сознании человека Сократ обнаруживает как бы разные уровни, разные слои, состоящие с индивидом, носителем сознания, в весьма сложных отношениях, иногда даже вступающие с ним в неразрешимую коллизию. Задача Сократа - обнаружить не только субъективное, но и объективное содержание сознания и доказать, что именно последнее должно быть судьей над первым. Эта высшая инстанция именуется разумом; она способна дать не просто индивидуальное мнение, а всеобщее, общеобязательное знание. Но это знание человек может обрести только собственными усилиями, а не получить извне в качестве готового.
Отсюда стремление Сократа искать истину сообща, в ходе бесед (диалогов), когда собеседники, критически анализируя те мнения, что считаются общепринятыми, отбрасывают их одно за другим, пока не придут к такому знанию, которое все признают истинным. Сократ обладал особым искусством - знаменитой иронией, с помощью которой он исподволь порождал у своих собеседников сомнение в истинности традиционных представлений, стремясь привести их к такому знанию, в достоверности которого они убедились бы сами. Целью критической работы ума Сократ считал получение понятия, основанного на строгом определении предмета. Так, он пытался определить, что такое справедливость, что такое добро, в чем состоит лучшее государственное устройство и т.д. 

Этический рационализм Сократа: знание есть основа добродетели

Сократ не случайно столь много внимания уделял выяснению содержания таких понятий, как "справедливость", "добро", "зло" и т.д. В центре внимания у него, как и у софистов, всегда стояли вопросы человеческой жизни, ее назначения и цели, справедливого общественного устройства. Философия понималась Сократом как познание того, что такое добро и зло.
Поиск знания о добром и справедливом сообща, в диалоге с одним или несколькими собеседниками сам по себе создавал как бы особые этические отношения между людьми, собиравшимися вместе не ради развлечения и не ради практических дел, а ради обретения истины.
Но философия - любовь к знанию - может рассматриваться как нравственная деятельность в том только случае, если знание само по себе уже и есть добро. Именно такой этический рационализм составляет сущность учения Сократа. Безнравственный поступок Сократ считает плодом незнания истины: если человек знает, что именно хорошо, то он никогда не поступит дурно - таково убеждение греческого философа. Дурной поступок отождествляется здесь с заблуждением, с ошибкой, а никто не делает ошибок добровольно, полагает Сократ.
И поскольку нравственное зло идет от незнания, значит, знание - источник нравственного совершенства. Вот почему философия как путь к знанию становится у Сократа средством формирования добродетельного человека и соответственно справедливого государства. Знание доброго - это, по Сократу, уже и значит следование доброму, а последнее ведет человека к счастью.
Однако судьба самого Сократа, всю жизнь стремившегося путем знания сделаться добродетельным и побуждавшего к тому же своих учеников, свидетельствовала о том, что в античном обществе V века до н.э. уже не было гармонии между добродетелью и счастьем. Сократ, пытавшийся найти противоядие от нравственного релятивизма софистов, в то же время пользовался многими из приемов, характерных для них. В глазах большинства афинских граждан, далеких от философии и раздраженных деятельностью приезжих и своих собственных софистов, Сократ мало отличался от остальных "мудрецов", подвергавших критике и обсуждению традиционные представления и религиозные культы.
В 399 году до н.э. семидесятилетнего Сократа обвинили в том, что он не чтит богов, признанных государством, и вводит каких-то новых богов; что он развращает молодежь, побуждая юношей не слушать своих отцов. За подрыв народной нравственности Сократа приговорили на суде к смертной казни. Философ имел возможность уклониться от наказания, бежав из Афин. Но он предпочел смерть и в присутствии своих друзей и учеников умер, выпив кубок с ядом. Тем самым Сократ признал над собой законы своего государства - те самые законы, в подрыве которых он был обвинен.
Характерно, что, умирая, Сократ не отказался от своего убеждения в том, что только добродетельный человек может быть счастливым: как повествует Платон, Сократ в тюрьме был спокоен и светел, до последней минуты беседовал с друзьями и убеждал их в том, что он счастливый человек.
Фигура Сократа в высшей степени знаменательна: не только его жизнь, но и его смерть символически раскрывает нам природу философии. Сократ пытался найти в самом сознании человека такую прочную и твердую опору, на которой могло бы стоять здание нравственности, права и государства после того, как старый - традиционный - фундамент был уже подточен индивидуалистической критикой софистов. Но Сократа не поняли и не приняли ни софисты-новаторы, ни традиционалисты-консерваторы: софисты увидели в Сократе "моралиста" и "возродителя устоев", а защитники традиций - "нигилиста" и разрушителя авторитетов.

9. Философия Платона

Платон
(427 – 347 гг. до н.э.)
Крупнейший философ Древней Греции, ученик Сократа, основатель собственной философской школы – Академии, основоположник идеалистического направления в философии. Платон – первый древнегреческий философ, оставивший после себя ряд фундаментальных философских произведений, наиболее важными из которых являются «Апология Сократа», «Парменид», «Горгий», «Федон», «Государство», «Законы». Большинство произведений Платона написано в форме диалогов.
Платон – основоположник идеалистического направления философии. Платон является основателем идеализма. Главными положениями его идеалистического учения являются следующие:
1) Материальные вещи изменчивы, непостоянны и со временем прекращают свое существование;
2) Окружающий мир («мир вещей» также временен и изменчив и в действительности не существует как самостоятельная субстанция;
3) Реально существуют лишь чистые (бестелесные) идеи (эйдосы);
4) Чистые бестелесные) идеи истинны, вечны и постоянны;
5) Любая существующая вещь является всего лишь материальным отображением первоначальной идеи (эйдоса) данной вещи (например, кони рождаются и умирают, но они лишь являются воплощением идеи коня, которая вечна и неизменна и т.д.);
6) Весь мир является отображением чистых идей (эйдосов).
«Триада» Платона – «единое», «ум», «душа». Также Платон выдвигает философское учение о триаде, согласно которому все сущее состоит из трех субстанций:
1) «Единого»;
2) «Ума»;
3) «Души».
«Единое»:
1) Является основой всякого бытия;
2) Не имеет никаких признаков (ни начала, ни конца, ни частей, ни целостности, ни формы, ни содержания, и т.д.);
3) Есть ничто;
4) Выше всякого бытия, выше всякого мышления, выше всякого ощущения;
5) Первоначало всего – всех идей, всех вещей, всей явлений, всех свойств (как всего хорошего с точки зрения человека, так и всего плохого).
«Ум»:
1) Происходит от «единого»;
2) Разделен с «единым»;
3) Противоположен «единому»;
4) Является сущностью всех вещей;
5) Есть обобщение всего живого на Земле.
«Душа»: Это подвижная субстанция, которая объединяет и связывает «единое – ничто» и «ум – все живое», а также связывает между собой все вещи и все явления.
Также согласно Платону:
1) Душа может быть мировой и душой отдельного человека;
2) При гилозоическом (одушевленном) подходе душу могут иметь также вещи и неживая природа;
3) Душа человека (вещи) есть часть мировой души;
4) Душа бессмертна;
5) При смерти человека умирает только тело, душа же, ответив в подземном царстве за свои земные поступки, приобретает новую телесную оболочку;
6) Постоянство души смена телесных форм – естественный закон Космоса.
Гносеология (учение о познании) Платона. Касаясь гносеологии (учения о познании), Платон исходит из созданной им идеалистической картины мира:
1) Поскольку материальный мир является всего лишь отображением «мира идей», то предметом познания должны стать, прежде всего «чистые идеи»;
2) «Чистые идеи» невозможно познать с помощью чувственного познания (такой тип познания дает не достоверное знание, а лишь мнение – «докса»);
3) Высшей духовной деятельностью могут заниматься только люди подготовленные – образованные интеллектуалы, философы, следовательно, только они способны увидеть и осознать «чистые идеи».
Проблема государства в философии Платона. Особую роль в своей философии Платон уделил проблеме государства (что было нетипично для предшественников – «досократиков» Фалеса, Гераклита и др., которые занимались поисками первоначала мира и объяснением явлений окружающей природы, но не общества). Платон выделяет семь типов государства: идеальное «государство будущего», которого пока не существует и в котором отпадает необходимость в государственной власти и законах, и шесть типов ныне существующих государств.
Среди шести существующих типов Платоном указываются:
1) Монархия – справедливая власть одного человека;
2) Тирания – несправедливая власть одного человека;
3) Аристократия – справедливая власть меньшинства;
4) Олигархия – несправедливая власть меньшинства;
5) Демократия – справедливая власть большинства;
6) Тимократия – несправедливая власть большинства, власть военных вождей, армии.
Поскольку тирания, олигархия и тимократия являются несправедливыми формами государства, а демократия – власть большинства – редко бывает справедливой и, как правило, вырождается в тиранию, олигархию или тимократию, двумя стабильными и оптимальными формами государства могут быть только аристократия и монархия.
Платоновский проект государства. Также Платон выдвигает собственный план государственного устройства, согласно данному плану:
1) Все население государства (полиса) делится на три сословия – философы, воины, работники;
2) Работники (крестьяне и ремесленники) занимаются грубым физическим трудом, создают материальные блага, могут в ограниченных размерах владеть частной собственностью;
3) Воины занимаются физическими упражнениями, тренируются, поддерживают в государстве порядок, в случае необходимости – участвуют в военных действиях;
4) Философы (мудрецы) – разрабатывают философские теории, познают мир, учат, управляют государством;
5) Философы и воины не должны иметь частной собственности;
6) Жители государства вместе проводят свободное время, вместе едят (проводят трапезы), вместе отдыхают;
7) Не существует брака, все жены и дети общие;
8) Допускается и приветствуется труд рабов, как правило, варваров, захваченных в плен.
В дальнейшем Платон пересмотрел некоторые идеи своего проекта, допустив небольшую частную собственность и личное имущество для всех сословий, однако другие положения данного плана были сохранены.
Значение философии Платона. Историческое значение философии Платона в том, что:
1) Впервые философом оставлено целое собрание фундаментальных произведений;
2) Положено начало идеализму как крупному философскому направлению (так называемая «линия Платона» - противоположность материалистической «линии Демокрита»);
3) Впервые глубоко исследованы проблемы не только природы, но и общества – государство, законы и т.д.;
4) Были заложены основы понятийного мышления, произведена попытка выделить философские категории (бытие – становление, вечное – временное, покоящееся – движущееся, неделимое – делимое и др.);
5) Была создана философская школа (Академия), просуществовавшая около 1000 лет, где выросли многие видные последователи Платона (Аристотель и др.).
Академия Платона – религиозно-философская школа, созданная Платоном в 387 г. в природе Афин и просуществовавшая около 1000 лет (до 529 г. н.э.). Наиболее знаменитыми воспитанниками академии являлись: Аристотель (учился у Платона, основал собственную философскую школу – Ликей), Ксенократ, Кракет, Арксилай, Клитомах Карфагенский, Филон из Ларисы (учитель Цицерона).
Академия была закрыта в 529 году византийским императором Юстинианом как рассадник язычества и «вредных» идей, однако за свою историю успела добиться того, что платонизм и неоплатонизм стали ведущими направлениями европейской философии.

10. Философская система Аристотеля

Философия Аристотеля явилась вершиной развития древнегреческой философской мысли. И хотя античная философия продолжала развиваться и после него, Аристотель сыграл в ее истории особо выдающуюся роль. На протяжении более чем полутора тысячи лет после смерти имя Аристотеля оставалось самым высоким авторитетом. Вплоть до Нового времени на его труды ссылались как на непререкаемый источник истины.
Молодым юношей Аристотель пришел в Платоновскую академию и оставался в ней в течение долгих 20 лет. Затем по протекции своего отца, придворного врача македонского царя Филиппа II, он стал учителем и воспитателем наследника трона Александра. Позже он основал собственную философскую школу в Афинах. Она находилась в противоположном конце города от Академии вблизи храма Аполлона Ликейского, и поэтому быстро получила наименование Ликея, или Лицея, ставшим нарицательным именем для привилегированных учебных заведений.
Встреча выдающихся людей античности оказала воздействие на всю последующую жизнь, как Аристотеля, так и Александра Македонского. Их имена оказались навсегда связаны друг с другом. По меткому замечанию генерала Шарля де Голля, "в основе всех побед Александра мы находим, в конце концов, Аристотеля". Действительно, именно Аристотель привил будущему полководцу широкий взгляд на мир, умение оперировать глобальными категориями и познакомил Александра с самым широким кругом знаний. Это, несомненно, позволило ему решать выдающиеся военные и политические задачи.
Они поддерживали связь всю свою жизнь, между ними постоянно шла переписка. Александр поддержал Аристотеля материально: именно он дал деньги на основание философской школы Аристотеля - Лицея, и именно он финансировал крупнейшие естественнонаучные исследования, которые были начаты в Лицее. Это был первый в истории пример поддержки науки со стороны государства.

Самостоятельная философская позиция Аристотеля началась с критики идеализма Платона. В связи с этим широко известно высказывание Аристотеля: "Платон мне друг, но истина дороже". На самом деле это не буквальное изречение, а пересказ смысла его слов. Он говорил, что учение об идеях выставлено близкими ему людьми, имея в виду, конечно, Платона, но для спасения истины лучше оставить без внимания личности, особенно этого правила должны придерживаться философы. "И хотя и Платон, и истина мне дороги, однако, великий долг обязывает, отдать предпочтение истине". Почему же Аристотель критикует платоновское учение об идеях?
Аристотель критикует это учение по нескольким направлениям. Прежде всего, основной аргумент заключается в следующем. Если идеи - это сущности вещей, то, следовательно, невозможно, чтобы сущность и вещь существовали раздельно. Иными словами, сущность и то, сущностью чего она является, должны существовать вместе. Они не могут отрываться друг от друга. Поэтому необходимо объяснить то, как сущность существует в вещах, а не отдельно от них в каком-то особом мире.
Кроме того, Аристотель считает, что допущение такого идеального мира на самом деле не облегчает наше познание, а наоборот затрудняет его. По мнению Аристотеля, необходимо познавать мир, в котором живет человек. Наука должна дать людям ориентиры для деятельности в этом мире. Платон же предлагает другую задачу: познавать тот мир, который для нас еще менее доступен, чем имеющийся под руками. Таким образом, Платон удваивает грандиозность и сложность задачи - познавать надо не один мир, а два, причем второй - мир идей - более недоступен, чем первый.
Помимо этого, Аристотель усматривает в учении об идеях целый ряд внутренних противоречий. Один из таких аргументов касается проблемы соотношения единого и многого. Например, согласно платоновской теории идей, подлинно существует лишь одна идеальная лошадь - прообраз множества лошадей предметного мира, окружающего человека. Но на самом деле в мире существует не просто лошадь, а множество лошадей различных пород и мастей.
Поэтому, для того, чтобы возникла белая лошадь, должен существовать не один образец, не одна идея лошади, а должны быть еще и идеи масти (цвета), например, белизны, идеи породы и так далее. Следовательно, для того, чтобы появилась какая-то одна вещь должно существовать огромное и даже бесконечное множество идей.
Следующий аргумент, получивший название "третий человек", касается проблемы общего и частного. Платон считает, что идея выражает общее, присущее вещам. То есть для каждого общего нужна идея. Если это так, то встает вопрос, существует ли нечто общее между вещами и идеями? Несомненно, такое общее существует, поскольку вещь подобна идее.
Но тогда для этого подобия должна существовать третья идея - идея подобия, то есть общего между идеей и вещью. При этом для вещи, идеи вещи и идеи подобия вещи и идеи также необходимо существует общее, а именно идея, связывающая их, и та далее. Таким образом, процесс идеализации вещей и отношений бесконечен.
Вскрытые Аристотелем противоречия платоновской философии заставили его отказаться от теории идеального мира.
При этом Аристотель не вернулся к поискам архе. Те, кто пытался объяснить мир из воды, огня, земли и воздуха, то есть природных стихий и атомов, указывают только один из возможных видов причин, а именно - материальную причину. Но на самом деле, считает Аристотель, для объяснения вещи этого совершенно недостаточно. Вещи, явления, по Аристотелю, могут иметь, по крайней мере, четыре вида причин: материальную, производящую (движущую), формальную и конечную (целевую).
Например, если рассмотреть такую вещь, как глиняный горшок. Его материальной причиной является глина, из которой он слеплен. Но, чтобы горшок появился на свет, гончар должен был слепить и обжечь его, то есть преобразовать глину, придав ей некоторую форму. Таким образом, гончар выступает в качестве производящей, движущей причины, которая воздействует на материальную причину. Но одних физических усилий горшечника недостаточно. Приступая к созданию горшка, гончар имел в виду некий исходный проект (замысел) вещи. То есть в его сознании была некоторая форма, которую он стремился придать явлению. При другом замысле получилась бы совсем иная вещь.
Это и есть формальная причина. Наконец, создавая горшок, гончар преследовал определенную цель - сделать горшки, которые можно было бы продать на рынке. Эта конечная причина является целью всего процесса создания горшка. 
Все названные причины не обязательно присутствуют в каждом явлении.
Например, лунное затмение не имеет особой материи, из которой оно состоит. Но в общем случае необходимо учитывать весь комплекс возможных причин.
Аристотель учит тому, что, если мы хотим объяснить какое-либо явление, то нельзя ограничиваться только одной - двумя причинами, необходимо выявлять все причины. Поэтому он кладет конец поискам архэ. Ведь в любом варианте учения об архэ задача познания сводится к поиску только одного из возможных видов причин.
При этом Аристотель идет еще дальше. Он выдвигает требование, не просто декларировать некие общие установки (весь мир произошел из огня или воды), а объяснять конкретные вещи, по его терминологии, - сущности. В свою очередь, чтобы понять конкретную вещь (сущность) необходимо найти и указать его ближайшие причины. Тем самым, Аристотель в принципе меняет направление философского поиска: не искать начало всего существующего - архэ (огонь, воздух, земля, вода и так далее), а научиться отыскивать и объяснять весь комплекс причин вещи. По сути дела, Аристотель закладывает основы "системного подхода" к объяснению вещей и явлений. 
Следующим шагом в развитии философской теории Аристотеля было его учение о причинности. Аристотель ставит ряд вопросов: Что такое причины? Как они связаны между собой? Из четырех видов причин (материальная, движущая, формальная, целевая) Аристотель выделяет две главные - материальную и формальную. Он говорит о том, что действующая причина и целевая причина являются, по сути, разновидностями формальной причины.
Тогда возникает вопрос: как соотносится формальная и материальная причины? Главная идея Аристотеля здесь состоит в том, что материя и форма соотносительны. То есть, нет как таковых материи и формы. Например, по отношению к кирпичу глина выступает как материя. Но тот же самый кирпич может выступать материей по отношению к зданию, которое сложено из кирпичей. Следовательно, кирпич и форма для глины, и материя для дома. В свою очередь, дом является формой для кирпичей и в то же время - материей для города.
Таким образом, возникает иерархия материи и форм. То есть вещь становится формой для более низких материй и, соответственно, сама является материей для более высоких форм. Поскольку это относится к любой вещи, весь мир предстает упорядоченным в виде некой лестницы материй или, одновременно, лестницы форм.
Конечно, если бы Аристотель был последовательным, а здесь он явно идет материалистическим путем, он должен был бы сказать, что эта лестница материй и форм должна как угодно высоко продолжаться вверх и вниз.
Однако, если признать лестницу материй и форм бесконечной, то тогда и процесс познания тоже будет бесконечным. В то же время каждый греческий философ стремился создать всеобъясняющую систему и тем самым получить законченную истину. Аристотель в этом плане не был исключением, он также строил завершенную философскую систему.
Для того требовалось лестницу материй и форм как-то ограничить. Аристотель и вводит начальную и конечную ступеньки. На первую ступень он помещает совершенно неопределенную материю. Он допускает, что на самом нижнем уровне мироздания существует материя, лишенная какой бы то ни было формы. Совершенно бескачественная, неопределенная материя может воспринять абсолютно любую форму и стать чем угодно. Поэтому, по Аристотелю, первичная материя это "чистая возможность формообразования". Конечно, допуская существование неоформленной материи, он вступает в противоречие с собственной идеей соотносительности материи и формы. В дальнейших рассуждениях отрыв материи и формы у Аристотеля усиливается. Активная, действующая роль отдается форме, пассивная, косная - материи. В итоге он создает идеалистическое учение, правда, в более абстрактном, чем у Платона виде.
Первым уровнем оформления первичной материи являются, по Аристотелю, элементы. В этом месте своей теории он возвращается к учению Эмпедокла о четырех элементах, или корнях вещей (земля, вода, воздух, огонь). При этом Аристотель добавляет пятый элемент, пятую сущность (по латыни - квинтэссенцию) - эфир. Согласно утверждению Аристотеля, на земле этого элемента нет, из него устроен небесный свод и небесные тела.
На следующей ступени оформления из элементов появляются чувственно воспринимаемые человеком вещи. В свою очередь, эти вещи, организуются в системы более общего порядка. Лестница таких систем может выстраиваться достаточно высоко. При этом Аристотель допускает, что, в конце концов, эта лестница завершается формами, которые уже не имеют вещественного содержания. Аристотель, таким образом, допускает существование чистых форм, или особого рода идей. Самой чистой формой, формой форм и источником всех формообразований является, согласно Аристотелю, Бог. 
Поскольку Бог Аристотеля - это чистая форма, то он совершенно лишен каких-либо антропоморфных свойств. Сам по себе он не имеет не только человеческих, но и, вообще, каких-либо видимых черт.
С чистой формой человек сталкивается тогда, когда он имеет дело с мыслями и идеями. Но, у мысли, идей тоже есть некоторая материя и форма. Материя, в данном случае, - это то содержание мысли, которое в ней мыслится. Под формой Аристотель понимает не только геометрическую форму (это частный случай), а то, как связаны между собой элементы содержания, как они организованы, то есть некоторую организацию элементов содержания. В этом смысле мысль тоже обладает формой, то есть связями элементов своего содержания.
Аристотелевская форма форм - это тот случай, когда предметом (содержанием) мысли становится сама мысль. Причем, предметом является именно форма мысли как таковая. Мышлением о форме мысли, то есть исследованием организации мысли является логика. Таким образом, Бог Аристотеля - это чистое мыслительное начало мира, некое абсолютное сознание, мыслящее самое себя в логических формах (категориях). Представление Аристотеля о Боге предельно рационализировано. По сути, Аристотель подверг обожествлению логический разум.
Какова же, по Аристотелю, роль Бога в мире. Продолжая свои построения, Аристотель показывает, что Бог, как совершенная форма форм, не может действовать в мире. То есть Бог не заставляет формироваться весь мир - он не является действующей, производящей причиной. Но, по мысли Аристотеля, во всех системах и вещах мира заложено некоторое изначальное стремление к формообразованию и целесообразности. Эту внутреннюю устремленность всех явлений к цели Аристотель называет энтелехией. Именно в силу того, что энтелехия присуща всему, весь мир в конце концов устремляется к Богу.
В этом смысле Бог, оставаясь все время абсолютно неподвижным, есть перводвигатель мира, конечная цель, к которой все устремляется. Таким образом, Бог по отношению к миру в целом выступает, как конечная, целевая причина.
Самым замечательным выводом из построений Аристотеля о материи и форме явилось создание им формальной логики - науки о формах и законах мышления. Если Платон первым выделил область идеального, как особый предмет познания, то Аристотель впервые открыл рациональные способы его познания. Логика Аристотеля на долгие века стала чрезвычайно действенным инструментом научного доказательства. Ее создание, вкупе с учением о причинности, системным видением мира, пониманием задач научного познания, подкрепленные обширным комплексом результативных исследований, который провели Аристотель и его ученики в самых разных областях, знаменовало рождение античной, а вместе с тем, и мировой науки. Нельзя сказать, что
Аристотель создал науку. Ее рождение заняло у древних греков примерно 200 лет и потребовало усилий множества выдающихся умов. Но можно смело утверждать, что после трудов Аристотеля рождение науки стало свершившимся фактом. 
Согласно Аристотелю, логика есть учение о формах мысли. Сама догадка о том, что мысль имеет форму - то есть определенную организацию, которую можно и нужно рассматривать отдельно от содержания (материи) мысли, совершенно гениальна. Для ее иллюстрации приведем один пример.
Рассмотрим несколько простых высказываний:
"Листья дерева зелены";
"Луна - естественный спутник Земли";
"Дважды два равняется четырем";
"Иван не молод".
Во всех этих высказываниях речь идет о совершенно разных предметах и о них говорится нечто разное. Как сказал бы Аристотель, это суждения различной материи. Однако их логическая форма (структура) одинакова. Во всех случаях некоторому логическому подлежащему (листьям дерева, Луне, произведению чисел два и два, Ивану) приписываются различные свойства ("зеленость", "быть спутником Земли", "равняться числу четыре") или отсутствие такого свойства ("не молод"). В логике логическое подлежащее, отличающееся от грамматического тем, что оно может быть выражено не отдельным словом, а целым словосочетанием, называется "субъектом" и обозначается буквой S.
Логическое сказуемое (свойство, приписываемое субъекту) называется предикатом и обозначается буквой P. Тогда понятно, что во всех рассмотренных высказываниях их структура была одной и той же: (S есть P) или (S не есть P). В русском языке связка "есть" обычно для краткости не высказывается, но, что важно, она мыслится и при необходимости может высказана явно. Например, "Луна есть спутник Земли". 
Аристотель одним из первых понял, что можно и очень важно рассматривать мысль безотносительно к ее конкретному содержанию (материи). В этом случае у нас остается только как бы пустая рамка, форма мысли, в которой S и P могут принимать любые конкретные значения.
Аристотелевская логика состоит из трех основных частей. Первая ее часть называется "учением о категориях". В своей речи человек использует различные слова и словосочетания, обозначающие предметы, их действия, состояния и пр. Здесь Аристотель исследует не сами слова, а то, к каким категориям они относятся.
Аристотель выделяет десять основных категорий: сущность (например, "человек", "дерево" и пр.), качество ("теплое", "молодой"…), количество ("много", "десять"…), отношение ("ближе", "добрее"…), время ("вчера", "через год"…), место ("вдалеке", "в городе"), положение ("...", "…"), состояние ("замерзая", "увеличиваясь"), действие ("бежит", "бьет"), страдание ("охлаждается", "стареет").
По сути, все, что можно высказать о существующем, выражается той или иной категорией. В итоге, Аристотель рассматривает категории как всеобщие роды бытия. Поэтому все, что можно говорить о бытии, заключается в сетке категорий. 
Второй составной частью аристотелевской логики выступает учение о суждении. Это учение говорит о том, как связываются между собой различные понятия. Сами суждения бывают простыми и сложными. Простое суждение - это то суждение, в котором есть только субъект, связка и предикат.
Сложное суждение может содержать в себе целый набор простых суждений. Внутри сложного простые суждения соединяются между собой логическими союзами <и> (конъюнкция), <или> (дизъюнкция), <если, то...> (импликация), <не.., а...> (отрицание), <тогда и только тогда, когда> (эквиваленция).
Аристотель классифицирует простые суждения. Так, суждения могут отличаться по качеству, как: утвердительные ("студенты слушают лекцию") и отрицательные ("студенты не слушают лекцию"). В данном случае в обоих суждениях сохраняются одинаковые субъект и предикат (сохраняется материя суждения), но в первом случае утверждается, а во втором отрицается связь субъекта и предиката.
Суждения также могут различаться по количеству: они могут быть частными и общими. Примером общего суждения той же материи является: "Все студенты слушают лекцию". Примером частного: "некоторые студенты слушают лекцию". На пересечении этих двух классификаций появляется, так называемая, парная классификация - может быть высказано суждение сразу и качества, и количества.
Классификация суждений позволяет Аристотелю установить связи между истинностью и ложностью различных типов суждений. Наглядно это изображается с помощью так называемого логического квадрата. Сам логический квадрат не был создан Аристотелем, это просто мнемонический прием, придуманный гораздо позже в учебных целях. В вершинах логического квадрата помещаются типы простых суждений, которые обозначаются буквами.
Утвердительные и общие обозначаются буквой А (от лат. AffIrmo - утверждаю). (Пример - "Все студенты слушают лекцию").
Суждения утвердительные и частные обозначаются буквой I.("Некоторые студенты слушают лекцию").
Общие и отрицательные суждения - буквой Е (от лат nego - отрицаю). ("Все студенты не слушают лекцию" или "Никто из студентов не слушает лекцию"). 
Частные и отрицательные суждения обозначаются буквой О.("Некоторые студенты не слушают лекцию").
Представим себе, что в углах этого квадрата находятся суждения, составленные из одной и той же материи. Их примеры приведены выше. И, допустим, нам известно, что суждение А - истинно. Что тогда можно сказать об истинности суждений I, Е, О? Если суждение А истинно, то суждение I обязательно истинно. Если суждение А истинно, то суждения Е и О не могут быть истинными. 
Суждения, расположенные по диагонали логического квадрата, их называют контрадикторными (противоречащими), вместе никогда не могут быть истинными. Таким образом, зная форму суждения, можно по истинности одного из суждений получить вывод об истинности или ложности других суждений, не обращаясь к их содержанию. 
Третьей и самой важной составной частью аристотелевской логики является учение о силлогизмах. Силлогизм - это особый вид умозаключения. Люди очень часто строят неправильные умозаключения. Неправильными умозаключениями являются те из них, в которых истинность вывода с необходимостью не следует из истинности посылок.
Аристотелем было разработано учение о такой форме умозаключения, при которой обязательно при истинности посылок будет следовать истинный вывод. Такое умозаключение и есть силлогизм. Иными словами, силлогизм - это такая форма умозаключения, которая при истинности посылок обязательно приводит к истинности вывода.
Аристотель не рассматривает все возможные формы умозаключений, так как имеется неограниченное множество их вариантов. Он рассматривает только один случай, когда в качестве и посылок, и выводов используется только лишь простые утвердительные или отрицательные суждения: S есть P. Поэтому его теорию называют теорией простого категорического силлогизма.
Согласно Аристотелю, в правильном силлогизме должно быть только три и только три термина (понятия, с помощью которых выражаются субъект и предикат в посылках и в выводе). Явное или, чаще, скрытое нарушение этого правила разрушает силлогизм.
Рассмотрим пример правильного силлогизма:
Все металлы электропроводны (А);
Алюминий - металл (I);
Алюминий - электропроводен (I).
В этом умозаключении 3 термина: "алюминий", "металл", "электропроводность". Обратите внимание на термин "металл", который присутствует в посылках, но отсутствует в выводе. Такой термин называется средним термином силлогизма. Средний термин является посредником между двумя понятиями. В зависимости от того, где в суждениях находится средний термин (занимает он место субъекта или предиката), выстраиваются четыре фигуры силлогизма.
Так как, для построения каждой такой фигуры могут использоваться суждения А, I, Е, О, всего возможно 256 вариантов (модусов) построения четырех фигур силлогизма. Аристотель чисто формальным образом выясняет, какие модусы будут при истинности посылок обязательно гарантировать истинность выводов. В итоге им выясняется, что только 28 модусов (вариантов) силлогизмов гарантируют истинность выводов при истинности посылок.
Аристотель показывает, что все правильные модусы силлогизма строятся по одному принципу, когда из общих положений получаются общие или частные выводы (дедукция). Если движение происходит от частных посылок к общим выводам (индукция), то результатом могут быть как истинные высказывания, так и ложные. Отсюда, Аристотель приходит к выводу, что общий метод рассуждений науки должен быть дедуктивным. 
Как в процессе рассуждения избегать логических ошибок? Аристотель сформулировал и основные законы логики (тождества, противоречия, исключенного третьего), позволяющие выявлять логические ошибки и делать это обоснованно. Таким образом, Аристотель вооружил науку теорией научного доказательства.

11. Философия эллинистического и римского периодов общая характеристика, основные школы и проблематика

Философия Древнего Рима находилась под сильным влиянием греческой традиции. Собственно идеи античной философии были в последующем восприняты европейцами именно в римской транскрипции.
Историю Римской империи можно трактовать как «борьбу всех против всех»: рабов и рабовладельцев, патрициев и плебеев, императоров и республиканцев. Все это происходило на фоне непрерывной внешней военно-политической экспансии  и борьбы с нашествиями варваров. Общефилософская проблематика здесь отходит на второй план (аналогично философской мысли др. Китая). В качестве первоочередных выступают задачи сплочения римского общества.
Римская философия, подобно философии эллинизма, носила преимущественно этический характер и непосредственно влияла на политическую жизнь общества. В центре ее внимания постоянно находились проблемы примирения интересов различных групп, вопросы достижения высшего блага, выработка жизненных правил и пр. В этих условиях наибольшее распространение и влияние получила философия стоиков (т.н. младшая стая). Разрабатывая вопросы о правах и обязанностях личности, о характере взаимоотношений личности и государства, о правовых и моральных нормах, римская стая стремилась содействовать воспитанию дисциплинированного воина и гражданина.
Крупнейшим представителем стоической школы был Сенека.

Сенека
(5 г. до н.э. – 65 г. н.э.)
Мыслитель, государственный деятель, наставник императора Нерона (для которого был даже написан трактат «О милосердии»). Рекомендуя императору придерживаться умеренности и республиканского духа в правлении, Сенека добился лишь того, что ему было «приказано умереть». Следуя своим философским принципам, философ вскрыл себе вены и умер, окруженный почитателями.
Главной задачей становления личности, Сенека считает достижение добродетели. Изучение философии означает не только теоретические занятия, но и фактическое осуществление добродетели. По мнению мыслителя, философия  - это не хитрая затея для толпы, она заключается не в словах, а в делах (значение философии не в том, чтобы убить скуку), она образует и формирует дух, упорядочивает жизнь, управляет действиями, указывает, что надо делать, а что не надо делать.
В мире властвует необходимость. Судьба – не слепая стихия. Она обладает разумом, частичка которого присутствует в каждом человеке. Жить следует согласно природе и присущей ей подчиняющей необходимости (судьбы ведут того, кто хочет, и тащат того, кто не хочет). Всякое несчастье, считает Сенека, является поводом  для добродетельного самосовершенствования. Впрочем, «чем плохо жить, так лучше умереть» (разумеется, речь идет не о материальном положении).
Но  Сенека не восхваляет и суицид, по его мнению, прибегать к смерти также постыдно, как и избегать ее. В итоге философ предлагает стремиться к высокому мужеству, стойко перенося все, что посылает нам судьба, и отдаться воле законов природы.
Долгое время бытовало мнение, что древнеримские философы несамодостаточны, эклектичны, не столь масштабны как их эллинские предтечи. Это не совсем так. Достаточно вспомнить поэму Лукреция Кара (около 99-55 до н.э.) «О природе вещей» и целый ряд других блестящих мыслителей.

Цицерон
(106-43 до н.э.)
Известный оратор и политик. Если Цицерон и был эклектиком, то вовсе не от творческой беспомощности, но в силу глубокого убеждения.  Он считал вполне правомерным соединять отдельные, с его точки зрения наиболее верные черты различных философских систем. В этом убеждают его трактаты «О природе богов», «О предвидении» и др.  Кроме того, Цицерон в своих сочинениях постоянно полемизирует с идеями крупнейших античных философов.
Так, он с симпатией относятся к идеям Платона, но, одновременно, резко выступает против его «вымышленного» государства. Высмеивая стоицизм и  эпикуреизм, Цицерон положительно отзывается о новой Академии. Он считает своей задачей работать в том направлении, чтобы его сограждане «расширили свое образование» (подобную идею преследуют и последователи Платона – новая Академия).
Основные положения античных философских школ Цицерон изложил живым и доступным языком, создал латинскую научно-философскую терминологию, наконец, привил римлянам интерес к философии. Все это заслуживает внимания, но, вместе с тем, оставляет в стороне главную заслугу мыслителя.
Речь идет о «задуманности», последовательности и стройности и, особенно, широте охвата проблем в творчестве мыслителя, о  замечательной попытке дать согражданам цельное представление о философии. Таким образом, на примере философского творчества Цицерона тезис о якобы равнодушном отношении практических римлян к отвлеченному философствованию теряет свою доказательность.
Подводя краткие итоги, можно констатировать, что философия, сформировавшаяся в эпоху Античности, на протяжении более чем тысячелетия хранила и умножала теоретическое знание, служила регулятором общественной жизни, объясняла законы общества и природы, создавала предпосылки для дальнейшего развития философского знания.
Однако, после того, как на территории Римской империи стало распространяться христианство, античная философия подверглась серьезной переработке. В симбиозе с христианскими положениями Ветхого и Нового Завета идеи античной философии (платонизм, аристотелизм и т.д.) заложили основы средневековой философской мысли, развивавшейся на протяжении последующих 10 веков.

12. Общая характеристика европейской средневековой философии (этапы развития, познавательный процесс, проблематика)

Средневековье занимает длительный отрезок истории Европы от распада
Римской империи до эпохи Возрождения, то есть почти целое тысячелетие.
Раннее средневековье характеризуется становлением христианской догматики в условиях формирования европейских государств в результате падения Римской империи (V в. п. э.), а зрелое средневековье (начиная с XI века) связано со становлением и утверждением феодализма, который в качестве своей идеологической основы использовал развитое в раннем средневековье христианство, уточняя и углубляя детали этого мировоззрения в соответствии с собственными требованиями.
Идеалистическая ориентация большинства философских систем средневековья диктовалась основными догматами христианства, среди которых наибольшее значение имели такие, как догмат о личностной форме единого бога-творца, в корне отвергавший атомистические доктрины античности (разработка этого догмата связана в первую очередь с именем Августина), и догмат о творении богом мира “из ничего”, который не только устанавливал непроходимую границу между идеальным миром Бога - творца и материальным миром земной жизни, не только утверждал зависимое происхождение последнего от идеальной воли верховной личности, но также предполагал ограниченность мира во времени (начало и конец света).
В условиях такого жестокого религиозного диктата, поддерживаемого государственной властью, философия была объявлена “служанкой богословия”
(формула Петра Домиани), которая должна была использовать мощь своего рационального аппарата для подтверждения догматов христианства. Эта философия получила название “схоластики” (от лат. scholastica — школьный, ученый).
Считалось, что истина уже дана в библейских текстах, и, чтобы актуализировать ее, выводя всю полноту ее логических следствий, необходимо применить систему правильно построенных силлогизмов. В этом отношении схоластика, естественно, опиралась на античное наследие, особенно — на формальную логику Аристотеля. Вследствие того, что сами библейские тексты и символы веры отличались мистическим или иносказательным характером, для их однозначного толкования требовалась изощрённая логика.
Многие “таинства веры” превращались в образцы “логических задач” (особенно догмат о троице, то есть о трех лицах одного бога), поэтому схоластика со стороны своей техники характеризуется как “схоластический рационализм”. Содержание схоластических диспутов не оказало серьезного воздействия на дальнейшее развитие философии, но с точки зрения техники рассуждений схоластика во многом оказалась полезной для дальнейшего развития логики.
Систематизатором ортодоксальной схоластики считается монах-доминиканец
Фома Аквинский.

Фома Аквинский
(1225/26—1274)
Своей основной целью он считал отработку догматов христианского вероучения в формах здравого смысла. Опираясь на позднего Аристотеля, он канонизировал христианское понимание соотношения идеального и материального как соотношение изначального принципа формы (“принципа порядка”) с колеблющимся и неустановившимся принципом материи (“слабейшим видом бытия”). Слияние первопричина формы и материи рождает, но Фоме Аквинскому, мир индивидуальных явлений. Душа человека есть формообразующий принцип, однако, свое полное индивидуальное воплощение она получает только при соединении с телом.
Это последнее положение поставило точки над “и” в одном из самых острых дискуссионных вопросов христианской схоластики. Будучи в своих фундаментальных постулатах отчетливо идеалистической системой, формирующееся христианство, а значит, и схоластика не могли не быть озабочены истолкованием своего отношения к материи, так как третья ипостась верховного абсолютного божества — Иисус Христос был, по Библии, явлен в образе человека, то есть объединил в себе и божественную (идеальную) и человеческую (материально-телесную) природу.
Сам факт этого объединения не давал возможности полностью игнорировать материю как ложное бытие, как “ничто” (чего требовал догмат о творении из ничего), поэтому квалификация материи Фомой Аквинским с помощью целой системы утонченных рассуждений в качестве “слабейшего вида бытия” была воспринята церковью как выход из создавшегося логического тупика. Материя, таким образом, получила в схоластике частичное “оправдание”, не потеряв при этом своего зависимого положения.
Однако наиболее остро коллизия между духом и материей проявилась в средневековье в знаменитом споре между реалистами (от лат. realis — вещественный, действительный) и номиналистами (от лат. nomen—имя, наименование). Спор шел о природе универсалий (от лат. universalis—общий), то есть о природе общих понятий. Реалисты (Иоанн Скот Эриугсна и главным образом Фома Аквинский), основываясь на положении Аристотеля о том, что общее существует в неразрывной связи с единичным, являясь его формой, сформулировали концепцию о трех видах существования универсалий.
Универсалии, согласно Фоме Аквинскому, существуют трояким образом: “до вещей” в божественном разуме, “в самих вещах” как их сущность или формы и
“после вещей”, то есть в человеческом разуме, как результат абстракции.
Такое решение вопроса носит в истории философии название “умеренного реализма”, в отличие от “крайнего реализма”, согласно которому общее существует только вне вещей.
Крайний реализм платоновского толка, при всей своей, казалось бы, изначальной приспособленности к идеалистической схоластике, не мог быть принят ортодоксальной церковью именно вследствие того, что материя была частично оправдана христианством как одна из двух природ Иисуса Христа.
Номиналисты (Росцелин), будучи во многом значительно более материалистически настроены, чем даже умеренные реалисты, довели идею отрицания объективного существования общего до логического конца, считая, что универсалии существуют лишь в человеческом разуме, в мышлении, то есть они отрицали не только наличие общего в конкретной единичной вещи, но и его существование “до вещи”, а это равносильно материалистическому тезису о примате материи. Универсалии, говорил Росцелин, суть только имена вещей и существование их сводится лишь к колебаниям голоса. Существует только индивидуальное, и только оно может быть предметом познания.
Как и следовало ожидать, церковь приняла умеренный реализм Фомы
Аквинского, а номинализм Росцелина был осужден еще на Суассонском соборе в
1092 г.
Таким образом, несмотря на идеалистический характер всей средневековой философии, в ней продолжалось противоборство линий Платона и Демокрита, хотя оно и облекалось чаще всего в логические термины. Средневековый спор о природе универсалий значительно повлиял на дальнейшее развитие логики и гносеологии, особенно на учения таких крупных философов нового времени, как
Гоббс и Локк.
Элементы номинализма встречаются также у Спинозы, а техника номиналистической критики онтологизма универсалий была использована Веркли и Юмом при формировании доктрины субъективного идеализма. Тезис реализма о наличии общих понятий в человеческом сознании лег впоследствии в основу идеалистического рационализма (Лейбниц, Декарт), а положение об онтологической независимости универсалий перешло в немецкий классический идеализм.
Итак, средневековая философия внесла существенный вклад в дальнейшее развитие гносеологии, разработав и уточнив все логически возможные варианты соотношения рационального, эмпирического и априорного, соотношения, которое станет впоследствии уже не только предметом схоластических споров, но фундаментом для формирования основ естественнонаучного и философского знания.

13. Патристика (этапы развития, проблематика, ключевые представители). Философские взгляды Аврелия Августина

Этот термин происходит от греческого πατήρ, или латинского pater, «отец», появился в 17 в. и обозначает совокупность учений христианских авторов конца 1–8 в. – так называемых «Отцов Церкви». К конце 5 в. были сформулированы три признака, отличавшие авторитетного «отца»: древность, святость жизни и ортодоксальность учения (впоследствии к ним был добавлен 4-й – одобрение церкви).
Хотя этим критериям соответствовали не все крупные христианские авторы; поэтому с современной точки зрения составной частью патристики являются и те учения, которые христианская традиция не считает вполне ортодоксальными, а «отцом» может быть назван почти всякий автор первых веков христианства.

Общая характеристика
В широком смысле патристика – это доктринальная форма построения христианской культуры, многоплановый синтез религиозных ценностей христианства и эллинского литературно-философского наследия. Диаметрально противоположные взгляды на содержание культурной конвергенции («эллинизация» христианства – Гарнак, «христианизация» эллинизма – Жильсон, Квестен) сходятся в одном: религиозный элемент в патристике заметно превалирует над рационально-рефлексивным.
Особенностью патристики как историко-философского феномена (во многом разделяемой со схоластикой) является декларативный отказ от свободного философского поиска. В отличие от античной философии патристика признает единую истину Откровения, которая нуждается не в разыскании и обосновании, а в разъяснении и истолковании и является корпоративным достоянием всего христианского сообщества. Христианская традиция считает патристику единым учением, раскрытым различными авторами с различной глубиной: монотеистическая религия как тотальное духовное явление требует от философствующих адептов почти абсолютного теоретического конформизма.
Авторитет, основополагающая константа патристики, иерархически структурируется (в порядке убывания): Откровение (абсолютный авторитет) – господствующая церковная норма (корпоративный авторитет) – личный авторитет отдельного «отца». В истории европейской мысли патристика является первым внутренне цельным и исторически длительным типом рефлексии, в большинстве отношений соответствующим гипотетическому понятию религиозной философии, которая по основным интуициям и посылкам тождественна религии, по объекту рефлексии – теологии, а по рациональным методам – «чистой» философии.
На протяжении более десяти веков христианская теология была в Европе единственно признанным (и исторически возможным) стилем философствования, основной характеристикой которого являлось подчеркнуто подчиненное положение разума по отношению к авторитету.

Периодизация и классификация
Основные проблемы связаны с хронологическими и регионально-языковыми особенностями формирования патристики. Хотя римский мир на закате своего существования столь же мало соответствовал абстрактной норме «античности», сколь и будущего «средневековья», патристику не следует квалифицировать как «переходное звено» между античной и средневековой философией, поскольку религиозное ядро с самого начала обеспечило ей высокую степень внутренней цельности, а христианская парадигматика, рожденная в первые века патристики, без существенных изменений более тысячелетия доминировала в философском сознании Европы.
Поэтому по большинству параметров патристика генетически связана со схоластикой (которая может рассматриваться как непосредственное продолжение патристики) и внутренне стоит к ней неизмеримо ближе, чем к античной философии. В то же время патристика стилистически и в некоторых отношениях содержательно отличается от схоластики. В начальный период и даже в эпоху расцвета патристика зависела от античных культурных стереотипов, которые, не затрагивая непосредственно сферу христианской парадигматики, оказывали заметное влияние на каждого представителя патристики пропорционально его образованности.
Хотя ориентированность на античную культуру во многом носила внешний характер (план риторического выражения, техника использования философских теорий и терминов), она определила интеллектуальную стилистику патристики, поскольку отцы Церкви непосредственно из античного наследия получали то, что средневековым авторам доставалось через христианскую традицию.
Поэтому методологически целесообразно рассматривать патристику как «христианскую античность» в отличие от схоластики как «христианского средневековья» (Трельч), учитывая стилистическую завершенность определенного периода рефлексии, определяющую две линии преемства: внешне-генетического между античностью и патристикой, и внутренне-генетического – между патристикой и схоластикой. На основе этого критерия к началу 20 в. было принято концом патристики считать на Западе деятельность папы Григория Великого (6 в.), а на Востоке – Иоанна Дамаскина (8 в.).
Формальная классификация патристики по языковому принципу обретает реальное содержание, когда дело касается проблематики регионально-культурного сознания. Поскольку лишь греческий и латинский языки выражают значимые в масштабах всей патристики различия менталитета, деление ее на греческую и латинскую в основном совпадает с делением на восточную (включая периферийные ветви – сирийскую, армянскую, коптскую) и западную. Восточной патристике свойственно внимание к высокой теологической проблематике и традиционная ориентация на платоническую метафизику: большая часть богословских новаций принадлежит Востоку, где интенсивность догматико-церковной жизни была гораздо выше, чем на Западе.
Латинский Запад, объединенный римской культурной традицией, проявлял больший интерес к проблемам индивида и социума, т.е. к антропологии, этике и праву. Эти общие тенденции не исключают, разумеется, того, что внимание к этико-антропологической проблематике проявлялось и на Востоке (Немесий, каппадокийцы), а вкус к метафизике – и на Западе (Марий Викторин, Иларий, Августин); но показательно, что тринитарные споры (о сущностном триединстве Бога) мало затронули Запад, в то время как пелагианская полемика (о соотношении свободы воли и благодати) не имела почти никакого резонанса на Востоке.
Периодизация патристики должна сочетать регионально-языковые факторы и доктринальный критерий, в котором присутствуют два плана – теолого-философский и догматико-церковный. Первый отражает объективную эволюцию парадигматики, второй – ее соответствие наличному догматическому канону; с этой точки зрения Вселенские соборы являются важными вехами традиции, догматическая сторона которой неотделима от философской и литературной.
1. Ранняя патристика (кон. 1–3 в.): протодогматический период делится на два этапа. К первому (кон. 1 в. – 2-я пол. 2 в.) принадлежат апостольские отцы и апологеты. В сочинениях апостольских отцов, тесно связанных с кругом представлений Нового Завета, лишь приблизительно намечены основные пункты будущего теоретизирования.
Апологетика, находившаяся под влиянием стоического логоцентризма, сделала первые шаги к построению христианской теории. К этому же этапу относятся влиятельные гностические учения 2 века. Составляющая второй этап философская теология (кон. 2–3 в., Климент Александрийский, Тертуллиан, Ориген) начинает освобождаться от влияния гностицизма и переходит от «чистой» апологетики к построению универсальных теологических систем.
Параллельно начинается смена философских парадигм: с Оригеном на Востоке стоицизм уступает место платонизму; аллегорический метод толкования Писания получает статус герменевтической нормы. Вместе с тем ряд представителей западной патристики (Киприан, Арнобий, Лактанций) еще остается под влиянием апологетической традиции. Патристика институционально оформляется в первых теологических школах – Александрийской и Антиохийской.
2. Зрелая патристика (4–5 вв.): классика теоретизирования и оформление догматики. В 1-й пол. 4 в. христианство становится государственной религией. Вселенские соборы, начиная с Никейского (325 г.), придают теологии догматическое измерение. География патристики расширяется за счет сирийской и армянской. Теоретизирование в ходе тринитарной и христологической полемики достигает наивысшего расцвета; возникают классические теологические системы на основе неоплатонизма (каппадокийцы, Псевдо-Дионисий Ареопагит), который утверждается и в западной традиции (Марий Викторин, Августин). Этот период отличается наибольшим разнообразием жанров.
3. Поздняя патристика (6–8 вв.): кристаллизация догматики. Теоретико-догматическая сторона патристики окончательно принимает форму непреложного канона. Крупные теоретические новации отсутствуют, зато интенсивно ведутся комментаторство и систематизация (Леонтий Византийский) в то же время растут мистические тенденции (Максим Исповедник) и принципиальное внимание к аристотелизму (Иоанн Дамаскин), что предвещает схоластику. На Западе теоретизирование постепенно также начинает приобретать переходные к схоластике формы (Боэций, Кассиодор).

Развитие философской проблематики
Понятийная структура эллинской философии оказалась единственным средством, способным оформить религиозный опыт христианства и придать ему общезначимость в пределах тогдашней культурной ойкумены. Так, из «ограничения» веры при помощи понятийного аппарата возникли христианские теология, космология и антропология. Вместе с тем ни одно понятие греческой философии не было способно с полной адекватностью выразить реалии христианского религиозного сознания.
Поскольку Писание выступало как источник истины и конечная объяснительная инстанция, христианское теоретизирование формировалось как экзегеза священного текста, т.е. как религиозная герменевтика, заимствовавшая античную аллегорическую методику через Филона Александрийского. Наиболее высокий, метафизический вид экзегезы требовал осмысления важнейших парадигм греческой философии, в ходе которого кристаллизовались два основных типа богословия – «отрицательный» (апофатическая теология) и «положительный» (катафатическая теология).
Платоновское запредельное первоначало, стоящее выше бытия и категориальных различий, было идеальной объяснительной моделью для христианских представлений о непостижимости Бога; традиционная апофатика, спорадически заметная уже у апологетов и развитая Оригеном, достигает кульминации в неоплатонической версии 4–5 вв. – у Григория Нисского и в особенности у Псевдо-Дионисия Ареопагита.
Радикально-антирационалистический и персоналистски-ориентированный вариант апофатики, намеченный Тертуллианом, не получил развития (если не считать поздних сочинений Августина), т.к. не отвечал спекулятивным потребностям патристики, и был востребован лишь протестантизмом. Но и традиционная апофатика, таившая в себе отказ от всякой попытки объяснить отношение Бога к миру и человеку, неизбежно должна была получить противовес в виде катафатической теологии, содержательно гораздо более широкой (в ее сферу входят тринитарное учение, христология, космология, антропология и т.д.) и использующей помимо платонических перипатетические и стоические элементы.
Эти взаимодополняющие типы богословствования никогда не выступали в совершенно «чистом» виде, хотя один из них мог предпочитаться сообразно уровню учения того или другого автора и особенностям его регионально-языкового менталитета.
Апологетика по преимуществу катафатична и космологична.
Ей импонировало стоическое учение о мировом разуме-логосе, позволявшее объяснить мироустроительные и провиденциальные функции Бога-Творца, раскрывающиеся в Христе-Логосе и божественной премудрости-Софии. Космополитический пафос стоицизма также отвечал насущным практическим задачам апологетов. Стоицизм достаточно заметен у Климента Александрийского (в учении об этическом идеале) и достиг кульминации у Тертуллиана, который опирается на стоическую онтологию.
В дальнейшем стоическое влияние сохраняется лишь в космологии (гармоническая упорядоченность мироздания), антропологии и этике, а сферу высокой парадигматики безраздельно занимает платонизм. Уже у апологетов встречаются первые апофатические высказывания (Бог непостижим и трансцендентен) в сочетании с катафатическим использованием платонических и перипатетических элементов (Логос присутствует в Боге-Отце как разумная потенция, получающая энергийное выражение в акте творения). Ориген, создавший первую систему философской теологии, во многом сходную с неоплатонизмом, определил дальнейшие пути развития патристики.
Возвышенное монотеистическое благочестие и глубина платонизма как нельзя лучше отвечали возросшим метафизическим потребностям зрелой патристики и задачам тринитарной полемики, которая вывела онтологическую проблематику на первый план.
Формула Никейского собора («единство в трех Лицах») требовала отказа от схематически-рационалистического субординационизма (учения о неравносущности Лиц-ипостасей), которого придерживались апологеты, Тертуллиан, Ориген и которое пропагандировал Арий. Поскольку в апофатической проекции бытие Божье выше категориальных различий, вопрос решался в катафатической плоскости: трансцендентное единство нужно было представить как «явленное» в трех различных ипостасях. Каппадокийцы пытались достичь этого с помощью переосмысленного учения Аристотеля о категориях и о «первой» и «второй» сущностях: Бог может быть представлен как родовая сущность, проявления которой обладают устойчивыми индивидуальными свойствами (но при этом остается «первой» сущностью).
Разработка тринитарной (а затем и христологической) проблематики временно оттесняла апофатический метод на задний план, но после оформления тринитарной каноники неоплатонически ориентированная апофатическая теология вновь заявила о себе ростом мистических тенденций в 5–6 вв. (Псевдо-Дионисий Ареопагит, Максим Исповедник). Христологическая полемика 4–5 вв. была хронологическим и смысловым продолжением тринитарной, используя те же методы для решения теологического вопроса о соотношении двух природ во Христе, т.е. двух различных субстанций, парадоксально соединенных в одной «первой» сущности, по формулам Эфесского и Халкидонского соборов, «нераздельно и неслиянно».
Борьба с рационалистическими крайностями (которые, как правило, и считались ересями) христологии – несторианством и монофизитством (5–6 вв.), а затем – монофелитством (6 в.) – завершила догматическое оформление патристики.
Тео-антропологическим дискуссиям сопутствовало оформление жанра христианской антропологии в сочинениях Григория Нисского, Немесия и Августина. Теологическая формула «по образу и подобию Божьему» обнимала широкий комплекс вопросов – прежде всего, об отношениях бессмертной души и смертного тела, который решался в платоническом духе, но с несвойственной платонизму спиритуализацией плоти (животворение плоти во Христе, грядущее воскресение людей в новой плоти) и с решительным отрицанием как платонического предсуществования душ, так и стоического традукционизма, противоречивших христианским представлениям о неповторимой уникальности каждого человека.
В частных вопросах использовались соответствующие античные теории (порой почти в неизменном виде); антропологические изыскания патристики во многом суммируют трактаты «О природе человека» Немесия и «Об устроении человека» Григория Нисского.
Этическая проблематика со времен апологетов развивалась на фоне господствовавших полемических настроений. Если на Востоке доминировала традиционная моралистика и (со времен Оригена) переосмысленная в христианском духе традиционная же проблема обоснования моральной автономии при помощи теодицеи, то атмосфера западного теоретизирования определялась персоналистической и волюнтаристической перспективой, особенно характерной для Августина: соотношение индивидуально-человеческой и Высшей воли.
Учение Августина о спасении благодатью, даруемой не на основании заслуг, противоречило господствовавшей традиции и не было востребовано позднейшим католицизмом, но оказалось созвучным индивидуалистическому протестантскому сознанию. Вместе с тем необычное даже для патристики внимание к индивидуальной психологии нашло выражение в моральной аналитике «Исповеди».
Космологическая тематика, намеченная уже апологетами, подчинена обоснованию креационистской модели мироздания (в противоположность стоическому пантеизму, а позже – неоплатоническому эманатизму): мир сотворен «из ничего» по преизбытку божественной любви (в отличие от гностического учения о «злом» демиурге); тварная материя не является злом или небытием.
Образцовая космология патристики – «Шестоднев» Василия Великого – рассматривает мир как гармонически упорядоченное целое, целесообразно направляемое божественным промыслом. Эстетические аспекты космологии разрабатывались на всем протяжении патристики – от описаний красоты зримого мира у апологетов до метафизической «светописи» при изображении умопостигаемой красоты у Псевдо-Дионисия Ареопагита. На стыке этики и космологии возник такой феномен, как эсхатологическая историософия «Града Божьего».
Основные теоретические достижения патристики стали достоянием средневековой западной и византийской теологии; при этом нужно учитывать, что в силу ряда причин восточная патристика более плавно эволюционировала к своим византийским формам, чем западная – к схоластике. Значительная часть энергии патристики была затрачена на полемическую разработку теологической догматики и оформление традиции, которую последующая эпоха получила в относительно «готовом» виде.
Поэтому схоластика (в первую очередь западная) могла уделять гораздо большее внимание чисто философской стороне предмета: эта «вторичная рефлексия» вкупе с решительной сменой методологических ориентиров позволяла ей постепенно освобождаться от ограничений конфессионального философствования. Вместе с тем некоторые теологические проблемы обрели вторую жизнь в эпоху Реформации: учение о предопределении Августина во многом определило исходные установки протестантизма и рамки конфессиональной полемики 16–17 вв. На Востоке же традиционная догматическая проблематика патристики продолжала разрабатываться в иконоборческой (8–9 вв.) и паламитской (14 в.) полемике.
Современными наследниками патристики являются католическая мысль (томизм и августинианство), определяющая себя как «религиозное пользование разумом» (Жильсон), и связанное с восточной традицией православное богословие.

Философия истории Аврелия Августина
К середине четвертого века с победой христианства началась переориентация мировосприятия народов Средиземноморья. Именно в такие годы, на гребнях яростной борьбы мнений, появляются люди, мнение которых , положено на весы истории, круто меняет зыбкое равновесие между теми или иными мировоззрениями.
Одним из таких людей стал Аврелий Августин. Он родился 13 ноября 354 г. в Тагасте, ныне Сук-Арас в Алжире. Был одним из трех детей чиновника местного муниципалитета, его мать была ревностной христианкой и видела сына прежде всего христианином, хотя и не препятствовала планам мужа сделать сына ритором. Своим духовным развитием Августин обязан именно ей. В своей "Исповеди" он часто возвращается к образу матери - христианки: "Мне вдруг опротивели все пустые надежды: бессмертной мудрости желал я в своем невероятном сердечном смятении".
Окончив школу осенью 370 г., Августин отправляется в Карфаген для получения риторического образования. После прочтения "Гортензия" Цицерона, входившего в программу, в сознании Августина произошел переворот. Он начинает искать свой "Символ веры" и, среди прочих книг, читает Библию. Личность, знакомая с Аристотелем и Платоном, привыкшая к ясному, располагающему к беседе, стилю древних авторов, не была готова к восприятию не очень ясно написанного и противоречивого текста.
Будущий епископ Гиппона в течении девяти лет находится под влиянием манихейства. Со всем пылом юности и жаждой знаний Августин пытается постичь учение манихеев. И постепенно понимает, что оно не может дать ответы на вопросы, которые больше всего его волнуют. После девятилетних исканий он начинает интересоваться скептицизмом. В 383 г. Августин отправляется в Рим преподавать риторику. Позже он напишет: "…Ни один человек не знает, что делается в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем". Недалеко от Рима, в Медиолане, Августин знакомится с епископом Амвросием. Вначале он оценивает священника лишь как талантливого оратора и проповедника. И лишь некоторое время спустя, после многочисленных личных бесед с Амвросием, в душе Августина происходит переоценка ценностей.
Этому способствовало и то, что находящаяся с ним в эти годы мать неистово уговаривала его соединить судьбу с христианством. отринув свои старые привычки, Августин принимает христианство. Позднее, вспоминая произошедшее, он ярко опишет в "Исповеди" этот момент: "…привычка понуждает к другому". нельзя не обратить внимание на то, что в этой фразе Августин дважды употребляет глагол "понуждать", подчеркивая таким образом, что даже великая истина не доказывает свою правоту и приводит логически к себе, а принуждает к исполнению.
В 388 г. Августин делает свой второй шаг в христианстве: продает родительское имение, а деньги раздает бедным. Следующий шаг — он становится монахом. Через некоторое время он переезжает в Гиппон и, получив благословение епископа, основывает небольшой монастырь. Зимой 395-396 гг. епископ Гиппона Велофий посвящает Августина в епископский сан. В этом сане Августин пробыл до самой смерти. Уже к 397 г. имя Августина становится как бы залогом правильности в вере, а он сам — одним из крупнейших авторитетов церковной жизни. Августин пишет один из самых своих известных трудов — "Исповедь" — светлый реквием своей дохристианской жизни.
Энергии и знаний Августина хватает к тому времени не только на обустройство и упрочение монастыря, но и на борьбу с ересью. Именно Августин впоследствии направит церковь на активную и достаточно жестокую борьбу с малейшим расколом в христианской религии. Он принимал участие во всех карфагенских соборах, которых только с 401 по 411 гг. было семь. После 410 г. он целиком захвачен полемикой с пелагианами.
24 августа 410 г. вестготы Алариха захватывают Рим. Это потрясло всех, в том числе и Августина. После падения Рима он начинает писать свой грандиозный труд "О Граде Божьем", в котором соотносит дела людские и волю Господню. На создание этого труда у Августина ушло почти 20 лет жизни. Летом 4530 г. вандалы, которые переправились через Гибралтар в 429 г., достигли Гиппона. В августе 430 г. Аврелий Августин скончался в осажденном городе.
С победой христианства высшей инстанцией стала Библия, которую каждый христианин должен был считать единственным источником истины. Огромную пользу оказала культура аллегорического толкования текстов, разработанная платониками и стоиками (впервые применена к Библии Филоном Александрийским в I в. н.э.), теоретические положения платонизма и аристотелизма, объединенные и сконцентрированные в неоплатонизме.
Первая дала возможность рассматривать Библию как систему знаков, "зашифрованную" истину, и эту истину обнаруживать. Вторые снабдили всем необходимым для построения онтологии, космологии, теологии, гносеологии и др. Августин не стал исключением. Использую этот подход, он в 11-22 книгах "О Граде Божьем" излагает первую на планете философию истории, основными "действующими лицами" которой являются время, судьба и мир. слияние этих измерений создает Град, и причем не один, а два.
Концепция "Града Божьего". История двух "Градов" — Земного и Небесного — начинается в момент появления первой разумной твари и они настолько переплетены, что разделить их историю на две невозможно на протяжении всего времени существования человечества. Так же, как нельзя, по Августину, разделить всю историю человечества на "священную" и "светскую" — такое разделение не только невозможно, но и кощунственно. Два Града образованы двумя родами любви: Град Земной — любовью к себе, доведенной до презрения к Богу, а Град Небесный — любовью к Богу, доведенной до презрения к себе (XIV,28).
Но оба этих рода любви — крайности. В настоящем мире они очень редки и поэтому два этих Града никогда не существовали и не будут существовать на земле. Третий же град — дьявола — не будет существовать никогда, потому что для существования подобного Града нужна полная власть дьявола. со времени же своего отступничества дьявол получает свободу только на 3,5 года. Это время будет последним в истории человечества — время прихода антихриста. Но и на протяжении этих лет он не будет иметь полной власти, поскольку против него будут бороться истинные христиане. И эти 3,5 года будут даны Богом не как возможность дьяволу построить свой Град, а для того, чтобы праведники осознали, какого врага они победили.
После этой победы настанет последний день — день страшного суда, во время которого все жившие на земле воскреснут в своих телах и те, кто не верил в истинного Бога или не выполнял его заповедей, умрут вторично — их душа будет "отделена от Бога", а тела будут страдать в геенне огненной, в которую будут заключен как дьявол, так и все падшие ангелы. Поэтому, говоря о Граде Земном, Августин говорит не о Граде, а о тех, кто мог бы его составить — о грешниках, после страшного суда осужденных на вечные мучения.
Те же, кто своей жизнью и верой заслужили высшей награды и прощения за свои грехи (т.к. не бывает безгрешных людей, любой человек вначале проходит период заблуждений, прежде чем придти к истинному пути), станут гражданами Божьего Града. Этому Граду предстоит существовать вечно. Те, кто попадет в него, уже не будут людьми — они станут сродни ангелам. а их тела станут само совершенство. Единственным их занятием будет созерцание Бога, хотя они не забудут ни своей жизни, ни мучений осужденных.
Мир, к котором они будут жить, будет совсем другим., т.к. после Страшного суда мир погибнет в очистительном огне, а на его месте будет создан новый, более совершенный, и, главное, не оскверненный грехом мир.
Но все же кто они — граждане Земного и Божественного Градов — в этой земной жизни? Люди, принадлежащие к первому, ищут славу в самих себе, а к последнему — в Боге. Поэтому мудрые Земного Града добиваются блага для мира или души своей, или и того, и другого вместе, а те, кто мог бы познать Бога, превозносились под влиянием гордости за свою мудрость. Они создавали идолов, напоминавших людей и животных, почитая их, они становились или вождями народов, или их последователями.
Будущие граждане Божьего Града не имеют человеческой мудрости. Главная их черта — благочестие. Они понимают истинного Бога, ожидая в будущем высшей награды — права принадлежать к Божьему Граду в обществе святых и ангелов. поэтому они не основывают городов и государств — они странники на этой земле.
Но тогда возникает вопрос — так как история и конец обоих Градов предрешены — существует ли свобода воли у человека?
Проблема свободы воли проходит через всю историю христианства. Не решена она и у Августина. Более того, им настолько блестяще были доказаны как та, так и другая точка зрения, что его труды признаны как в католичестве, так и протестантизме, придерживающихся разных точек зрения на этот вопрос.
Может ли сам человек выбирать свою судьбу? Может ли он только по своему решению присоединиться к Граду Земному или Небесному? С одной стороны — да. Ведь "Бог сотворил и самого человека правым, со свободным произволением, как существо, хотя и земное, но достойное неба, если он останется со своим Творцом; если же он от Него отступит, постигнет его злополучие, свойственное этой природе этого рода. Но Бог, предвидя, что он отступит от Бога, не лишил его свободной воли…" (XXII,1).Но с другой стороны, граждане этих двух Градов отличаются даже по природе.
Граждан Земного града рождает испорченная грехом природа, а Небесного — благодать и историческим подтверждением этого является, по Августину, история двух сыновей Авраама — Исаака и Измаила.
История человечества и ее цель. Всю историю Августин делит на три этапа: 1-й — до появления твари; 2-й — от собственно история человечества от сотворения первой твари до Страшного суда; 3-й — от Страшного суда до времени вечного царства Града Божьего и вечных мучений грешников. Таким образом, история развивается не циклами, а по прямой, и мир, созданный Богом, есть первый и единственный.
Всю "земную" историю людей можно разделить на три эпохи: от сотворения человека до потопа; от Ноя до прихода Христа; от Христа до Страшного суда. И на всем протяжении истории существуют граждане и того, и другого Градов. Среди ангелов — два общества: павших и оставшихся верными Богу. У человека была изначально чистая природа, но своим грехом он портит ее и в наказанье получает две смерти — физическую и духовную, поэтому уже в первом поколении людей появилось разделение.
Каин, первый сын Адама и Евы, был гражданином Земного Града и родоначальником его первого племени, которое из-за своих грехов было целиком уничтожено в результате потопа.
После потопа, без сомнения, ключевым моментом в истории является разделение человечества на народы в результате вавилонского столпотворения. Августин говорит далее, что народ — это "собрание разумной толпы, объединенное согласным общением вещей, которые любит" (XIX,24). Следовательно, чтобы судить народ, надо понять, что же он любит. Естественно, что есть только один народ божий — израильский. с этого момента у Августина появляется новое деление истории — история народа божьего, изложенная в библии, и история всех остальных народов. Их история — история Града Земного. И все же, рассуждая о всех народах, которые были, нужно помнить, что "Бог одним заповедует одно, другим — другое в соответствии с условиями времени…" (Исп. III,7). Поэтому, рассматривая правила и обычаи, нельзя судить по меркам одного народа (даже божьего) о праведности того или иного обычая. И это не потому, что правда бывает разная или меняется.
Просто время, которым она управляет, протекает разно. Люди при своей кратковременной жизни не в состоянии сопоставить деяния жизни прежних веков и других народов в условиях, им неизвестных, с тем, что им известно. Поэтому о других временах, не изложенных в библии, человек может иметь лишь очень субъективное мнение, т.к. перенос условий Библии на другие народы не правомерен. Поэтому Августин всегда, говоря о всех народах, говорит о "своем мнении".
Все эти народы имеют свои блага на земле. Но многие желают либо того, что невозможно, либо того, что доступно не всем. Поэтому Земной Град часто разделяется "сам на себя", вступая в ссоры, войны. Он добивается побед, несущих смерть, ибо каждый народ хочет быть победителем, сам находясь в плену у пороков. Если, победив. он делается более гордым, победа несет смерть духовную, а если он думает об общей судьбе человеческих дел и тревожится о возможных в будущем случайностях, то его победа сама смертна.
Тем не менее, несправедливо говорить, что блага, к которым стремится этот народ, не являются благом. Он и сам в человеческом роде есть нечто лучшее. Он стремится к земному миру для своих земных дел: этот мир он желает достигнуть войной, т.к. когда он победит. не будет никого, кто оказывал бы сопротивление и настанет мир, у которого не было бы врагов, спорящих под гнетом нужды и бедности о тех вещах, которыми могли бы владеть вместе.
Поэтому, если "побеждают те, кто боролся за справедливость", то кто будет сомневаться, что настал желанный мир? Это благо — дар божий. Но так как они пренебрегают высшими благами, относящимися к Граду Божьему, то неизбежно последуют новые несчастья, а бывшие прежде увеличатся.
"Мир" бывает нескольких родов. Мир тела — упорядоченное расположение частей. Мир души неразумной — упорядоченное успокоение порывов. Мир души разумной — упорядоченная жизнь и благосостояние существа одушевленного, мир человека смертного и Бога — упорядоченное в вере под вечным знаком повиновения. Мир града — упорядоченное и единодушное согласие граждан. Мир Небесного Града — самое упорядоченное и единодушное общение в наслаждении Богом и взаимно в Боге. Мир всего — спокойствие порядка, расположения равных и неравных вещей, дающего каждой ее место.
Война — с какими бы намерениями она не велась — есть бедствие. Поэтому граждане Небесного Града должны подчиняться и не разрушать порядки стран, в которых они живут, если это не противоречит их вере (IX). Хотя здесь есть оправдание священной войны, но в XX книге, говоря о природе антихриста, Августин отмечает, что особая добродетель святых в их твердости, что они не опускаются до борьбы с дьяволом его же методами.
Если посмотреть на всю историю человеческую, то не найти никого, кто не захотел бы иметь мир. Те же, кто желали войны, желали победы, и, тем самым, славного мира, или же хотели устроить мир по-своему. Но высший мир — это главная черта Града Божьего. поэтому каждый, сам того не понимая, желал в конечном счете его. Поэтому конечная цель истории человеческой, как и, на самом деле, человека — именно высший мир. Но получить возможность жить в нем и понять всю его красоту можно только поверив в Единого Истинного Бога. И поэтому будут страдать в геенне огненной и души, а не только тела грешников, которые поймут это слишком поздно.
Поэтому Бог и создал человечество, "ибо наперед знал, что сделает он доброго из его зла, собирая своей благодатью из смертного, заслуженного и правосудно осужденного рода многочисленный народ в восстановление и восполнение падшей части ангелов, дабы, таким образом, возлюбленный и горний Град тот не умалялся в числе своих граждан, а даже, может быть, еще и радовался возрастанию" (XXII,1).
Таким образом, шестнадцать веков отделяют нас идей, сформулированных Аврелием Августином. Шестнадцать веков — время более чем достаточное для оценки тех или иных сочинений. В то время, когда "на сцене" появляется Августин, христианская литература была уже весьма богата именами (хотя бы Ориген, Арий, Тертуллиан, Иероним, Амвросий Медиоланский и др.). Не все они были признаны как Отцы церкви, но и Августин был не просто одним из Отцов по мнению христианской традиции, он — величайший теолог тысячелетия, только ему удалось создать целостную и завершенную картину мироздания.
Картину до такой степени законченную, что на протяжении восьми с половиной веков латинский Запад не смог создать что-либо подобное. До середины XIII в. он был одним из авторитетом, на который ориентировался любой заметный мыслитель христианского Запада. Не избежал этого влияния и Фома Аквинский, единственный мощный "конкурент" Августина.
Аврелий Августин создал первую философскую концепцию истории, основные черты которой можно свести к следующему:
1) Творцом всего сущего является Бог;
2) Мир, сотворенный Им, является первым и единственным. План его создания, развития и конца всегда был известен Богу;
3) Мир развивается линейно, в строгом соответствии с планом Бога, по законам, людям неизвестным. Единственным источником знаний о этих законах может служить Библия;
4) Цель истории человечества — совершенствование добра и увеличение числа граждан Града Божьего;
5) История человечества — процесс совершенствования будущих граждан Града Божьего и определения недостойных его;
6) Цель истории осуществится в момент гибели человечества и его мира — в момент появления Божьего Града, в день Страшного суда.
Но сочинения Августина это — не только богословие. Его труды — исповедь живой трепещущей души, которая напоминает о наших собственных переживаниях, мыслях, исканиях и, на мой взгляд, это — самое главное. Они становятся ценней из-за того, что в них есть много открытых вопросов и противоречий, которые заставляют начать поиск того, о чем ранее не задумывался.
Именно из-за этого его труды, особенно "Исповедь", станут для многих тем же, чем для Августина стал "Гортензий" Цицерона.

14. Особенности средневековой схоластики. Фома Аквинский

Происходящий от латинского scholastica от греческого σχολαστικός – школьный) тип религиозной философии, характеризующийся принципиальным подчинением примату теологического вероучения, соединением догматических предпосылок с рационалистической методикой и особым интересом к логической проблематике; получил наиболее полное развитие в Западной Европе в эпоху зрелого и позднего Средневековья.

Генезис схоластики и периодизация ее развития
Истоки схоластики восходят к позднеантичной философии, прежде всего к неоплатонику 5 в. Проклу (установка на вычитывание ответов на все вопросы из авторитетных текстов, каковыми были для Прокла сочинения Платона, а также сакральные тексты античного язычества; энциклопедическое суммирование разнообразнейшей проблематики; соединение данностей мистически истолкованного мифа с их рассудочной разработкой). Христианская патристика подходит к схоластике по мере завершения работы над догматическими основами церковной доктрины (Леонтий Византийский, Иоанн Дамаскин).
Особое значение имела работа Боэция по перенесению греческой культуры логической рефлексии в латиноязычную традицию; его замечание, сделанное по ходу комментирования одного логического труда и отмечающее как открытый вопрос о том, являются ли общие понятия (универсалии) только внутриязыковой реальностью, или же они имеют онтологический статус, породило длившуюся веками и конститутивную для схоластики дискуссию по этому вопросу.
Те, кто видел в универсалиях реальности (realia), именовались реалистами; те, кто усматривал в них простое обозначение (nomen, буквально «имя») для абстракции, творимой человеческим сознанием, назывались номиналистами. Между чистым реализмом и чистым номинализмом как двумя полярными возможностями оставалось мыслительное пространство для умеренных или осложненных вариантов.
Ранняя схоластика (9–12 вв.) имеет своей социокультурной почвой монастыри и монастырские школы. Она рождается в драматических спорах о месте т.н. диалектики (т.е. методических рассуждений) при поисках духовной истины.
Крайние позиции рационализма (Беренгар Турский) и фидеизма (Петр Дамиани) не могли быть конструктивными для схоластики; средний путь был предложен восходящей к Августину формулой Ансельма Кентерберийского «credo, ut intelligam» («верую, чтобы понимать» – имеется в виду, что вера первична как источник отправных пунктов, подлежащих затем умственной разработке). Мыслительные инициативы дерзкого новатора Абеляра и других теологов 12 в. (Шартрская школа, Сен-Викторская школа) способствовали развитию схоластического метода и подготовили переход к следующей эпохе.
Высокая схоластика (13 – начало 14 в.) развивается в контексте системы основываемых по всей Европе университетов; фоном служит активное участие в умственной жизни т.н. нищенствующих орденов – соперничающих между собой доминиканцев и францисканцев. Важнейшим интеллектуальным стимулом оказывается распространяющееся знакомство с текстами Аристотеля, а также его арабских и европейских комментаторов. Однако попытка ввести в оборот школ те аристотелевские и аверроистские тезисы, которые были несовместимы с основами христианской веры, подвергается осуждению (случай Сигера Брабантского).
Господствующее направление, выразившееся, прежде всего в творчестве Фомы Аквинского, стремится к непротиворечивому синтезу веры и знания, к системе иерархических уровней, в рамках которой вероучительные догматы и религиозно-философские умозрения оказались бы дополнены ориентирующейся на Аристотеля социально-теоретической и естественно-научной рефлексией; оно находит почву в рамках доминиканского ордена, в первый момент встречает протест со стороны консерваторов (осуждение ряда тезисов епископом Парижским 1277, за которым последовали аналогичные акты в Оксфорде), но затем все чаще и уже на столетия воспринимается как нормативный вариант схоластики.
Однако авторитарный плюрализм, заданный параллельным сосуществованием в католицизме зрелого Средневековья различных орденов, создает возможность для разработки прежде всего внутри францисканского ордена альтернативного типа схоластики, представленного ориентированной на августиновский платонизм мистической метафизикой Бонавентуры, перенесением акцентировки с интеллекта на волю и с абстрактного на единичное (haecceitas, «вотэтовость») у Иоанна Дунса Скота и т.п.
Поздняя схоластика (14–15 вв.) – обильная кризисными явлениями, но отнюдь не бесплодная эпоха. С одной стороны, доминиканцы и францисканцы перерабатывают творческие почины соответственно Фомы Аквинского и Дунса Скота в поддающиеся консервации системы томизма и скотизма; с другой стороны, раздаются голоса, призывающие перейти от метафизического умозрения к эмпирическому изучению природы, а от попыток гармонизации веры и разума – к сознательно резкому разведению задач того и другого.
Особую роль играют британские мыслители, оппозиционные к спекулятивному системотворчеству континентальной высокой схоластики: Р. Бэкон призывает к развитию конкретных знаний, У. Оккам предлагает чрезвычайно радикальное развитие скотистских тенденций в сторону крайнего номинализма и теоретически обосновывает притязания империи против папства. Стоит отметить протокапиталистическую ревизию схоластического понятия «справедливой цены» у немецкого оккамиста Габриэля Биля (около 1420–95).
Определенные аспекты мыслительного наследия этого периода, пересмотра и критики прежних оснований схоластики были впоследствии усвоены Реформацией.

Схоластический метод
Подчинение мысли авторитету догмата – по известной формуле, восходящей к Петру Дамиани, philosophie ancilla theologiae, «философия служанка богословия», – присуще ортодоксальной схоластике наряду со всеми другими типами правоверно-церковной религиозной мысли; специфично для схоластики то, что сам характер отношения между догматом и рассудком мыслился при несомненной авторитарности необычно рассудочным и ориентированным на императив внутренней и внешней системности.
Как Священное Писание и Священное Предание, так и наследие античной философии, активно перерабатывавшейся схоластикой, выступали в ней на правах грандиозного нормативного сверхтекста. Предполагалось, что всякое знание имеет два уровня – сверхъестественное знание, даваемое в Божьем Откровении, и естественное знание, отыскиваемое человеческим разумом; норму первого содержат тексты Библии, сопровождаемые авторитетными комментариями отцов Церкви, норму второго – тексты Платона и особенно Аристотеля, окруженные авторитетными комментариями позднеантичных и арабских философов (характерно распространенное в зрелой схоластике обозначение Аристотеля как praecursor Christi in naturalibus, т.е. «предтечи Христова во всем, что касается вещей естественных»).
Потенциально в тех и других текстах уже дана полнота истины; чтобы актуализировать ее, надо истолковать самый текст (исходный для схоластического дискурса жанр lectio, буквально «чтение», имеется в виду толкование выбранного места из Библии или, реже, какого-нибудь авторитета, напр., Аристотеля), затем вывести из текстов всю систему их логических следствий при помощи непрерывной цепи правильно построенных умозаключений (ср. характерный для схоластики жанр суммы – итогового энциклопедического сочинения, предпосылку для которого дает жанр сентенций).
Мышление схоластики остается верно гносеологии античного идеализма, для которого настоящий предмет познания есть общее (ср. платоновскую теорию идей и тезис Аристотеля: «всякое определение и всякая наука имеют дело с общим»); оно постоянно идет путем дедукции и почти не знает индукции, его основные формы – дефиниция, логическое расчленение и, наконец, силлогизм, выводящий частное из общего. В известном смысле вся схоластика есть философствование в формах интерпретации текста.
В этом она представляет контраст как новоевропейской науке с ее стремлением открыть доселе неизвестную истину через анализ опыта, так и мистике с ее стремлением узреть истину в экстатическом созерцании.
Парадоксальным, но логичным дополнением ориентации схоластики на авторитетный текст был неожиданно свободный от конфессионально-религиозной мотивации подбор авторитетов «естественного» знания; наряду с античными язычниками, как Платон, Аристотель или астроном Птолемей, и мыслителями исламской культуры, как Аверроэс (Ибн Рушд) в канон зрелой схоластики входил, напр., испанский еврей Ибн Гебироль (11 в.), известный как Авицебронн (причем цитировавшие его христианские схоласты помнили, что он не является христианином, но забыли за ненадобностью сведения о его национальной и религиозной принадлежности, выясненной лишь исследователями 19 в.).
В этой связи заметим, что т.н. двойственной истины теория (один и тот же тезис может быть истинным для философии и ложным для веры), решительно отвергаемая томизмом, но приписываемая, например, Сигеру Брабантскому и являющаяся логическим пределом многих тенденций поздней схоластики, является в определенной мере следствием схоластического авторитаризма: Библия и отцы Церкви – авторитеты, но разноречащие с ними Аристотель и Аверроэс также были восприняты именно как авторитеты.
Далее, схоластика не была бы творческим периодом в истории мысли, если бы она находила в данностях авторитетных текстов готовые ответы, а не вопросы, не интеллектуальные трудности, провоцирующие новую работу ума; именно невозможность решить вопросы при помощи одной только ссылки на авторитет, обосновывающая самое возможность схоластики, многократно становилась предметом тематизации. «Auctoritas cereum habet nasum, id est in diversum potest flecti sensum» («У авторитета нос восковой, т.е. его возможно повернуть и туда, и сюда»), отмечал еще поэт и схоласт Алан Лилльский, ум. 1202.
Фома Аквинский специально возражает против установки ума на пассивно-доксографическое отношение к авторитетам: «Философия занимается не тем, чтобы собирать мнения различных людей, но тем, как обстоят вещи на самом деле». Мыслителей схоластики привлекало рассмотрение особенно сложных герменевтических проблем; особым случаем было вербальное противоречие между авторитетными текстами, недаром акцентированное еще в заглавии труда Абеляра «Да и нет» (Sic et non).
Схоласт должен был уметь разобраться в подобных казусах, оперируя категориями семантики (многозначность слова), семиотики (символические и ситуативно-контекстуальные значения, приспособление формы теологического дискурса к языковым привычкам слушателя или читателя и т.п.); теоретически формулируется даже вопрос аутентичности сочинения и критики текста, хотя подобная филологическая проблематика на службе у богословия в целом остается нетипичной для Средних веков и составляет характерное завоевание новоевропейской культуры.
Влияние схоластики на современную ей культуру было всеобъемлющим. Мы встречаем схоластическую технику расчленения понятий в проповедях и житиях (очень ярко – в «Золотой легенде» Иакова Ворагинского), схоластические приемы работы со словом – в латиноязычной поэзии от гимнографии до песен вагантов и других сугубо мирских жанров (а через посредство латиноязычной литературы – также и в словесности на народных языках); схоластическая аллегореза живо ощущается в практике изобразительных искусств.
Ориентация на жестко фиксированные правила мышления, строгая формализация античного наследия помогла схоластике осуществить свою «школьную» задачу – пронести сквозь этнические, религиозные и цивилизационные перемены средневековья преемственность завещанных античностью интеллектуальных навыков, необходимый понятийно-терминологический аппарат.
Без участия схоластики все дальнейшее развитие европейской философии и логики было бы невозможно; даже резко нападавшие на схоластику мыслители раннего Нового времени вплоть до эпохи Просвещения и немецкого классического идеализма включительно никак не могли обойтись без широкого пользования схоластической лексикой (до сих пор весьма заметной в интеллектуальном языковом обиходе западных стран), и этот факт – важное свидетельство в пользу схоластики. Утверждая мышление в общих понятиях, схоластика в целом – несмотря на ряд важных исключений – сравнительно мало способствовала развитию вкуса к конкретному опыту, важному для естественных наук, зато ее структура оказалась исключительно благоприятной для развития логической рефлексии; достижения схоластов в этой области предвосхищают современную постановку многих вопросов, в частности проблем математической логики.
Гуманисты Возрождения, теологи Реформации и особенно философы Просвещения в исторически обусловленной борьбе против цивилизационных парадигм средневековья потрудились, чтобы превратить само слово «схоластика» в бранную кличку, синоним пустой умственной игры. Однако развитие историко-культурной рефлексии не замедлило установить огромную зависимость всей философии раннего Нового времени от схоластического наследия, преемственную связь контрастирующих эпох. Достаточно вспомнить, что выдвинутый Руссо и сыгравший столь очевидную революционизирующую роль концепт «общественного договора» восходит к понятийному аппарату схоластики.
Парадоксальным образом романтически-реставраторский культ Средневековья, оспоривший негативную оценку схоластики, во многих вопросах стоял дальше от ее духа, чем критики схоластики в эпоху Просвещения (напр., Ж. де Местр, 1753–1821, ярый апологет монархии и католицизма, иронизировал по поводу присущей просвещенческому гуманизму абстракции «человека вообще», вне наций и рас, одним этим движением опрокидывая заодно с идеологией Французской революции все здание традиционно-католической антропологии и впадая в недопустимый «номинализм»).
В замкнутом мире католических учебных заведений схоластика в течение ряда веков сохраняла периферийное, но не всегда непродуктивное существование. Среди проявлений запоздалой схоластики раннего Нового времени необходимо отметить творчество испанского иезуита Ф. Суареса (1548–1617), а также – ввиду цивилизационного значения для восточнославянского ареала – православный вариант схоластики, насаждавшийся в Киеве митрополитом Петром Могилой (1597–1647) и оттуда распространявший свое влияние на Москву.
Интерес католических ученых к схоластике стимулировал после разрыва традиции в пору Просвещения, в контексте романтического и постромантического историзма 19 в., историко-философские штудии, публикации текстов и т.п.; проект модернизирующей реставрации схоластики в виде неосхоластики, которая давала бы ответы на современные вопросы, при этом предполагался, а в 1879 был поддержан папским авторитетом (энциклика Льва XIII «Aeterni Patris», ориентирующая католическую мысль на наследие Фомы Аквинского).
Сильным стимулом для этого проекта оказалась в 20 в. ситуация противостояния тоталитаристским идеологиям – национал-социализму и коммунизму; такое противостояние создавало потребность в апелляции к идеалу «вечной философии» (philosophia perennis), a также в синтезе между принципом авторитета, способным состязаться с авторитарностью тоталитаризма, и противопоставляемым тоталитаризму принципом личности, в примирении христианских и гуманистическим нравственных принципов.
Именно 1-я половина и середина 20 в. – время, когда наследие схоластики могло казаться для авторитетных мыслителей (Ж.  Марешаль, 1878–1944; Ж. Маритен, Э. Жильсон и др.) сокровищницей методов для преодоления сугубо современных проблем. В «послесоборном» католицизме (после Второго Ватиканского собора 1962–65) неосхоластика не исчезает как возможность, но границы ее идентичности, как и признаки ее присутствия в современной культуре, все очевиднее перестают быть осязаемыми.

Фома Аквинский
(1224–1274)
Средневековый теолог и философ, монах-доминиканец (с 1244). Учился в Неапольском университете, в Париже, с 1248 у Альберта Великого в Кельне. В 1252–59 преподавал в Париже. Остальную часть жизни провел в Италии, только в 1268–72 был в Париже, ведя полемику с парижскими аверроистами относительно интерпретации аристотелевского учения о бессмертии активного ума-интеллекта (нуса). Труды Фомы Аквинского включают «Сумму теологии» и «Сумму против язычников» («Сумму философии»), дискуссии по теологическим и философским проблемам («Дискуссионные вопросы» и «Вопросы на различные темы»), подробные комментарии на несколько книг Библии, на 12 трактатов Аристотеля, на «Сентенции» Петра Ломбардского, на трактаты Боэция, Псевдо-Дионисия Ареопагита, анонимную «Книгу о причинах» и др.
«Дискуссионные вопросы» и «Комментарии» явились во многом плодом его преподавательской деятельности, включавшей, согласно традиции того времени, диспуты и чтение авторитетных текстов. Наибольшее влияние на философию Фомы оказал Аристотель, в значительной мере им переосмысленный.
Система Фомы Аквинского базируется на идее принципиального согласия двух истин – основанных на Откровении и выводимых человеческим разумом. Теология исходит из истин, данных в Откровении, и использует философские средства для их раскрытия; философия движется от рационального осмысления данного в чувственном опыте к обоснованию сверхчувственного, напр. бытия Бога, Его единства и т.д.
Фома выделяет несколько типов познания:
1) Абсолютное знание всех вещей (в т.ч. индивидуальных, материальных, случайных), осуществляемое в едином акте наивысшим умом-интеллектом;
2) Знание без обращения к материальному миру, осуществляемое тварными нематериальными интеллигенциями;
3) Дискурсивное познание, осуществляемое человеческим интеллектом.
Теория «человеческого» познания формируется в полемике с платоническим учением об идеях как объектах познания: Фома отвергает как самостоятельное существование идей (они могут существовать только в божественном интеллекте как прообразы вещей, в единичных вещах и в человеческом интеллекте как результат познания вещей – «до вещи, в вещи, после вещи»), так и наличие «врожденных идей» в человеческом интеллекте. Чувственное познание материального мира – единственный источник интеллектуального познания, пользующегося «самоочевидными основаниями» (главное из них – закон тождества), которые также не существуют в интеллекте до познания, а проявляются в его процессе.
Результатом деятельности пяти внешних чувств и внутренних чувств («общего чувства», синтезирующего данные внешних чувств, воображения, сохраняющего образы-фантазмы, чувственной оценки – присущей не только человеку, но и животным способности составлять конкретные суждения, и памяти, сохраняющей оценку образа) являются «чувственные виды», от которых, под воздействием активного интеллекта (являющегося частью человека, а не самостоятельной «активной интеллигенцией», как то полагали аверроисты), абстрагируются полностью очищенные от материальных элементов «интеллигибельные виды», воспринимаемые «возможностным интеллектом» (intellectus possibilis).
Заключительной фазой познания конкретной вещи является возвращение к чувственным образам материальных вещей, сохраненным в фантазии.
Познание нематериальных объектов (истины, ангелов, Бога и т.п.) возможно лишь на основе познания материального мира: так, мы можем вывести существование Бога, исходя из анализа определенных аспектов материальных вещей (движения, восходящего к неподвижному перводвигателю; причинно-следственной связи, восходящей к первопричине; различных степеней совершенства, восходящих к абсолютному совершенству; случайности бытия природных вещей, требующей существования безусловно необходимого сущего; наличия целесообразности в природном мире, указующей на разумное управление им.
Такое движение мысли от известного в опыте к его причине и в конечном счете к первопричине дает нам знание не о том, какова эта первопричина, но только о том, что она есть. Знание о Боге носит прежде всего негативный характер, однако Фома стремится преодолеть ограниченность апофатической теологии: «быть сущим» в отношении Бога – это определение не только акта существования, но и сущности, поскольку в Боге сущность и существование совпадают (различаясь во всех тварных вещах): Бог есть само бытие и источник бытия для всего сущего. Богу как сущему могут также предицироваться трансценденталии – такие, как «единое», «истинное» (сущее в отношении к интеллекту), «благое» (сущее в отношении к желанию) и т.д.
Оппозиция «существование-сущность», активно используемая Фомой, охватывает собой традиционные оппозиции акта и потенции и формы и материи: форма, дающая материи как чистой потенции бытие и являющаяся источником деятельности, становится потенцией по отношению к чистому акту – Богу, дающему форме существование. Опираясь на концепцию различия сущности и существования во всех тварных вещах, Фома полемизирует с распространенной концепцией тотального гилеморфизма Ибн Гебироля, отрицая, что высшие интеллигенции (ангелы) состоят из формы и материи.
Бог создает многочисленные роды и виды вещей, требуемых для полноты универсума (который имеет иерархическую структуру) и наделенных различной степенью совершенства. Особое место в творении занимает человек, являющийся единством материального тела и души как формы тела (в противовес августиновскому пониманию человека как «души, использующей тело» Фома подчеркивает психофизическую целостность человека).
Хотя душа не подвержена разрушению при разрушении тела в силу того, что она проста и может существовать отдельно от тела, свое совершенное существование она обретает только в соединении с телом: в этом Фома видит довод в пользу догмата о воскрешении во плоти.
Человек отличается от животного мира способностью познавать и совершать в силу этого свободный осознанный выбор, лежащий в основе подлинно человеческих – этических – действий. Во взаимоотношении интеллекта и воли преимущество принадлежит интеллекту (положение, вызвавшее полемику томистов и скотистов), поскольку именно он представляет для воли то или иное сущее как благое; однако при совершении действия в конкретных обстоятельствах и при помощи определенных средств на первый план выходит волевое усилие. Для совершения благих действий наряду с собственными усилиями человека требуется также божественная благодать, не устраняющая своеобразия человеческой природы, но совершенствующая ее.
Божественное управление миром и предвидение всех (в т.ч. случайных) событий не исключают свободы выбора: Бог допускает самостоятельные действия вторичных причин, в т.ч. и влекущие за собой негативные нравственные последствия, поскольку Бог в состоянии обращать ко благу зло, сотворенное самостоятельными агентами.
Будучи первопричиной всех вещей, Бог вместе с тем является конечной целью их устремлений; конечной целью человеческих действий является достижение блаженства, состоящее в созерцании Бога (невозможного, согласно Фоме, в пределах настоящей жизни), все остальные цели оцениваются в зависимости от их направленности на конечную цель, уклонение от которой представляет собой зло. Вместе с тем Фома отдавал должное деятельности, направленной на достижение земных форм блаженства.
Началами собственно нравственных деяний с внутренней стороны являются добродетели, с внешней – законы и благодать. Фома анализирует добродетели (навыки, позволяющие людям устойчиво использовать свои способности во благо и противостоящие им пороки, следуя аристотелевской традиции, однако он полагает, что для достижения вечного счастья помимо добродетелей существует необходимость в дарах, блаженствах и плодах Святого Духа.
Нравственную жизнь Фома не мыслит вне наличия теологических добродетелей – веры, надежды и любви. Вслед за теологическими идут четыре «кардинальные» (основополагающие) добродетели – благоразумие и справедливость, мужество и умеренность, с которыми связаны остальные добродетели.
Закон определяется как «любое повеление разума, которое провозглашается ради общего блага тем, кто печется об общественности». Вечный закон, посредством которого божественное провидение управляет миром, не делает излишними другие виды закона, проистекающие от него: естественный закон, принципом которого является основной постулат томистской этики – «надлежит стремиться к благу и совершать благое, зла же надлежит избегать»; человеческий закон, который конкретизирует постулаты естественного закона (определяя, напр., конкретную форму наказания за совершенное зло) и силу которого Фома ограничивает совестью, противящейся несправедливому закону.
Исторически сложившееся позитивное законодательство – продукт человеческих установлений – может быть изменено. Благо отдельного человека, общества и универсума определяется божественным замыслом, и нарушение человеком божественных законов является действием, направленным против его собственного блага.
Вслед за Аристотелем Фома считал естественной для человека общественную жизнь и выделял шесть форм правления: справедливые – монархию, аристократию и «политию» и несправедливые – тиранию, олигархию и демократию. Наилучшая форма правления – монархия, наихудшая – тирания, борьбу с которой Фома оправдывал, особенно если установления тирана явно противоречат божественным установлениям (напр., принуждая к идолопоклонству).
Единовластие справедливого монарха должно учитывать интересы различных групп населения и не исключает элементов аристократии и политии. Церковную власть Фома ставил выше светской.
Учение Фомы Аквинского оказало большое влияние на католическую теологию и философию, чему способствовала канонизация Фомы в 1323 году и признание его наиболее авторитетным католическим теологом в энциклике Aeterni patris папы Льва XIII (1879 г.).

15. Философия эпохи Возрождения, её основные течения. Характерные черты и особенности

Философия Возрождения — направление в европейской философии XV—XVI веков. Характеризуется неприятием официальной католической религиозности и интересом к человеческой личности. Внутри течения гуманистов этот интерес выразился в идеях классического гуманизма и способствовал утверждению практического критерия истины (опыт+польза), который лёг в основу методологии современных естественных наук.
Философское мышление этого периода можно охарактеризовать как антропоцентрическое.
В эпоху Возрождения индивид приобретает гораздо большую самостоятельность, он все чаще представляет не тот или иной союз, а самого себя. Отсюда вырастает новое самосознание человека и его новая общественная позиция: гордость и самоутверждение, сознание собственной силы и таланта становятся отличительными качествами человека. Индивид эпохи Возрождения склонен приписывать все свои заслуги самому себе. Разносторонность - вот идеал возрожденческого человека.
Человек становится творцом самого себя. В результате человек уже не нуждается в божественной благодати для своего спасения. По мере того как человек осознает себя в качестве творца собственной жизни и судьбы, он оказывается и неограниченным господином над природой.
В период возрождения огромную значимость приобретает искусство, и как результат, возникает культ человека-творца. Творческая деятельность приобретает своего рода сакральный (священный) характер.
С антропоцентризмом связан характерный для Возрождения культ красоты. В эпоху Возрождения, как никогда раньше, возросла ценность отдельного человека. Выше всего в эту эпоху ставится своеобразие и уникальность каждого индивида.
В эпоху Возрождения философия вновь обращается к изучению природы. Интерес к натурфилософии усиливается к концу XV - началу XVI века по мере того, как пересматривается средневековое отношение к природе как несамостоятельной сфере.
В понимании природы, так же как и в трактовке человека, философия Возрождения имеет свою специфику - природа трактуется пантеистически. Христианский Бог здесь как бы сливается с природой, а последняя тем самым обожествляется.
Натурфилософы Возрождения, например знаменитый немецкий врач, алхимик и астролог Парацельс применял магико-алхимическое понимание природы, выраженное стремлением управлять природой с помощью тайных, оккультных сил, характерное именно для XV-XVI веков. Натурфилософы стремились устранить идею творения: мировая душа представлялась как имманентная самой природе жизненная сила, благодаря которой природа обретает самостоятельность и не нуждается больше в потустороннем начале.

Мишель Эйкем де Монтень
(1533—1592)
Выдающийся философ и писатель эпохи Возрождения, автор книги «Опыты», в которой с литературной красочностью проводится тонкий анализ душевных переживаний человека. Исходный пункт учения — скептицизм. В отличие от агностицизма скептицизм Монтеня не отрицает познаваемости мира. Монтень считал, что человеку необходимо постоянно совершенствовать своё мышление путём познания закономерностей природы.
Высказывал идею равенства всех людей, идеализировал «естественное состояние» человечества, которое нарушил прогресс цивилизации. Считал, что счастье людей возможно лишь при отсутствии сословий и социального неравенства. Главный принцип его морали: человек не должен пассивно ожидать своего счастья, которое религия обещает ему на небесах, он вправе стремиться к счастью в жизни земной.

Николай Кузанский (Кребс)
(1401—1464)
Теолог (был кардиналом при папе Пии II), философ, крупный учёный, особенно значимы его исследования в области математики, астрономии и географии. Высказывал идею единства Бога и его проявления в природе. Предлагал гелиоцентрическую систему мира, вселенную считал бесконечной, считается, что его идеи оказали влияние на Джордано Бруно, Николая Коперника и Галилея.
Подчёркивал познавательную мощь человека («человек есть его ум»), уподобляя творческие способности божественным. Одной из центральных тем его философии являются сомнения и противоречия. Он рассуждал о границах применимости закона противоречия в математическом познании, и о возможности применения математических понятий в познании природы.

Джордано Бруно
(1548—1600)
Итальянский философ, один из последних представителей философии эпохи Возрождения. Придерживался пантеизма, согласно которому Бог отождествляется с мировым целым. Призывал познавать не сверхприродного Бога, а саму природу, являющуюся «Богом в вещах». Разделял гелиоцентрическую теорию Николая Коперника, высказывал идею диалектического единства противоположностей (на бесконечности прямая смыкается в окружность, периферия совпадает с центром, материя сливается с формой). Единицей сущего считал монаду, в деятельности которой оказываются слиянной телесное и духовное, объект и субъект. «Монадой монад» является Бог.
В этических воззрениях придерживался идеи «героического энтузиазма» и безграничной любви к бесконечности, возвышающей людей. 17 февраля 1600 г. был заживо сожжён как еретик на площади Цветов в Риме после 8-летнего заключения .ледних представителей философии эпохи Возрождения. Придерживался пантеизма, согласно которому Бог отождествляется с мировым целым.
Призывал познавать не сверхприродного Бога, а саму природу, являющуюся «Богом в вещах». Разделял гелиоцентрическую теорию Николая Коперника, высказывал идею диалектического единства противоположностей (на бесконечности прямая смыкается в окружность, периферия совпадает с центром, материя сливается с формой). Единицей сущего считал монаду, в деятельности которой оказываются слиянной телесное и духовное, объект и субъект. «Монадой монад» является Бог.
В этических воззрениях придерживался идеи «героического энтузиазма» и безграничной любви к бесконечности, возвышающей людей. 17 февраля 1600 г. был заживо сожжён как еретик на площади Цветов в Риме после 8-летнего заключения.

Данте Алигьери
(1265–1321)
Его принято называть первым мыслителем эпохи Возрождения, хотя он и жил в эпоху расцвета схоластической философии. Именно у Данте впервые появились идеи, не укладывавшиеся в русло традиционного схоластического философствования. За эти идеи Данте и был изгнан из родного города (за выступление против папства). Известно его основное произведение — «Божественная комедия»; менее известны трактаты — «Пир» и «О монархии».
Даже из сюжета «Божественной комедии» видно, что для Данте проводником по аду, чистилищу и раю служит не некий ангел, святой или отец Церкви, как было бы логично предположить, а Вергилий — античный мудрец, оратор, поэт. Именно он для Данте является человеком, который лучше всего знает то, что творится в мире земном и неземном. Одно это уже свидетельствует о том, что для Данте основными являются ценности не только христианские.
Сама картина мира у него вполне укладывается в рамки католического миросозерцания, но отдельные штрихи ее не вписываются в русло традиционного понимания: например, Сигера Брабантского, известного еретика, главу аверроистов, Данте помещает в раю рядом с Фомой Аквинским, всю жизнь боровшимся с аверроизмом.
Античных философов (Демокрита, Сократа, Платона) Данте также помещает не собственно в аду, несмотря на общепринятое мнение, а в лимбе — самом первом круге ада. Картина мира в этом произведении средневековая, чисто католическая, но сама иерархия небес рая во многом напоминает неоплатоническое построение. 
Данте не противопоставляет земную природу Божественному миру, а наоборот, указывает, что сама природа так же божественна, а человек как существо, имеющее тело и душу, причастен двум природам — земной и небесной, и потому предопределен к двум целям.
Следовательно, человек стремится к двум видам блаженства. К земному блаженству ведет путь, как указывает Данте, философских наставлений, которые познаются разумом, а к небесному наслаждению ведет путь наставлений духовных, сообразующихся с учением Святого Духа.
Философия, таким образом, оказывается для устроения земной жизни гораздо более нужной, чем богословие, и это тоже не укладывалось в рамки католического и вообще христианского миросозерцания. Философия нужна для управления государством, а церковь — для того, чтобы вести людей в Царство Небесное. Поэтому монарх должен быть независим от церкви. (Можно себе представить реакцию папы на такого рода умозаключение).
Поэтому и смысл жизни на земле Данте видит не в аскетизме, не в бегстве от земных благ, а наоборот, в жизни сообразно с природой, человеческими, земными целями и в совершенствовании земных условий жизни.

Франческо Петрарка
(1304–1374)
Данте Алигьери считается предтечей философии эпохи Возрождения. Собственно же первым ренессансным философом является Франческо Петрарка, может быть, известный больше как замечательный поэт, но, тем не менее, основавший гуманистическое направление в ренессансной философии — то самое, которое является первым этапом в общепринятой ее классификации.
Основные свои идеи он высказал в двух трактатах: «О своем и чужом невежестве» и «Моя тайна» («О презрении к миру»). В начале первого трактата Петрарка говорит, что он ничего не знает, что он невежда в философии. Эти слова — одновременно ирония и истина, так как Петрарка действительно не имел философского образования. А далее он делает вывод: о Божественных делах пусть рассуждают небожители, а человек как существо земное должен рассуждать о земных, человеческих делах. Петрарка иронически замечает: мы живем в счастливое время, потому что раньше был один, два, самое большее семь мудрецов, теперь же их буквально толпы, стада, которые наполнили все университеты.
Он обличает университетское образование и кажущуюся мудрость, которая в устах Петрарки предстает псевдомудростью, которая оперирует различными терминами и словами, но ни к познанию Бога, ни к познанию человека не имеет никакого отношения. 
Схоласты взяли за образец для себя философию Аристотеля, однако аристотелизм в трактатах схоластиков во многом извращен.
Поэтому Петрарка оговаривается, что, выступая против современной философии, он выступает не против Аристотеля как философа, жившего в Древней Греции, а против аристотеликов. Чтобы знать Аристотеля, нужно изучать самого Аристотеля и всю античную культуру. Петрарка впервые вновь поднимает интерес к такому гению античной философии, как Платон. Именно с Петрарки ведет свое начало платоническая линия в философии Возрождения.
Петрарка возражает против «варварской латыни», на которой пишутся трактаты и ведутся диспуты в университетах. Этой латыни, в которой нет ничего живого, он противопоставляет латынь, на которой писали Вергилий, Цицерон и другие древнегреческие поэты и философы.
Главная проблема для Петрарки —познание не Бога, а человека, ибо познанием Бога должны заниматься небожители. Попутно он замечает, что если не все небожители преуспели в познании Бога, а некоторые, самые выдающиеся из них, даже отпали от Него, то что же говорить о человеке? Человек тем более не может познать Бога и поэтому должен изучать только сам себя. Поэтому акцент в философии Петрарка ставит на познании человеком самого себя, всего многообразия всех своих чувств такими, какие они есть. Именно в этом пафос всего творчества Петрарки и его философских трактатов, писем, стихов.
В трактате «О презрении к миру» Петрарка рассуждает о смысле человеческой жизни. Это произведение построено в форме беседы трех действующих лиц — Августина, Франциска и Истины. Однако Истина, хотя и обозначена участницей беседы, ни разу не вступает в спор. Поэтому трактат является, собственно, диалогом между Франциском и Августином. Иногда говорят, что существует аналогия между Франциском и Франческо, что здесь идет спор самого Франческо Петрарки с христианским мировоззрением, которое он представляет под именем Августина.
Но скорее всего здесь беседа Петрарки с самим собой, и не случайно, что Истина все время молчит. Петрарка ищет истину, пытается разобраться в самом себе, именно в этом и заключается смысл диалога. Августин проповедует истины христианской веры, говорит о том, как следует жить, с чем Франциск соглашается, но при этом говорит, что у человека есть и земные дела, которым он должен уделять внимание, и дела эти настолько увлекательны, что далее идут пространные им похвалы.
Августин не возражает против такого понимания ценностей земной жизни и не осуждает его, так что в самом диалоге мы видим, что Петрарка пытается разобраться с самим собой и решить вопросы о смысле жизни и цельности земного человеческого бытия в рамках христианского миросозерцания. Насколько это ему удается, сказать трудно: Истина молчит, а сам Петрарка не дает окончательного ответа. Естественно, сам Петрарка считает себя христианином, хотя и указывает на необходимость гуманизации существующего христианства, его направленности на человека.
Именно Петрарка впервые вводит термин «гуманизм» и является основоположником гуманистического направления в ренессансной философии и — в более широком плане — основоположником гуманизма вообще.

16. Эмпиризм в европейской философии нового времени. Философия Френсиса Бэкона

Европейская философия Нового времени охватывает XVII - XIX века. Это время превращения в самостоятельные научные отрасли физики, химии, биологии, математики, механики, других поисково-исследовательских практик.
Основу адекватной методологической ориентации новоевропейская философия ищет или в чувственном опыте, эмпирическом индуктивном знании (Бэкон, Гоббс, Локк), или в интеллекте, дающем логическое дедуктивно-математическое знание (Декарт, Лейбниц, Спиноза).
Новое время - это также вера в прогресс, обеспечиваемый разумом, наукой и техникой. Прогресс мыслится как неизбежный закон поступательного развития.
У истоков методологии опытной науки Нового времени стоял английский философ Френсис Бэкон.

Френсис Бэкон
(1561-1626)
Он был страстным сторонником научного прогресса и непримиримым врагом схоластики. Стержень бэконовской методологии - постепенное индуктивное обобщение фактов, наблюдаемых в опыте. Однако философ был далек от упрощенного понимания этого обобщения и подчеркивал необходимость опоры на разум в анализе фактов. Разум позволяет так организовать, спланировать наблюдение и эксперимент, чтобы услышать голос самой природы и истолковать сказанное ею правильным образом.
Свою позицию Бэкон иллюстрирует сравнением деятельности пчел, собирающих нектар со многих цветков и перерабатывающих его в мед с деятельностью паука, ткущего паутину из самого себя (односторонний рационализм) и муравьев, собирающих в одну кучу самые разные предметы (односторонний эмпиризм). Бэкон различал два вида опыта: плодоносный и светоносный. Плодоносным он называл опыт, цель которого - непосредственная польза; светоносным же - опыт, который имеет целью познание законов явлений и свойств вещей.
В исследовании природы, по мнению Бэкона, мы часто руководствуемся ложными идеями и понятиями, названными им идолами. Он выделял четыре их основных вида: идолы рода, пещеры, площади и театра.
Идолы рода - это предрассудки нашего ума, проистекающие из смешения нашей собственной природы с природой вещей. Человек склонен судить о природе по аналогии с собственными свойствами. Отсюда возникают телеологические (целевые - зачем? для чего?) представления о мире, другие ошибки, проистекающие из несовершенства человеческого ума и человеческих чувств и их подверженности влиянию различных желаний и влечений.
Идолы пещеры - заблуждения, вытекающие из индивидуальных особенностей каждого человека (его воспитания, круга чтения, авторитета тех, кем он восхищается, симпатий, антипатий и т. д.).
Идолы площади или рынка вытекают из смысловой многозначности и неправильного употребления слов. Идолы, проникающие в разум с помощью слов, бывают двух родов: это или имена несуществующих вещей («судьба», «вечный двигатель» и т. д.), или это имена вещей существующих, но путанные и неопределенные, неподобающим образом абстрагированные.
Идолы театра - они вселяются «в души людей из разных догматов философии, а также из превратных законов доказательства» в силу их пышного, прямо-таки театрального представления. Бэкон называет некоторые философские системы баснями и сказками, «предназначенными быть разыгранными на сцене, пригодными для создания выдуманных театральных миров».
Искоренение всех этих идолов возможно только на пути опыта и его научно-индуктивного понимания. Идеалом для Бэкона был беспристрастный ум, освобожденный от всякого рода предрассудков, открытый и внимающий опыту.
Истолковав опыт как конечный источник всех наших знаний, Бэкон тем самым заложил основы эмпиризма - одной из ведущих философских традиций новоевропейской философии. Эмпиризм — направление в теории познания, признающее чувственный опыт единственным источником достоверного знания.

17. Рационализм в европейской философии Нового времени. Философия Рене Декарта

Рационализм — философское направление, признающее разум основой познания и поведения людей, источником и критерием истинности всех жизненных устремлений человека.
Основы альтернативной эмпиризму рационалистической традиции были заложены французским философом Рене Декартом (1596-1650). С точки зрения Декарта, недостаточно иметь хороший ум, гораздо важнее - хорошо, правильно применять его. С целью научиться хорошо применять ум он и разработал свой метод. В нем четыре правила.
Первое правило - правило очевидности. Очевидность в смысле ясности и отчетливости является не только отправным, но и конечным пунктом познания. Умственное действие, посредством которого достигается очевидность, есть интуитивное действие, интеллектуальная интуиция.
Второе правило - это правило анализа. Расчленяя сложное на простое, «на элементарные части до пределов возможного», анализ светом разума изгоняет двусмысленность, способствует освобождению истинного от плевел лжи.
Третье правило - правило синтеза, заключающееся в том, чтобы «располагать свои мысли в определенном порядке, начиная с предметов простейших и легкопознаваемых, и восходить мало-помалу, как по ступеням, до познания наиболее сложных, допуская существование порядка даже среди тех, которые в естественном ходе вещей не предшествуют друг другу».
Правило четвертое - правило контроля. На этом этапе проверяется полнота анализа и корректность синтеза.
Очерченные таким образом правила метода Декарт применяет к собственно философскому познанию, призванному обнаружить очевидные истины, составляющие фундамент здания всей науки. С этой целью Декарт подвергает методическому сомнению все традиционные способы обоснования знания. Он, в частности, отказывается признать основой знания чувственный опыт. Сомнение - акт мышления. Поскольку я сомневаюсь, я мыслю. Существование моего сомнения доказывает реальность или существование моего мышления, а через это и меня самого.
Все смутные идеи суть продукты человеческой субъективности, и они ложны. Напротив, все ясные идеи идут от Бога, и потому они объективно-истинны.
Как рационалист, Декарт настаивал на исключительной роли дедукции в процессе познания. Под дедукцией он понимал рассуждение, опирающееся на вполне достоверные исходные положения (аксиомы) и состоящее из цепи также достоверных логических выводов. Достоверность аксиом усматривается разумом интуитивно, без всякого доказательства, с полной ясностью и отчетливостью.

Рационалистическая философия Декарта. Учение о субстанции

Основоположником рационализма считается Рене Декарт (1596 – 1650) – видный французский философ и ученый математик. Заслуга Декарта перед философией в том, что он:
1) Обосновал ведущую роль разума в познании;
2) Выдвинул учение о субстанции, ее атрибутах и модусах;
3) Стал автором теории дуализма, чем попытался примирить материалистическое и идеалистическое направление в философии;
4) Выдвинул теорию о научном методе познания и о «врожденных идеях».

Доказательство Декартом первичности разума по отношению к бытию и познанию – главной идеи рационализма. То, что в основе бытия и познания лежит разум, Декарт доказал следующим образом:
1) В мире существует много вещей и явлений, которые непонятны человеку (есть ли они? каковы их свойства? Например: есть ли Бог? конечна ли Вселенная?);
2) Зато абсолютно в любом явлении, любой вещи можно усомниться (существует ли окружающий мир? светит ли Солнце? бессмертна ли душа? и т.д.);
3) Следовательно, сомнение реально существует, этот факт очевиден и не нуждается в доказательствах;
4) Сомнение – свойство мысли, значит, человек, сомневаясь, - мыслит;
5) Мыслить может реально существующий человек;
6) Следовательно, мышление является основой как бытия, так и познания;
7) Поскольку мышление – это работа разума, то в основе бытия и познания может лежать только разум.
В этой связи Декарт стал автором всемирно известного афоризма, в котором заключается его философское кредо: «Я мыслю, следовательно я существую».

Учение Декарта о субстанции. Изучая проблему бытия, Декарт пытается вывести базовое, основополагающее понятие, которое бы характеризовало сущность бытия. В качестве такового философ выводит понятие субстанции.
Субстанция – это все, что существует, не нуждаясь для своего существования ни в чем, кроме самого себя. Таким качеством (отсутствие необходимости для своего существования ни в чем, кроме самого себя) обладает только одна субстанция и ею может быть только Бог, который вечен, несотворим, неуничтожим, всемогущ, является источником и причиной всего.
Будучи Творцом, Бог создал мир, также состоящий из субстанций. Сотворенные Богом субстанции (единичные вещи, идеи) также обладают главным качеством субстанции – не нуждаются в своем существовании ни в чем, кроме самих себя. Причем сотворенные субстанции самодостаточны лишь по отношению друг к другу. По отношению же к высшей субстанции – Богу они производны, вторичны и зависят от него (поскольку сотворены им).

Все сотворенные субстанции Декарт делит на два рода:
1) Материальные (вещи);
2) Духовные (идеи).

При этом выделяет коренные свойства (атрибуты) каждого рода субстанций:
1) Протяжение – для материальных;
2) Мышление – для духовных.

Это значит, что все материальные субстанции обладают общим для всех признаком – протяжение (в длину, в ширину, в высоту, вглубь) и делимы до бесконечности. Все же духовные субстанции обладают свойством мышления и, наоборот, неделимы. Остальные свойства как материальных, так и духовных производны от их коренных свойств (атрибутов) и были названы Декартом модусами. (Например, модусами протяжения являются форма, движение, положение в пространстве и т.д.; модусами мышления – чувства, желания, ощущения.).
Человек, по мнению Декарта, состоит из двух, отличных друг от друга субстанций – материальной (телесно-протяженной) и духовной (мыслящей). Человек – единственное существо в котором соединяются и существуют обе (и материальная, и духовная) субстанции, и это позволило ему возвыситься над природой.

Дуализм Декарта. Исходя из того, что человек совмещает в себе две субстанции, следует идея дуализма (двойственности) человека. С точки зрения дуализма Декартом решается и «основной вопрос философии»: спор о том, что первично  - материя или сознание, бессмысленен.
Материя и сознание соединяются только в человеке, а поскольку человек дуалистичен (соединяет в себе две субстанции – материальную и духовную), то ни материя, ни сознание не могут быть первичны – они существуют всегда и являются двумя различными проявлениями единого бытия.

Научный метод Декарта – дедукция. При изучении проблемы познания особый акцент Декарт делает на научном методе. Суть его идеи в том, что научный метод, который применяется в физике, математике, иных науках, практически не имеет применения в процессе познания, можно значительно продвинуть вперед сам познавательный процесс (по Декарту: «превратить познание из кустарного промысла в промышленное производство»).
В качестве данного научного метода предлагается дедукция (но не в строго математическом смысле – от общего к частному, а в философском). Смысл философского гносеологического метода Декарта в том, что в процессе познания опираться только на абсолютно достоверные знания и с помощью разума, используя полностью достоверные логические приемы, получить дедукцию как метод, по мнению Декарта, разум может достичь достоверного знания во всех сферах познания.

Также Декарт при использовании рационалистическо-дедуктивного метода предлагает применить следующие приемы исследования:
1) Допускать при исследовании в качестве исходных положений только истинное, абсолютно достоверное, доказанное разумом и логикой, не вызывающее никаких сомнений знание;
2) Сложную проблему расчленять на отдельные, более простые задачи;
3) Последовательно переходить от известных и доказанных вопросов к неизвестным и недоказанным;
4) Строго соблюдать последовательность, логическую цепь исследования, не пропускать ни единого звена в логической цепочке исследования.

Учение о «врожденных идеях» и цели философии. Одновременно Декарт выдвигает учение о врожденных идеях. Суть данной теории в том, что большинство знаний достигается благодаря познанию и дедукции, однако существует особый род знаний, который не нуждается ни в каких доказательствах. Данные истины (аксиомы) изначально очевидны и достоверны.
Подобные аксиомы Декарт именует «врожденными идеями», которые существуют всегда в разуме Бога и разуме человека и передаются из поколения в поколение. Данные идеи могут быть двух видов: понятия и суждения.
Примером врожденных понятий могут служить следующие: Бог (существует); «число» (существует), «воля», «тело», «душа», «структура» и т.д.; врожденных суждений: «целое большое своей части», «из ничего не бывает ничего», «нельзя одновременно быть и не быть».
Декарт был сторонником не отвлеченного, а практического познания. Целями познания, по Декарту, являются:
1) Расширение и углубление знаний человека об окружающем мире;
2) Использование этих знаний для извлечения максимальной выгоды из природы для человека;
3) Изобретение новых технических средств;
4) Усовершенствование природы человека.
В качестве конечной цели познания философ видел господство человека над природой.

18. Философия эпохи Просвещения

Эпоха Просвещения - это время особых исторических изменений в странах Западной Европы. В этот период мы наблюдаем становление и развитие промышленного производства. Все активнее осваиваются в чисто производственных целях новые природные силы и явления: строятся водяные мельницы, конструируются новые подъемные машины для шахт, создается первая паровая машина и т.д.
Все эти и другие инженерные работы выявляют очевидную потребность общества в развитии конкретно-научного знания. Уже в XVII веке многие полагают, что “знание – сила” (Ф.Бэкон), что именно “практическая философия” (конкретно-научное знание) поможет нам с пользой для нас овладеть природой и стать “господами и хозяевами” этой природы (Р.Декарт).
В XVIII веке еще более закрепляется безграничная вера в науку, в наш разум. Если в эпоху Возрождения принималось, что наш разум безграничен в своих возможностях в познании мира, то в XVIII столетии с разумом стали связывать не только успехи в познании, но и надежды на благоприятное для человека переустройство как природы, так и общества. Для многих мыслителей XVIII века научный прогресс начинает выступать как необходимое условие успешного продвижения общества по пути к человеческой свободе, к счастью людей, к общественному благополучию.
При этом принималось, что все наши действия, все поступки (и в производстве, и в переустройстве общества) лишь тогда могут быть гарантированно успешными, когда они будут пронизаны светом знаний, будут опираться на достижения наук. Поэтому главной задачей цивилизованного общества объявлялось всеобщее просвещение людей.
Многие мыслители XVIII века уверенно стали объявлять, что первой и главной обязанностью любого “истинного друга прогресса и человечества” является “просветление умов”, просвещение людей, приобщение их ко всем важнейшим достижениям науки и искусства. Эта установка на просвещение масс стала настолько характерной для культурной жизни европейских стран в XVIII веке, что впоследствии XVIII век был назван веком Просвещения, или эпохой Просвещения.
Первой в эту эпоху вступает Англия. Для английских просветителей (Д.Локк, Д. Толанд, М. Тиндаль и др.) была характерна борьба с традиционным религиозным мировосприятием, которое объективно сдерживало свободное развитие наук о природе, о человеке и обществе. Идейной формой свободомыслия в Европе с первых десятилетий XVIII века становится деизм.
Деизм еще не отвергает бога как творца всей живой и неживой природы, но в рамках деизма жестоко постулируется, что это творение мира уже свершилось, что после этого акта творения бог не вмешивается в природу: теперь природа ничем внешним не определяется и теперь причины и объяснения всех событий и процессов в ней следует искать только в ней самой, в ее собственных закономерностях. Это был существенный шаг на пути к науке, свободной от пут традиционных религиозных предрассудков.
И все же английское просвещение было просвещением для избранных, носило аристократический характер. В отличие от него французское просвещение ориентировано не на аристократическую элиту, а на широкие круги городского общества. Именно во Франции в русле этого демократического просвещения зарождается идея создания “Энциклопедии, или толкового словаря наук, искусств и ремесел”, энциклопедии, которая бы в простой и доходчивой форме (а не в форме научных трактатов) знакомила читателей с важнейшими достижениями наук, искусств и ремесел.
Идейным вождем этого начинания выступает Д.Дидро, а его ближайшим соратником – Д.Аламбер. Статьи же для этой “Энциклопедии” соглашались писать самые выдающиеся философы и естествоиспытатели Франции. По замыслу Д.Дидро в “Энциклопедии” должны были отражаться не только достижения конкретных наук, но и многие новые философские концепции относительно природы материи, сознания, познания и т.д. Более того, в “Энциклопедии” стали помещаться статьи, в которых давались критические оценки традиционной религиозной догматики, традиционного религиозного мировосприятия.
Все это определило негативную реакцию церковной элиты и определенного круга высших государственных чиновников к изданию “Энциклопедии”. Работа над “Энциклопедией” с каждым томом все усложнялась и усложнялась. Последних ее томов XVIII век так и не увидел. И все же даже то, что было все-таки издано, имело непреходящее значение для культурного процесса не только во Франции, но и во многих других странах Европы (в том числе для России и Украины.
В Германии движение Просвещения связано с деятельностью Х. Вольфа, И.Гердера, Г.Лессинга и др. Если иметь в виду популяризацию наук и распространение знаний, то здесь особую роль играет деятельность Х.Вольфа. Его заслуги отмечали впоследствии и И.Кант, и Гегель.
Философия для Х.Вольфа - это “мировая мудрость”, предполагающая научное объяснение мира и построение системы знаний о нем. Он доказывал практическую полезность научных знаний. Сам он известен был и как физик, и как математик, и как философ. И характеризуется он часто как отец систематического изложения философии в Германии (И.Кант). Работы свои писал Х.Вольф на простом и доходчивом языке.
Его философская система излагалась в учебниках, заменивших схоластические средневековые курсы во многих странах Европы (в том числе и в Киеве, а затем и в Москве). Х.Вольф был избран членом многих академий Европы.
Кстати у самого Х. Вольфа учились М.В.Ломоносов, Ф.Прокопович и другие наши соотечественники, проходившие учебу в Германии. И если деятельность Х. Вольфа не освещалась должным образом в нашей философской литературе, то, по-видимому, потому, что он был сторонником телеологического взгляда на мир.
Он не отвергал бога как творца мира, и ту целесообразность, которая характерна для природы, для всех ее представителей, он связывал с мудростью бога: при сотворении мира бог все продумал и все предусмотрел, а отсюда и следует целесообразность. Но утверждая простор для развития естественных наук, Х.Вольф оставался сторонником деизма, что несомненно предопределило последующем и деизм М.В.Ломоносова.
Итак, подводя итоги сказанному выше о философии Просвещения, можно отметить следующие важные моменты в ее общей характеристике:
• Получает заметное развитие глубокая вера в неограниченные возможности науки в познании мира – вера, в основании которой лежали хорошо усвоенные философами Просвещения идеи Ф. Бэкона (о возможностях опытного исследования природы) и Р. Декарта (о возможностях математики в естественнонаучном познании);
• Развиваются деистические представления о мире, что в свою очередь приводит к формированию материализма как достаточно цельного философского учения, именно деизм в единстве с успехами и результатами естественных наук приводит в результате к формированию французского материализма XVIII века;
• Формируется новое представление об общественной истории, о ее глубокой связи с достижениями науки и техники, с научными открытиями и изобретениями, с просвещением масс.

Французский материализм XVIII века, его особенности
Выше мы уже отмечали, что деизм явился той формой еще религиозного мировосприятия, которая расширяла возможности естественных наук для их развития, ибо освобождала их от многих пут церковной опеки. Именно в рамках деизма в Англии уже в первые десятилетия XVIII века развивает свои материалистические по сути взгляды на природу Д. Толанд. В частности, он утверждает, что материя объективна в своем существовании, что движение есть неотъемлемое свойство материи, что мышление наше связано с деятельностью мозга и т.д.
И нет ничего удивительного в том, что в последующем через деизм и эти первые шаги в сторону материализма европейская философская мысль приходит к французскому материализму XVIII века как к достаточно целостной и последовательной философской системе.
В истоках этого материализма лежат философские идеи Б.Спинозы, Д.Локка, Р.Декарта, П.Гассенди, а также многие достижения естественных наук, связанные с именами И. Ньютона, П.Лапласа, Ж.Бюффона и др. Итак, что же конкретно представляет собой французский материализм XVIII века? Его наиболее яркими представителями являются П.Гольбах, К.Гельвеций, Д.Дидро и др.
Французские материалисты создают научную картину мира, в которой нет места богу. Вся наблюдаемая действительность, все бесчисленные тела, подчеркивали они, есть не что иное, как материя. Все явления – это конкретные формы ее существования. По Гольбаху, материя есть “все то, что воздействует каким-нибудь образом на наши чувства…”
Вместе с тем, будучи тесно связанными с естественнонаучным знанием XVIII века, французские материалисты полагали, что материя – это не только собирательное понятие, охватывающее все реально существующие тела, все телесное. Для них материя – это также и бесконечное количество элементов (атомов, корпускул), из которых образованы все тела.
Французские материалисты утверждали в своих работах вечность и несотворимость всего материального мира. Причем мир этот мыслился бесконечным не только во времени, но и в пространстве. Важнейшим свойством материи они рассматривали движение. Движение определялось ими как способ существования материи, необходимо вытекающий из самой ее сущности. В этом тезисе французские материалисты идут дальше Б.Спинозы полагавшего, что материя сама по себе пассивна.
Более того, французские материалисты предвосхитили некоторые положения эволюционного учения. Именно с процессом изменения и развития они связывали появление реального многообразия материального мира. Они утверждали, что человек как биологический вид имеет свою историю становления (Д.Дидро).
Развитие французские материалисты связывали прежде всего с усложнением организации материальных объектов. В частности, с этих позиций они раскрывали природу сознания и мышления. Мышление и ощущение они представляли как свойство материи, возникшее в результате усложнения ее организации (К.Гельвеций, Д.Дидро).
Французские материалисты утверждали, что все в природе взаимосвязано и среди взаимосвязей выделяли причинно-следственные связи. Они доказывали, что природа подчинена объективным законам и что эти законы полностью определяют все изменения в ней. Природа представлялась им как царство одной лишь необходимости; случайность в самой природе отвергалась.
Этот детерминизм, будучи распространенным на общественную жизнь, подводил их к фатализму, т.е. к убеждению, что и в нашей жизни (жизни человека) все уже предопределено объективными законами и судьба наша от нас не зависит. Здесь они были, по-видимому, в плену механистического детерминизма Лапласа, полагавшего, что все изменения, все события в этом мире жестко определяются фундаментальными законами механики: все разложимо на материальные точки и их движение, и потому все подчинено механике.
И все же следует отметить, что это следование Лапласу не было безоглядным. Д.Дидро, в частности, в одной из своих работ высказывает сомнение в том, что движение можно свести лишь к перемещению в пространстве.
Французские материалисты утверждали познаваемость мира. При этом основой познания они рассматривали опыт и показания органов чувств, т.е. развивали идеи сенсуализма и эмпиризма XVII века (Ф.Бэкон, Д.Локк и др.). Познание они определяли как процесс отражения в нашем сознании, в наших знаниях реальных явлений действительности.
Утверждение материалистических идей французские материалисты совмещали с резкой критикой религии и церкви. Они отвергали идею существования бога, доказывали иллюзорность идеи бессмертия души и идеи сотворения мира. Церковь и религия, полагали они, дезориентирует массы и тем самым служат интересам короля и дворянства.
Касаясь общественной жизни, они доказывали, что история определяется прежде всего сознанием и волей выдающихся личностей. Они склонялись к мысли о том, что лучшее правление обществом – это правление просвещенного монарха (каким многим из них представлялась Екатерина II). Подчеркивали существенную зависимость психического и морального склада человека от особенностей той среды, в которой человек воспитывается.
Конечно, французский материализм XVIII века отражал особенности естественных наук этого столетия. Он был механистическим, ибо в XVIII веке именно механика выделялась своими успехами в описании природы. В нем не было еще развернутых учений о развитии (хотя о самом развитии, об эволюции они говорили), ибо наука этого периода лишь подходила к основательному исследованию этой стороны природной действительности (Ж.Бюффон, Ж.Б.Ламарк и др.).
В последующем многие философы, и в частности представители диалектического материализма, отмечали как недостаток французского материализма его “идеализм” в понимании общественной жизни и общественной истории, поскольку они, мол, и общественную жизнь и историю объясняют сознанием и волей людей.
В последнее время такое понимание общественных явлений оценивается все большим числом философов не как недостаток, а как определенное приближение к истине – приближение, столь же правомерное как и другой односторонний подход к общественным явлениям, который реализован в историческом материализме К.Маркса и Ф.Энгельса и в соответствии с которым основой всех общественных явлений рассматривается общественное бытие.

Новые идеалистические школы в философии XVIII века
Развитие материалистических идей в странах Западной Европы в XVIII веке не оставалось незамеченным со стороны религиозно-идеалистических школ этого времени. Традиционные идеалистические школы, имеющие свои корни в средневековом христианстве, с трудом сдерживали этот дух новаторства, вступающего в прямое противоречие с основными догмами религии.
Как следствие этого в философии появляются новые идеалистические школы, с новых позиций противостоящие материализму. Так появляется в Англии в начале XVIII века “субъективный идеализм” Д. Беркли (1684-1753).
Усматривая основную опору материализма в понятии материи как объективной реальности, стоящей за нашими ощущениями, чувствами, Д.Беркли развивает философию, в которой вообще нет понятия материи. Он всеми средствами доказывает, что это понятие материи пустое, что за ним ничего нет реального: есть только бог, идеи и наши ощущения. Да, вокруг нас существует реально множество вещей, растений животных, но все они, утверждает Д. Беркли, представляют не материю, а всего лишь комбинации наших ощущений. Возьмем яблоко, рассуждал Д.Беркли. Оно румяно, сладко (кисло), сочно и т.д. Давайте уберем эти качества. Что останется? Ничего, считает он, ибо “румяно”, “сладко”, “сочно” и т.д. – это всего лишь наши ощущения.
Таким образом, любая вещь – это та или иная идея (от бога), существующая для нас в ощущениях. Поскольку мир, по Беркли, не есть нечто объективное (существующее реально вне нас и независимо от нас), не материя, поскольку все вещи теперь предстают как комплексы ощущений, причем наших ощущений, постольку философские идеи Д. Беркли были определены в научном мире как “субъективный идеализм”.
Философия эта оказалась слишком оригинальной, чтобы стать популярной. Сторонников у нее было мало. Но именно в силу этой своей оригинальности она и получила известность (а не популярность) в философской литературе. В последующем делались попытки вернуться к ней в той или иной форме, но все они оказывались не очень удачными. Вместе с тем, нельзя не отметить, что, развивая свои взгляды, Д.Беркли справедливо критикует механистические увлечения материалистов.
Больше того, когда ряд представителей естественных наук и математики подвергли критике его философию за недостаточную доказательность многих ее положений, Д.Беркли пишет работу, в которой показывает, что такие недостаточно доказанные положения (и причем нередко очень важные) присутствуют и в их науках. В частности, он отмечает отсутствие должного обоснования использования метода бесконечно малых величин, переменных функций в физике и математике.
Причем его аргументы здесь оказались настолько серьезными, что привлекли внимание Г.Лейбница, и Г.Лейбниц был по сути вынужден заняться этими обоснованиями. Так что критика наук даже со стороны самых больших оригиналов в философии может быть тоже полезной для научного прогресса.
Другой философской школой, возникшей в XVIII веке и противопоставившей себя материализму, является “философия здравого смысла”. Её родиной является Шотландия, а основатель её – Т. Рид. Согласно этой философии исходными основаниями и для науки, и для религии, и для морали являются “непреложные истины здравого смысла”. Эти истины отличаются, как правило, своей непосредственной внутренней очевидностью, достоверностью, и потому им невозможно не верить.
На этом основании сторонниками философии здравого смысла доказывалось объективное существование природных вещей и явлений. Здесь они явно расходились с основным положением философии Дж.Беркли. В частности, они неоднократно подчеркивали, что человек непосредственно воспринимает не ощущения (твердости, протяженности и т.д.), а твердые, протяженные и т.д. вещи.
Люди воспринимают не идею солнца, а само солнце. Отрицание материи, проводившееся в работах Дж. Беркли, объявлялось ими противоестественным, на согласующимся с истинами здравого смысла.
Вместе с тем еще более решительно Т.Рид и его последователи выступали против материализма, причем не только против того, который развивался в самой Англии, но и против того, который сформировался во Франции. Они настойчиво доказывали, что из тех же непреложных истин здравого смысла следует объективное существование не только материи, природы, но и бога. Атеизм казался им ложным учением, как противоестественный для “здравого смысла” нормального человека.
Не принимали сторонники философии “здравого смысла” и тот сенсуализм, основы которого были заложены в работах Ф. Бэкона и Д. Локка и который стал органической частью французского материализма XVIII века. И Рид, и его последователи доказывали, что фундаментом науки (также как религии и морали) должны быть не результаты наблюдений, экспериментов (опытов), а все те же очевидности здравого смысла.

“Философия истории” просветителей XVIII века
Философы XVIII века большое внимание уделили и вопросам социально-политического характера. Были восприняты многие идеи Д. Локка: “естественное право” с его принципами, правовое равенство индивидов и др. В частности, такой известный представитель французского Просвещения как Вольтер, подвергая резкой критике феодальные порядки, доказывал вслед за Д.Локком, что человека никто не имеет право лишить ни жизни, ни свободы, ни собственности. Частную собственность он рассматривал как необходимое условий свободы гражданина.
Отвергая добуржуазные формы общности (и прежде всего феодальные), философы XVIII века предлагают новую – юридическую всеобщность, перед которой все индивиды равны. Вольтер во Франции, Лессинг в Германии выступают с критикой религиозной, национальной и сословной нетерпимости.
Юридическая всеобщность должна обеспечить необходимое согласование интересов индивидов с интересом, общим для всех граждан. Судьбу общности, его развитие они уверенно связывали с развитием просвещения. Это убеждение в конечном итоге определило становление “философии истории” XVIII века. Виднейшими представителями ее выступают Кондорсе во Франции и Гердер в Германии.
Кондерсе утверждает в своих работах сократовский принцип тождества знания и добродетели. Стоит человеку привести свои чувства в соответствие с требованиями разума, с приобретенными знаниями о добре и т.д., и справедливость восторжествует в отношениях между людьми. Необходимо просвещение умов.
Причина развития общества – активность разума, стремящегося все понять и систематизировать. Движение к истине и счастью, добродетели – вот основные направляющие общественного прогресса. Кондорсе отмечал огромную роль для этого прогресса изобретение книгопечатания. Книгопечатание раскрыло широкие возможности для развития наук и для массового просвещения.
Его учение об общественном прогрессе не предполагало отказ от идеи социального неравенства. Он признавал необходимость лишь определенных ограничений этого неравенства. Судьба Кондорсе трагична: он принял активное участие во французской революции, а погиб в тюрьме, арестованный по приказу Робеспьера.
Более развернутую картину общественного прогресса дал Гердер (1744-1803). Историю общества он рассматривал как продолжение истории природы.
Прогресс вообще (и в обществе, и в природе) он связывал с возрастанием гуманности. Он отмечал, что гуманность как сочувствие, сострадание другим есть и в природе, у животных. Это как бы естественное, природное основание нашей (человеческой) гуманности. Это “бутон будущего цветка”, который необходимо раскрывается с прогрессом общества. Движущей же силой этого прогресса он рассматривал развитие наук и изобретения.
По его глубокому убеждению истинными “богами нашими”, которые все определяют в нашем будущем, являются ученые и изобретатели. Вместе с тем, он был далек от абсолютизации роли науки и изобретательства в истории общества. Гердер отмечал также и роль географической среды: благодатные условия существования способны расслабить волю человека снизить его активность, его стремление к новациям.
Отмечал он и роль юридических законов, характер власти на развитие общества. И здесь Гердер отмечал особую опасность для прогресса любых форм деспотизма. Деспотизм для него – это всегда оплот социального застоя (экономического, политического, культурного).
И еще важный момент. Гердер отмечал исключительную роль преемственности в развитии общества. Эту преемственность он рассматривая как необходимое условие прогресса, необходимое условие достижения идеала гуманности. А этот идеал гуманности он связывал с достижением богоподобного человека: доброго, бескорыстного, любящего труд и знание и т.д.

Сомнения в безграничных возможностях науки
Итак, XVIII век – это век поклонения разуму, науке, век больших надежд на науку в плане содействия общественному прогрессу. Однако следует отметить, что это поклонение разуму и науке имело в том же веке и своих противников, что были философы, которые в XVIII веке предостерегали человека от чрезмерных упований на возможности науки и в познании природы, и в преобразовании общества.
Одним из этих философов был Д. Юм. Указывая на то, что и в философии, и в естествознании шли бурные споры о материи (есть ли она, и если есть, то что она собой представляет), Д. Юм заявлял, что все эти споры доказывают лишь одно: вопрос о существовании вещей, материальных объектов не имеет строго научного решения. Интересно, что сам Д. Юм в своей житейской практике не сомневался в существовании материальных вещей, но вместе с тем доказывал, что надо различать житейскую практику, в которой многое принимается на веру, и научную деятельность, в которой в силу ее специфики все должно строго доказываться.
А поскольку, рассуждал далее Д. Юм, существование материальных объектов теоретически недоказуемо, постольку наука не должна пытаться что-либо говорить об этих материальных объектах. Следовательно, претензии ученых (и естествознания в целом) на успехи в познании природных явлений беспочвенны. По мнению Д. Юма, мы должны ограничить задачу науки установлением устойчивых связей между непосредственными впечатлениями нашего внешнего опыта, т.е. между нашими ощущениями, нашими чувственными восприятиями. Но почему о материи нельзя ничего говорить, а об ощущениях можно? Д. Юм полагал, что в отличие от материи ощущения обладают преимуществом непосредственной очевидности.
Иллюзорными считал Д. Юм и все наши суждения об объективных причинно-следственных связях. Из того, что одно явление устойчиво (неизменно) предшествует другому, нельзя выводить будто предшествующее явление порождает другое. Нам в ощущениях дано лишь следование явлений друг за другом, а порождают ли они одно другое – это нам выяснить не дано, это не для науки.
Д. Юм не допускает в науку не только суждения о материи, но и суждения о боге. Он допускает причиной порядка, гармонии в мире нечто подобное разуму, лежащему в основе мира, но он отвергает при этом и традиционное учение о боге, и отмечает, в частности, дурное влияние религии на нравственность и гражданскую жизнь. По-видимому, именно за эти свои высказывания о боге и о религии Д. Юм подвергался резкой критике со стороны представителей шотландской философии “здравого смысла”.
Сомнения Д. Юма в возможностях научного познания материальных явлений не остались незамеченными в философии XVIII века. Идеи Д. Юма были усвоены немецким философом И. Кантом, причем И.Кант не просто усвоил эти идеи, но и начал развивать их дальше.
В научной деятельности И. Канта можно выделить два периода. В первый период И.Кант был преисполнен оптимизма в познании природы, в познании Вселенной. Он сам стал автором “Всеобщей естественной истории и теории неба”. Но вскоре, в начале 70-х годов XVIII века, после знакомства с работами Д. Юма И. Кант приходит к мысли о том, что человек если и познает что-то, то только не природу саму по себе (существующую независимо от человека), не реальные природные процессы сами по себе.
В отличие от Д. Юма И. Кант не сомневался в реальном существовании вещей вне нас. Он утверждал, что действие именно этих вещей на наши органы чувств порождает наши ощущения, восприятия, и при этом подчеркивал, что следует различать вещи сами по себе (существующие реально вне человека в своем естественном виде) и явления вещей (вещи в том виде, в каком они даются нам в нашем сознании через посредство органов чувств).
Проводя это различие, И. Кант далее доказывал, что научному познанию доступны лишь явления вещей, поскольку вещи сами по себе (“вещи в себе”), вызывая в нашем сознании явления вещей, в них не отражаются, а если не отражаются, то знание явлений вещей не может служить нам основанием для развития знаний о “вещах в себе”. Скажем, боль вызывает у человека крик, но по этому крику ни один врач не в состоянии поставить уверенный диагноз о болезни человека.
Так и в нашем случае: “вещь в себе” порождает в нашем сознании явление свое (“явление вещи”), но по этому явлению наука не может сказать ничего определенного о самой “вещи в себе”. Подвергнув таким образом сомнению сами основания современной ему науке, И. Кант далее пытается решать другие вопросы познавательной деятельности: вопрос о действительном объекте познания, вопрос о действительных основаниях наук и т.д. Но эти вопросы мы рассмотрим уже в следующем разделе, при знакомстве с немецкой классической философией одним из представителей которой является И. Кант.
Если Д. Юм и И. Кант подвергли сомнении возможности науки в плане познания природы, то Ж.Ж. Руссо (Франция) выступил в своих работах против основной идеи, пронизывающей всю “философию истории” XVIII века, т.е. против тезиса о том, что именно наука и просвещение являются движущей силой и истинными рычагами общественного прогресса. Отмечая пороки современного ему общества, он доказывал, что корни всех этих пороков следует искать не в невежестве людей, а в имущественном неравенстве, в однажды утвердившемся в обществе господстве частной собственности.
Ж.Ж. Руссо идеализирует естественное начальное состояние общества, когда еще не было этой частной собственности, когда все люди были, как он думал, равны и никто ни от кого не зависел: не было ни потребителей, ни производителей, не было разделения труда, т.е. того, что жестко связывает одного человека с другим. Такое общество, полагал он, отличает естественная нравственная чистота. Но вот один человек вдруг заявил, что “эта вещь – моя”. И люди на беду свою его не остановили. С этого и начинаются все наши беды, все пороки современного общества.
Но Ж.Ж. Руссо был оригинален не только своим отрицанием частной собственности, но и своими сомнениями в особой пользе наук и изобретательств, и ему представлялось, что наука подрывает основы нравственности. Почему? Развитие науки (и искусства в том числе) создает “искусственные”, новые потребности, удовлетворение которых весьма спорно, если иметь в виду их полезность для человека. В своих работах он, может быть впервые в философии, обращает внимание на негативные последствия развивающейся науки, и делает это в период общего поклонения науке.
С высоты XX века мы видим, что эти его предостережения не беспочвенны, и в этом заключается одна из заслуг Ж.Ж. Руссо.

19. Иммануил Кант как основоположник немецкой классической философии

Родился в скромной семье ремесленника, в Кенигсберге, в Пруссии. Родоначальник немецкой классической философии. Заслуга Канта состоит в том, что он отделил вопросы о существовании Бога, души, свободы – вопросы теоретического разума – от вопроса практического разума: что мы должны делать.
Он попытался показать, что практический разум, говорящий, в чем наш долг, шире разума теоретического и независим от него. (до него господствовало убеждение, что от ответов на вопросы о существовании Бога, души, свободной воли зависит как наше поведение, так и философское обоснование морального долга).
Кант выступил с критикой по отношению к притязаниям старой метафизики, претендовавшей на познание Бога, души, свободы. Вместе с тем он подтвердил познаваемость природы. Он обосновал и попытался реализовать идею новой метафизики, имеющей в качестве основания морального поведения, закон свободы. Скромная семья ремесленника, Пруссия. Слаб телосложением, подвержен нервным припадкам.
«Звездное небо надо мной и моральный закон во мне»: два основных направления философии Канта.
1) «Звездное небо надо мной» - механика Ньютона, которая была для Канта предпосылкой теоретической философии;
2) «Моральный закон во мне» - разработка моральной философии, которую он называет «практической» (от «праксис» - поведение, действие).

В философском развитии Канта различают 2 периода:
1) «Докритический» до 1770 г. Эмпирик. Разработка космогонической картины мира (происхождение солнечной системы из первоначальной туманности – теория Канта-Лапласа). «Всеобщая естественная история и теория неба» 1755, в нем Кант практически исключает идею сотворения. Взаимосвязь приливов и вращения Земли, разработал систему классификации животного мира, выдвинул идею естественного происхождения человеческих рас. «Дайте мне материю, и я покажу вам, как из нее должен возникнуть мир».
2) «Критический». 1770 г. – защита диссертации «О форме и принципах чувственного воспринимаемого и умопостигаемого мира». Предпосылкой анализа познания является механика Ньютона как образец естественнонаучного познания.
Критика (анализ) познавательных способностей человека. Под критикой он понимает исследование возможностей и определение границ человеческого познания.
1) «Критика чистого разума» 1781 – критика всего познания, к которому можно прийти априори, т.е. способом доказательств. «Критика разума, рассуждающего априорно». Чистый, по Канту, значит теоретический разум. В этой работе Кант ставит вопрос: возможен ли вообще чистый разум, т.е. разум, свободный от всякого опыта.
2) «Критика практического разума» 1788. Практический разум ориентирует человека на его поведение в обществе, в жизни вообще.
3) «Критика способности суждения» 1790.
Кант хочет прийти к определению условий, при которых возможно действительное познание, а тем самым к определению границ познания (т.е. к возможному исключению метафизики из области познания). Критика «силы разума».
Задача философии Канта, им сформулированная, определение границ достоверного познания. Кант ставит вопрос о возможности познания предметов метафизики, возможно ли существование метафизики с ее учением о душе, боге и идеей мира.
Так как в качестве образца «научного», т.е. действительного познания Кант принимает ньютоновское естествознание и математику, то «границы» познания устанавливаются условиями научно достоверного познания, поэтому он ставит вопрос о том, может ли метафизика с ее способами познания «трансфизических» предметов удовлетворить этим условиям.
Кант приходит к отрицательному выводу о возможности метафизики как «науки». Однако из этого не вытекает то, что невозможна философия вообще – она возможна как критика достоверного познания, т.е. установление его границ. Кант кладет конец метафизическому доказательству идей в философии, вместе с тем кончается и господство «математического» метода доказательств в философии.
Мир, в принципе, непознаваем (тетрадь).
В своих работах он исходит из того, что возможности познания определяются прежде всего особенностями восприятия внешнего мира, а не внешним миром как таковым.
Есть разные объекты познания, которым соответствуют различные типы познавательной деятельности. «Без чувственности ни один предмет не был бы нам дан, а без рассудка ни один нельзя было бы осмыслить. Мысли без содержания пусты, созерцания без понятий слепы».

Кант различает:
1) Не зависящий от наших ощущений и мышления мир – мир «вещей в себе». Для теоретического познания мир вещей в себе закрыт;
2) Мир феноменов, явлений, мир чувственных предметов, мыслимых рассудком.
В нашем знании всегда присутствуют априорные (знание, предшествующее опыту и независимое от него. Оно оформляет чувственность) и апостериорные элементы (знание, получаемое из опыта).
Априорная основа познания имеет двойственный характер:
1) Категории или «интеллектуальные синтезы»;
2) Время и пространство как априорные формы чувственности.

Главную роль при преобразовании чувственного опыта в эмпирический опыт играет рассуждение.
Категории (нечувственный элемент опыта) – это схема мышления, это априорное содержание понятия, не зависящее от опыта. Они не только соединяют чувственные данные, но и вкладывают в них определенные значения, которые образуют составную часть опыта.
Предметы нам должны быть «данными», чтобы они могли быть «мыслимы». Категории являются «синтезами» и «способами действия», которым мы бессознательно подчиняем чувственные данные. Опыт делится на две части: «формальную» или имеющую априорный характер и на содержание, которое является «эмпирическим», т.е. должно быть нам «дано» извне.
Условие познания – общезначимые априорные формы, упорядочивающие хаос ощущений. Идеи Бога, свободы, бессмертия, недоказуемые теоретически, являются, однако, постулатами «практического разума», необходимой предпосылкой нравственности.
Свою философию Кант называл «трансцендентальной» (выходящей за пределы) – выходящей за пределы эмпирического опыта с помощью априорных форм. Это не столь предмет знания, сколько веры, непознаваемый. Процесс познания оказывается не воспроизведением «вещи в себе», а конструированием мира явлений»: «рассудок не черпает свои законы (априори) из природы, а предписывает их ей».
Кант ставит задачу, выявить особенности различных видов познания, лежащих в основе различных наук (математика, естествознание (основывается на рассудке)) и метафизика (разум).
Человек обладает тремя познавательными способностями: чувственностью, рассудком и разумом.

В их основе находятся априорные формы:
1) Формы чувственности – пространство и время;
2) Формы рассудка – категории (12 шт., разбитые на 4 группы);
- категории количества (единство (единица меры), множество (величина), совокупность (целое);
- качества (реальность, отрицание, ограничение);
- отношения (субстанция (принадлежность и самостоятельность), причинность (причина и действие), взаимность (взаимодействие);
- модальности (возможность (возможность и невозможность), действительность (существование и несуществование), необходимость (необходимость и случайность).
3) Формы разума – идеи: космологическая, теологическая и психологическая.

Философия Канта в вертикальном разрезе имеет две ипостаси: теоретическую (учение о познании) и практическую (учении о человеческом поведении), т.е. моральную. 
Цель философии - анализ условий достижения адекватного, всеобщего знания, которое, в свою очередь, должно стать условием достижения свободы. Эта направленность – «трансцендентальная».
Кант убежден в том, что всякое познание начинается с опыта, т.е. с воздействия предметов внешнего мира на органы чувств человека. Однако отсюда не следует, что оно целиком из него происходит. Опыт не может быть основой всеобщих истин. Размышления заводят разум в тупик, порождаю неразрешимые противоречия, а, следовательно, космология, теология и психология – догматические лженауки.
Проблема Бога – это не проблема рационального знания, это проблема веры.
Вопрос, как возможна наука, по Канту, разрешим лишь в связи с вопросом, как возможен опыт. По Канту, ни опыт ни наука невозможны до тех пор, пока к чувственным данным не будет прибавлено определение, имеющее нечувственный характер, категория. Конкретный опыт предполагает определенную априорную основу опыта, «возможный опыт», который содержит чувственные элементы опыта и наделяет их определенными значениям, которые не происходят лишь из чувственных созерцаний. «Все наше познание начинается с опыта», но «познание не исходит из опыта». Познание имеет два источника: эмпирический и априорный.
Этика должна заниматься вопросами:
1) Что я могу знать?
2) Что я должен делать?
3) На что я могу надеяться?
4) Что такое человек?

Моральные нормы доопытны, заложены в человеке. Теория долга: «ты можешь, ибо ты должен». Основным законом (принципом) этики Кант провозгласил категорический императив – нравственный закон, т.е. внутреннее повеление, которое должно быть формальным. Одна из формулировок: «Поступай так, чтобы человечество и в твоем лице и в лице всякого другого всегда рассматривалось тобой как цель, но никогда только лишь как средство». Категорический императив имеет характер не только ограничения собственного эгоизма, но и самоограничения, чтобы не разрушить человеческое общество.

Способность человека поступать морально, т.е. без всякого принуждения исполнять свой долг, говорит о реальности свободы. Категорический императив: «Поступай так, чтобы максима твоей воли могла стать основой всеобщего законодательства». Т.о. идеи Бога и бессмертия души, теоретически не доказуемые, имеют практическую значимость. Поскольку человек нуждается в поддержке своего выбора в пользу морального поведения.
Мы не потому моральны, что верим в Бога, а потому верим в Бога, что моральны. Создал нравственное и моральное доказательство Бога: Советь – голос Бога в человеке – следовательно Бог существует.
Разум теоретический – его анализ. это пропедевтика (от греч. «обучаю предварительно»)
Разум практический – воление, нравственное действие. Философскую этику нельзя «повесить… на ничто на небе…».
Принципы воли – категорический императив, нравственный закон. Воля – способность определять себя сообразно представлениям о законах природы и законах свободы.
Законы природы – царство слепой необходимости, эти законы познаваемы, а наступающие события предсказуемы. Иное дело – законы свободы, разума, социальной жизни. Воля автономна. Абсолютно несвободный эмпирический субъект, включенный в цепь природных процессов, абсолютно свободен в качестве умопостигаемого субъекта. Каждое разумное существо, обладающее волей, обладает и идеей свободы. Категорический императив жизни: «Поступай так, чтобы максима твоей воли могла в то же время иметь силу принципа всеобщего законодательства».
Человек живет лишь из чувства долга, не потому, что находит какое-то удовольствие в жизни. Долг коренится в априорной структуре практического разума. Бог, бессмертие души – условия, при которых умопостигаемый субъект может мыслиться свободным. Нравственное поведение человека возможно постольку, поскольку он не имеет реального знания о бытии бога, о потустороннем воздаянии.
Кант выводит человеческую способность автономно определить свою волю из того, что человек – это существо, которое преобразовало свои естественные стремления. Кант выступает против истолкования человека как пассивного создания природы.
Основным проявлением свободы считает самоограничение собственного произвола, уважение к свободе остальных.
Согласно его формуле автономии, связь между стимулом и поведением не имеет характера прямой зависимости. Отличие автономно мотивированного поведения от поведения, определяемого внешними причинами, является отличием между человеческим и животным уровнями жизни. Кант этим обосновывает высшую онтологическую ценность человека относительно природы. Как существо, способное к автономной мотивации, человек является «целью в себе», тогда как остальные животные суть лишь простые «средства».
Поведение человека, согласно нравственному закону, мотивируется тем, что другие, относительно которых я действую, проявляют такую же автономию, как и я, или что они являются целями в себе, но ни в коем случае не средства ля деятельности кого-то другого. Поэтому формула категорического императива, которая предписывает содержание морального поведения, звучит так: «поступай так, чтобы использовать человека для себя так же, как и для другого, всегда как цель и никогда лишь как средство».
Нравственный закон – это закон внеэмпирический, т.е. мы знаем о нем априори. Реальность свободы гарантируется тем, что она является условием морального закона.

20. Философская система Георга Вильгельма Фридриха Гегеля

Высшим достижением немецкой классической философии являлась диалектика Гегеля (1770-1831). Характеризуя историческое место Гегеля в развитии философии, Энгельс писал: «Свое завершение эта новейшая немецкая философия нашла в системе Гегеля, великая заслуга которого состоит в том, что он впервые представил весь природный, исторический и духовный мир в виде процесса, т.е. в беспрерывном движении, изменении, преобразовании и развитии, и сделал попытку раскрыть внутреннюю связь этого движения и развития.
Для нас здесь безразлично, что Гегель не разрешил этой задачи. Его историческая заслуга состояла в том, что он поставил ее». Как видно из слов Энгельса, выдающееся значение философии Гегеля заключалось в том, что в ней в систематической форме было изложено диалектическое миропонимание и соответствующий ему диалектический метод исследования. Гегель разрабатывал диалектику как философскую науку, обобщающую всю историю познания и исследующую наиболее общие закономерности развития объективной действительности.
В особенности же Гегель стремился исследовать и всесторонне обосновать важнейшие принципы диалектического способа мышления, в корне противоположного метафизике. Подвергнув глубокой и основ тельной критике метафизический метод, Гегель сформулировал, правда, в идеалистической форме, законы и категории диалектики.
Опираясь на диалектические идеи Канта, Фихте, Шеллинга, развивая их, Гегель вместе с тем отвергает ряд ошибочных положений, содержавшихся в учениях этих мыслителей. Гегель справедливо расценивает кантовскую попытку исследовать человеческую способность познания вне истории познания, вне реального ее применения как бесплодную схоластическую.
Столь же определенно выступил Гегель против субъективизма Канта и Фихте. Природа, по Гегелю, существует независимо от человека, а человеческое познание обладает объективным содержанием. Отвергая кантовское субъективистское противопоставление сущности и явления, Гегель учил, что явления столь же объективны, как и сущность, сущность является, т.е. обнаруживается в явлении, ввиду чего и явление существенно. Познавая явления, мы тем самым познаем и сущность.
Исходя из диалектического положения о единстве сущности и явления, Гегель отверг кантовское учение о непознаваемости «вещи в себе»; в природе вещей нет никаких непреодолимых преград для познания. «Скрытая сущность вселенной не обладает в себе силой, которая была бы в состоянии оказать сопротивление дерзновению познания, она должна перед ним открыться, развернуть перед его глазами богатства и глубины своей природы и дать ему наслаждаться ими».
Гегель резко критиковал Шеллинга за недооценку роли логического мышления и логики вообще, за интуитивизм, который в конечном итоге привел Шеллинга к откровенному иррационализму. Однако, будучи идеалистом, Гегель не смог подвергнуть критике основной идеалистический порок своих ближайших предшественников: для него, также как и для других идеалистов, природа является производным от сверх природного духа. Именно поэтому Гегель не смог решить тех великих диалектических проблем, которые были поставлены предшественниками его собственной философии.
Он полагал, что ни материя, ни сознание человека не могут рассматриваться как первичное, ибо сознание невозможно логически вывести из материи, а материя также не выводима из человеческого сознания, которое само должно быть понятно как результат предшествующего развития абсолютного субстанциального первоначал.

Тождество бытия и мышления – исходный пункт философии Гегеля
Гегель отвергает утверждение Шеллинга о том, что первоначало должно быть мыслимо как абсолютное тождество субъективного и объективного, исключающее какое бы то ни было различие между ними. Тождество и различие - диалектические противоположности, неотделимые друг от друга.
Первоначальное тождество, образующее субстанциальную основу мира, есть, по Гегелю, тождество мышления и бытия, в котором, однако, изначально наличествует различие между объективным и субъективным, но само это различие существует лишь в мышлении. Мышление, по Гегелю - это не только субъективная, человеческая деятельность, но и независимая от человека объективная сущность, первооснова, первоисточник всего существующего.
Мышление, утверждает Гегель, «отчуждает» свое бытие в виде материи, природы, которая есть «инобытие» этого объективно существующего мышления, именуемого Гегелем абсолютной идеей. С этой точки зрения разум не специфическая особенность человека, а первооснова мира, из чего следует, что мир в основе своей логичен, существует и развивается по законам, внутренне присущим мышлению, разуму.
Таким образом, мышление и разум рассматриваются Гегелем как независимая от человека и человечества абсолютная сущность природы, человек, всемирной истории. Гегель стремится доказать, что мышление, как субстанциональная сущность, находится не вне мира, а в нем самом, как его внутреннее содержание, проявляющееся во всем многообразии явлений действительности.
Стремясь последовательно провести принцип тождества мышления и бытия, Гегель рассматривает мышление (абсолютную идею) не как неподвижную, неизменную первосущность, а как непрерывно развивающийся процесс познания, восходящий от одной ступени к другой, более высокой. В силу этого абсолютная идея не только начало, но и развивающееся содержание всего мирового процесса.
В этом смысл известного положения Гегеля о том, что абсолютное должно быть понято не только как предпосылка всего существующего, но и как его результат, т.е. высшая ступень его развития. Эту высшую ступень развития «абсолютной идеи» составляет «абсолютный дух» - человечество, человеческая история.
Мышление по сравнению с чувственными восприятиями представляет собой высшую форму познания внешнего мира. Мы не можем чувственно воспринимать то, чего уже нет (прошлое), то, чего еще нет (будущее). Чувственные восприятия непосредственно связаны с объектами, предметами, воздействующими на наши органы чувств; наука же обнаруживает, открывает явления, которых мы не видим, не слышим, не осязаем.
Однако, как ни велико значение мышления, как ни беспредельны возможности теоретического познания, мышление базируется на данных чувственного опыта и без него невозможно. Гегель в силу свойственной ему идеалистической недооценки чувственных данных не увидел глубокого диалектического единства рационального и эмпирического, не понял, как из чувственных восприятий внешнего мира мышление черпает свое содержание.
Содержание мышления (содержание науки), по мнению Гегеля, есть ему одному (одному лишь мышлению) присущее содержание; оно не получено извне, а порождено мышлением. Познание, с этой точки зрения, не есть обнаружение того, что существует вне нас, вне мышления; это - обнаружение, осознание содержания мышления, науки. Выходит, следовательно, что мышление и наука познают свое собственное содержание и познание оказывается самосознанием духа.
В конечном итоге Гегель приходит к фантастическому выводу, что человеческое мышление есть лишь одно из проявлений некоего абсолютного, вне человека существующего мышления - абсолютной идеи, т.е. Бога. Разумное, божественное, действительное, необходимое совпадают друг с другом, согласно учению Гегеля. Отсюда вытекает один из важнейших тезисов гегелевской философии: все действительное разумно, все разумное действительно.

Мышление отражает объективную реальность, и, поскольку оно правильно ее отражает, можно говорить о разумном взгляде на мир. Но Гегель отождествляет отражение действительности (разум) и то, что отражается, - объективную реальность. Это тождество мирового разума с многообразным миром явлений, этот процесс мышления, содержит в себе все многообразие действительности, и называется им «абсолютной идеей», с одной стороны, наполняется совершенно реальным природным и историческим содержанием, а с другой стороны, оказывается рафинированным представлением о Боге.
Основной формой мышления является понятие. Поскольку Гегель абсолютизирует мышление, он неизбежно обожествляет и понятие. Оно, по его учению, «есть начало всякой жизни» и представляет собой «бесконечную творческую форму, которая заключает внутри себя всю полноту всякого содержания и служит вместе с тем его источником». Выступая против материалистического учения о понятии как высшей форме отражения объективной действительности, Гегель ставит с ног на голову действительное отношение между мышлением и бытием: не мышление, говорит он, отражает бытие, а бытие представляет собой воплощение мышления, понятия, идеи.
Итак, исходный пункт гегелевской философской системы - идеалистическое отождествление мышления и бытия, сведение всех процессов к процессу мышления. Действительная история сводится к истории познания, а рост и углубление знаний о мире рассматриваются как развитие самой действительности. Гегель обожествляет процесс познания, осуществляемый человечеством, выдавая его за божественное самопознание, а также за познание человечеством Бога и тем самым самого себя.

Логика Гегеля
Основные части философской системы Гегеля - логика, философия природы и философия духа, к которой непосредственно примыкают философия права, философия истории, эстетика, философия религии, история философии. Логика, как это вытекает из исходного положения гегелевской философии составляет важнейшую часть его системы, поскольку тождество мышления и бытия означает, что законы мышления, которыми и занимается логика, суть подлинные законы бытия: и природы, и человеческой истории и познания.
До Гегеля логика считалась наукой о субъективных (человеческих) формах мышления. Не отрицая необходимости такой научной дисциплины, т.е. формальной логики, как науки об элементарных формах и законах правильного мышления, Гегель ставит перед логической наукой задачу исследовать наиболее общие закономерности развития познания.
Гегель объявляет логику учением о сущности всех вещей. Поэтому в гегелевской «Науке логики» кроме обычных для логики вопросов и понятий, суждений, умозаключений рассматриваются такие вопросы, которыми формальная логика никогда не занималась: вопросы о закономерностях самой действительности, о превращении количественных изменений в качественные, о соотношении философских категорий и т. д.
Гегелевская постановка вопроса о диалектической логике носит идеалистический характер, поскольку Гегель отождествляет законы природы с законами логики, мышления. Нельзя согласиться с гегелевским пониманием объективности форм мышления, но оно содержит в себе глубокую догадку о том, что различные формы мышления по самой своей структуре аналогичны отношениям и процессам, имевшим место в объективной действительности.
Понятия, по Гегелю, находятся в непрерывном движении, переходят, «переливаются» друг в друга, изменяются. развиваются, превращаются в свою противоположность, обнаруживая внутренне присущие им противоречия, которые и составляют движущую силу их развития.
Развитие понятий, идет от абстрактного к конкретному, от одностороннего, бедного содержанием понятия к понятию, все более богатому содержанием, охватывающему в единстве различные, даже противоположные, стороны. Гегель показывает, что количественные изменения приводят к изменениям качественным, совершаются путем скачка, перерыва непрерывности.
Гегелевское учение о диалектике мышления, о взаимосвязи и движении понятий косвенно указывает на содержание и закономерности развития тех реальных материальных процессов, которые вопреки учению Гегеля существуют независимо от познания, от мышления. Конечно, Гегель не мог «выдумать» диалектику понятий: ее действительным источником была реальная диалектика вещей в природе и обществе.
Характеризуя сущность как философскую категорию, Гегель указывает, что к ней следует отнести и то, что отличает явления друг от друга, и то, что одинаково, тождественно в них. Но в противоположность метафизике Гегель утверждает, что тождество и различие не существуют отдельно друг от друга, а представляют собой противоположные, друг с другом связанные моменты сущности. Говоря о тождестве, мы имеем в виду различия, говоря о различии, предполагаем тождество.
Гегель противопоставляет метафизическому представлению об абстрактном, исключающим различия тождестве диалектическое представление о конкретном тождестве, содержащем в себе различия. Понятие абстрактного тождества предполагает существование неизменных, всегда одинаковых вещей. Понятие конкретного тождеств, напротив, указывает на то, что каждое явление изменяется, т.е. не остается самим собой, всегда одинаковым, а переходит в другое, содержит в себе это другое как противоположность, отрицание, зародыш будущего.
Характеризуя понятие, Гегель правильно отмечает, что оно не есть только общее. Общее, взято само по себе, вне связи с особенным, т.е. с тем, что отличает одно явление от другого, бессодержательно. В реальной действительности, а, следовательно, и в понятии общее, особенное и единичное также неразделимы, как тождество и различие в сущности явлений. Раскрывая многократность понятия, единство различных сторон в самой действительности, Гегель приходит к выводу, что истина лишь постольку есть истина, поскольку содержит в себе в единстве различные, в том числе и противоположные, стороны реального.
В этом смысле Гегель утверждает: абстрактной истины нет, истина всегда конкретна. Понятие как, единство общего, особенного и единичного получает свое необходимое выражение в различных видах суждений и умозаключений, которые изображаются Гегелем как обнаружение и осуществление творческой мощи присущей «понятию» как внутренней основе всех тех процессов, которые наблюдаются в природе и обществе на всем протяжении истории.
Понятие у Гегеля - это процесс теоретического мышления, возведенный в абсолют. Активность мышления и всей сознательной, целесообразной практической деятельности людей, преобразующей мир, идеалистически истолковывается Гегелем как творчество, самопознание «абсолютной идеи», обнаруживающей в себе все то, что непосредственно, на поверхности выступает как развитие природы и обществ . Таким образом, признавая развитие и пытаясь дать его картину, Гегель изображает его как процесс познания, осуществляющийся в лоне «абсолютной идеи».
В своем учении о познании Гегель ставит также вопрос об отношении теоретического познания к практической деятельности, пытаясь вскрыть единство и взаимодействие между теорией и практикой. Развивая положение Канта и Фихте об активности познающего мышления, Гегель показывает, что преобразование действительности и познание ее составляют единый процесс.
В этом отношении Гегель идет дальше материалистов 17 -18 вв., которые рассматривали процесс познания созерцательно, т.е. преимущественно как воздействие предмета на познающий субъект и соответственно восприятие этого воздействия субъектом. Марксистское понимание практики в корне противоположно гегелевскому, поскольку для диалектического материализма практика есть применение материальных средств с целью изменения и познания материальной действительности. По Гегелю же, практика есть деятельность мышления, а в конечном итоге космическая деятельность «абсолютной идеи», которая творит мир, познавая себя.
Логический процесс развития завершается у Гегеля понятием «абсолютной идеи», которая вначале «отчуждает» свое бытие, сообщает ему движение, в результате которого бытие становится содержательным. Затем она обнаруживает себя как сущность, как понятие и, наконец, благодаря развитию понятия как «абсолютная идея», которая выступает как систематическое, многообразное единство всех сторон, логических определений, характеризует не только мир как целое, но и его познание.

Философия природы
Если логика, по Гегелю, есть «наука об идее в себе и для себя», то философия природы характеризуется им как «наука об идее в ее инобытии». Гегель не объясняет, как происходит переход от «чистой» логической идеи к природе, он просто декларирует, что «абсолютная идея», познав свое собственное содержание, «решается из самой себя свободно отпустить себя в качестве природы». Значит ли это, что было время, когда еще не существовало природы и «абсолютная идея» существовала сама по себе, так сказать, в чистом, обнаженном виде?
На этот вопрос у Гегеля нет сколько-нибудь убедительного ответа. «Абсолютная идея», по Гегелю, существует вне времени, природа также не имеет начала во времени. Как же можно в таком случае утверждать, что «абсолютная идея» предшествует природе? Ведь и сам Гегель вынужден признать, что «дух есть дух, лишь, будучи опосредствован природой».
И, тем не менее, Гегель солидаризируется с христианским догматом о сотворении мира Богом из ничего. Он лишь переделывает его на свой лад для согласования с основными положениями своей идеалистической системы. Поэтому Гегель говорит: «Мир сотворен, сотворятся и теперь, и был вечно сотворен; эта вечность выступает перед нами в форме сохранения мира».
Главными формами природного бытия «абсолютной идеи» являются механика, физика, органика. Характеризуя механику, Гегель рассматривает пространство, время, материю, движение, всемирное тяготение. Идеалистически истолковывая эти основные понятия механики, Гегель пытается логически вывести материю из времени и пространства. При этом он все же вынужден признать, что не существует пустых, незаполненных времени и пространства, из чего, вопреки его идеалистическому утверждению, следует, что время и пространство представляют собой формы существования материи.
Гегель также признает, что материя и движение неотделимы друг от друга. Но при этом материя остается для Гегеля лишь внешним, доступным чувственному восприятию проявлением, обнаружением «абсолютной идеи». Да и само движение материи изображается Гегелем не как изменение, ведущее к развитию, а как простое перемещение в пространстве, круговорот, повторение того, что существовало раньше.
В физике Гегель рассматривает небесные тела, свет, теплоту, химизм, и т.п., пытаясь вскрыть связь между этими процессами и показать, что все они образуют последовательный иерархический ряд обнаружений порождающей их духовную сущность. В этой части натурфилософии Гегеля много произвольных допущений, необоснованных утверждений, наглядно свидетельствующих о неспособности идеализма научно обобщить данные естествознания.
Гегель отвергал в основном уже сложившееся в его время представление о химическом процессе как о взаимодействии атомов, он отрицал также и тот факт, что вода состоит из водорода и кислорода. Он также подходит к пониманию электричества как особой формы движения материи.
Третья часть философии природы - органика - посвящена вопросам геологии, ботаники и зоологии. Здесь Гегель стремится показать, что переход от неживого к живому есть завершение природного процесса: «Дух выходит, таким образом, из природы». Это значит, что природа есть лишь низшая ступень обнаружения и самопознания «абсолютной идеи»; свое высшее адекватное воплощение «абсолютная идея» получает лишь в человеке, в развитии общества. Однако Гегель не признает реального процесса развития органической материи и живых существ: все эти природные формы, по его мнению, есть порождение «абсолютной идеи».
Философия природы Гегеля, несмотря на отдельные содержавшиеся в ней глубокие диалектические догадки, весьма далека от действительно диалектического понимания природы как единого связного целого, изменяющегося, развивающегося на основе внутренне присущих ей противоречий.
В силу своего идеалистического характера философия природы Гегеля оказалась наиболее слабой частью его системы. В ней особенно резко выразилось противоречие между идеализмом и науками о природе, невозможность примирения идеалистического истолкования природы с ее научным исследованием. Ввиду исходных идеалистических посылок своей философии Гегель вынужден был рассматривать природу как «конечную» сферу существования «абсолютной идеи», приписывая природе ту ограниченность, которая была свойственна лишь тогдашним естественнонаучным представлениям.
Поэтому Гегель не смог преодолеть и мет физического, механистического понимания природы, хотя в ряде вопросов он стоял выше современных ему естествоиспытателей и подвергал критике их узкий эмпиризм и метафизически-механистический подход к явлениям природы.

Философия духа
Третья часть философской системы Гегеля - философия духа - посвящена рассмотрению «абсолютной идеи» на заключительном этапе ее развития, когда она, покидая природу, «возвращается» к самой себе в качестве «абсолютного духа», т.е. «абсолютной идеи», преодолевшей свое «отчуждение», снявшей свое отрицание (природу) и развивающейся как самосознание человечества на всем протяжении всемирной истории.
В природе, по Гегелю, духовное содержание находится в постоянном конфликте с ограниченной и инертной материальной формой. Философия духа Гегеля есть идеалистическое учение о развитии индивидуального и общественного сознания, об умственном развитии человечества вообще. Поэтому история человечества, сведенная к истории его духовного развития, оказывается, в конечном счете историей познания и самопознания.
Философия духа состоит из учения о субъективном духе (антропология, феноменология, психология), учения об объективном духе (право, нравственность, государство) и учения об абсолютном духе как высшей ступени самопознания « абсолютной идеи» (искусство, религия, философия).
В антропологии речь идет об индивидуальном развитии человеческой личности, об отношении души и тела, о расовых различиях, различии человеческих возрастов, о здоровье и болезненном состоянии человеческого организма, о характере, темпераменте и т. п. Характеризуя отличие человека от животного, Гегель вслед за французскими просветителями указывает на первостепенное значение прямо хождения, давая, однако, чисто идеалистическое объяснение этому факту.
Правильно отмечая, что расовые различия не дают никаких оснований для расизма, Гегель тем не менее полагает, что расы и нации образуют различные ступени самоопределения «абсолютного духа», ввиду чего различия между ними в области культурного развития в принципе непреодолимы. Исследуя человеческие возрасты, Гегель приходит к ошибочному выводу, что выступление личности против существующих общественных порядков представляет собой юношеское увлечение, которое исчезает вместе с переходом к зрелому возрасту. Взрослый человек, мужчина, по мнению Гегеля, «работает в пользу дела, а не во вред ему, заинтересован в сохранении существующего порядка, а не в разрушении его...».
Последующее развитие индивидуального сознания Гегель прослеживает в феноменологии и психологии. Здесь он приходит к заключению, что в основе индивидуального сознания лежит «объективный дух». Это понятие охватывает, по Гегелю, правовые и нравственные отношения, к которым немецкий идеалист относит также семью, гражданское общество и государство. Нравственность, таким образом, идеалистически истолковывается как внутреннее содержание и движущая сила не только правовых, но также материальных и политических отношений, различные формы которой рассматриваются как необходимые стадии развития объективного нравственного духа.
И здесь действительные отношения ставятся Гегелем с ног на голову. Однако в гегелевском понимании нравственности, несомненно, имеется и глубокая догадка об объективном характере ее развития, о связи этого процесса с развитием всей совокупности общественных отношений.
Поскольку сущностью духа, согласно Гегелю, является свобода, то право определяется как осуществление, непосредственное бытие свободы. С этой точки зрения право противопоставляется феодальному произволу. Однако Гегель не видит классового характера правовых отношений, отражающего волю господствующего класса. Важнейшим выражением права является, по Гегелю, частная собственность, которая рассматривается не как определенная историческая форма общественных отношений, а как необходимое, субстанциальное воплощение свободы.
Гегель выводит из понятия права основные черты «гражданского общества», ставя с ног на голову действительные отношения между экономическим строем и надстройкой. Государство он характеризует как высшее развитие объективного нравственного духа и подлинную основу экономических отношений, в чем также наглядно проявляется свойственное Гегелю идеалистическое понимание общественной жизни. В рамках этой идеалистической конструкции Гегель часто высказывает глубокие догадки относительно действительной сущности общественных отношений.
История человечества изображается Гегелем как прогресс в сознании свободы, которая, по его мнению, составляет внутреннюю природу человека, но лишь постепенно, на протяжении многовековой истории осознается человеком, благодаря чему он и действительно становится свободным.
Всю мировую историю Гегель разделял на три основные эпохи: восточную, античную и германскую. В восточном мире человек еще не осознал, что свобода составляет его сущность, поэтому здесь, по утверждению Гегеля, все - рабы. В античном мире (Древняя Греция и Рим) некоторые уже осознали, что свобода образует их сущность: они-то и свободны в отличие от тех, которые не осознают этого и поэтому остаются рабами. Как идеалист Гегель фактически игнорирует связь рабства с определенными экономическими условиями. Он выводит рабство из сознания людей. В основе рабства лежит, следовательно, рабское сознание, действительное отношение поставлено здесь на голову, бытие выводится из сознания. Лишь в германском, или христианском, мире все, по мнению Гегеля, сознают свою духовную сущность, и поэтому здесь все свободны.
Искусство, религия и философия, по учению Гегеля - высшие формы самосознания «абсолютного духа»: в них завершается всемирная история, и мировой разум полностью осознает себя и само удовлетворяется. Философию Гегель рассматривал как наиболее глубокое выражение истины, противопоставляя ее в этом отношении религии.
Однако и религия, по мнению Гегеля, содержит абсолютную истину, но лишь в форме чувственного, так сказать наивного, образного представления. Поэтому, хотя философия по Гегелю выше религии, содержание философии в конечном счете совпадает с содержанием религиозного учения, поскольку и там и тут предметом познания оказывается «абсолютная идея», выражающая в системе Гегеля и Бога и мир в целом. Гегель, следовательно, игнорирует противоположность науки и религии, не видит величайшего прогрессивного значения той борьбы, которую вели естествознание и прогрессивная материалистическая философия против религиозного мировоззрения.(2.33)
В гегелевской философии духа особенно ярко сказались свойственные этому мыслителю и немецкой буржуазии того времени вообще консервативные, а частью прямо реакционные взгляды. Тем не менее, было бы неправильно на этом основании совсем отрицать положительное значение работ Гегеля. Его диалектический метод лег в основу более поздних философских работ.
Гегель подчёркивал, что философское обобщение действительности не есть дело произвола, капризное желание пройтись для перемены разочек на голове, после того, как ходили долго на ногах. Но он не отвергал содержание положительных наук, просто философия не должна с ними считаться.
Заслуга Гегеля состоит в том, что он развил диалектический метод понимания мира. Гегель разработал вопросы взаимосвязи, движения, развития и превращения количественных изменений в качественные, вопросы природы теоретического мышления, о логических формах и категориях, в которых осуществляется это теоретическое мышление.
Большой вклад сделан Гегелем в понимании метода науки. Метод, согласно Гегелю, - это не совокупность искусственных приёмов изобретённых человеком, он есть нечто, что не зависит от предмета исследования. Метод - отражение реальной связи, движения, развития явлений объективного мира. Гегель показал, что познание есть исторический процесс.
Поэтому истина - это не готовый результат познания, навсегда данный, она постоянно развивается; логические формы, в которых развивается истина, имеют объективный характер.

21. Философия марксизма

Марксизм – это основанная Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом и развитая их последователями, в частности В. И. Лениным, система философских, экономических и социально-политических взглядов, включающая: 
•	философский материализм и диалектику; 
•	материалистическое понимание истории (теорию общественных формаций); 
•	обоснование экономических законов движения капиталистического общества (теорию прибавочной стоимости и др.); 
•	теорию классов и классовой борьбы; 
•	теорию пролетарской революции и перехода к коммунистическому обществу. 

Диалектический материализм
Марксизм стоит на позиции материализма, т. е. считает бытие, материю первичной, а сознание, мышление — вторичными. Сознание — свойство высокоорганизованной материи отражать действительность, поэтому само оно, как свойство, не является материей и не сводится ни к одному из материальных процессов, лежащих в его основе (практическая деятельность общества, высшая нервная деятельность, вторая сигнальная система).
Сознание не только отражает мир, но и изменяет его, поскольку, будучи порождено человеческой деятельностью, оказывает на неё обратное определяющее влияние.
Источником марксистского материализма был материализм Фейербаха, однако в марксизме преодолена односторонность домарксова материализма, заключавшаяся в: 
•	неисторичности, непонимании развития, эволюции; 
•	созерцательности, непонимании роли практики, изменения субъектом объекта и самого себя; 
•	непонимании сущности человека как совокупности общественных отношений. 
Диалектика была взята Марксом и Энгельсом у Гегеля (который развивал её с позиций объективного идеализма), но переработана на материалистической основе и утратила многие характерные черты и категории гегельянства. Как писал Энгельс, «…гегелевская диалектика была перевёрнута, а лучше сказать — вновь поставлена на ноги, так как прежде она стояла на голове».
Диалектический материализм рассматривает природу как целое, в котором объекты и явления взаимосвязаны и взаимообусловлены. Всё в природе движется и изменяется: что-то появляется и всё время развивается, в то же время что-то отмирает и исчезает. 
В марксизме диалектика — это наиболее общие закономерности становления и развития природы, общества, человеческого мышления: 
1. Единство и борьба противоположностей. Данный закон вскрывает источник развития. Развитие вызывается внутренними противоречиями, которые неизбежно содержатся во всех объектах и явлениях природы: всё имеет свои положительные и отрицательные, исчезающие и развивающиеся, противоречащие друг другу, взаимоисключающие и в то же время взаимопроникающие стороны и тенденции, и внутренняя борьба между ними является сущностью развития. 
2. Переход количественных изменений в качественные. Данный закон показывает механизм развития. Развитие природы — это процесс, в котором в результате малых, незаметных и постепенных количественных изменений, внезапно происходит скачок в новое качество (качественный скачок), перерыв в постепенности. 
3. Отрицание отрицания. Этот закон показывает направление развития. Каждый новый этап развития характеризуется отрицанием пройденного этапа, но таким отрицанием (диалектическим отрицанием, снятием, которое сохраняет черты прошлого этапа, связь, единство с ним.
В свою очередь, новый этап в дальнейшем также подвергается отрицанию, и таким образом развитие как бы повторяет уже пройденные ступени, но иначе, на более высокой базе. Развитие идёт не по прямой линии и не по кругу, а по восходящей спирали. 

Материалистическое понимание истории (исторический материализм)
«Если материализм вообще объясняет сознание из бытия, а не обратно, то в применении к общественной жизни человечества материализм требовал объяснения общественного сознания из общественного бытия».
Марксизм трактует человека как производное от общества, как продукт и субъект общественной трудовой деятельности. Человек есть совокупность всех общественных отношений.
Определяющим условием превращения человекообразной обезьяны в человека марксизм считает труд. Животные не могут производить коренных изменений в условиях своего существования, они приспосабливаются к окружающей среде, которая и определяет образ их жизни. Человек же не просто приспосабливается к данным условиям, а, объединяясь в совместном труде, преобразует их в соответствии со своими постоянно развивающимися потребностями, создаёт мир материальной и духовной культуры. Культура творится человеком в той же мере, в какой сам человек формируется культурой.
Исторически сложившиеся нормы права, морали, быта, правила мышления и т. д. формируют поведение и разум человека, делают из отдельного человека представителя определённого образа жизни, культуры и психологии. Человек не является изолированным существом, он всесторонне включён в контакт, общение с обществом, даже когда остаётся наедине с собой.
Осознание человеком себя как такового всегда осуществляется посредством его отношения к другим людям. Каждый отдельный человек представляет собой неповторимую индивидуальность, и вместе с тем он несёт в себе некую родовую сущность.
До возникновения марксизма во взглядах на общество безраздельно господствовал идеализм. Даже материалисты до Маркса не были материалистами в понимании общественной жизни. 
Важнейшие принципы исторического материализма таковы:
•	признание первичности материальной жизни общества — общественного бытия по отношению к общественному сознанию и активной роли последнего в общественной жизни; 
•	выделение из всей совокупности общественных отношений — производственных отношений как экономической структуры общества, определяющей, в конечном счёте, все другие отношения между людьми, дающей объективную основу для их анализа; 
•	исторический подход к обществу, т. е. признание развития в истории и понимание его как закономерного естественноисторического процесса движения и смены общественно-экономических формаций; 
•	идея о том, что история делается людьми, трудящимися массами, а основу и источник побудительных мотивов их деятельности следует искать в материальных условиях общественного производства их жизни. 
Марксом был сформулирован закон соответствия производственных отношений (отношений людей по поводу производства материальных благ) уровню развития и характеру производительных сил (совокупности средств производства и людей, занятых в производстве). 
«В общественном производстве своей жизни люди вступают в определённые, необходимые, от их воли не зависящие отношения — производственные отношения, которые соответствуют определённой ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определённые формы общественного сознания.
Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание». 
Производительные силы определяют производственные отношения. Соответствие производственных отношений уровню производительных сил необходимо для нормального функционирования и развития производительных сил.
Однако, развиваясь в рамках данных производственных отношений, производительные силы на известной ступени своего развития приходят с ними в противоречие. «Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке».
Однако исторический материализм отнюдь не рассматривает экономику в качестве единственной активной силы в истории. Исторический материализм требует учитывать относительную самостоятельность различных общественных явлений. Зависимость духовной жизни от материальной, надстройки от базиса, всей социальной системы от способа производства отнюдь не является односторонней.
Исторический материализм обосновывает огромную роль идей, субъективного фактора в развитии общества. История есть результат сложного взаимодействия различных общественных явлений, социальных сил. Но способ материального производства всегда является основой взаимодействия всех сторон общественной жизни, и, в конечном счёте, определяет характер общества и общее направление исторического процесса.
Важнейшей категорией исторического материализма является понятие общественно-экономической формации — исторически определённой ступени в развитии человеческого общества, характеризующейся свойственным только ей способом производства и обусловленными этим способом социальными и политическими отношениями, юридическими нормами и учреждениями, а также идеологией.
Это понятие позволяет выделить то общее, что имеется в порядках разных стран, находящихся на одинаковой ступени исторического развития, и тем самым применить в историческом исследовании общенаучный критерий повторяемости, подойти к познанию объективных законов развития общества.
Каждая общественно-экономическая формация представляет собой своеобразный «социальный организм», специфика которого определяется, в первую очередь, материальными производственными отношениями, составляющими базис формации.
Базис образует как бы «экономический скелет» социального организма, а его «плоть и кровь» составляет возникающая на основе данного базиса надстройка (совокупность идеологических, политических, нравственных, правовых, т. е. вторичных, отношений; связанных с ними организаций и учреждений — государство, суд, церковь и т. д.; различных чувств, настроений, взглядов, идей, теорий, в сумме составляющих общественную психологию и идеологию данного общества).
Базис и надстройка с достаточной определённостью и полнотой характеризуют особенность каждой формации, её качественное отличие от других формаций. 
Марксизм выделяет следующие общественно-экономические формации:
•	первобытнообщинная, 
•	рабовладельческая, 
•	феодальная, 
•	капиталистическая, 
•	коммунистическая. 
После первобытнообщинной формации в результате разделения труда и появления частной собственности возникли противоположность экономических интересов индивидов, социальное неравенство, общество развивалось в условиях стихийности. Оно вступило в антагонистический период своей истории. Люди стали закрепляться за определёнными орудиями труда и различными видами всё более дифференцировавшейся деятельности помимо их воли и сознания, в силу слепой необходимости развития производства.
Такое разделение труда приводит к отчуждению от человека всех других видов деятельности, кроме сравнительно узкой сферы его труда. Создаваемые людьми материальные и духовные ценности, а также сами общественные отношения уходят из-под их контроля и начинают господствовать над ними.
Все общественные формации, после первобытнообщинной (исключая будущую коммунистическую) основаны на эксплуатации и антагонизме классов.
По определению Ленина, классы — это «большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определённой системе общественного производства, по их отношению (большей частью закреплённому и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а, следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают.
Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства».
По Марксу, всякая историческая борьба в любой идеологической области есть более или менее ясное выражение борьбы общественных классов. 
Источником борьбы классов является противоречие интересов классов. В зависимости от характера этого противоречия различают классы антагонистические (непримиримые) и неантагонистические. Антагонистическими являются, прежде всего, взаимоотношения между основными классами всех формаций, основанных на эксплуатации человека человеком: рабы — рабовладельцы, крестьяне — феодалы, пролетарии — буржуазия.
Антагонистическими могут быть и взаимоотношения между господствующими классами сменяющих друг друга формаций (например, между феодалами и буржуазией), если их коренные интересы несовместимы. Переход от одной формации к другой осуществляется через социальную революцию, которая всегда есть результат и высшее проявление борьбы классов. 

Политическая экономия
Предметом изучения марксистской политической экономии являются исторически развивающиеся и сменяющие друг друга общественные способы производства, или системы производственных отношений.
Методом марксистской политической экономии является диалектический метод как отражение объективной диалектики (общих законов становления, развития и гибели) способа производства.
Источником марксистской политической экономии явилась политическая экономия Адама Смита и Давида Рикардо, в частности, развитая ими трудовая теория стоимости. 
Главным предметом исследования Маркса и Энгельса в области политической экономии являлся капиталистический способ производства (хотя в процессе его исследования Маркс и Энгельс положили начало также и политической экономии докапиталистических способов производства).
Основным трудом, исследующим капиталистический способ производства, является «Капитал» К. Маркса. 

Капитализм
Капитализм – это общественно-экономическая формация, основанная на частной собственности на средства производства и эксплуатации наёмного труда капиталом. 
Основные признаки капитализма: господство товарно-денежных отношений и частной собственности на средства производства, наличие развитого общественного разделения труда, рост обобществления производства, превращение рабочей силы в товар, эксплуатация наёмных рабочих капиталистами.
Целью капиталистического производства является присвоение создаваемой трудом наёмных рабочих прибавочной стоимости.
Как закономерная стадия в историческом развитии общества, капитализм сыграл в своё время прогрессивную роль. Он разрушил патриархальные и феодальные отношения между людьми, основывавшиеся на личной зависимости, и заменил их денежными отношениями. Капитализм создал крупные города, резко увеличил городское население за счёт сельского, уничтожил феодальную раздробленность, что привело к образованию буржуазных наций и централизованных государств, поднял на более высокую ступень производительность общественного труда.
Основным противоречием капитализма является противоречие между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения его результатов. Это противоречие порождает анархию производства, безработицу, экономические кризисы, непримиримую борьбу между основными классами капиталистического общества — пролетариатом и буржуазией — и обусловливает историческую обречённость капиталистического строя, создавая объективные предпосылки нового строя, основанного на общественной собственности на средства производства. 

Научный коммунизм
Научный коммунизм (или научный социализм) — одна из трёх составных частей марксизма, изучающая социальное движение, направленное на ликвидацию капитализма и построение коммунистического общества.
Научный коммунизм указывает реальный, основанный на науке путь ликвидации эксплуатации человека человеком и введения новой, не знающей противоречий капитализма организации общества, о которой мечтали представители утопического социализма (Оуэн, Сен-Симон, Фурье).
Как составная часть марксизма, научный коммунизм опирается на выводы двух других его составных частей — марксистской философии и политической экономии. Особенно большое значение для научного коммунизма имеют теория классовой борьбы и теория прибавочной стоимости. 
«…неизбежность превращения капиталистического общества в социалистическое Маркс выводит всецело и исключительно из экономического закона движения современного общества. Обобществление труда, в тысячах форм идущее вперёд всё более и более быстро … — вот главная материальная основа неизбежного наступления социализма.
Интеллектуальным и моральным двигателем, физическим выполнителем этого превращения является воспитываемый самим капитализмом пролетариат. Его борьба с буржуазией, проявляясь в различных и всё более богатых содержанием формах, неизбежно становится политической борьбой, направленной к завоеванию политической власти пролетариатом («диктатура пролетариата»).
Обобществление производства не может не привести к переходу средств производства в собственность общества …
Громадное повышение производительности труда, сокращение рабочего дня, замена остатков, руин мелкого, примитивного, раздробленного производства коллективным усовершенствованным трудом — вот прямые последствия такого перехода». 

Классовая борьба
Марксизм считает классовую борьбу движущей силой развития общества, разделённого на антагонистические классы.
«… всякая историческая борьба — совершается ли она в политической, религиозной, философской или в какой-либо иной идеологической области — в действительности является только более или менее ясным выражением борьбы общественных классов, а существование этих классов и вместе с тем их столкновения между собой в свою очередь обусловливаются степенью развития их экономического положения, характером и способом производства и определяемого им обмена».
Капитализм упростил и обнажил классовые противоречия, противопоставив друг другу два больших класса — буржуазию и пролетариат. Пролетариат — первый из угнетённых классов, классовая борьба которого принимает действительно интернациональный характер и всемирный размах.
Основными формами классовой борьбы пролетариата являются экономическая, политическая и идеологическая.
Экономическая борьба — это борьба за профессиональные интересы рабочих (повышение зарплаты, сокращение рабочего дня, улучшение условий труда и т. д.). Она противодействует наступлению предпринимателей на жизненные условия рабочих, подготавливает рабочих к борьбе за более широкие цели, способствует их революционному воспитанию и организации.
Политическая борьба является высшей формой классовой борьбы пролетариата. Особенности этой формы состоят, во-первых, в том, что она означает борьбу за коренные интересы пролетариата. Во-вторых, политическая борьба — это общеклассовая борьба; она означает уже не борьбу рабочих отдельных предприятий против своего хозяина, а всего класса пролетариев против класса капиталистов. В-третьих, в политической борьбе складывается партия — высшая форма классовой организации пролетариата. Самое главное в политической борьбе пролетариата — борьба за установление и упрочение им своей власти.
Достижение этой цели невозможно без идеологической классовой борьбы, задача которой состоит, прежде всего, в том, чтобы высвободить пролетариат из-под влияния буржуазной идеологии. Идеологическая борьба призвана внести в массы пролетариата социалистическую идеологию, что необходимо для превращения стихийной классовой борьбы в борьбу сознательную. 

Социалистическая революция и переход к коммунистическому обществу
Переход от одной формации к другой осуществляется через социальную революцию, которая при всём многообразии её форм всегда есть результат и высшее проявление борьбы классов.
Социальная революция – это коренной переворот в жизни общества, означающий низвержение отжившего и утверждение нового, прогрессивного строя. Социальная революция завершает процесс эволюции, постепенного созревания в недрах старого общества элементов или предпосылок нового общественного строя; разрешает противоречие между новыми производительными силами и старыми производственными отношениями, ломает отжившие производственные отношения и закрепляющую их политическую надстройку, открывает простор дальнейшему развитию производительных сил. Старые производственные отношения поддерживаются их носителями — господствующими классами, которые охраняют отжившие порядки силой государственной власти.
Поэтому, чтобы расчистить путь общественному развитию, передовые классы должны ниспровергнуть существующий государственный строй.
Ленин определил революционную ситуацию как совокупность объективных и субъективных условий, складывающихся в обществе накануне революции: 
1.	«кризис верхов», т. е. невозможность для господствующих классов сохранить своё господство в неизменном виде, ситуация, когда верхи не могут, а низы не хотят жить по-старому; 
2.	резкое обострение выше обычного нужды и бедствий угнетённых классов; 
3.	значительное повышение активности масс, их готовность к самостоятельному революционному творчеству. 
Глубинная основа революционной ситуации — конфликт между производительными силами и производственными отношениями, но непосредственно она вытекает из взаимоотношений классов.
Время возникновения революционной ситуации, её формы и темпы развития зависят от всей системы социально-политических отношений: от состояния государственной машины, прочности позиций господствующего класса, от силы революционного класса, его связей с другими слоями населения, накопленного им политического опыта.
Если прогрессивные классы по тем или иным причинам не готовы к активным и организованным действиям, то в развитии революционной ситуации наступает спад, массовое революционное возбуждение гаснет, господствующий класс изыскивает средства удержания власти в своих руках.
Социалистическая революция представляет собой высший тип социальной революции и коренным образом отличается от всех революций прошлых эпох, т. к. она производит наиболее глубокие изменения в жизни народов. Прежние революции лишь заменяли одну форму эксплуатации другой; социалистическая революция ликвидирует эксплуататорские классы и искореняет всякую эксплуатацию человека человеком.
Социалистическая революция начинается при отсутствии готовых форм нового способа производства и поэтому носит творческий характер. Захват власти пролетариатом — только начало революционных преобразований. Строительство нового общества охватывает целый исторический период коренных социальных преобразований, который Маркс определил как особый переходный период от капитализма к коммунизму (к первой его фазе, ныне называемой социализмом). Переходный период — это качественный скачок от капитализма к коммунизму.
Орудием построения нового общества в переходный период в политической области служит диктатура пролетариата. 
Исторически первой формой диктатуры пролетариата явилась Парижская Коммуна, которая обогатила марксизм ценнейшим опытом, позволившим Марксу сделать вывод о государственной форме будущего социалистического общества.
Диктатура пролетариата — государственная власть пролетариата, устанавливаемая в результате ликвидации капиталистического строя и разрушения буржуазной государственной машины. Пролетариат использует свою власть для подавления сопротивления эксплуататоров, закрепления победы революции, предотвращения попыток реставрации власти буржуазии, обороны от агрессивных действий международной реакции.
Однако диктатура пролетариата означает не только насилие и главным образом не насилие. Её основная функция — творческая, созидательная. Диктатура служит пролетариату для завоевания на свою сторону широких масс трудящихся и вовлечения их в социалистическое строительство, для революционных преобразований во всех сферах жизни: в экономики, культуре, быту, для коммунистического воспитания трудящихся и построения нового, бесклассового общества.
В экономике переходному периоду соответствует сосуществование общественной и частной собственности на средства производства, плана и товарно-денежных отношений, при постепенном сокращении вторых и росте первых. 

Социализм и коммунизм
Социализмом принято называть первую, низшую стадию коммунистической общественно-экономической формации.
Коммунистическая общественно-экономическая формация в целом (а следовательно, и социализм, как её низшая стадия) характеризуется общественной собственностью на средства производства, отсутствием товарно-денежных отношений и классов, плановым ведением хозяйства. Коммунизм — это «союз свободных людей, работающих общими средствами производства и планомерно расходующих свои индивидуальные рабочие силы как одну общественную рабочую силу».
Государство, как аппарат насилия господствующего класса, продолжая существовать в переходный период, как диктатура пролетариата, с исчезновением классов должно отмереть.
«Первый акт, с которым государство выступает действительно как представитель всего общества — экспроприация средств производства в пользу всего общества, — будет в то же время его последним самостоятельным актом, как государства.
Вмешательство государственной власти в общественные отношения будет становиться в одной области за другой излишним и прекратится само собой. Управление людьми заменится управлением вещами и регулированием производственного процесса.
Государство не будет «отменено», оно отомрёт».
Однако низшая стадия коммунистической формации — социализм — ещё только выходит из недр капиталистического общества, и поэтому сохраняет распределение по труду.
«…каждый отдельный производитель получает обратно от общества за всеми вычетами ровно столько, сколько сам даёт ему. То, что он дал обществу, составляет его индивидуальный трудовой пай. Например, общественный рабочий день представляет собой сумму индивидуальных рабочих часов; индивидуальное рабочее время каждого отдельного производителя — это доставленная им часть общественного рабочего дня, его доля в нем.
Он получает от общества квитанцию в том, что им доставлено такое-то количество труда (за вычетом его труда в пользу общественных фондов), и по этой квитанции он получает из общественных запасов такое количество предметов потребления, на которое затрачено столько же труда. То же самое количество труда, которое он дал обществу в одной форме, он получает обратно в другой форме». 
«На высшей фазе коммунистического общества, после того как исчезнет порабощающее человека подчинение его разделению труда; когда исчезнет вместе с этим противоположность умственного и физического труда; когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни; когда вместе с всесторонним развитием индивидов вырастут и производительные силы и все источники общественного богатства польются полным потоком, лишь тогда можно будет совершенно преодолеть узкий горизонт буржуазного права, и общество сможет написать на своем знамени: Каждый по способностям, каждому по потребностям!».
Подчинение человека разделению труда может исчезнуть лишь при двух непременных условиях: 
1.	когда средства производства переходят из частной в общественную собственность и наступает конец стихийному развитию общества; 
2.	когда производительные силы достигнут такой ступени развития, что люди перестанут быть прикованными к строго определённым орудиям труда и видам деятельности, перестанут быть непосредственными агентами производства. 
С этим связаны два коренных изменения: во-первых, прекращается обособление людей в труде, труд в полной мере становится непосредственно общественным; во-вторых, труд приобретает подлинно творческий характер, превращается в технологическое использование науки, когда субъект выступает рядом с непосредственным процессом производства, овладевает, управляет им и контролирует его. Это два непременных условия достижения подлинной свободы, всестороннего развития и самоутверждения человека как разумного существа природы.
Марксистское понимание человека исходит из того, что человек может быть свободным лишь в свободном обществе, где он не только является средством осуществления общественных целей, но выступает прежде всего как самоцель. Идеал такого общества марксизм видит в коммунистическом обществе, так как только в нём человек получит средства, дающие ему возможность полностью выявить свою индивидуальность.
Маркс указывал, что производительный труд должен стать одновременно и самоосуществлением субъекта. Разумеется, специализация трудовых процессов неизбежно будет продолжаться вместе с расширением воздействия людей на природу. Например, биолог всегда будет отличаться по объекту и роду деятельности от геолога. Однако оба они, как и все другие члены общества, будут заниматься свободно избранным творческим трудом. Все люди будут сотрудничать, дополняя друг друга и выступая как субъекты, разумно управляющие силами природы и общества, т. е. подлинными творцами.
Сокращение рабочего дня и громадное увеличение свободного времени дадут возможность людям наряду с профессиональным творческим трудом постоянно заниматься любимыми видами деятельности: искусством, наукой, спортом и т. д. Так полностью будет преодолена односторонность, вызываемая разделением труда, обеспечено всестороннее и свободное развитие всех людей.
22. Иррационализм в европейской философии 19 века (А. Шопенгауэр, С. Кьеркегор, Ф. Ницше)

Период 19 века, является самым значительным в истории прогрессивного переворота обшей научной тенденции. Этот переворот являлся самым значимым и положительным в развитии различных сфер научной деятельности, искусства, и появлении новых течении познания. Наука открыла новый путь развития общества – техногенный который и в наше время является ведущим.
Искусство оживилось модернизмом, что привело созданию новых различных подходов к восприятию и философскому переосмыслению картины мира. Примером этого резкого переосмысления можно обнаружить в западной культуре, но здесь возникают противоречия между старой этикой и сменяющей новой. Такая замена покажется очень парадоксальной и удивительной, на смену философских концепций опирающихся на твердый рационализм, превалировавший над всеми остальными философскими направлениями, приходит иррационализм, ему противоположный.
Основателями этого направления являются Артур Шопенгауэр (1788-1860) и его последователь Фридрих Вильгельм Ницше (1844-1900). Их философия по своей сути очень уникальна, поскольку только они осмелились дать совершенно иную оценку понимания бытия, нежели другие западные философы. Некоторые направления их философии будут изложены в этой работе.

Рационализм и иррационализм
Некоторые философы склонны считать, что иррационализм является побочным продуктом рационализма. Это можно объяснить тем, что слишком твердая рационализация и организованность западного общества вызвало обратную реакцию, повлекшую за собой глубокий нравственный кризис. Наиболее убедительное объяснение этой реакции можно объяснить, используя труды Николая Александровича Бердяева (1874-1948) который пишет, что социальный утопизм есть вера в возможность окончательной и безостановочной рационализации общественности, независимо от того рационализирована ли вся природа и установлен ли космический лад.
Это краткое объяснение раскрывает главную проблему запада, его безудержной тяги к социальной утопии. Следовательно, позитивное отношение к культу разума постепенно вымирает, а с приходом Шопенгауэра и Ницше разум окончательно повержен в критике. В философии Шопенгауэра и Ницше ведущей основой жизни уже является не разум, а воля. Воля понимается как универсально- космический феномен, а каждая сила в природе – как воля. Всякая телесность есть «объективность воли». Человек есть проявление воли, его природа и поэтому не рациональна, а иррациональна.
Разум вторичен по отношению к воле. Мир есть воля, и воля борется сама с собой. Так абсолютный рационализм был сменен крайним волюнтаризмом для Ницше и Шопенгауэра. Ницше и Шопенгауэр хотя и имеют много общего, но все же есть различия в их философских убеждениях. У Шопенгауэра культивирует «воля к жизни» т.е. слепое бесцельное влечение к жизни. У его последователя Ницше культивирует «воля к власти» которая пронизывает всё: вселенную, природу, общество, человека, саму жизнь. Она внедряется в само бытие, но она не едина, а множественна (т.к. много борющихся «центров» сил).
Воля контролирует мир. Ницше создал прообраз освобожденного человека -сверхчеловек с гипертрофированной волей к власти – «белокурая бестия». -продолжили развитие «философии жизни»

Философия жизни Артура Шопенгауэра
Философией жизни подразумеваются те философские течения XIX – начала XX века, в которых выразился протест некоторых философов против засилья гносеологических и методологических проблем в философии Нового времени, прежде всего, в немецкой классической философии. Представители философии жизни были против акцентирования внимания на проблемах познания, логики, методологии.
Они считали, что подробная философия отрывается от реальных проблем, запутывается в своих собственных идеальных конструкциях, становится слишком абстрактной, то есть отрывается от жизни. Философия должна исследовать жизнь.
С точки зрения большинства представителей философии жизни, жизнь понимается как особая целостная реальность, не сводимая ни к духу, ни к материи.
Первым представителям философии жизни был немецкий философ Артур Шопенгауэр. Весь мир, с его точки зрения, представляет собой волю к жизни. Воля к жизни присуща всем живым существам, в том числе и человеку, воля к жизни которого наиболее значима, потому что человек наделён разумом, познанием.
Каждый отдельный человек обладает своей волей к жизни – не одинаковой у всех людей. Все прочие люди существуют в его представлении как зависящие от беспредельного эгоизма человека, как явления, значимые только с точки зрения его воли к жизни, его интересов. Человеческое сообщество представляет, таким образом, как совокупность воль отдельных лиц.
Специальная организация – государство – каким-то образом соизмеряет проявления этих воль, чтобы люди не уничтожили друг друга. Преодоление эгоистических импульсов осуществляется, по Шопенгауэру, в сфере искусства и морали.
Во взглядах Шопенгауэра можно заметить некоторое сходство с идеями буддизма. И это не случайно, поскольку он знал индийскую культуру, высоко ценил и использовал её идеи в своём учении. Правда, Шопенгауэр не присоединялся к восьмеричному пути Будды, но так же, как и буддисты, пессимистически относился к попыткам и возможности создания на Земле справедливого и счастливого общества, лишённого страдания и эгоизма. Поэтому учения Шопенгауэра называют иногда пессимизмом.
Шопенгауэр был одним из первых философов, который указал на важную роль в жизни человека бессознательного, инстинктивных импульсов, связанных с биологическим происхождением человека. Подобные идеи были впоследствии использованы Фрейдом при создании его теории.
Произведения Шопенгауэра отличали яркий стиль, метафоричность, образность выражения. Одним из его оригинальных трудов был “Трактат о любви” , Шопенгауэр считал, что любовь – это слишком серьёзное явление, чтобы оставлять его только поэтам. В “Трактате” Шопенгауэра много интересных, ярких образов, вытекающих из его системы, например, любовь – это сильное влечения, возникающее между двумя людьми противоположного пола.
Влечение, таинственная сила, притягивающая влюблённых, – это проявления воли ещё не родившегося существа, их будущего ребёнка – то есть природа “вычисляет” на уровне организмов двух людей, что с биологической точки зрения комбинация этих организмов даст оптимальное потомство, и в результате возникает энергия взаимного притяжения этих организмов.
Шопенгауэра принято называть одним из основателей иррационализма, подразумевая под этим термином все те направления, которые принижали роль разумного, сознательного в поведении человека. По воззрениям сторонников некоторых философских школ, иррационализм – отрицательное явление.
Точнее было бы сказать, что Шопенгауэр просто лучше объяснил основы поведения человека, но не самым лестным для людей образом.

Особенности философии Вильгельма Фридриха Ницше
Ницше справедливо считал себя последователем Шопенгауэра, но он выше Шопенгауэра во многих отношениях, особенно потому, что его учение последовательно и непротиворечиво. Шопенгауэровская восточная этика самоотречения не гармонировала с его метафизикой всемогущества воли. У Ницше же воля первична не только в плане метафизическом, но и в этическом. Ницше, хотя он и был профессором, философ скорей литературного склада, чем академического.
Он не изобрел никаких новых специальных теорий в онтологии и эпистемологии; наибольшее значение имеет, прежде всего, его этика, а так же его острая историческая критика и критика религии.
Жизнь Ницше была проста. Отец его был протестантским пастором, и Ницше получил очень религиозное воспитание. Он учился в университете на классическом и филологическом отделениях настолько блестяще, что в 1869 году, еще до получения степени, ему предложили быть профессором филологии в Базеле; это место он принял. Он никогда не обладал хорошим здоровьем и после периодических отпусков по болезни был вынужден в 1879 году уйти в отставку. После этого Ницше жил в Швейцарии и Италии. В 1888 году он сошел с ума и в таком состоянии пребывал до самой смерти.
Ницше страстно любил Вагнера, но поссорился с ним после написания оперы “Парсифаль”, которая показалась Ницше слишком христианской и слишком полной самоотречения. После ссоры он жестоко ругал Вагнера, и даже дошел до того, что обвинил Вагнера в том, что он еврей. Однако общее мировоззрение Ницше оказалось очень схожим с мировоззрением Вагнера, которое отразилось в его музыкальном цикле “Кольцо Нибелунгов”. Сверхчеловек Ницше во всем сильно напоминает Зигфрида, за исключением того, что он знает греческий язык. Это может показаться странным, но это не моя вина.
Осознанно Ницше не было романтиком; действительно, он часто резко критикует романтиков. Осознанно его мировоззрение было эллинским, но без орфической компоненты. Его восхищают досократики, за исключением Пифагора. Он питает склонность к Гераклиту. Великодушный человек Аристотеля очень похож на “благородного человека” Ницше. Но в основном Ницше утверждает, что греческие философы, начиная с Сократа, были ниже своих предшественников. Ницше не может простить Сократу его плебейского происхождения и обвиняет его в разложении знатной афинской молодежи с помощью демократических моральных принципов.
Особенно он осуждает Платона за склонность к назиданиям. Однако ясно, что ему не очень хочется осуждать Платона, и, чтобы обвинить его, Ницше предполагает, что Платон, вероятно, был неискренним и проповедовал добродетель только как средство удержания низших классов в повиновении. Он назвал его однажды “великим Калиостро”. Ницше нравятся Демокрит и Эпикур, но его приверженность к последнему является нелогичной, если только ее не интерпретировать как в действительности восхищение Лукрецием.
Как и следует ожидать, Ницше был низкого мнения о Канте, которого называл “моральным фанатиком a la Pycco”.
Несмотря на то, что Ницше критикует романтиков, его мировоззрение многим обязано им: это аристократический анархизм байроновского типа, и никто не удивится, узнав, что Ницше восхищался Байроном. Ницше пытался соединить два рода ценностей, которые нелегко гармонируют между собой: с одной стороны, ему нравятся безжалостность, война, аристократическая гордость; с другой стороны он любит философию, литературу, искусство, особенно музыку. Исторически эти ценности сосуществовали в эпоху Возрождения; папа Юлий II, завоевавший Болонью и использовавший талант Микеланджело, может служить примером человека, которого Ницше желал бы видеть во главе правительства.
Естественно сравнивать Ницше с Макиавелли, несмотря на важные различия между этими двумя людьми. Различия эти состоят в том, что Макиавелли был человеком действия, его мнения формировались в тесном контакте с делами общества и шли в ногу с веком; он не был ни педантичным, ни систематичным, и его философия политики не образует непротиворечивого целого. Ницше, напротив, был профессором, в сущности, книжником, философом, находящимся в сознательной оппозиции к политическим и этическим течениям своего времени. Однако сходство их глубже. Философия политики Ницше аналогична философии политики, изложенной в книге “Князь” (но не в “Размышлениях”), хотя она разработана и применена более широко.
У обоих и у Ницше, и у Макиавелли этика нацелена на власть и носит умышленно антихристианский характер, причем, антихристианский характер у Ницше выступает более выпукло. Наполеон был для Ницше тем же, чем Чезаре Борджа для Макиавелли: великим человеком, побежденным мелкими противниками.
Критика религии и философии у Ницше полностью находится под властью этических мотивов. Он восхищается некоторыми качествами, которые, как он верил (может быть и правильно), возможны только у аристократического меньшинства; большинство, по его мнению, должно быть средством для возвышения меньшинства, большинство нельзя рассматривать как имеющее какие-то независимые притязания на счастье и благополучие. Обычно Ницше называет простых людей “недоделанными и неполноценными” (bungled and botched) и не возражает против того, чтобы они страдали, если это необходимо для создания великого человека.
Так, вся важность периода 1789-1815 годов суммирована в Наполеоне. Наполеона сделала возможным именно революция вот в чем ее оправдание. Нам следует желать анархического крушения всей нашей цивилизации, если его результатом было бы такое вознаграждение. Наполеон сделал возможным национализм, вот такое извинение последнего. Почти все возвышенные надежды XIX века, пишет Ницше, обязаны своим возникновением Наполеону.
Ницше очень любит говорить парадоксами, желая шокировать рядового читателя. Он делает это, употребляя слова “добро” и “зло” в обычных им значениях, а потом заявляет, что предпочитает зло добру. В своей книге “По ту сторону добра и зла” он на самом деле стремится изменить понятия читателей о добре и зле, но при этом стремится, за исключением отдельных моментов, представить дело так, будто он восхваляет зло и порицает добро.
Например, он говорит, что ошибочно считать своим долгом добиваться победы добра и исчезновения зла, это чисто английский взгляд, он типичен для “этого болвана Джона Стюарта Милля” человека, к которому Ницше питал особенно злобное отвращение. Он писал о нем: “Я ненавижу вульгарность этого человека, когда он говорит: “Что правильно для одного человека, то правильно и для другого”. “Не делай другому того, чего не хочешь, чтобы сделали тебе”.
Основываясь на этих принципах, охотно установили бы все человеческие отношения на взаимных услугах, так что каждое действие являлось бы платой наличными за что-то, сделанное для нас. Эта гипотеза низка до последней степени. Здесь принимается не требующим доказательства, что имеется некоторый род равенства ценностей моих и твоих действий.
Этика Ницше является этикой самооправдания ни в каком обычном смысле этого слова. Он верит в спартанскую дисциплину и способность терпеть, так же как и причинять боль ради важной цели. Он ставит силу воли выше всего. “Я оцениваю силу воли, говорит он, по количеству сопротивления, которое она может оказать, по количеству боли и пыток, которые она может вынести, и знаю, как обратить ее к ее собственной выгоде. Я не указываю на зло и боль существования пальцем укора, но, напротив, я питаю надежду, что жизнь может однажды стать еще более злой и еще более полной страданий, чем когда-либо”.
Имеются всяческие практические аргументы, показывающие, что попытка достичь цели, которую ставил Ницше, на самом деле приведет к чему-то совсем другому. Потомственные аристократы дискредитированы. Единственной практически возможной формой аристократии является организация типа фашистской или нацистской партии. Подобная организация вызывает оппозицию и, вероятно, будет побеждена в войне; но если она и будет побеждена, то она должна вскоре стать не чем иным, как полицейским государством, где правители живут в постоянном страхе быть убитым, а герои заключены в концентрационные лагери. В таком обществе доверие и честность подорваны доносами, и предполагаемая аристократия сверхчеловеков вырождается в клику дрожащих трусов.
Это, однако, доводы нашего времени, они не были бы верны в прошлые времена, когда аристократия не вызывала сомнений. Правительство Египта управляло по принципам Ницше несколько тысячелетий. Правительства почти всех больших государств были аристократическими до американской и французской революций.
Поэтому мы должны спросить себя: имеются ли достаточные причины предпочитать демократию форме правления, имеющей столь долгую и преуспевающую историю, или вернее, так как мы занимаемся философией, а не политикой, имеются ли объективные основания отвергнуть этику, с помощью которой Ницше поддерживает аристократию.
Этическим вопросом, в противоположность политическому является вопрос о сочувствии. Сочувствие выражается в том, что становишься несчастным из-за страданий других, и это до некоторой степени естественно для человеческого существа. Маленькие дети огорчаются, когда слышат, как плачут другие дети. Но развитие этого чувства у разных людей идет по-разному.
Некоторые находят удовольствие в том, что причиняют страдание, другие, например Будда, чувствуют, что они не могут быть полностью счастливы до тех пор, пока какое-нибудь животное существо страдает. Большинство людей эмоционально делит человечество на друзей и врагов, сочувствуя первым, но не вторым. Такие этики, как христианская и буддистская, содержат в своей эмоциональной основе универсальное сочувствие, а этика Ницше полное отсутствие сочувствия “В целом сострадание парализует закон развития закон селекции. Оно поддерживает жизнь в том, что созрело для гибели”.
Проповеди Ницше часто направлены против сострадания, и чувствуется, что в этом отношении ему было нетрудно следовать своим заповедям.
Вопрос таков: если устроить диспут между Буддой и Ницше, смог бы кто-нибудь из них привести такой довод, который пришелся бы по вкусу беспристрастному слушателю? Здесь не имеются ввиду политические аргументы. Можно вообразить, что они оба предстали перед Всемогущим, подобно сатане в первой главе книги Иова, и дают ему советы, какого рода мир должен он создать. Что мог бы сказать каждый из них?
Будда начал бы спор, говоря о прокаженных, отверженных, бездомных и несчастных; о бедняках, у которых болят натруженные руки и которые едва поддерживают жизнь скудным питанием; о раненных в битвах, умирающих в медленной агонии; о сиротах, с которыми плохо обращаются жестокие опекуны и даже о наиболее удачливых, но преследуемых мыслями о крахе и смерти. Из всего этого бремени печали, сказал бы он, надо найти путь к спасению, а спасение может прийти только через любовь.
Ницше, которому лишь всемогущество Бога могло бы помешать прервать Будду, разразился бы, когда пришла его очередь: “О, Господи! Человече, ты должен научиться быть более толстокожим. Зачем хныкать из-за того, что простой люд, страдает, или даже потому, что великие люди страдают? Простой люд страдает обыденно, страдания великих людей велики, а великие страдания не нуждаются в сожалении, так как они благородны. Твой идеал чисто отрицательный это отсутствие страданий, которое может быть полностью обеспечено лишь в небытии.
А у меня положительные идеалы: я восхищаюсь Алкивиадом, императором Фридрихом II и Наполеоном. Ради таких людей любое страдание оправдано. Я взываю к тебе, Боже, как к величайшему из творцов-художников, не позволяй, чтобы Твои артистические порывы обуздывала дегенеративная обуянная страхом болтовня этого несчастного психопата”.
Будда, который на небесах успел изучить историю всего, что произошло после его смерти, и овладел наукой, восхищаясь знанием и печалясь по поводу его применения людьми, отвечает со спокойной вежливостью: ” Вы ошибаетесь, профессор Ницше, думая, что мой идеал чисто отрицателен. Действительно, Он включает негативный элемент отсутствие страдания, но вдобавок он имеет столько же позитивного, сколько можно найти в вашем учении.
Хотя я и не особенно восхищаюсь Алкивиадом и Наполеоном, у меня тоже есть свои герои: мой последователь Иисус, потому что он учил людей любить своих врагов; люди, открывшие, как управлять силами природы и затрачивать меньше труда на добывание пиши; врачи, нашедшие средства против болезней; поэты, артисты и музыканты, которые несут на себе печать божественного блаженства. Любовь, знание и наслаждение красотой это не отрицание; этого достаточно, чтобы наполнить жизнь самых великих из когда-либо живших людей”.
“Все равно, ответил бы Ницше, ваш мир был бы пресным. Вам надо бы изучать Гераклита, чьи труды полностью продолжают существовать в небесной библиотеке. Ваша любовь это жалость, называемая состраданием; Ваша истина, если вы честны, неприятна, ее можно познать только через страдание; а что касается красоты, то, что более прекрасно, чем тигр, великолепие которого в его свирепости? Нет, я боюсь, что если Господь предпочитает Ваш мир, то мы все умрем от скуки”.
“Может быть, вы и умрете, отвечает Будда, потому что вы любите страдания, а ваша любовь к жизни притворство. Но те, кто действительно любит жизнь, были бы счастливы так, как никто не может быть счастлив в теперешнем мире”.
Трудно не согласиться с Буддой, с тем Буддой, который здесь изображен. Но с помощью доводов, подобных доводам в математическом или естественнонаучном споре, это невозможно доказать. Здесь неприятен Ницше потому, что ему нравится созерцать страдание, потому, что он возвысил тщеславие и степень долга, потому, что люди, которыми он больше всего восхищался, завоеватели, прославившиеся умением лишать людей жизни.
И все-таки решающий аргумент против философии Ницше, как и против всякой неприятной, но внутренне непротиворечивой этике, лежит не в области фактов, но в области эмоций. Ницше презирает всеобщую любовь, хотя она есть движущая сила всего, чего можно пожелать для мира. У последователей Ницше были свои удачи (как у Гитлера и других), но можно надеяться, что им скоро придет конец.

Философия Сёрена Кьеркегора
Сёрен Кьеркегор – датский философ, теолог и писатель – на первый план выдвигает проблему человека. Рассмотрим, каковы, по Кьеркегору, методы и способы познания человека.
По Кьеркегору, никакие научные рациональные методы не годятся для познания человека. Оно возможно только посредством саморефлексии и чувства. Таким образом, человек и его экзистенция становятся для Кьеркегора, а затем и для очень широкого философского течения, предметом совершенно особого вненаучного, иррационального типа познания, насколько оно вообще считается возможным. Человек выходит за пределы науки как нечто абсолютно недоступное ей.
У Кьеркегора нет систематического изложения взглядов, гносеологические проблемы перемежаются у него с этическими, эстетическими и религиозными. Основные же интересы его были религиозно-этические.
Общие теоретические соображения и полемика с рационализмом у Кьеркегора связываются с его главной проблемой - проблемой индивидуального спасения. Решая эту проблему, он рассматривает различные уровни существования или ступени, на которых может находиться существование.
Уровни существования, или те стадии, которые проходит человек на пути к богу, у Кьеркегора следующие: эстетическая, этическая и религиозная. Первые две ступени рассмотрены в произведении "Или-или", третья - в книге "Страх и трепет", все три вновь разбираются в "Стадиях жизненного пути".
Это три уровня жизни или стадии на жизненном пути движения человека от неаутентичного к аутентичному существованию.
В своей критике рационализма Кьеркегор выступает прежде всего против философа, который был для него олицетворением рационализма - против Гегеля, избирая его первой и главной мишенью своих нападок.

23. Философия позитивизма

Позитивизм (от лат. «positivus» – положительный) – философское направление, оформившееся в 30-х годах XIX столетия и существующая до наших дней. Термин “позитивизм” введен основателем этого направления, французским философом Огюстом Контом.

Позитивизм в процессе своей эволюции прошел четыре основных этапа:
1.) Первый или начальный этап (Огюст Конт, Герберт Спенсер, Джон Стюарт Милль);
2.) Эмпириокритицизм или махизм (Эрнст Мах, Рихард Авенариус);
3.) Неопозитивизм или логический позитивизм (Бертран Рассел, Людвиг Витгенштейн, Мориц Шлик, Рудольф Карнап, Ганс Рейхенбах);
4.) Постпозитивизм (Карл Поппер, Имре Лакатос, Томас Кун, Пол Фейерабенд, Стивен Тулмин).
С развитием в первой половине 19 века математики, физики, химии, возникает микробиология. Знание, соединенное с практикой, представляется всемогущим. Доверие к философии – “царице наук” - сменилось скептическим к ней отношением. Несмотря на различные формы позитивизма, разное время и место их формирования, все три этапа имеют общие особенности. Претензии традиционной философии с его поиском “начал и причин” признается неосновательным.
Изучению поддается только мир явлений. Философия как метафизика должна быть упразднена, либо она станет наукой в качестве обобщающих научных знаний. Позитивизм – философское направление, утверждающее, что источником подлинного, “положительного” знания могут быть лишь отдельные конкретные (эмпирические) науки и их синтетические объединения, а философия как особая наука не может претендовать на самостоятельное исследование реальности.
В качестве знания воспринимали только такие его формы, которые давали возможность использовать их в прямом практическом взаимодействии людей с реальной действительностью. Именно этим и было обусловлено стремление позитивистов придать научным знаниям вид «непосредственно данного», «практически полезного».

Первый или начальный этап
Основателем "первого позитивизма" был французский мыслитель Огюст Конт. Главное произведение Конта "Курс позитивной философии" в шести томах издавалось в 1830-1846 г.г., а впоследствии несколько раз переиздавалось. Основная идея позитивизма состояла в том, что эра метафизики окончилась, началась эра положительного знания, эра позитивной философии.
Поскольку наука опирается на законы и стремится к их открытию, то и Конт попытался обосновать свое учение несколькими сформулированными им законами.
"Закон трех стадий", согласно Конту, прежде всего, определяет те этапы, которые проходит человечество в своем умственном развитии, в своем стремлении познать окружающий мир.
Первая стадия - теологическая. Находясь на этой стадии своего духовного развития, человек стремится все явления объяснить вмешательством сверхъестественных сил, понимаемых по аналогии с ним самим: богов, духов, душ, ангелов, героев и т.п.
Вторая стадия, которую проходит человечество в своем умственном развитии -   метафизическая. Для нее, как и для теологической стадии, характерно стремление достигнуть исчерпывающего абсолютного знания о мире. Но в отличие от первой стадии, объяснение явлений мира достигается не путем обращения к божественным началам и силам, а сводится к ссылке на различные выдуманные первосущности, якобы скрывающиеся позади мира явлений, позади всего того, что мы воспринимаем в опыте, основу которого они составляют.
Третья стадия, по Конту, - позитивная. Поднявшись на эту стадию, человечество оставляет безнадежные и бесплодные попытки познать первые и конечные причины, познать абсолютную природу или сущность всех вещей, т.е. отказывается и от теологических, и от метафизических вопросов и притязаний и устремляется по пути накопления положительного знания, получаемого частными науками.
На третьей стадии, по Конту, полностью вступает в силу закон постоянного подчинения воображения наблюдению, потому что именно наблюдение рассматривается Контом как универсальный метод приобретения знаний.
Так как в основе науки, по Конту, лежит наблюдение, а наблюдать мы можем только явления или то, что дается нашим чувствам, то понятно, что научное знание не может проникнуть к предполагаемой основе явлений, не может иметь дело с их сущностью. Поэтому по своему характеру научное знание является преимущественно описательным.
Сам Конт говорит так: "Истинный позитивный дух состоит преимущественно в замене изучения первых или конечных причин явлений изучением их непреложных законов, другими словами, - в замене слова «почему» словом «как»".
Феноменализм - философский принцип, согласно которому в сознании мы всегда имеем дело лишь с явлением (феноменом) как последней доступной познанию действительностью. Вся концепция научного познания Конта тяготеет к феноменализму, потому что познание, по Конту, не идет далее того, что чувственно воспринимается.
Итак, научное знание, по Конту, имеет преимущественно описательный характер. 
В отношении гносеологической функции науки необходимо отметить, что описание, по Конту, составляет важную функцию науки, но не главную. Объяснению как функции науки Конт придает минимальное значение. Главную функцию науки Конт видит в предвидении".
Таким образом, - говорит он, - истинное положительное мышление заключается преимущественно в способности видеть, чтобы предвидеть, изучать то, что есть, и отсюда заключать о том, что должно произойти, согласно общему положению о неизменности естественных законов".
Именно в предвидении будущего Конт усматривает и социальную функцию науки, особенно, поскольку она изучает общественные явления.
Конт формулирует энциклопедический закон, выражающийся в классификации наук.
Конт отвергает бэконовский принцип классификации в зависимости от различных познавательных способностей человека (рассудок, память, воображение). Он выдвигает куда более плодотворную идею, согласно которой все эти способности применяются одновременно и во всех науках. Он предлагает принцип разделения наук в зависимости от их предмета, от характера их содержания.
Если опустить детали, то основная классификация, предлагаемая Контом, будет выглядеть так: 

1. Математика. 
2. Астрономия. 
3. Физика. 
4. Химия. 
5. Физиология. 
6. Социальная физика (социология). 
7. Мораль.

Образцом науки для позитивизма является естествознание. 
Методы и приемы естествознания позитивизм переносит на общественные и гуманитарные науки, специфика которых никак не учитывается. Эта особенность составила специфическую ограниченность позитивистского метода, которая вызвала в дальнейшем резкую критику со стороны неокантианцев и философов жизни.
Конт стремится построить " позитивную " науку об обществе - социологию (сам этот термин - его удачное изобретение), которая была чем-то вроде "социальной физики".

Социология Конта представлена в трех разделах:
1. Учение об условиях существования общества,
2. Учение об изменении социальных систем,
3. Программа социального действия. 
     
Первый раздел своей социологии, которую Конт хочет видеть чем-то вроде "социальной физики", он называет "социальной статикой". В нем он рассматривает основные, по Конту, социальные институты (семью, государство, церковь). Базовой ячейкой общества Конт считает семью, которая представляет собой своеобразную " субстанцию " социума.
Учение об изменении социальных систем Конт называет "социальной динамикой ".
Представление об общественном прогрессе является ведущим в "социальной динамике" Конта. Развитие и здесь совершается по "закону трех стадий". Теологическая стадия - до 1300 года - делится на три этапа: фетишизм, политеизм и монотеизм.
Метафизическая стадия охватывает период от 1300 до 1800 года и является переходной - здесь происходит разложение традиционных верований и общественного порядка в результате философской критики (Реформация, Просвещение, Революция). Начало 19 века - постепенное рождение " промышленной " ("позитивной") стадии - результат распространения идей альтруизма, социальности, "позитивной" философии.
Третий раздел своей социологии Конт называет "социальной политикой". Основной ее тезис - это превращение "позитивной философии" в религию всего человечества.
Представления Конта далеки от того, чтобы быть простым описанием фактов. Они не являются "позитивным знанием" в смысле обобщенного описания наблюдательных данных.
Видным представителем "первого позитивизма" был Джон Стюарт Милль. Из его работ наиболее значительна и известна "Система логики". Милль рассматривал логику как ветвь психологии и давал законам логики психологическое обоснование.
Дедуктивный вывод, по мнению Милля, не может давать никакого нового знания. Источником нового знания и общих предложений, по Миллю, является индуктивное рассуждение, и только оно одно.
В политической философии Милль прославился своей защитой буржуазного индивидуализма и либерализма, прежде всего представительного правления. Его очерк "О свободе" в англоязычных странах считается классическим и переиздается до сих пор.
Завершителем первой формы позитивизма был Герберт Спенсер.
Для учения Спенсера и для того нового, что он внес в философию XIX века, характерно соединение основных принципов позитивизма со всесторонне проведенной идеей эволюции. Эволюция, согласно Спенсеру, является тем абсолютно всеобщим элементом опыта, который дает возможность понять любые явления.
Эмпириокритицизм или махизм
"Вторым позитивизмом" называется философское учение, воспринявшее ряд основных идей Конта, Милля и Спенсера, но создавшее на их основе другой вариант позитивистской философии. Основателем второго позитивизма был Эрнст Мах - австрийский физик и философ. К взглядам Эрнста Маха близки идеи Рихарда Авенариуса, выраженные, однако, в другой форме.
Второй позитивизм сохранил установку первого позитивизма - тезис о том, что действительным знанием является содержание положительных наук. Более того, второй позитивизм попытался усилить этот тезис, поставив задачу отработки методов отбора того материала позитивных наук, который должен по праву относиться к их содержанию, критериев, способных отсеять то, что включено в состав опытного знания, так сказать, по недосмотру.
Важнейшим составным элементом философии эмпириокритицизма является программа "очищения опыта", в которой нашла специфическое выражение общая антиметафизическая направленность позитивизма.
При этом "опыт" эмпириокритики трактует, исходя из неразрывной связи субъекта с объектом. Авенариус так говорит о "принципиальной координации" субъекта и объекта: "Я" и "среда" являются не только оба первоначально находимыми в одном и том же смысле, но и всегда - оба первоначально находимыми вместе".
Для эмпириокритицизма характерно утверждение о "принципиальной координации" субъекта и объекта - не существует объекта без субъекта и не существует субъекта без объекта. По Авенариусу, мир дан нам только в "принципиальной координации", действительной или только возможной, т.е. как опыт.
Анализируя опыт, эмпириокритики вводят понятия "элементов опыта", т.е. его составных частей. "Элементы опыта", согласно эмпириокритикам, можно характеризовать и как объективное, и как субъективное в зависимости от того, в каком отношении их рассматривать. Этот принцип "нейтральности элементов опыта" составляет важный компонент эмпириокритицизма.
Мах усиливает этот принцип, провозгласив "элементы опыта" "элементами мира". "Метафизическому" и потому неправомерному, как считает Мах, разделению элементов на физические и психические соответствует "функциональное различие" их в отношении к комплексу элементов, составляющих человеческое тело, т.е., поясняет он, все зависит от направления исследования.
Важным препятствием на пути "очищения опыта" Авенариус считает "вкладывание" чего бы то ни было воспринимаемого в сознание индивида.
Авенариус вводит понятие интроекции для обозначения недопустимого, с его точки зрения, вкладывания чего бы то ни было воспринимаемого в сознание индивида, а равно чего бы то ни было идеального в познающее мышление субъекта. Выступая против интроекции, Авенариус отмечает, что "путем интроекции естественное единство эмпирически данного мира распалось... на внешний и внутренний мир, на объект и субъект".
Одним из важных аспектов "очищения опыта" у Авенариуса был "принцип наименьшей меры силы". Мах развил его в принцип, легший в основу второго позитивизма - принцип экономии мышления. В этом принципе Маха соединяются биологизм (познание как биологически экономное приспособление к среде), позитивизм (познание как экономное "чистое описание" явлений) и субъективизм (критерий экономии в познании определяется субъектом, предшествуя всякому опыту).
Рассматривая экономное мышление как "чистое описание", Мах выступил с позиций радикального философского эмпиризма, не признавая за теоретическими понятиями никакой иной роли, кроме роли знака для совокупности чувственных данных. Тем самым "наивный" эмпиризм первого позитивизма трансформировался в "методологический", "радикальный" эмпиризм второго позитивизма, стал "философией чистого опыта".
Неопозитивизм
Третья историческая форма позитивизма - неопозитивизм. Он сложился в 20-х годах 20 века почти одновременно в Австрии, Англии и Польше. Неопозитивизм в своем развитии прошел несколько фаз, имел различные формы.
Логический позитивизм - исторически первая форма неопозитивизма (все остальные его разновидности могут рассматриваться в каком-то смысле как продукты эволюции логического позитивизма).
Основы логического позитивизма были заложены в трудах двух известных философов и логиков Бертрана Рассела и Людвига Витгенштейна.
Бертран Рассел - английский философ, логик, математик, который считал, что к любой философской проблеме необходимо подходить с позиций ее анализа средствами математической логики. Он написал предисловие к книге Л. Витгенштейна "Логико-философский трактат", в котором автор во многом развивал его идеи. 
Людвиг Витгенштейн - австрийский философ и логик, автор книги " Логико-философский трактат " (1921 г.), которая с предисловием Рассела (1922 г.) оказала значительное влияние на группу философов, разработавших основы логического позитивизма - так называемый Венский кружок.
В Венском кружке логиков, философов, математиков и социологов, который возник в 1923 г. в Венском университете, сложился и развивался логический позитивизм.
Мориц Шлик - австрийский философ и физик - был основателем Венского кружка.
Рудольф Карнап - наиболее видный, наряду со Шликом, деятель Венского кружка неопозитивистов, впоследствии построивший определенную систему вероятностной логики.
Проблемам вероятностной логики много внимания уделял также немецкий философ и логик Ганс Рейхенбах, входивший в своего рода Берлинский филиал Венского кружка. Он считал, что проблема вероятностей " составляет ядро любой теории познания".
Специфика логического позитивизма состоит в том, что в качестве метода философствования выступает современная формальная математическая логика. "Логика есть сущность философии" - писал Рассел. Философия,- утверждал Карнап,- это "логика науки".
Все суждения, которые когда-либо высказывались людьми, логические позитивисты делят на два взаимоисключающих класса: 
1. Осмысленные высказывания, т.е. те, которые могут быть выражены в логически совершенном языке, 
2. Бессмысленные высказывания, в которых нарушаются правила логики. 
Традиционно философские, "метафизические" высказывания логические позитивисты квалифицируют как бессмысленные. 
     Осмысленные высказывания они делят на: 
1. Аналитические, которые тавтологичны по своей природе и не несут содержательной информации, 
2. Синтетические. 
Высказывания логики и математики логические позитивисты относят к классу аналитических, тавтологичных по своей природе. К синтетическим высказываниям по этой классификации относятся все положения опытных наук.
Вопрос об истинности высказываний в этой концепции может решаться двумя способами: 
1. Путем логического анализа их языковой формы без обращения к каким-либо фактам, 
2. Через непосредственное или опосредованное (определенными логическими преобразованиями) сопоставление их с данными чувственного опыта.
Вопрос об истинности аналитических высказываний должен решаться путем логического анализа их языковой формы без обращения к каким-либо фактам. А вопрос об истинности синтетических высказываний, в соответствии с концепцией неопозитивистов, должен решаться через непосредственное или опосредованное сопоставление их с данными чувственного опыта.
Через процедуру верификации, в соответствии с логическим позитивизмом, должен решаться вопрос об истинности синтетических высказываний.
Верификация высказывания (проверка его истинности) заключается в получении конечного числа высказываний, фиксирующих данные наблюдений (множества так называемых протокольных предложений), из которых логически следует данное высказывание.
Сведение всех осмысленных положений опытных наук к классу синтетических высказываний содержит в себе два допущения: 
1. Существует некий базисный уровень знания, множество так называемых протокольных предложений, 
2. Отношения между научными понятиями исчерпываются связями формально-логического характера.
Эти два допущения вместе с верификационным критерием раскрывают содержание понятия "синтетическое высказывание" и в то же время дают общее представление о неопозитивистском понимании природы научного знания.
А теперь вспомните основателей позитивизма и подумайте над тем, где корни неопозитивистского сведения всех положений опытных наук к классу синтетических высказываний.
Сведение неопозитивистами всех положений науки к классу синтетических суждений - это определенная конкретизация закона Конта - закона подчинения воображения наблюдению. Но если у Конта смысл этой формулы весьма неопределенен, то у неопозитивистов она означает, что позитивным знанием о мире является знание, выраженное в высказываниях, содержание которых сводимо к содержанию протоколов наблюдения.
Итак, прежняя философия, "метафизика", объявляется неопозитивистами бессмыслицей.
Философия, по неопозитивизму, есть не теория, а деятельность. Содержание этой деятельности нашло отражение в том, как стал называться неопозитивизм с 40-х годов 20 века - философия анализа.
Предметом этой философии является деятельность по анализу понятий и положений конкретных наук с целью прояснения их смысла. Задача философа - с помощью определенной логической техники совершить переход от высказываний конкретных наук к предложениям, которые могут быть сопоставлены с чувственными данными. 
Таким образом, философия по неопозитивизму - только аналитическая деятельность по отысканию смысла понятий и предложений конкретных наук.
Формальная логика, по неопозитизизму, является методом позитивной философии.
При этом, по мнению логических позитивистов, позитивная философия должна анализировать только результаты познания - понятия и предложения конкретных наук. По их мнению, процесс познания подлежит рассмотрению только в психологии, а соединение воедино аспектов знания и познания не имеет смысла.
В 20-30-х годах неопозитивисты опирались на редукционистскую модель научного знания, в соответствии с которой все теоретические положения конкретных наук полностью редуцируемы (сводимы) к протокольным, т.е. к эмпирическому базису. Эта редукция и считалась в то время главной задачей анализа науки.
Однако впоследствии неопозитивистами была выдвинута гипотетико-дедуктивная модель научного знания, по которой: 
1. Научные обобщения - по сути гипотезы, их выдвижение - психологический процесс, 
2. Процесс выбора, принятия теории происходит чисто логически путем сравнения с фактами.
Гипотетико-дедуктивная модель научного знания была выдвинута неопозитивистами на смену редукционистской модели. Эта модель использовалась и постпозитивистами в их концепциях научного познания.
В 50-60-х годах его господствующей формой стало направление, которое задачу философа-аналитика видит не в логическом анализе языка науки (как логические позитивисты), а в детальном анализе естественного разговорного языка - лингвистическая философия.
Лингвистическая философия, или философия лингвистического анализа, является течением неопозитивизма, которое приобрело вес особенно с ослаблением влияния логического позитивизма. Иначе это течение называется философией обыденного языка, поскольку предметом его анализа является современный повседневный язык.
Логический позитивизм претендует на то, что он является философией науки, и, безусловно, представляет линию сциентизма в философии.
Лингвистические позитивисты выступают против какого-либо культа научного знания, отстаивают "естественное" отношение к миру, выраженное в обыденном языке, и в определенной мере представляют линию антисциентизма в философии.

Постпозитивизм
Основными понятиями концепции научного знания, развитой Карлом Поппером, являются следующие:

1.) Проблема демаркации; 
2.) Принцип фальсификации; 
3.) Принцип фаллибилизма; 
4.) Теория "трех миров".

Проблема демаркации - понятие из философской концепции Поппера, где эта проблема рассматривается как одна из основных задач философии, заключающаяся в отделении научного знания от ненаучного. Методом демаркации, по Попперу, является принцип фальсификации.
Принцип фальсификации - принцип, предложенный Поппером в качестве демаркации науки от "метафизики", ненауки как альтернатива принципу верификации, выдвинутому неопозитивизмом. Этот принцип требует принципиальной опровержимости (фальсифицируемости) любого утверждения, относимого к науке.
Принцип фаллибилизма - принцип концепции Поппера, утверждающий, что любое научное знание носит лишь гипотетический характер и подвержено ошибкам. Рост научного знания, по Попперу, состоит в выдвижении смелых гипотез и осуществлении их решительных опровержений.
Теория "Трех миров" - теория философской концепции Поппера, утверждающая существование первого мира - мира объектов, второго мира - мира субъектов и третьего мира - мира объективного знания, который порожден первым и вторым мирами, но существует независимо от них. Анализ роста и развития знания в этом независимом третьем мире и есть, по Попперу, предмет философии науки.

Концепцию Имре Лакатоса можно охарактеризовать с помощью следующих основных понятий: 

1.) Научно-исследовательская программа; 
2.) "Жесткое ядро" исследовательской программы; 
3.) "Защитный пояс" гипотез; 
4.) Гипотеза «ad hoc»; 
5.) Положительная и негативная эвристики.
 
Научно-исследовательская программа - центральное понятие разработанной Лакатосом универсальной логико-нормативной реконструкции развития науки, которая получила название методологии научно-исследовательских программ. Методология Лакатоса рассматривает рост "зрелой" (развитой) науки как смену ряда связанных исследовательских программ. Важными структурными элементами исследовательской программы являются ее "жесткое ядро" и "защитный пояс" гипотез.
"Жесткое ядро" исследовательской программы - в методологии научно-исследовательских программ Лакатоса - структурный элемент программы, включающий ее условно неопровергаемые фундаментальные допущения.
"Защитный пояс" гипотез - в методологии научно-исследовательских программ Лакатоса - структурный элемент программы, состоящий из вспомогательных гипотез и обеспечивающий сохранность "жесткого ядра" программы от опровержений. По Лакатосу, "защитный пояс" гипотез может быть частично или полностью заменен при столкновении с контрпримерами.
Гипотеза «ad hoc» - в методологии научно-исследовательских программ Лакатоса - гипотеза из "защитного пояса", относящаяся лишь к данному случаю, т.е. охраняющая "жесткое ядро" программы от определенного контрпримера.
Положительная и негативная эвристики - понятия методологии научно-исследовательских программ Лакатоса, обуславливающей смену программ нормативными правилами, предписывающими, какие пути наиболее перспективны для дальнейшего исследования ("положительная эвристика"), а каких путей следует избегать.
Согласно Лакатосу, в развитии исследовательской программы можно выделить две основные стадии - прогрессивную и вырожденную. На прогрессивной стадии "положительная эвристика" активно стимулирует выдвижение гипотез, расширяющих эмпирическое и теоретическое содержание. Однако в дальнейшем развитие исследовательской программы резко замедляется, ее "положительная эвристика" теряет эвристическую мощь, в результате чего возрастает число ad hoc гипотез.

Для концепции Томаса Куна, в основном разработанной им в книге "Структура научных революций", характерны следующие основные понятия:
 
1.) Парадигма; 
2.) Дисциплинарная матрица;
3.) Нормальная наука; 
4.) Задачи-головоломки;
5.) Несоизмеримость парадигм. 

Парадигма - основное понятие концепции исторической динамики научного знания Куна, которое раскрывает основу формирования и функционирования научных сообществ, конкурентная борьба между которыми и составляет историю науки. Этой основой является принятие членами научного сообщества определенной модели научной деятельности - совокупности теоретических стандартов, методологических норм, ценностных критериев, мировоззренческих установок - которые и называются парадигмой.
Дисциплинарная матрица - понятие концепции Куна, в основном тождественное понятию парадигмы.
Нормальная наука - понятие концепции Куна, означающее период господства некоторой парадигмы. Этот период заканчивается, когда парадигма "взрывается" изнутри под давлением "аномалий" (проблем, неразрешимых в ее рамках). Наступает кризис, или революционный период, когда создаются новые парадигмы, оспаривающие первенство друг у друга. Кризис разрешается победой одной из них, что знаменует начало нового "нормального" периода, и весь процесс повторяется заново.
Задачи-головоломки - понятие концепции Куна, введенное для характеристики периода "нормальной науки", когда в рамках определенной парадигмы происходит постепенное кумуляционное развитие научного знания путем решения таких задач.
Несоизмеримость парадигм - тезис концепции Куна, утверждающий, что невозможно установление каких-либо логических отношений между сменяющими друг друга теориями. Этот тезис связан с утверждением того, что не существует фактов, независимых от парадигмы, и, следовательно, не существует теоретически нейтрального языка наблюдения. Напротив, ученые, овладевая содержанием парадигмы, учатся "видеть мир" сквозь ее призму.
Не факты судят теорию, а теория определяет, какие именно факты войдут в осмысленный опыт. С этим связано отрицание Куном преемственности в эволюции науки: знание, накопленное предыдущей парадигмой, отбрасывается после ее крушения, а научные сообщества просто вытесняют друг друга.

Концепцию Пола Фейерабенда, названной им "эпистемологическим анархизмом", можно кратко охарактеризовать с помощью следующих понятий: 

1.) Принцип пролиферации теорий; 
2.) Плюрализм в методологии науки; 
3.) Анархизм в методологии науки.

Принцип пролиферации (размножения) теорий - принцип методологической концепции Фейерабенда, утверждающий, что ученые должны стремиться создавать теории, несовместимые с существующими и признанными теориями. Этот принцип был выдвинут Фейерабендом на основе разработанного Поппером и Лакатосом положения о том, что при столкновении научной теории с некоторым фактом для ее опровержения необходима еще одна теория (придающая факту значение опровергающего свидетельства).
Создание альтернативных теорий, по Фейерабенду, способствует их взаимной критике и ускоряет развитие науки. Принцип пролиферации призван обосновывать у Фейерабенда плюрализм в методологии научного познания.
Плюрализм в методологии науки - положение, характерное для методологической концепции Фейерабенда, которое он обосновывает с помощью принципа пролиферации теорий, утверждающего для ученого необходимость стремиться создавать теории, несовместимые с существующими и признанными теориями. Соединение у Фейерабенда плюрализма с тезисом о несоизмеримости теорий в итоге порождает анархизм.
Анархизм в методологии науки - положение методологической концепции Фейерабенда, утверждающее, что каждый ученый может изобретать и разрабатывать свои собственные теории, не обращая внимания на противоречия и критику. К анархизму в концепции Фейерабенда ведет соединение плюрализма, обосновываемого с помощью принципа пролиферации теорий, с тезисом о несоизмеримости теорий.
По Фейерабенду, деятельность ученого не подчинена никаким рациональным нормам, поэтому развитие науки иррационально, и наука ничем не отличается от мифа и религии, представляя собой одну из форм идеологии. Поэтому следует освободить общество от "диктата науки", отделить науку от государства и предоставить науке, мифу, магии, религии одинаковые права в общественной жизни.

Концепцию Стивена Тулмина кратко характеризуют следующие понятия: 

1.) Стандарты рациональности и понимания; 
2.) Матрица понимания; 
3.) Концептуальные популяции.

Стандарты рациональности и понимания - в концепции Тулмина выступает как основное понятие его эпистемологии, развиваемой как теория исторического формирования и функционирования "стандартов рациональности и понимания, лежащих в основе научных теорий".
По Тулмину, ученый считает понятными те события или явления, которые соответствуют принятым им стандартам. Рациональность научного знания, по Тулмину, есть соответствие принятым стандартам понимания. Стандарты рациональности меняются с изменением научных теорий непрерывного процесса отбора концептуальных новшеств.
Матрица понимания - понятие из концепции Тулмина, который сформулировал взгляд на эпистемологию как теорию исторического формирования и функционирования стандартов рациональности и понимания.
По Тулмину, ученый считает понятными те события или явления, которые соответствуют принятым им стандартам. То, что не укладывается в "матрицу понимания", считается аномалией, устранение которой (т.е. улучшение понимания) выступает как стимул эволюции науки.
Концептуальные популяции - понятие из концепции Тулмина, которое рассматривает содержание теорий не как логическую системы высказываний, а как своеобразную популяцию понятий. Согласно Тулмину, основные черты эволюции науки сходны с дарвиновской схемой биологической эволюции. Содержание концептуальных популяций (аналог биологических видов) подвержено изменению, что влечет за собой изменение методов и целей научной деятельности; возникновение концептуальных новшеств балансируется процессом критического отбора (аналог биологической мутации и селекции).
Этот двойственный процесс приводит к заметному изменению лишь при определенных условиях (аналог выживания или вымирания видов в борьбе за существование); сохраняются те концептуальные варианты, которые лучше адаптируются к требованиям интеллектуальной среды.

24. Философские аспекты психоанализа (Зигмунд Фрейд, Карл Густав Юнг, Жак Лакан)

Философские аспекты психоанализа Зигмунда Фрейда
Основателем психоанализа является З. Фрейд (1856-1939), мировоззренческие установки которого оказали большое влияние на мыслителей ХХ века. По мнению многих, достижения в этой области поставили его в один ряд с такими мыслителями, как Дарвин, Маркс и Эйнштейн. Опираясь на свой клинический опыт диагностики и лечения истерических и невротических расстройств, он разработал концепцию бессознательных психических процессов и мотиваций, перенеся её и на социальные явления. Он во многом перевернул существовавшее до него представление о человеке.
Согласно Декарту, Локку и Канту, природа наделила каждого индивида свободой воли. Способность совершать свободный выбор составляет наиболее глубокую сущность индивида и связана с сознательным «Я». Фрейд трактует это мнение о человеческой психике (душе, psyche) как иллюзию. Сознательное «Я» является только вершиной могучей, бессознательной ментальной жизни.
В общем плане, психика человека представлялась Фрейду расщеплённой на две противостоящих друг другу сферы сознательного и бессознательного, разделённых между собой психической инстанцией – предсознательным. Наиболее архаическая, безличная, всецело бессознательная часть включает скрытые представления и влечения, а также вытесненные из сознания идеи.
Бессознательное, как резервуар психической энергии, - иррационально и вневременно. Сознание – отпечаток внешнего мира – надстраивается над бессознательным, выступает посредником между бессознательным и внешним миром. В его формировании особую роль играет идентификация бессознательное уподобление объектам (лицам) внешнего мира.
Согласно Фрейду, все душевные процессы, в конечном счёте, бессознательны. Источником психической динамики являются желания бессознательного, стремящегося к разрядке в виде действия. Цензуру желаний бессознательного осуществляет предсознательное. Психическая деятельность бессознательного подчиняется принципу удовольствия, а деятельность предсознательного – принципу реальности. Предсознательное сопротивляется попыткам проникнуть в сознание неприемлемых желаний и идей (сексуальных, эгоистических, асоциальных) и вытесняет их обратно в бессознательное.
Однако, бессознательные желания, сохраняющие активность, проявляются в поведении и сознании человека: в обмолвках, ошибках памяти, сновидениях, неврозах и др. Происходит также сублимация бессознательных влечений замещение запретных стремлений социально приемлемыми действиями.
Созданная Фрейдом модель личности соотносилась с соответствующими системами психики и включала «Оно» (бессознательное), «Я» (предсознательное) и «Сверх-Я» (сознание, проявляющееся как совесть). После формирования «Сверх-Я» в результате интроекции социальных норм, воспитательных запретов и поощрений весь психический аппарат начинает действовать как целое.
Поведение человека, по Фрейду, определяется инстинктом родового самосохранения (Эрос, половой инстинкт). Все остальные стремления только следствия неудовлетворённости и сублимированного переключения либидо (сексуальной энергии) на другие области. Механизм сублимации оказывается основным источником творчества. Также Фрейд в дополнение к Эросу обращается и к инстинкту смерти (Танатосу). Инстинкт смерти разлагает живой организм и возвращает его в исходное, неорганическое состояние.
Не так-то просто понять, как действует этот инстинкт. Фрейд считает, что этот инстинкт обращается против внешнего мира и обнаруживает себя в агрессивных и разрушительных действиях. Ограничение направленной вовне (экстравертивной) агрессии увеличивает саморазрушительную деятельность, которая всегда присутствует в индивиде. Танатос может также «смешаться» с Эросом, примером чего является садизм. В то же время мазохизм иллюстрирует взаимосвязь между направленными внутрь (интровертивными) разрушительными инстинктами и сексуальностью.
Таким образом, Фрейд осуществил биологизацию человеческого существования и в этом смысле придерживался традиции социологии и антропологии XIX века, в которых сложные социальные и психические явления сводились к элементарным физическим и биологическим процессам.
Одна из важнейших категорий психоанализа – «Эдипов комплекс» - обозначает эротическое бессознательное влечение к родителю противоположного пола и агрессивное чувство к родителю собственного пола. С вытеснением Эдипова комплекса Фрейд связывал возникновение «Сверх-Я». Переживание данного комплекса, с точки зрения Фрейда, определяет направление формирования личности человека и его поведение в дальнейшей жизни.
Расширяя сферу использования психоанализа, Фрейд применил его к проблемам межличностных отношений, к психологии масс, к институтам культуры, которые интерпретировал в духе психологизма. Главная проблема, которую пытался решить Фрейд, - это проблема конфликта человека и общества.
По Фрейду, каждый человек стремится к удовлетворению своих инстинктов и влечений, а общество подавляет эти устремления, что вызывает враждебное отношение человека к обществу, к его культуре, которая предстаёт как чуждая, враждебная человеку внешняя сила, мирное сосуществование с которой для него исключительно трудно.
Принципы и методы психоанализа Фрейд использует и для анализа религии и религиозности. По его мнению, эти феномены возникают в силу биологических и психологических причин. При этом он обращает внимание на такие функции религии, как иллюзорную защиту человека от произвола природы и защиту человека от несправедливой культуры.
Фрейд предложил понимание перехода от религиозной веры к атеизму как процесса крушения авторитета отца, образ которого символически воплощён в образе «отца небесного». Фрейд решительно отрицал какую-либо ценность религии, полагая, что она есть «горько-сладкий яд отравы».
Как сублимированное символическое выражение изначальных психических импульсов и влечений, отвергнутых реальностью и находящих компенсаторное удовлетворение в области фантазии, предстаёт у Фрейда и художественное творчество. В произведениях искусства, с его точки зрения, каждый автор идентифицирует себя с героем и рисует либо исполнение своих бессознательных желаний, либо их трагическое столкновение с силами социального запрета.
Идеи бессознательного и психоанализа легли в основу различных направлений неофрейдизма – нового направления в психоанализе. Основатели неофрейдизма К. Корни, А. Кардинер, Г. Салливан начинали как ортодоксальные фрейдисты. Но постепенно они всё более включают в свои аналитические построения социальную компоненту. Сопиологизация психоанализа позволила им перенести фрейдистские идеи на общество и отвергнуть ряд ограниченных положения теории Фрейда.
Главой неофрейдизма по праву считают Э. Фромма (1900-1980), который, критикуя ортодоксальный фрейдизм, преодолел его пансексуализм, отказался от учения о либидо, сублимации и типах индивидов, различающихся наличием у них тех или иных эротических зон.
Одна из важнейших тем философских размышлений Фромма – взаимодействие психоаналитических и социально- экономических факторов в процессе общественного развития. Социальная программа Фромма сводится к отрицанию общества, которое вступило в противоречие с фундаментальными потребностями человеческого бытия.
Одним из основных направлений, вышедших из фрейдизма, стала аналитическая психология, крупнейшим представителем которой был К. Г. Юнг (1875-1961).

Философия Карла Густава Юнга
Швейцарский психолог, в период с 1907-1912 гг. – ближайший сторонник З. Фрейда. Создал аналитическую психологию, суть которой в том, что развитие личности определяют противоборствующие силы внутри её самой, и в процессе своего развития личность стремится к обретению так называемой «самости» (индивидуальности). Задачей аналитической психологии Юнг считал толкование врачом архетипических образов, возникающих у пациентов.
Он считал, что на архетипической основе покоятся все великие идеи. Если бы все традиции в мире оказались разом обрезанными, писал Юнг, то со следующим поколением вся мифология и история религий началась бы сначала.
Структура личности по Юнгу
- Эго – центр сознания личности, который представляет собой компонент психики (мысли, чувства, восприятия, ощущения), благодаря которым человек ощущает себя целостным и благодаря которым он может видеть результаты своей обычной сознательной деятельности.
- Личное бессознательное – включает в себя конфликты и воспоминания, которые когда-то осознавались, но теперь подавлены и забыты. Кроме того, личное бессознательное включает в себя комплексы (т.е. скопления эмоционально заряженных чувств, мыслей и воспоминаний), вытесненных индивидом из своего личного опыта. Однажды сформировавшийся комплекс оказывает большое влияние на жизнь человека и в какой-то момент может осознаваться.
- Коллективное бессознательное – самый глубокий уровень личности, который содержит в себе воспоминания и образы, передаваемые по наследству (что важно) от наших предков, т.е. наряду с личным бессознательным существует и коллективное бессознательное, которое выражается в народных сказаниях. Этот вывод Юнг сделал, изучая фольклор - мифы, сказки разных народов.
Кроме того, естественно, каждая страна имеет свой круг коллективного бессознательного в виде изначальных «психических структур» (архетипов), которые идут из глубины веков, а, следовательно, в них хранится древнейший опыт человечества, обеспечивающий априорную готовность к восприятию и осмыслению мира.
Коллективное бессознательное - это такая психическая система, которая «имеет коллективную универсальность и безличную природу, идентичную всем индивидуумам»:
1) Своим существованием коллективное бессознательное обязано наследственности;
2) Оно не основано на личном опыте и не развивается индивидуально;
3) Его содержание представлено архетипами – «образцами инстинктивного поведения». Активизация архетипа происходит, когда возникает ситуация ему соответствующая. Архетипические образы обнаруживают себя через определенные символы во снах, фантазиях и т.д.
Архетипы
1) Персона (маска) – наше публичное лицо, т.е. то, как мы себя проявляем в отношениях с другими людьми. Цель персоны – произвести впечатление на других людей или утаить свою сущность. Юнг утверждал: если человек использует этот архетип слишком часто, то он становится неглубоким и поверхностным. Символ – маска.
2) Тень – скрытые дурные животные качества личности (социально нетерпимые). Однако сознание тени необходимо личности для сознания собственного несовершенства. Юнг рассматривал тень как источник жизненной силы, творческого начала. Символ – Сатана, Гитлер и т.д.
3) Анима и анимус – бессознательное женское и мужское в мужчине и женщине соответственно. Распознать эти образы можно тогда, когда они спроецированы в каком-либо индивиде и помимо его воли выражены в нём. Так, например, анима проявляется в виде иррациональных чувств (нелогичных действий), излишней впечатлительности. Анимус проявляется в виде сдержанности, жесткой организации. Символы: анима – Дева Мария, Мона Лиза; анимус: Дон Жуан, Иисус Христос.
4) Самость – наиболее важный архетип, представляющий собой центр личности, объединяющий в себе все компоненты личности, и в результате развития которой человек становится гармоничным и целостным.  Символ – нимб святого, круг.

Развитие личности по Юнгу
В отличие от Фрейда, который придавал особое значение ранним годам жизни
человека, как основы развития личности, Юнг рассматривал личность как эволюцию
на протяжении всей жизни. Развитие личности по Юнгу – это попытка обретения
самости, полная реализация своего «я», т.е. становление единого и неповторимого
индивида. Этот процесс – индивидуация, его итогом выступает личностный рост или
самореализация.
Именно этот процесс Юнг считал основой психической жизни человека. Однако, это конечная стадия доступна только высокоразвитым и высокоорганизованным людям, которые обладают уникальными способностями, и она недоступна большинству людей.
Иррационалистические, мистические стороны концепции Юнга были использованы
для теологических спекуляций, для обоснования абстрактного искусства, архаизации искусства, доказательства демонического, бессознательного характера художественного творчества. Вместе с тем работы Юнга способствовали появлению исследований по сравнительной мифологии; получила известность его концепция психологических типов: экстравертированных и интравертированных.
Основные сочинения: «Метаморфозы и символы либидо» (1912, с 1952 – «Символы
превращения»), «Психологические типы» (1921), «Отношения между Я и бессознательным» (1928).

Структурный психоанализ Жака Лакана
Французский психиатр, психоаналитик и философ Жак Лакан (1901—1981) является основателем структурного психоанализа, создателем школы и учения лаканизма, получившего широкое распространение не только во Франции, но и за ее пределами.
Ж. Лакан начинал как врач-психиатр, и защищенная им диссертация «О параноическом психозе и его отношениях к личности» (1932) относилась к области медицины.
Затем круг его научных интересов значительно расширяется: он основательно изучает труды 3. Фрейда, увлекается философией Гегеля, проявляет интерес к социологии и искусству, особенно к сюрреализму С. Дали. К началу 1950-х гг. Лакан завершает разработку своей собственной концепции, основные идеи которой он изложил в программном докладе «Функция и поле речи и языка в психоанализе», прочитанном на первом конгрессе Французского психоаналитического общества (1953).
Свою концепцию Ж. Лакан разрабатывал под влиянием М. Хайдеггера, Ф. де Соссюра и К. Леви-Строса. Первый привлек его внимание философской проблематикой субъекта, истины и бытия. У второго он позаимствовал структурную теорию языка, в особенности понятия знака и системы, означающего и означаемого, а также диалектику отношений языка и речи, языка и мышления.
Вслед за Соссюром, который подчинял мышление языку, Лакан признает приоритет языка по отношению к бессознательному, что находит отражение в формуле: бессознательное организовано как язык. Поэтому функционирование каждого элемента бессознательного подчиняется принципу системности. Вместе с тем в понимании знака Лакан расходится с Соссюром, разрывая означаемое (содержание) и означающее (форма) и абсолютизируя последнее.
Роль означающего при этом принадлежит бессознательному, которое, будучи языком, является синхронической структурой. Означаемым выступает речевой, дискурсивный процесс, воплощающий диахронию.
Из работ Леви-Строса Лакан берет понятие символического, а также толкование запрета инцеста и эдипова комплекса, пропуская их через призму собственного подхода и понимания.
Что касается фрейдовского психоанализа, то свои исследования Лакан подчиняет цели «буквального возврата к текстам Фрейда», не претендуя на их развитие или новое истолкование, ограничиваясь «ортодоксальным» прочтением. Лакан действительно опирается на фундаментальные фрейдовские категории бессознательного, сексуальности, вытеснения, замещения, импульса и т. д. Он восстанавливает определяющую роль либидо (энергии полового влечения), воплощающего творческое начало в человеческой деятельности.
В отличие от неофрейдизма, отдающего предпочтение проблематике Я, Лакан ставит в центр своей концепции и исследований бессознательное, Оно, как это было у самого Фрейда.
Вместе с тем Лакан существенно переосмысливает почти все фрейдовские категории. Он разрабатывает новые понятия – символическое, воображаемое, реальное, – добавляя к ним некоторые логико-математические понятия – отрицание, матема. Вместо фрейдовской триады «Оно – Я – Сверх-Я» Лакан вводит свою триаду «символическое – воображаемое – реальное», расходясь с Фрейдом в понимании входящих в нее терминов.
У Лакана на месте Оно оказывается реальное, роль Я выполняет воображаемое, а функцию сверх-Я – символическое. Как и многие представители неофрейдизма, Лакан освобождает фрейдовский психоанализ от биологизма, подводя под него лингвистическую основу. Он усиливает рациональный подход в объяснении бессознательного, стремится сделать его структурно упорядоченным.
В отличие от Фрейда, который в своих исследованиях сознательно избегал философии, Лакан придает психоанализу философское измерение, делая это в основном в свете немецкой философской традиции. Он стремится превратить психоанализ в строгую социальную и гуманитарную науку, опирающуюся на лингвистические и логико-математические понятия. Следует отметить, что эта задача во многом осталась невыполненной.
В своих исследованиях Лакан допускает нестрогое, метафорическое использование понятий и терминов лингвистики, математики и других наук, вследствие чего некоторые его положения и выводы выглядят не вполне обоснованными и убедительными, а его концепция в целом оказывается непоследовательной и противоречивой.
Психоаналитические идеи легли в основу целого ряда современных философских направлений. Среди них можно назвать «Психологическую философскую антропологию» (Л. Бинсвангер), «Экзистенциальный психоанализ» (Ж. П. Стартр, Э. Фромм), «Психоаналитическую герменевтику» (А. Лоренц, Ю. Хабермас), «Структурный психоанализ» (К. Леви-Строс, Ж. Лакан) и др. Психоанализ в современных его вариантах оказывает возрастающее влияние на все сферы жизни, прежде всего на искусство и науку.

25. Феноменология Эдмунда Гуссерля

Возникновение феноменологии как философского течения связано с творчеством Эдмунда Гуссерля (1859 — 1938). После защиты диссертации по математике, он начал свою научную деятельность в качестве ассистента выдающегося математика конца XIX в. К. Т. В. Вейерштрасса. Однако постепенно происходит изменение его научных интересов в пользу философии.
Философские взгляды Э. Гуссерля формировались под влиянием крупнейших философов XIX в. Особую роль в формировании его взглядов сыграли идеи Бернарда Больцано (1781 — 1848) и Франца Брентано (1838 — 1917). Первый критиковал психологизм и полагал, что истины могут существовать независимо от того, выражены они или нет. Этот взгляд, будучи воспринятым Гуссерлем, содействовал его стремлению очистить познавательный процесс от наслоений психологизма.
От Брентано Гуссерль воспринял идею интенциональности. По Брентано, интенциональность «есть то, что позволяет типизировать психологические феномены». Интенциональность в феноменологии понимается как направленность сознания на предмет, свойство переживать.
Свои идеи Э. Гуссерль изложил в следующих работах: «Логические исследования» (1901), «Философия как строгая наука» (1911), «Идеи чистой феноменологии и феноменологической философии» (1913), «Трансцендентальная логика и формальная логика» (1921), «Картезианские размышления» (1931). В 1954 г. была опубликована рукописная работа «Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология», написанная за два года до смерти, и другие работы.
Особенность философии Э. Гуссерля состояла в выработке нового метода. Суть этого метода отразилась в лозунге «Назад к вещам!» Разобраться в том, что такое вещи, по Гуссерлю, можно лишь через описание «феноменов», т. е. явлений, «которые предстают сознанию после осуществления «эпохе», т. е. после заключения в скобки наших философских воззрений и убеждений, связанных с нашей естественной установкой, которая навязывает нам веру в существование мира вещей».
Феноменологический метод, по мнению Э. Гуссерля, помогает постичь сущность вещей, а не факты. Так, «феноменолога не интересует та или иная моральная норма, его интересует, почему она — норма. Изучить обряды и гимны той или иной религии, несомненно, важно, но важнее понять, что такое религиозность вообще, что делает разные обряды и несхожие песнопения религиозными». Феноменологический анализ вникает в состояние, скажем, стыда, святости, справедливости с точки зрения их сущности.
Философская эволюция Гуссерля, несмотря на страстную его преданность одной идее (а может быть, именно благодаря этому), претерпела целый ряд метаморфоз.
Однако неизменным оставалась приверженность к следующему:
1. Идеал строгой науки.
2. Освобождение философии от случайных предпосылок.
3. Радикальная автономия и ответственность философствующего.
4. «Чудо» субъективности.
Гуссерль апеллирует к философии, способной, по его мысли, восстановить утраченную связь с глубочайшими человеческими заботами. Он не удовлетворяется строгостью логических и дедуктивных наук и усматривает главную причину кризиса науки, а также европейского человечества в неумении и нежелании логики и математики поворачиваться к проблемам ценности и смысла.
Радикальная строгость, которая при этом подразумевается, есть попытка дойти до «корней», или «начал», всего знания, избегая всего сомнительного и принимаемого на веру. Решившемуся на такое предстояло глубокое понимание своей ответственности. Эту ответственность невозможно перепоручить кому бы то ни было. Тем самым она потребовала полной научной и моральной автономии исследователя.
Как писал Гуссерль, «истинный философ не может не быть свободным: сущностная природа философии состоит в её крайне радикальной автономии». Отсюда и внимание к субъективности, к неустранимому и фундаментальному миру сознания, понимающего собственное бытие и бытие других.
Жизнь и научная деятельность Гуссерля полностью соответствовали самым строгим требованиям автономии личности, критицизма мысли и ответственности перед эпохой. Эти сильные качества импонировали многим ученикам, в плодотворном сотрудничестве которых и сложилось феноменологическое движение. Все ученики сохраняли неизменное уважение к тому, кому они были обязаны началом своего мышления, хотя никто из них долго за Гуссерлем не следовал.

Основы философии Эдмунда Гуссерля
1. Философия Гуссерля сосредоточена на гносеологической проблематике.
2. Основой познания для Гуссерля является очевидность (непосредственное созерцание); критерий очевидности в познании Гуссерль называет «принципом всех принципов».
Иными словами, гносеологическое исследование должно быть беспредпосылочным, то есть должно основываться только на очевидно усматриваемом, отказываясь от всяких предварительных теорий.
2.1.  Привилегированное место в составе сознания отводится чувственным созерцаниям (восприятиям, представлениям и т. д.) как основополагающему элементу, лежащему в основе всех остальных переживаний сознания (ценностных, волевых и пр.). При этом «основополагающим», «праисконным» опытом является восприятие; другие чувственные созерцания — его модификации.
2.2. Очевидностью является не только созерцание реально существующих вещей в чувственном опыте, но и созерцание сущностей (идеация). Таким образом, постулируется бытие и возможность непосредственного созерцания (идеации) идеальных объектов — сущностей, значений.
3. Философия трактуется как феноменология — строгая наука, относящаяся к «всеобъемлющему единству сущего», которая должна стать обоснованием всякого научного знания. Феноменология — дескриптивная наука, которая (на основе принципа очевидности и феноменологических редукций) исследует и приводит в систему априорное в сознании, задавая тем самым основные понятия наукам.
4. Инструментом феноменологии являются феноменологические редукции. Феноменолого-психологическая и эйдетическая редукции позволяют осуществить «выключение» реального мира, данного в естественной установке, и перейти к сосредоточению на самих переживаниях сознания; затем трансцендентальная редукция осуществляет переход от сознания эмпирического субъекта к чистому сознанию (то есть очищенному от всякой, в том числе психической, реальности переживаний).
4.1. Отказ от естественной установки обнаруживает, что фундаментальным свойством сознания является интенциональность, то есть свойство его содержаний быть «сознанием о», сознанием чего-то — а именно интенционального предмета (который может быть не только реальным — вещью в пространстве и времени, но и идеальным — сущностью, значением).
Таким образом, выступает основополагающее различение реального и интенционального содержания сознания (в установке трансцендентальной редукции — ноэзиса и ноэмы). Ноэзис — само переживание сознания, взятое независимо от всякого стоящего за ним бытия; ноэма — смысл переживания, указывающий на это трансцендентное бытие (предмет, реальный или идеальный). Говорить же о бытии (о трансцендентном) помимо его явленности в сознании (ноэме) абсурдно.
4.2. Отталкиваясь от интенциональной природы сознания, более детальные исследования в установке феноменологической редукции раскрывают структуру ноэмы, а также обнаруживают чистое «Я». В составе ноэмы выделяются: 1) материя (ядро, предметный смысл); 2) качество (характеристика); 3) подразумеваемый (интендированный) предмет. Общая структура чистого сознания принимает вид: Чистое «Я» / Ноэзис / Ноэма.
5. Посредством аналогизирующего восприятия для меня появляется Другой (то есть отличный от меня субъект). Первоначально мне дано лишь одно «живое тело» (психофизическое единство, тело в сочетании с субъективностью) — моё собственное.
Обнаруживая другое тело, подобное моему, я — по аналогии с собой — приписываю ему и свойство быть психофизическим «живым телом», то есть субъектом. Вслед за этим и «мой мир» становится общим для меня и Другого объективным (интерсубъективным) миром.

Принцип очевидности (беспредпосылочности)
В основание познания Гуссерль, вслед за Декартом, кладёт очевидность. Критерий очевидности в познании Гуссерль называет «принципом всех принципов».
Очевидность — это «схватывание самого сущего или так-сущего в модусе „оно само“ при полной достоверности его бытия, исключающей, таким образом, всякое сомнение».
Очевидным является всякое непосредственное созерцание, то есть не только, например, восприятие вещей в чувственном опыте, но и созерцание сущностей («непосредственное „видение“ — не просто чувственное, постигающее опытным путем смотрение, но видение вообще как сознание, дающее из первоисточника (каким бы такое созерцание ни было)».
Очевидность — основа познания, «последний авторитет в вопросах познания», первый методический принцип, критерий действительности чего-либо. «Никакая мыслимая теория не может заставить нас усомниться в принципе всех принципов: любое дающее из самого первоисточника созерцание есть правовой источник познания…».
Следует «строго воздерживаться от любых теорий; то есть предварительных мнений какого бы то ни было вида» и исходить только из того, что с очевидностью дано в опыте.
«Теоретико-познавательное исследование… должно… удовлетворять принципу беспредпосылочности. Если это размышление о смысле познания должно иметь в качестве результата не простое мнение, но… основанное на очевидности знание, тогда это размышление, как чистая сущностная интуиция, должно осуществляться на основе мышления и познания как переживаний, данных в качестве определенных примеров».

Виды очевидности
Гуссерль выделяет следующие виды подтверждения действительного бытия вещи (то есть очевидности): 
1.) Непосредственная / опосредованная очевидность: при первой предмет присутствует вживе (в первозданном видении — восприятии), при второй он имеется в виду (это воспоминание и пр. способы данности, основанные на первозданном видении);
2.) Ассерторическая / аподиктическая очевидность: при первой имеет место видение индивидуального, при второй — сущности (ассерторически очевидное может оказаться видимостью, быть впоследствии опровергнуто; аподиктическая очевидность исключает всякие сомнения);
3.) Адекватная / неадекватная очевидность: первая — та, которую «в принципе невозможно ни „подкрепить“, ни „лишить силы“ и какая, следовательно, обходится без градаций веса»; вторая — «способная к возрастанию и убыванию».
Вещь в восприятии принципиально может быть дана лишь неадекватно — односторонне, неполно, несовершенно, лишь как момент бесконечного континуума восприятия, — мы не можем увидеть предмет сразу со всех сторон, во всей полноте его существования. Полная, адекватная данность имеется лишь как кантовская ‘идея’, в бесконечной перспективе.
Аналогично, никакое количество созерцаний-примеров не позволит схватить сущность адекватно, во всей ее полноте, возможно лишь безграничное приближение, схватывание её как кантовской ‘идеи’.

Понятие "ноэма" и учение о феноменологической редукции
В своей первой работе "Философия арифметики" Гуссерль исследует процесс образования понятия "число" (то, как образуется понятие "число"). В "Логических исследованиях" Гуссерль, напротив, анализирует содержание понятия "число" и утверждает, что предметом научного интереса ученого является не вещь-в-себе, а понятие о вещи-в-себе, как единство значения и смысла.
Другими словами, ученый удивляется не самому предмету объективной реальности, а понятию об этом предмете, тому содержанию, которое имеется в представлении субъекта относительно данного понятия. Именно здесь, в "Логических исследованиях", Гуссерль наметил принципиальную установку на очищение научного исследования от всякого рода неявных предпосылок, тех предпосылок, что носят метафизический характер.
Чтобы достичь бесспорных основ знания, Гуссерль стремится сделать предмет науки нейтральным для познания, феноменологически очищенным - вот принцип феноменологической установки, или феноменологической редукции.
Как феноменологически очистить существование предмета в мысли от формы проявления и множества функций? Как сделать, чтобы предмет мысли остался только предметом, без дополнительных функциональных, прагматических, ценностных и т.п. характеристик, т.е. без антропоморфного, субъективного содержания?
Чтобы приблизиться к пониманию феноменологической редукции, нужно вспомнить понятия логики, которыми оперирует Гуссерль. Это, прежде всего, "значение"="смысл" и "знак". Сегодня мы можем сказать, что понятие "значение" отождествляется Гуссерлем с понятием "смысл".
"Значение предмета" в понимании Гуссерля, т.е. как "смысл предмета", есть "ноэма" (от греч.: "noema" - "мысль"), т.е. мысленное содержание о предмете, или, другими словами, предметное содержание мысли.
Один и тот же предмет, например, "конь", может иметь в различных высказываниях различные, даже противоположные, смыслы (значения):
1) Конь - это Пегас, крылатый конь, который вместе со своим братом Хрисаором родился из туловища Медузы Горгоны, после того, как Персей отсек ей голову;
2) Конь - это и старый конь, или попросту, кляча, о котором поется в песне: "А теперь плетемся тихо по асфальтовой. ты, да я поникли оба головой".
Различные смыслы могут быть не только у общих понятий, таких, как "конь". У единичного понятия "Пегас" также можно выявить различные смыслы, например:
1) Пегас - это конь поэтов, потому что он смог ударом копыта выбить источник на Геликоне - месте обиталища муз;
2) Пегас - это конь, подносящий Зевсу, на Олимп, молнии и гром.

Лозунг "Назад, к предметам!"
Итак, наука, чтобы оставаться наукой, должна пользоваться только "очищенными" понятиями о предметах. Понятие о предмете в настоящей науке должно пройти горнило феноменологической редукции, в результате которой Предмет (его можно писать уже с большой буквы), очищен от причинно-следственных связей с другими предметами, отделен от целей человека, где он выполняет определенную функцию. Очищенный предмет уже никак не связан с результатами чьей-то деятельности и не является продуктом каких-то сил.
Это - чистый Предмет науки, предмет как таковой. Это означает: обрести феноменологический взгляд на вещи, что сам Гуссерль называл "назад, к предметам!" В этом пункте обнаруживается критика и неприятие Гуссерлем философского натурализма.
Ж.-П.Сартр в "Позициях" ("Situations"), анализируя основную идею Гуссерля и понимая его, писал, что общая иллюзия идеализма и натурализма состоит в том, что субъект, познавая вещь, формирует понятие о вещи и это понятие якобы тождественно самой вещи, т.е. истинно.
Сартр приводит слова Гуссерля: сознание и вещь даны одновременно, они связаны во времени, но они не подменяют друг друга. Познание нельзя без натяжек сравнивать с обладанием. Сознание, которое воспринимает вещь, не то же самое, что познание вещи. То, что в вещи от познания, является субъективным, значит необходимо удалить,- таково требование Гуссерля. Необходимо очистить вещь от характеристик, привнесенных познанием. Девиз "Возвращение к предметам" означает в гносеологическом плане воздержание от ноэмы, воздержание от суждений о свойствах предметов,- это и есть знаменитое эпохе Гуссерля.
В феноменологии Гуссерля термин эпохе возникает в работах «Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Т. 1» («Идеи I») и «Картезианские размышления» в связи с отвержением «естественной установки» при восприятии мира, то есть безусловного и нерефлексируемого допущения бытия реальности.
Феноменологическое эпохе заключается в отказе от («заключении в скобки») всех предварительных знаний и допущений о мире и является методическим шагом на пути к обоснованию значимости реальности, как коррелята субъективности сознания.
Эпохе у Гуссерля проводится одновременно с феноменологической редукцией, состоящей из эйдетической редукции, абстрагирующейся от случайностей и индивидуальных особенностей актов мышления и направленной к отысканию сущностных структур в интенциональных мыслительных актах; а также трансцендентальной редукции, приводящей к вынесению за скобки эмпирически-телесных компонентов сознания и выводящей к «чистому сознанию».
Но что означает возвращение к предметам? Очищение предмета от ноэмы? Чем становится вещь, когда ее очистили от всего существенного и необходимого, что заключает в себе понятие? Понятие о предмете это и есть совокупность признаков предмета, причем признаков существенных и необходимых.
Эти фиксируемые в понятии признаки представляют собой свойства исследуемых предметов, их способности вступать в определенные отношения с другими предметами.
Если "очиститься" от признаков, полученных в процессе познавательной деятельности, т.е. в процессе определенных субъект-объектных отношений, и содержащих в себе признаки этих самых отношений, чем становится предмет мысли?
Предмет мысли, он же вещь, становится "абсолютной субъективностью", как выражался сам Гуссерль. Предмет мысли становится чистым ноэзисом (от греч.: "noesis" - "мышление").
Явление вещи не есть являющаяся вещь: сами явления не являются, они переживаются. Что такое "абсолютная субъективность"? Это - сознание, направленное к предмету, или поток сознания.
Исходной и фундаментальной характеристикой сознания поэтому является предметность. Сознание предметно потому, что оно интенционально (intentio - стремление). На каждом шагу сознание являет собой непрерывный выход за свои собственные пределы - выход к предмету. Интенциональность не наличествует, она функционирует. Интенциональность сознания невозможно описать как нечто постоянное, как субстанцию. Сознание формирует смысл о предмете.
В интенциональности сознания, т.е. смыслоформирующей направленности к предмету, впервые возникает феномен сознания, в отличие от явления сознания. В феномене сознания впервые появляется предмет-существующий. Для феноменологически очищенного сознания предмет есть предмет-существующий, а не предмет-функционирующий (в предметной деятельности). Предмет, о котором сознание формирует смысл. В этом пункте Гуссерль говорит от имени математики, стремящийся установить статус существования математическим объектам. Чтобы разобраться, что такое чистое существование предмета, Гуссерль анализирует понятие "нуль".
Если есть какое-либо понятие, должен быть предмет, который обозначается этим понятием: если есть понятие "конь", то должны быть реальные кони на лугу или в стойле. Что такое нуль в математике? Это - ничто. Если есть понятие "нуль", то предмет нуля - это отсутствие предмета, это - несуществование. Следовательно, понятие нуль отражает признаки небытия. Но сознание схватывает что-то, когда оперирует понятием "нуль" (или понятием "небытие").
Какой предмет схватывает сознание, если предмета не существует? 
О чем мы мыслим и говорим, когда мыслим и говорим о небытии? Гуссерль считает, что именно здесь-то и появляется чистое сознание предмета, поскольку самого предмета нет. Появляется сознание как смыслоформирование.
Итак, Гуссерль различил феномен сознания (или чистое сознание, сознание как таковое) и явление сознания (или являющееся сознание, проявление). Вслед за Гуссерлем можно различить, например, феномен добра (чистое добро, добро как таковое) и явление добра (проявление добра в поступке); феномен красоты (красота как таковая) и проявление красоты (искусстве, человеческом поступке) и т.д.
Феноменологическая редукция помогла выявить два аспекта сознания: сознание как ноэму (предметное содержание мысли) и сознание как ноэзис (смыслоформирование предмета).
Вещь у Гуссерля преобразуется из ноэматической в ноэтическую, из вещи, обладающей свойствами в процесс смыслопорождения вещи. Выдвижение на первый план смысловой (смыслоформирующей) связи субъекта и предмета - вот итог многолетних философских размышлений Гуссерля. В этом - смысл феноменологии, различившей явление сознания (содержание сознания, ноэма) и феномен сознания (смыслоформирование, ноэзис).
Ж.-П.Сартр, разбирая гуссерлево понятие "интенциональность", писал: сознание (субъект) и мир (объект) сосуществуют друг с другом, являясь внешними по отношению друг к другу. Сознание как интенция осуществляет "прорыв к .". Вы, например, видите дерево - на обочине дороги, в облаке пыли, одинокое и скрюченное на жаре. Сознание (дерева) вырывается из себя для того, чтобы убежать от себя; убежать к тому, что не есть ты сам. Не узнаете ли вы в этом описании, спрашивает Сартр, ваши стремления и ваши предчувствия?
Если бы вы проникли "в" сознание, вы бы были подхвачены стремительным вихрем и снова выброшены наружу, к дереву, в самую пыль, ибо сознание не имеет "внутренности", оно существует только вне самого себя, и именно это абсолютное убегание, этот отказ быть субстанцией определяют его в качестве сознания.
Сартр цитирует слова Гуссерля: "Любое сознание есть сознание о чем-то" и продолжает словами М.Хайдеггера: бытие (бытие сознания) - это бытие-в-мире. Это - "бытие-в" в смысле движения. Быть - это прорываться в мир, это исходить из небытия мира и сознания, чтобы внезапно прийти к сознанию-прорывающемуся-в-мир. И пусть сознание пытается восстановить себя, совпасть в конце концов с самим собой - взаперти, в тепле и уюте оно исчезает.
Эту необходимость для сознания существовать как сознание о какой-либо отличной от него самой вещи Гуссерль и называет "интенциональностью". 
Можно подытожить: дерево, о котором писал Сартр, может быть представлено, как минимум, двумя способами.
Во-первых, и по-обыденному просто, о дереве можно иметь представление и наделить его некоторыми характеристиками. Это будет дерево - ноэма.
Во-вторых, можно преобразовать дерево-ноэму в дерево-ноэзис, в интенциональность-к-дереву. И тогда можно увидеть как Я открываю для себя эту вещь - дерево. В конечном счете, все находится вне нас,- сказал бы Сартр, даже мы сами.
Чтобы говорить научно, т.е. говорить о бытии в логосе, надо сначала говорить о нем в эйдосе (смысле). Необходимо первоначальное разграничение как предметов вообще, так и сфер отдельных возможных знаний. Необходима эта первая встреча мыслящего сознания с мыслимым предметом, которая психологически должна выразиться в искательстве — иногда весьма затруднительном — подлинного смысла вещи, затуманенного и затерянного среди частностей ее проявления в разных местах и временах, искательстве при наличии разных выводов, случайных и неслучайных.
Если видно издалека ту или иную вещь и не возможно различить ее деталей настолько, чтобы сказать, какая именно эта вещь, то необходимо или взять бинокль, или подойти ближе, или принять еще какие-либо другие меры, чтобы, наконец, увидеть предмет и назвать его.
Мысль, приступая к той вещи, которая именуется как «слово», или, приступая к той вещи, которая именуется как «мысль», т.е. к самой себе (и в этом случае она сама для себя — объект, который ею ищется и формулируется), должна необходимым образом зафиксировать то, что она здесь видит, убедиться в том, что виденное здесь есть подлинное, некажущееся, и только тогда может начаться конструирование какой-нибудь теории или науки о мысли.
Это первоначальное знание вещи как определенной осмысленности есть то, что надо назвать феноменологией. Нам надо знать, как живет и действует мысль и слово, наряду с прочими фактами. Еще не строя никаких теорий, мы начинаем всматриваться в то, что называется мыслью и словом. Мы сразу же видим, что звук слова есть нечто совсем иное, чем значение слова, что значение слова есть нечто совсем иное, чем предмет, к которому слово относится и т.д. Мы начинаем таким образом постепенно расчленять и описывать тот смутный и неясный предмет, который обычно именуется как «слово».
Не строя никаких теорий о том, как фактически происходит и живет слово, как происходит и живет звуковая и незвуковая сторона слова, мы уже твердо знаем, что звук слова не есть значение слова, и какие бы теории потом ни строились о звуке или о значении, мы убеждаемся, что это различение должно остаться при всякой теории, и никакие факты не в силах ниспровергнуть этой простой феноменологической установки.
Феноменология есть до-теоретическое описание и, формулирование всех возможных видов и степеней смысла, заключенных в слове, на основе их адекватного узрения, т.е. узрения их в их эйдосе.
Феноменология не есть теория и наука, ибо последние есть проведение некоторого отвлеченного принципа и отвлеченной системы, приводящей в порядок разрозненные и спутанные факты. Кроме того, наука всегда есть еще и некое «объяснение», не только описание. Феноменология есть зрение и узрение смысла, как он существует сам по себе, и потому она всецело есть смысловая картина предмета, отказываясь от приведения этого предмета в систему на основании каких-нибудь принципов, лежащих вне этого предмета.
Феноменологический метод поэтому, собственно говоря, не есть никакой метод, ибо сознательно феноменология ставит только одну задачу — дать смысловую картину самого предмета, описывая его таким методом, как этого требует сам предмет.
Феноменология — там, где предмет осмысливается независимо от своих частичных проявлений, где смысл предмета — самотождественен во всех своих проявлениях. Это и есть единственный метод феноменологии — отбросивши частичные проявления одного и того же, осознать и зафиксировать то именно, что во всех своих проявлениях одно и то же. Феноменология есть эйдетическое видение предмета в его эйдосе.
Итак, феноменология есть осязание умом смысловой структуры слова, независимо от характера этой структуры и от характера слова и независимо от той смысловой и не смысловой связи элементов, которая для него характерна. Она — не наука и не имеет научного метода, поскольку и физическое зрение еще не есть ни наука, ни метод.
Но физическое зрение видит предмет во всей его случайной пестроте данного момента, а феноменологическое зрение видит его смысловую структуру, независимую от случайностей и пестроты и во всех этих случайностях и пестроте пребывающую неизменной и самотождественной. Чтобы вообще рассуждать о вещи, надо знать, что такое она есть. И уже это-то знание должно быть адекватным. Если же вы боитесь, как бы ваше знание не оказалось неадекватным, то это значит, что вы боитесь, как бы не оставить рассматриваемый вами предмет совсем в стороне и не перейти к другому.
Поскольку же вы что-нибудь высказываете о каком-нибудь предмете, действительном или мнимом, по крайней мере, в моменты самого высказывания он какой-то точкой своей должен быть вам дан адекватно. Нет ни мысли, ни слова без того, чтобы вы не знали, какой именно смысл в данной мысли и в данном слове. Феноменология же только это и предполагает, постулируя необходимость до-теоретического адекватного узрения. Мы говорим о феноменологии слова, но, конечно, такова и феноменология вообще. Рассуждения о феноменологии и ее методе не новы, и школа Гуссерля в достаточной мере ясно и убедительно дала формулу этой феноменологии.
Предмет феноменологии — царство чистых истин, априорных смыслов — как актуальных, так и возможных, как реализовавшихся языке, так и мыслимых. Феноменология определяется Гуссерлем как «первая философия», как наука о чистых принципах сознания и знания, как универсальное учение о методе, выявляющее априорные условия мыслимости предметов и чистые структуры сознания независимо от сфер их приложения.
Познание рассматривается как поток сознания, внутренне организованный и целостный, однако относительно независимый от конкретных психических актов, от субъекта познания и его деятельности.
Гуссерль считал, что объяснение кризиса науки кажущимся крушением рациональности неоправданно. Он подчеркивал: «Причина затруднений рациональной культуры заключается… не в сущности самого рационализма, но лишь в его овнешнении, в его извращении «натурализмом» и «объективизмом»».
Приводит к правильному пониманию рациональности феноменологическая философия, которая строится на анализе и прояснении феноменов сознания и черпает из них подлинное знание, которое призвано сложиться в философию как строгую науку, объединяющую все человечество.
Субъективно-идеалистические допущения в философии Гуссерля в понимании явлений сознания превращают ее в далекий от современной науки миф. Однако многие идеи и догадки, содержащиеся в работах Гуссерля о природе и значении нормативности, о связи интеллектуального развития человечества и его культуры с развитием математики и другие, представляются полезными для дальнейшего развития философии.
В дальнейшем идеи феноменологической философии развивали Макс Шелер, М. Хайдеггер, М. Мерло-Понти в России и Г. Г. Шпет и другие.

26. Философия экзистенциализма

Экзистенциализм (фр. existentialisme от лат. existentio — существование), также философия существования — направление в философии XX века, акцентирующее своё внимание на уникальности иррационального бытия человека. Экзистенциализм развивался параллельно родственным направлениям персонализма и философской антропологии, от которых он отличается, прежде всего, идеей преодоления (а не раскрытия) человеком собственной сущности и большим акцентом на глубине эмоциональной природы.
В чистом виде экзистенциализм как философское направление никогда не существовал. Противоречивость этого термина исходит из самого содержания «экзистенции», так как она по определению индивидуальна и неповторима, означает переживания отдельно взятого индивида, не похожего ни на кого.
Эта противоречивость является причиной того, что практически никто из мыслителей, причисляемых к экзистенциализму, не был в действительности философом-экзистенциалистом. Единственным, кто чётко выражал свою принадлежность к этому направлению, был Жан-Поль Сартр. Его позиция была обозначена в докладе «Экзистенциализм — это гуманизм», где он и предпринял попытку обобщить экзистенциалистские устремления отдельных мыслителей начала XX века.
Согласно экзистенциальному психологу и психотерапевту Р. Мэю, экзистенциализм не просто философское направление, а скорее культурное движение, запечатлевающее глубокое эмоциональное и духовное измерение современного Западного человека, изображающее психологическую ситуацию, в которой он находится, выражение уникальных психологических трудностей, с которыми он сталкивается.
Одним из первых термин «экзистенциальная философия» ввел Карл Ясперс в 1931 в работе «Духовная ситуация времени», а в 1938 году он вынес его в название отдельной работы. В качестве основоположника экзистенциальной философии Ясперс называет Кьеркегора. В 1939 году после смерти русского философа-эмигранта Льва Шестова выходит его книга «Киркегард и экзистенциальная философия», однако знакомство Шестова с творчеством Кьеркегора произошло лишь в 1928, когда русский мыслитель написал все свои основные работы. В 1943 году книгу со сходным названием выпускает Отто Больнов. Термин экзистенциализм использует в названии своей работы Жан-Поль Сартр, где экзистенциализм разделен на религиозный (Карл Ясперс, Габриэль Марсель) и атеистический (Мартин Хайдеггер).
Источника экзистенциализма в учении Серена Кьеркегора (1855), который первым сформулировал понятие "экзистенция", - "внутреннее' бытие, которое постепенно переходит во внешнее. Значительно повлияли на формирование и развитие экзистенциализма также "философия жизнь "и особенно феноменология немецкого философа Эдмунда Гуссерля (1859-1938).
Основная идея феноменологии - невозможность взаимного сведения и в тот же время неразрывность сознания и человеческого бытия, личности и предметного мира, психофизической природы, социума, духовной культуры - со временем трансформировалась в теорию экзистенциализма.
В наше время экзистенциализм есть наиболее влиятельным направлением гуманистической мысли, распространенному во всем мире. Ведущими представителями этого духовного течения есть: в Германии - Мартин Хайдеггер, Карл Ясперс, во Франции - Жан-Поль Сартр, Альбер Камю, Рафаэль Марсель, Морис Умирало-Понти, Симона де Бовуар, в Испании - Хосе Ортега-И-Гасет, в Италии - Никколо Аббаньяно, а также Леопольд Сенгор в Сенегале, основатель оригинального экзистсоциалистского учения, распространенного в Экваториальной Африке и на островах Карибского моря.
Последователи экзистенциализма есть также в США (У. Баррет), в Японии (Нисида, Васудзи), в арабских странах ( Абд-Аль-Рахман Бадави, Таиб Тизини) и другие.
Экзистенциализм является философским выражением глубоких потрясений, которые постичь западную цивилизацию в XX ст. Его сторонники считают, ело катастрофические события новейшей истории оголили нестойкость, слабость, окончание любого человеческого существования. Самым глубинным знанием о природе человека экзистенциализм признает осознанность ею собственной смертности и несовершенства.
Представители экзистенциализма не делали попыток проникнуть в методологические аспекты науки раскрыть ли природу морали, религии, искусства. В центре их внимания были вопросы вины и ответственности, решение и выбора, отношение человека к смерти и т.п., а проблемы науки, религии, морали, искусства интересовали их лишь настолько, насколько они касались названных вопросов.
Основными проблемами экзистенциализма стали: человек как уникальное существо, философия бытия, гуманизм, история западноевропейской цивилизации, проблема свободы и ответственности, смерти как тайной сути человеческого существования, проблема времени как характеристики человеческого бытия. Наша теория, подчеркивал Ж.-П.Сартр, единая теория, которая предоставляет человеку достоинства, единая теория, которая не делает из нее объекта.
Господствующие в классической философии принципы объективизма, на мысль Хайдеггера, обусловили ее кризис. Человек, ориентированный на такой подход, становится вещью среди других вещей, теряет свою индивидуальность. Экзистенциализм стремится постигнуть бытия как полную нерасчлененную целостность субъекта и объекта. Он утверждает бытие как непосредственную данность человеческого существования, как экзистенцию, которую невозможно познать рациональными философскими средствами.
Для того, чтобы описать структуры экзистенции, философы-экзистенциалисты обращались к феноменологичному методу Э.Гуссерля . Экзистенция, считали Хайдеггер и Сартр, является бытием, которое направленное к "ничто" и которое сознает свое окончание. Определяя экзистенцию через ее конечность, экзистенциалисты толкуют ее как "временность", реальной точкой отсчета которой есть смерть. Поэтому именно время, считает Хайдеггер, является наиважнейшей характеристикой бытия. 

Три формы времени (прошлое, современное, будущее) есть тремя структурными элементами существования. Человеку присущее действительное существование лишь в том случае, когда господствующей формой есть будущее, а преимущество современного приводит к растворению в мире. Специфичность экзистенции раскрывается через неповторимость, уникальность человеческого лица, которое находит свое непосредственное воплощение в целях, замыслах, проектах, повернутых в будущее. Итак, специфичность человеческой экзистенции предвидится в ее постоянной "нацеленности" на будущее.
Еще одним важным определениям экзистенции есть трансцендавание, т.е. выход за свои границы. К.Ясперс определяет экзистенциализм как философию бытия человека, который выходит за пределы человека. Тем не менее понятие "трансцендентное" рассматривается представителями экзистенциализма неоднозначно. С точки зрения Сартра и Камю, трансценденция есть "ничто", которое выступает как глубочайшая тайна экзистенции. А Ясперс и Марсель признают реальность трансцендентного, связывая с ним жизнь и судьбу человека.
Такое неоднозначное толкование трансцендентного дает возможность выделить два основных направлений в экзистенциализме: религиозный (Г.Марсель, К. Ясперс) и атеистический (Ж, - П.Сартр, А.Камю). Первый призывает к движению от мира до Бога, к самоуглублению, которое сделает возможным достижение нового, "трансцендентного" измерения бытия. Самоуглубление, как утверждают представители религиозного экзистенциализма, является расширением лишь индивидуального "Я", так как в этом процессе подрывается эгоистическая замкнутость и приоткрываются горизонты связи со своей эпохой и вечностью.
Атеистический экзистенциализм, на мысль Ж.-П.Сартра, есть значительно последовательным. Он учит, что даже, когда Бога нет, то все же есть, по крайней мере, одно бытие, в котором существование предшествует сущности, бытие, которое существует к своему определению с помощью понятий. Этим бытием является человек, человеческий реальность. За Ж.-П. Сартром, человек сначала существует, встречается, появляется в мире, и лишь потом она определяется. А дальше он делает вывод, который экзистенциализм отдает каждому человеку у владение ее бытия и возлагает на нее полную ответственность за существование.
В этом суть основного принципа экзистенциализма, из которого вытекают важные следствия: нет заданной человеческой природы, никакая внешняя сила, кроме самого индивида, не может сделать его человеком. Тем самым экзистенциализм проводит важную идею индивидуальной ответственности человека за все, что происходит с ней и другими людьми.
Экзистенциализм (согласно Ясперсу) возводит свои истоки к Кьеркегору, Шеллингу и Ницше. А также, через Хайдеггера и Сартра, генетически восходит к феноменологии Гуссерля (Камю считал экзистенциалистом даже Гуссерля).
Экзистенциальная философия — это философия бытия человека. Основная категория философии экзистенциализма — это экзистенция.
В философии существования нашёл отражение кризис оптимистического либерализма, опирающегося на технический прогресс, но бессильный объяснить неустойчивость, неустроенность человеческой жизни, присущие человеку чувство страха, отчаяния, безысходности.
Философия экзистенциализма — иррациональная реакция на рационализм Просвещения и немецкой классической философии. По утверждениям философов-экзистенциалистов, основной порок рационального мышления состоит в том, что оно исходит из принципа противоположности субъекта и объекта, то есть разделяет мир на две сферы — объективную и субъективную. Всю действительность, в том числе и человека, рациональное мышление рассматривает только как предмет, «сущность», познанием которой можно манипулировать в терминах субъекта-объекта.
Подлинная философия, с точки зрения экзистенциализма, должна исходить из единства объекта и субъекта. Это единство воплощено в «экзистенции», то есть некой иррациональной реальности.
Согласно философии экзистенциализма, чтобы осознать себя как «экзистенцию», человек должен оказаться в «пограничной ситуации» — например, перед лицом смерти. В результате мир становится для человека «интимно близким». Истинным способом познания, способом проникновения в мир «экзистенции» объявляется интуиция («экзистенциальный опыт» у Марселя, «понимание» у Хайдеггера, «экзистенциальное озарение» у Ясперса), которая являет собой иррационалистически истолкованный феноменологический метод Гуссерля.
Значительное место в философии экзистенциализма занимает постановка и решение проблемы свободы, которая определяется как «выбор» личностью одной из бесчисленных возможностей. Предметы и животные не обладают свободой, поскольку сразу обладают сущностью, эссенцией. Человек же постигает свою сущность в течение всей жизни и несёт ответственность за каждое совершённое им действие, не может объяснять свои ошибки «обстоятельствами».
Таким образом, человек мыслится экзистенциалистами как строящий себя «проект». В конечном счёте, идеальная свобода человека — это свобода личности от общества.

Понимание человека
В экзистенциализме, согласно Р. Мэю, человек воспринимается всегда в процессе становления, в потенциальном переживании кризиса, который свойственен Западной культуре, в которой он переживает тревогу, отчаяние, отчуждение от самого себя и конфликты.
Человек является способным мыслить и осознавать своё бытие, а следовательно, рассматривается в экзистенциализме как ответственный за своё существование. Человек должен осознавать себя и быть ответственным за себя, если он хочет стать самим собой.

Значение страха для экзистенциальной философии
На первый взгляд, страх не имеет какого-либо глубокого философского значения, но именно экзистенциалисты, подробно разобравшись в нем, пришли к выводу, что страх — это что-то значительно глубже, чем простое переживание, вызванное внешними раздражителями.
Прежде всего, экзистенциалисты разделяют понятия страха и боязни. Боязнь всегда предполагает наличие какой-либо определённой угрозы. Боятся, например, людей, обстоятельств, условий, явлений и т. д. То есть источник боязни всегда определён.
Иначе страх. Какой-либо предмет, который возбуждает страх, отсутствует. Человек не может даже сказать, что его страшит. Именно в этой неопределённости и проявляется основное свойство страха. Это чувство возникает без какой-либо видимой и определённой причины. Из-за этого человек и не способен оказать сопротивление, так как неизвестно, откуда страх наступает. Тогда кажется, что он подходит со всех сторон и от него не скрыться, потому что даже не знаешь, от чего бежать.
В большинстве случаев страх считается негативным явлением, но экзистенциалисты придают ему позитивный окрас. Они говорят, что страх потрясает человека во всех его жизненных отношениях. Он необходим нам для того, чтобы вытянуть человека из размеренного, бездумного проживания жизни.
Именно страх даёт возможность абстрагироваться от всех ежедневных проблем, забот и посмотреть на все происходящее со стороны. Страх подобен огню, он сжигает все несущественное и временное; он отвлекает человека от всего мирского. Только тогда проявляется истинное существование. Кьеркегор утверждает: страх — это головокружение свободы.
Во время этого чувства все незначительное отступает на задний план, а остается само существование. Когда человек поднимается над бездумным проживанием — он понимает, что большинство его ценностей, ориентиров и жизненных отношений — ошибочны. Прежде он был ими несом, но теперь словно отторжен от них, теперь он целиком опирается на самого себя, и лишь в этом проявляется истинная свобода.
Как следствие, страх у экзистенциалистов становится наивысшим достижением человека, так как только в нем открывается истинное существование (по другой терминологии Страх переводится как Тревога).

27. Философская герменевтика

Термин «герменевтика» происходит от греческого слова и означает «разъясняющий», «истолковывающий». Гермес в греческой мифологии - вестник богов, посредник между богами и людьми, разъясняющий людям смысл их посланий.
Сегодня под герменевтикой подразумевается:
1.) Теория и практика истолкования текстов, языковых выражений и символов;
2.) Философское направление, основным содержанием которого является проблема понимания и связанные с ней вопросы языка.
Помимо центральной категории - «понимание», философская герменевтика использует такие понятия, как «традиции», «интерпретация», «смысл», «часть и целое», «герменевтический круг».
Герменевтика зародилась уже в античности. Искусству понимания освещено, в частности, исследование Аристотеля с характерным названием - «Об истолковании». Как искусство толкования текстов герменевтика приобретает важное значение у христианских писателей при объяснении Библии, а также в эпоху Возрождения, где она выступает как искусство интерпретации памятников античной культуры.
Однако в самостоятельную область знания герменевтика оформилась лишь в XIX веке благодаря трудам немецких философов Ф. Шлейермахера (1768-1834) и особенно В. Дильтея (1833-1911). В их трудах герменевтика рассматривалась как метод исследования.
Согласно Шлейермахеру, цель герменевтического понимания заключается в том, чтобы как бы заново повторить творческий акт создания текста его автором. Дильтей, один из основателей «философии жизни», утверждал необходимость вхождения в историческую атмосферу, в которой творил создатель того или иного исторического памятника путем «вживания», «сопереживания», «чувствования».
Творчество М. Хайдеггера (1889-1976) - одного из основоположников немецкого экзистенциализма - положило начало радикальному повороту герменевтики к проблемам онтологии. Хайдеггер трактует реальность преимущественно как языковую; единственный способ «прислушаться» к бытию - это герменевтика, истолкование того, что говорит сам язык. Однако язык не есть продукт субъективной деятельности сознания. Человек не творец языка, а скорее медиум, посредством которого говорит язык, т. е. само бытие. Хайдеггер онтологизирует язык, полагая, что язык это «дом бытия».
Подобная трактовка языка становится источником современной философской герменевтики, получившей широкое распространение в 60-70 гг. XX века. Философская герменевтика не сводится ее представителями к методологии исследования, она провозглашается универсальной философией нашего времени, призванной дать ответ на вопрос: как возможно понимание окружающего нас мира и как в этом понимании воплощается истина бытия. Этот вопрос рассматривается как основной вопрос философии.
Признанным лидером философской герменевтики является немецкий философ Ханс-Георг Гадамер, ученик Хайдеггера, автор программного труда «Истина и метод. Очерки философской герменевтики» (1960). Центральное место в его философии занимает проблема языка. Развивая идею Хайдеггера о самостоятельности, бытийности языка, Гадамер онтологизирует язык, трактуя его с позиций объективного идеализма. Язык, согласно Гадамеру, центр бытия человека.
Мы окружены языком, мир языка - это мир, в котором мы живем. Языковая интерпретация мира всегда предвосхищает любую мысль, любое познание.
Разрабатывая проблему исторического понимания, Гадамер придает большое значение традиции. Он реабилитирует авторитет, предрассудок, которые, по его мнению, лежат в основе традиции.
Гадамер считает, что в понятии «предрассудок» нет ничего отрицательного, так как оно означает лишь то, что всякому рассуждению или размышлению предшествует некая заранее сконструированная установка сознания. Что же касается правильно понятого авторитета, то он не имеет ничего общего с подчинением команде.

Вильгельм Дильтей
У Дильтея герменевтика превращается в специфический метод наук о духе, призванный обеспечить реконструкцию духа культур прошлых эпох и «понимание» общественных событий исходя из субъективных намерений деятелей. При этом «понимание» в обществознании противопоставляется «объяснению» в естествознании, связываемому с абстрагированием и установлением общего закона. В XX в. герменевтика постепенно оформляется в одну из основных методологических процедур философии, сначала в рамках онтологических исканий экзистенциализма (Хайдеггер), затем собственно в философской герменевтики.
В учении Гадамера герменевтика приобретает функции онтологии (поскольку «бытие, которое может быть понято, есть язык» и социальной философии и понимание есть форма осуществления общественной жизни) и «критики идеологии». Результатом оказывается замыкание философии в сфере языка, что роднит герменевтику с неопозитивистским «анализом языка».
В рамках Франкфуртской школы герменевтика как «критика идеологии» должна раскрыть на анализе языка «средство господства и социальной власти», служащее «оправданию отношений организованного насилия». У К. Хабермаса, О. Апеля, А. Лоренцера и др. герменевтика выступает одним из средств консолидации различных течений современной западной философии, причем усиливается ее субъективизм; герменевтика призвана уже не столько «понять» текст, сколько вложить в него новые «интерпретации».
Сформировавшуюся в различных частных гуманитарных науках методику понимания Дильтей впервые попытался применить в более общем плане - к человеческой жизни в целом, что дало исследователям основание называть Дильтея основателем философской герменевтики. Надо, однако, учесть, что термин «герменевтика» сам Дильтей применительно к собственной философии практически не употребляет. Впервые это сделал Хайдеггер в лекциях 1919-1925 гг. Новый импульс развитию темы «Дильтей и герменевтика» был дан в шестидесятых с появлением «Истины и метод» Г.Г. Гадамера.
Метод философии жизни базируется, по Дильтею, на триединстве переживания определенных жизненных состояний и процессов, выражения (термин, который Дильтей употребляет в качестве синонима для «объективаций жизни») и понимания.

«Школа Дильтея»
Без учеников значительная часть мыслей Дильтея не была бы зафиксирована. Студенты выполняли для учителя самые различные виды работ - от стенографирования до корректуры, для чего Дильтей ввел практику получения «личных учеников». И ко времени смерти Дильтея сохранился круг молодых исследователей, посвященных в философскую проблематику учителя, знавших стиль и метод его работы.
Это обстоятельство впоследствии оказалось чрезвычайно важным, поскольку влияние ни одного другого немецкого мыслителя на отечественную философскую мысль не зависело столь сильно от издания собрания его сочинений. Известность Дильтея - известность главным образом посмертная. Издание сочинений было начато вскоре после смерти Дильтея в 1911 году, и было задумано сперва как собрание трудов, опубликованных самим Дильтеем. До начала первой мировой войны успели появиться только первые два тома собрания.
Первое поколение учеников - Германн Ноль, Эдуард Шпрангер, Теодор Литт - развивали философские идеи Дильтея большей частью в сфере педагогики. Что неудивительно: философия Дильтея внутренне ориентирована, уже по своему изначальному замыслу, на близость к жизни и, соответственно, на активное ее преобразование.
«Высшим расцветом и целью всякой подлинной философии», по мнению Дильтея, является «педагогика в широком смысле, наука о воспитании человека», и всякая философская спекуляция имеет свое оправдание исключительно «ради действия». Именно благодаря «дильтеевской школе» педагогика стала признанной университетской дисциплиной, утвердившей себя среди других областей знания.

Фридрих Шлейермахер
Герменевтика Шлейермахера является ценным вкладом в библейскую науку, а также и в общую герменевтическую  теорию  Шлейермахер подчеркивал,  что экзегеза должна не ограничиваться объяснением неясных мест, а стремиться выработать определенные принципы  понимания  текста, глубже проникнуть в сами закономерности процесса понимания. Этот процесс диалектически слагается из внутреннего родства читающего с автором и одновременно из их «чужеродности».
«Чужеродность» обусловлена дистанцией между читателем и Писанием (временной, личностной и т.п.), что собственно и вызывает необходимость в толковании; но если бы у читающего не было сродства с мыслью писателя, текст остался бы для него за семью печатями. Интерпретатор должен учитывать, что текст Библии и любого другого памятника зависит как от особенностей его языка, так и от личных особенностей автора.
Эти два фактора создают «напряженность», они и противоборствуют друг другу, и дополняют один другого. Процесс понимания носит творческий характер, требует интуитивного вживания в текст и одновременно его анализа. Герменевтика предполагает род экзегетического искусства. Она помогает увидеть в тексте глубинные пласты, которые, быть может, не до конца осознаны даже самим автором. «Грамматическая» экзегеза ориентируется на законы языка, «психологическая» направлена на особенности того или иного автора.
Шлейермахер сформулировал семь правил «психологической» экзегезы: 
1.) Необходимо уловить общий смысл и композицию произведения;
2.) Увидеть связь целого и частей;
3.) Понять особенности стиля автора;
4.) Учитывать, что это понимание не может быть абсолютным и исчерпывающим;
5.) Приблизиться к индивидуальному миру автора, составить представление о его личности и жизни;
6.) Сочетать интуитивный и аналитические подходы;
7.) Учитывать как содержание текста, так и его адресат. Следует подчеркнуть, что одним из важнейших приемов герменевтики Шлейермахера была ориентация на «вживание в текст», внутреннее отождествление с автором.

Мартин Хайдеггер
Немецкий философ-экзистенциалист, оказал значительное влияние на европейскую философию XIX в. Будучи студентом и ассистентом Э.Гуссерля, внес серьезный вклад в развитие феноменологии. Однако взгляды Хайдеггера весьма отличаются от взглядов Гуссерля.
Последний акцентировал внимание на рефлексивных и по большей части рациональных формах опыта сознания, в то время как Хайдеггер придавал особое значение лежащей в их основе экзистенциальной ситуации. Согласно Хайдеггеру, подлинное понимание должно начинаться с наиболее фундаментальных уровней исторического, практического и эмоционального существования человека – тех уровней, которые поначалу могут и не осознаваться и которые, возможно, влияют на деятельность самого разума.
Хайдеггера как мыслителя занимали прежде всего формы повседневного существования, или, по его словам, способы «бытия в мире». Он разделял глубокий скептицизм Гуссерля в отношении некоторых тенденций развития современной научной мысли, особенно связанных со все возрастающей зависимостью от чисто формальных, количественных аспектов математического знания и их приложением к таким далеким от них областям исследований, как социальные науки.
Хайдеггер полагал, что современное научное мышление не видит различия между способом бытия человеческого субъекта и способом бытия, характерным для физических объектов. Научное мышление игнорирует само понятие бытия, сам смысл того, что значит существовать.
В Бытии и времени (1927) Хайдеггер предлагал исследовать смысл бытия и описать формы, в которых бытие себя являет, – эту задачу он называл «фундаментальной онтологией». Отправным моментом, с его точки зрения, должно быть описание наиболее близкого нам феномена бытия – человеческого существования. Однако, в отличие от Гуссерля, для которого подобное описание возможно только на рефлексивном уровне чистого сознания, Хайдеггер настаивал, что человеческое существование должно анализироваться через его конкретные отношения с социально-историческим миром, в котором человек говорит, мыслит и действует.
Человеческий субъект уже «здесь», он присутствует (здесь-бытие), «заброшен» в предсуществующий мир. Хайдеггер анализировал несколько первичных способов («экзистенциалов») человеческого «бытия в мире», таких как инструментальное обращение с вещами, понимание и истолкование мира, использование человеком языка, понимание того, что существует «другой» и забота о других, а также настроения и наклонности. В каждом из этих способов бытия человеческое существование отличается от существования объектов.
Таким образом, человеческое существование объясняется исходя из контекста реальных и практических отношений человека с миром. К несчастью, человек оказывается все более поглощенным повседневными заботами и забывает о своем бытии. Он теряет чувство своей «подлинности» и впадает в усредненное существование, в «неполноценные» способы бытия в мире. Это – бестревожный путь конформизма.
Человек превращается в одного из «них», вливается в анонимную толпу, принимает ее ценности и усваивает ее способы поведения и мышления. Однако, опираясь на свой глубинный, личностный опыт, человек может вновь обрести подлинность существования. Например, тревога разрушает привычные схемы жизни и отношений, что приводит к уединению. Тогда безличные «люди» больше не могут доминировать, поскольку «они» уже не дают человеку чувства комфортности и безмятежного существования.
Для Хайдеггера и экзистенциалистов опыт тревоги не только освобождает человека от мертвящего конформизма, но и открывает ему его собственное бытие как бытие ответственной за свое существование личности, способной к решительным действиям. Хайдеггер подчеркивает конечный характер человеческого существования; поскольку всякий опыт носит временной характер, человек может размышлять о его границах, определяющих бытие в предчувствии смерти (бытие-к-смерти).

Ганс Георг Гадамер
Немецкий философ, один из самых значительных мыслителей второй половины 20 в., известен прежде всего как основатель «философской герменевтики».
Масштаб Гадамера как философа определен главным образом его трудом Истина и метод (1960). В этой работе он обращается к поставленной Дильтеем проблеме философского обоснования гуманитарных наук, однако рассматривает ее (под влиянием Хайдеггера и Гегеля) в ином аспекте. Если Дильтей видел в «понимании» специфику гуманитарного знания (в отличие от естественных наук, для которых основная процедура – «объяснение»), то для Хайдеггера «понимание» выступает в ином качестве – как опыт человеческого бытия в его истине. Гадамер подхватывает хайдеггеровскую постановку вопроса, но помещает его в контекст проблематики Дильтея, вопрошая о «собственной» истине гуманитарного познания.
Разрабатываемая им герменевтика не является ни учением об искусстве понимания, как у Шлейермахера и Дильтея, ни самораскрытием человеческого существования в его бытии, как у Хайдеггера, она представляет собой философское прояснение разума, с деятельностью которого мы имеем дело в гуманитарном познании, да и вообще в каждом конкретном акте понимания.
Это философское прояснение разума, в свою очередь, Гадамер толкует как движение и осуществление самой исторической традиции, тем самым примыкая к гегелевской философии духа, развертывающегося в истории.
Чтобы точнее описать осуществление и опыт истины традиции, Гадамер прибегает к модели искусства. Как и в сфере искусства, в историческом познании истина раскрывается не только в научных суждениях, выносимых с воображаемой дистанции по отношению к предмету и обеспеченных определенными правилами метода, но и благодаря вовлеченности познающего в целостность исторического процесса, который самим познающим и «совершается».
Эстетическая, равно как и историческая, истина есть истина, которую совершают, осуществляют. Это проявляется, по Гадамеру, в процессе т.н. действенной истории. Речь здесь идет, прежде всего, о развивающемся воздействии античных текстов: их понимание протекает благодаря «предрассудкам», дорефлективным представлениям нашего «предпонимания», которые, в конечном счете, уже заданы самими этими текстами и традицией их последующей интерпретации. Но вызов, бросаемый текстом, приводит, по мысли Гадамера, к возникновению специфической ситуации, когда представления нашего предпонимания могут быть поставлены под сомнение и подвергнуты проверке на «работоспособность». И там, где текст понимается в ходе продуктивного взаимодействия («игры») нашего предпонимания, с одной стороны, и ясного, отчетливого усвоения содержания текста – с другой, продолжается традиция.
Основная идея Гадамера, таким образом, состоит в том, что традиция должна быть всякий раз заново прояснена, и только при этом условии она совершается, сбывается. Традиция и ее обновление неотделимы друг от друга, их взаимная принадлежность проявляется в актах понимания, каждый раз совершаемых заново.
От этой установки Гадамер не отказывался и в других своих сочинениях, хотя в более поздних работах трактовка традиции как завершенного в себе космоса отошла на задний план. Акцент был перенесен на разделы Истины и метода, непосредственно относящиеся к философии языка. Язык, по Гадамеру, представляет собой беспрерывную игру «вопрос – ответ», находящую выражение как в понимании и истолковании текстов, так и в диалоге между отдельными людьми.

28. Структурализм и постструктурализм (Клод Леви-Стросс, Ролан Барт, Мишель Поль Фуко)

Структурализм как философское направление возник в 50-е гг. во Франции. С его появлением французская философия совершает радикальный поворот, который многими исследователями сравнивается с поворотом от физики Ньютона к теории относительности и квантовой механике. Речь идет о переоценке ценностей западной философской традиции последних трех столетий (однородность мышления, абсолютное знание, смысл, истина, субъект). Наряду с работами Леви-Стросса (антропология) этот поворот был подготовлен также творчеством других представителей структурализма и постструктурализма — Мишеля Фуко (культурология), Жака Лакана (психоанализ), Ролана Барта (семиология).
Структурализм является неоднородным течением, сфера интересов его представителей разнообразна и говорить о нем как о единой философской школе некорректно. Как отмечают сами структуралисты, правильнее вести речь о структуралистской деятельности как “упорядоченной последовательности определенного числа мыслительных операций”.
Клод Леви-Стросс
Крупнейший представитель французского структурализма. Он родился в 1908 г., в Брюсселе. Творчество К. Леви-Стросса представлено большим количеством работ (общее число книг, сборников, статей, принадлежащих его перу, приближается к полутора тысячам), среди которых особо стоит выделить следующие: “Элементарные структуры родства” (1949) — работа, которая была темой его докторской диссертации, “Печальные тропики” (1955), “Структурная антропология” (1958), “Неприрученная мысль” (1962), “Мифологики”: В 4 т. (1964-1971), “Путь масок” (1975).
Леви-Стросс обратил внимание на тот факт, что в исследуемых культурах разных народов существуют скрытые основания, упорядочивающие случайные, на первый взгляд, человеческие феномены. Он обнаружил в содержании мифов общие формы, которые он назвал “бессознательными структурами, лежащими в основе каждого социального установления и обычая”. Эти структуры можно обнаружить во всех сферах культуры, понимаемой в тэйлоровском смысле, в виде сложного целого, включающего любые способности и привычки, усвоенные человеком как членом общества.
Специфика культуры такова, подчеркивает французский философ, что когда человек рождается, он приходит, так сказать, на все готовое. Ему остается только ее усвоить. Это хорошо видно на примере языка. Индивиду не нужно выдумывать язык для выражения личного опыта. Язык всегда предшествует. Произнося словами, мы говорим, не столько то, что подсказывает сердце, сколько то, что диктует язык. Как “означающее” он знает все, что я могу сказать; единственное, что он не знает, так это то, о чем пойдет речь в конкретный момент.
Что такое разговор? Это “обмен знаками, уже зафиксированными и учтенными в коде обычаев и хороших манер. Если вы говорите собеседнику определенную фразу, то он обязательно ответит другой определенной фразой”. Согласно Фуко, смысл исходит не от людей, а от отношений, связей между элементами. В этом основная идея структурного подхода.
Г. Ж. Делез полагал, что наличие структуры характеризуется существованием “означающего” и “означаемого”, взаимоотношением между их элементами, на основе соприкосновения. Выяснение особенностей структур культурных образований предоставляет возможность постичь их сущность.
Идея сходства методов структурной лингвистики и этнографии привела Леви-Стросса в работе “Элементарные структуры родства” к гипотезе, что по типу словесных обменов должны быть построены и все остальные типы обменов, например, обмен материальными ценностями, дарами, взаимными услугами.
Еще одним видным представителем структурализма является Мишель Поль Фуко.

Мишель Поль Фуко
Французский философ, историк, культуролог. Он применил структуралистский подход на область истории культуры. (Сам он не признавал себя структуралистом, но указывал, что со структурализмом его объединяет “общий враг” в лице “философии субъекта”.)
Все творчество Фуко можно разделить условно на три этапа:
1. 60-е гг. — “археологический” — охватывает произведения “Безумие и неразумие. История безумия в классическую эпоху” (1961), “Рождение клиники. Археология взгляда медика”(1963), “Слова и вещи. Археология гуманитарных наук” (1966), “Археология знания” (1969). Если история есть наука о прошлом, то “археология” есть наука о прошлом этого прошлого, она — “иной город, погребенный в подземельях старого города... Исчезновение архаичного есть условие появления исторического”. У Фуко все представлено условиями (структурами) и он создает историю условий общественных институтов, частной жизни, видов поведения. Археология призвана реконструировать глубинные структуры, действующие на бессознательном уровне и формирующие познание и опыт.
2. Период “генеалогии власти” — (70-е гг.) Фуко создает “Надзор и наказание” (1975) и “Воля к знанию” (“История сексуальности”. Т. 1. 1976). Если археология вычленяет структуры, то генеалогия призвана показать, каковы движущие силы переходов с одного уровня на другой. Отвечая на этот вопрос, Фуко вводит концепт “власти-знания”.
Наконец, третий период включает “Историю сексуальности”, второй том “Пользоваться наслаждениями” (1984) и третий том “Забота о себе” (1984).
На этом “этическом” этапе Фуко ищет ответ на вопрос, как возможно сопротивление власти, “как и в каких формах возможно такое “свободное” поведение морального субъекта, которое позволяет ему стать “самим собой”, преодолевая заданные коды и стратегии поведения”.
В произведении “Рождение клиники” (1963) Фуко описывается “фантастическая связь знания и страдания”. Он анализирует диалоги врача и больного как форму “оречевления патологии” и исследует “появление клиники как исторического факта новой структуры”. Главное здесь в том способе, которым культура “во всеобщей форме зафиксировала отличие, которое ее ограничивает”.
Работа Фуко “Слова и вещи” посвящена истории Тождественного. Философ вводит понятие “эпистема”, под которой он понимает систему всех отношений, существующих в данную эпоху, “порядок, на основе которого мы мыслим. Он рассматривает соотношение слов и вещей, “означающего” и “означаемого” в европейской культуре и выделяет три эпистемы. Так, в эпоху Возрождения (XVI в.) слова и вещи тождественны. Связь их также реальна, как и то, что они обозначают. Рассмотрим это на примере анализа богатств.
Экономическая мысль Ренессанса, например, изображает деньги, монеты, как имеющие реальную ценность, как и товары, которые на них покупают. В классическую эпоху (XVII-XVIII вв.) связь нарушается и трансформируется, слова и вещи начинают соотноситься опосредовано через мышление. Монеты уже не обязательно должны быть из драгоценного металла, золотыми или серебряными, важнее, что на них изображено, т. е. их меновая функция.
В современную эпоху (XIX в. — по настоящее время) слова и вещи опосредованы языком, жизнью, трудом, которые изучают такие науки, как лингвистика, биология, политэкономия. Мерой ценности товара становится труд, необходимый для его производства. Подобные трансформации можно проследить на примере “языка”: “язык как вещь среди вещей (Возрождение), язык как прозрачное средство выражения мысли (классический рационализм), язык как самостоятельная сила в современной эпистеме”.
Анализируя ницшеанскую мысль о том, что “воля к власти” есть обратная сторона Логоса, Фуко посчитал правильным и антитезис, что “воля к знанию” суть обратная сторона “воли к власти”. Иллюстрацией ему служит памятное изречение Фрэнсиса Бэкона “Знание — сила”.
Работу этой гипотезы он демонстрирует в книгах “Надзор и наказание” (1975) и “Воля к знанию” (“История сексуальности” Т. 1. 1976). Он утверждает, что знание — не просто атрибут власти, знание есть сама власть, в том смысле, что они неразделимы. Лаконично эта гипотеза звучит: какова власть — таково и знание. В истории Европы французский философ выделяет три периода: Античность — Средневековье — Новое время. В них он обнаруживает три адекватные матрицы генерации знания: мера — осмотр — опрос.
Фуко принадлежит формула: где есть власть, есть и оппозиция. По его мнению, власть не существует без сопротивления, и нельзя говорить о власти и контрвласти как об автономных субстанциях. Более того, Фуко настаивает, что само сопротивление осуществляется, как правило, в категориях той парадигмы власти, которая господствует в конкретную эпоху.

Ролан Барт
Французский структуралист и семиотик. Родился 12 ноября 1915 в Шербуре. Получил классическое гуманитарное образование в Париже. Преподавал в 1948–1950 в Бухаресте, где испытал влияние лингвосемиотических идей А.-Ж. Греймаса. В 1950-е годы выступает как журналист, симпатизирующий «новому роману», «театру абсурда» и сценическим идеям Б.Брехта.
В 1953 публикует книгу Нулевая степень письма. Письмо (l'écriture) – термин, связанный именно с Бартом и обозначающий некую идеологическую сетку, находящуюся между индивидом и действительностью и заставляющую его принимать те или иные ценностные ориентации. В сборнике статей середины 1960-х годов Барт уделяет основное внимание сложностям отношения языка и индивида.
Последовательно проводя левые «антибуржуазные» идеи, Барт издает в 1957 серию очерков Мифологии, где описываются основные «мифы» мелкобуржуазного сознания и их отражение в средствах массовой информации.
В конце 1950-х годов Барт увлекается идеями Л. Ельмслева, Р.О.Якобсона, П.Г. Богатырева, К. Леви-Строса и др. и приходит к выводу о необходимости семиотической интерпретации культурно-социальных явлений. Событием в культурной жизни Франции стала книга Барта Система моды (1967), написанная с семиотико-структурных позиций.
Идеи Барта о необходимости семиотической интерпретации социокультурных процессов оказали влияние на французский авангард во главе с группой «Tel Quel» (Ю. Кристева, Ф. Солерс и др.). В книге О Расине (1963) Барт резко выступает против распространенных в то время позитивистских установок литературоведения, противопоставляя «произведение-продукт» – «произведению-знаку».
Знакомство с идеями М.М.Бахтина о полифоничности литературного текста, с лингвопсихологическими идеями Ж. Лакана и семиотикой У.Эко приводит Барта в конце 1960-х годов к периоду, называемому «постструктуралистским». Барт выступает против «единственности» прочтения текста и окончательности в интерпретации его смысла. Текст, согласно его концепции, есть род удовольствия, а чтение – нечто вроде прогулки или даже сексуального удовлетворения (при этом он разделяет «текст-наслаждение» и «текст-удовольствие»).
Восприятие текста определяется уровнем читателя и его подготовленностью к прочтению и интерпретации основных пяти кодов, сплетенных в ткани текста, – кода Эмпирии, кода Личности, кода Знания, кода Истины и кода Символа. «Прогулка по тексту» осуществляется по мере прочтения основных единиц протяженности текста – лексий, которые могут быть разновеликими.
Классической для этого периода стала книга Барта C/Z (S/Z, 1970), где детально анализируется рассказ О.Бальзака Сарразин. С тех же позиций Барт интерпретирует и возможности восприятия рассказа Эдгара По Правда о том, что случилось с мистером Вальдемаром (1973). Известны также его исследования о маркизе де Саде, Фурье и Игнатии Лойоле.
Особенно важными при восприятии текста Барт считает коннотативные знаки и идиолектно-личностные аллюзии. Иначе говоря, по концепции Барта, текст вплетается в общую ткань культуры, и его источники и прочтения могут обнаруживать себя и даже возникать после момента его создания.
Основные идеи и мотивы своего творчества Барт суммировал в книге Ролан Барт о Ролане Барте (1975).
К концу 1970-х годов популярность Барта была настолько велика, что в 1977 специально для него в Коллеж де Франс была создана кафедра литературной семиологии.
Умер Барт в Париже 26 марта 1980.

Постструктурализм (неоструктурализм)
Направление, в которое в 1970-е гг. трансформировался структурализм. Настоящую верность структурализму сохранил только К. Леви-Строс. В 1980-е гг. П. сомкнулся с постмодернизмом, что существенно усложнило идентификацию. В Германии известен как неоструктурализм.
Вариантом постструктурализма стал деконструктивизм, возникший из работ Ж. Дерриды и получивший широкое распространение в США (П. де Ман, Г. Блум, X. Миллер). Наряду с герменевтическим течением, постструктурализм является основным направлением философии постмодернизма. Главными его представителями являются Деррида, М. Фуко, Р. Барт, Ж. Делёз и другие.
В отличие от структурализма постструктурализм принадлежит эпохе постмодерна, что в значительной степени предопределяет многие существенные его характеристики. Он выражает разочарование в классическом зап. рационализме, отвергает прежнюю веру в разум, науку и прогресс, выражает глубокое сомнение в возможности осуществления великих идеалов гуманизма. В нем нет модернистского футуризма, хотя и постмодернистский пассеизм не слишком бросается в глаза.
Главное отличие постструктурализма от структурализма заключается в его отказе от понятий структуры и системы, от структуралистского универсализма, теорецизма и сциентизма. Он также ослабляет антисубъектную направленность структурализма, несколько реабилитирует историю и человека — если не как субъекта, то как индивида.
Глубокая связь между постструктурализмом и структурализмом состоит в том, что постструктурализм сохранил языково-знаковый взгляд на мир, а также практически осуществил намерение структурализма объединить научно-философский подход с искусством, рациональное с чувственным и иррациональным, ученого с художником.
В философском плане постструктурализм противопоставляет себя прежде всего учению Г.В.Ф. Гегеля как высшей форме зап. рационализма и логоцентризма. Раньше Гегель считался «вершиной мысли», по отношению к которой все последующее воспринималось не более чем комментарий. Постструктурализм нарушает эту традицию, выступая как открытое анти гегельянство. Практически все его представители в своих работах уделяют много места разъяснению своего отношения к Гегелю, его философской системе, языку и понятийному аппарату.
Деррида отвергает гегелевское «снятие», готов «четвертовать» гегелевскую диалектику, отождествляет гегелевскую «машину мышления» с «махинацией». Фуко пишет о том, что вся современная эпоха любыми путями «стремится избавиться от Гегеля». Делёз относит содержание одной из своих книг ко «всеобщему антигегельянству», отмечая, что такие понятия, как «различие» и «повторение», занимают в ней место гегелевского тождества, отрицания и противоречия.
В ответ на гегелевское утверждение о том, что «истина — это целое», Лиотар призывает объявить «войну целому», видя в нем центральную гегелевскую категорию, считая, что «тотальность» («целостность») эпистемологического регистра легко переходит в «тоталитаризм» политического регистра. Он усматривает «трансцендентальную иллюзию» в гегелевском стремлении «обосновать добро и справедливость на истинном, а должное — на том, что есть».
Представители постструктурализма определяют философию Гегеля как философию системы, тождества, единства, бытия и смысла, присоединяя к ней марксизм и структурализм, а также философию языка, понимаемого в соссюровском смысле как закрытая система, хотя методологическую роль языка постструктурализм сохраняет и обращается к нему часто. Философию гегелевского типа постструктурализм именует также метафизикой присутствия, субъекта, сознания и гуманизма, противопоставляя ей философию различия, инаковости и множественности.
В своем сопротивлении гегелевскому наследию постструктуралисты опираются, прежде всего, на Ф. Ницше и М. Хайдеггера. Первый привлекает их тем, что он отверг системный способ мышления Гегеля, противопоставив ему мышление в форме небольших фрагментов, афоризмов и сентенций. Ницше выразил критическое отношение к категории бытия, понимаемого как «последний фундамент», добравшись до которого мысль будто бы приобретает прочную опору и достоверность.
По мнению Ницше, такого бытия нет, есть лишь его интерпретации и толкования, которые бесконечны. Он также подверг сомнению существование истин, назвав их «неопровержимыми заблуждениями». Хайдеггер продолжил линию Ницше, сосредоточив внимание на критике разума, человека и гуманизма. Разум, по его мнению, став инструментальным и прагматическим, выродился в рассудок, «исчисляющее мышление», высшей формой и воплощением которого стала техника, не оставляющая места для гуманизма. На горизонте гуманизма, как полагает Хайдеггер, неизменно появляется варварство, в котором «множатся вызванные техникой пустыни».
Постструктурализм в целом находится в русле идей Ницше и Хайдеггера. Главными его методологическими принципами выступают плюрализм и релятивизм, в соответствии с которыми предлагаемая постструктурализмом картина мира лишена единства и целостности.
Мир распадается на множество фрагментов, или островов, архипелага, между которыми нет сколько-нибудь устойчивых связей. У Лиотара мир состоит из «фрагментов языковой материи». Он утверждает, что мир является иррациональным, в нем царствует беспорядок, энтропия и хаос, и он не поддается рациональному объяснению и познанию.
В противоположность гегелевскому способу мышления, который покоится на диалектике и преследует цель раскрыть сущность или смысл, дать объяснение или провести критический анализ, постструктурализм разрабатывает новый тип мышления, который нельзя назвать философским и научным, понятийным, логическим и последовательным. Наряду с философским измерением в нем большое значение имеют стиль, литературные и поэтические приемы, метафоры, многозначные и неопределенные слова, «неразрешимые» термины. Такой тип или способ мышления часто обозначается словом «письмо», которое ввел в оборот Барт, у него оно объединяет в себе критический анализ-эссе, литературное творчество и чтение-восприятие.
Бартовская концепция письма у других представителей постструктурализма расширяет поле компетенции. У Дерриды «письмо» сначала занимает ведущее положение, а затем выступает одной из форм «деконструкции», через которую он пропускает всю историю западной философии, литературы и культуры в целом.
Во всех случаях письмо и деконструкция являются некой дестабилизирующей силой, способом разрушения или расшатывания устоявшихся норм и правил, взглядов и представлений, иерархий и субординаций, видов и жанров. Продуктом письма и деконструкции выступает дискурс, или текст, который существенно отличается от философского трактата, научной работы или литературного произведения. По своей внутренней организации текст представляет собой сетку, ткань, паутину, лабиринт, у которых нет начала и конца, нет какого-либо объединяющего центра или главного слова. Текст является открытым и незавершенным, для него характерны избыток, безмерность и бесконечность во всем.
В его создании важное значение имеет игровое начало. Барт указывает на «игру письма против смысла». Деррида говорит об «игре текста против смысла». Лиотар размышляет о «языковых играх». Текст представляет собой множественность, разнородность, многомерность, полисемию и полифонию.
Вместе с отрицанием гегелевского абсолютного знания и сциентизма постструктурализм подвергает сомнению возможность достижения объективного знания, поскольку всякое знание опосредовано языком, зависит от культуры и власти. Он снимает имевшее место в структурализме противопоставление науки, знания и идеологии, находя между ними количественные, а не качественные различия, хотя наука обладает некоторыми преимуществами в деле познания действительности, те «истории», которые она составляет о мире, имеют такой же повествовательный характер, как и др. ненаучные «истории».
Поэтому Лиотар называет научные теории прошлого «рассказами», а те из них, которые претендовали на универсальное значение — «метарассказами». Будучи основой высоких технологий, наука, по Лиотару, продолжает играть важную роль и в эпоху постмодерна, однако она не может претендовать на роль объединяющего начала в обществе, ибо в этом случае она будет еще одним «метарассказом» освобождения. Теме зависимости знания от власти особое внимание уделяет Фуко.
Он усиливает известную идею Ницше о неотделимости «воли к власти» от «воли к знанию» и доводит ее до своеобразного «панкратизма», согласно которому власть определяет и пронизывает все социальное поле, «она производит реальное».
При таком подходе определяющим и движущим фактором познания является не знание и истина, а власть, и отношения между знанием и властью выражает формула: «Власть устанавливает знание, которое в свою очередь выступает гарантом власти». Всякое знание есть конструкция или проекция чьих-то взглядов или интересов, а не отражение или обнаружение порядка вещей, каким он есть на самом деле. Деррида полагает, что прежняя противоположность истины и фикции стирается и «в сердцевине истины обнаруживается фикция».
Общество в постструктурализме предстает аморфным и атомизированным, лишенным внутренней структуры, единства и целостности, для его характеристики Лиотар использует метафоры облака и архипелага, между островами-сообществами которого имеются главным образом пространственные связи. Происходящие в обществе изменения не позволяют говорить о его развитии и тем более прогрессе. Что касается его истории, то традиционная ее форма, основывающаяся на деятельности того или иного субъекта, отвергается.
В другом ее понимании она допускается. При этом история не является линейной, она не имеет направленности и цели, не преследует какой-либо результат, у нее нет хронологии и будущего. Она представляет собой стихийный процесс сдвигов, смещений, переходов, пульсаций и взрывов. История приобретает характер лабиринта. Источником изменений и движения выступает не противоречие, а различие и повторение.
Значительное место в постструктурализме занимает тема кризиса социального статуса интеллигенции. В эпоху модерна интеллигенция, будучи немногочисленной, играла в обществе огромную роль. Она состояла из выдающихся личностей, которые были настоящими властителями дум.
Благодаря им интеллигенция занимала ведущее положение в идеологии, политике, образовании, культуре и искусстве. С приходом постмодерна ситуация резко изменилась. Прежняя интеллигенция уступила свое место интеллектуалам, число которых значительно возросло, однако их роль в обществе заметно уменьшилась. Постмодерные интеллектуалы уже не претендуют на роль властителей дум, довольствуясь исполнением более скромных функций. Барт с иронией отмечает, что интеллектуалы стали «ненужными отходами общества». По мнению Лиотара, Сартр был последним «большим интеллектуалом», верившим в некое «справедливое дело», за которое стоит бороться. Сегодня для подобных иллюзий не осталось никаких оснований.
Новый образ интеллектуала рисует Фуко, полностью принимающий происходящие изменения в социальном статусе интеллектуалов. Он выступает против прежнего «универсального интеллектуала», который размышляет о судьбах мира, пророчествует, составляет законы, оценивает и осуждает, заседает в суде над историей. Фуко предлагает тип «специфического интеллектуала», роль которого заключается не в том, чтобы говорить другим людям, что они должны делать.
Интеллектуалом является конкретный человек, который никого ничему не учит, никому не читает мораль, а просто лечит больного, занимается исследованиями, пишет книгу или сочиняет музыку. Он погружен в настоящее и не думает о будущем.
Социально-политические и идеологические позиции постструктурализма являются двойственными и неопределенными. Он не приемлет коллективное или групповое участие в реальных событиях, как и ангажированность сартровского типа. В то же время его позиции нельзя назвать асоциальными или нейтральными. Преобладающими в них являются характерные для левых мотивы анархизма и индивидуализма, к которым примешиваются мотивы пессимизма и ностальгии от правых.
Постструктурализм считает необходимым быть на стороне жертв системы, «выпавших из гнезда», всех тех, кто входит в категорию маргинальности: безумные, заключенные, бездомные, «проклятые поэты». В этом смысле философия различия выступает как философия инакомыслия, диссидентства, сопротивления системе. Деррида в связи с этим рассуждает об этике и долге инакомыслия, который состоит не в том, чтобы говорить за других, но чтобы предоставлять свой голос другим.
Делёз размышляет о стремлении открывать доступ к письму тем, кто всегда был его лишен. Лиотар считает возможным и необходимым способствовать максимальному утверждению справедливости в отношении тех, кто оказался проигравшим и побежденным.
Постструктурализм размывает границы между философией, литературой и литературной критикой, усиливая тенденцию к эстетизации философии и ставя до некоторой степени под сомнение само ее существование. Тему смерти философии затрагивает Фуко. Делёз предпочитает говорить скорее о мышлении различия, чем о философии.
То же самое делает Деррида, рассматривая философию как «обходной путь к литературе». Некоторые его работы действительно выглядят как литературные вариации на философские темы. Творчеству Барта, Фуко и Дерриды присущ ярко выраженный стиль, в силу чего их иногда называют писателями.
В целом постструктурализм представляет собой кризисное состояние философии переходной эпохи постмодерна.

29. Современная постмодернистская философия (Жан Франсуа  Лиотар, Мишель Поль Фуко, Жиль Делёз, Жак Деррида, Жан Бодрийяр)

В философии постмодернизма отмечается сближение её не с наукой, а с искусством. Таким образом, философская мысль оказывается не только в зоне маргинальности по отношению к науке, но и в состоянии индивидуалистического хаоса концепций, подходов, типов рефлексии, какое наблюдается и в художественной культуре конца ХХ века.
В философии, так же как и в культуре в целом, действуют механизмы деконструкции, ведущие к распаду философской системности, философские концепции сближаются с «литературными дискуссиями» и «лингвистическими играми», преобладает «нестрогое мышление». Декларируется «новая философия», которая «в принципе отрицает возможность достоверности и объективности…, такие понятия как „справедливость“ или „правота“ утрачивают свое значение…». Поэтому постмодернизм определяется как маргинальный китчевый философский дискурс с характерной антирациональностью.
Так, словно иллюстрируя гегелевское понимание диалектики как закона развития, великие завоевания культуры превращаются в свою противоположность. Состояние утраты ценностных ориентиров воспринимается теоретиками постмодернизма позитивно. «Вечные ценности» — это тоталитарные и параноидальные идефиксы, которые препятствуют творческой реализации. Истинный идеал постмодернистов — это хаос, именуемый Делёзом хаосмосом, первоначальное состояние неупорядоченности, состояние нескованных возможностей. В мире царствует два начала: шизоидное начало творческого становления и параноидальное начало удушающего порядка.
При этом постмодернисты утверждают идею «смерти автора», вслед за Фуко и Бартом. Любое подобие порядка нуждается в немедленной деконструкции — освобождении смысла, путем инверсии базовых идеологических понятий, которыми проникнута вся культура. Философия искусства постмодернизма не предполагает никакого соглашения между концепциями, где каждый философский дискурс имеет право на существование и где объявлена война против тоталитаризма любого дискурса. Таким образом осуществляется трансгрессия постмодернизма как переход к новым идеологиям на современном этапе.
Однако можно предполагать, что состояние хаоса устоится рано или поздно в систему нового уровня и есть все основания рассчитывать на то, что будущее философии определится ее способностью обобщить и осмыслить накапливаемый научный и культурный опыт.

Основные положения и принципы постмодернизма
Понятие «постмодернизм» (или «постмодерн») обозначает ситуацию в культурном самосознании стран Запада, сложившуюся в конце XX столетия. Дословно этот термин означает «послесовременность» (или «постсовременность»). Однако нужно иметь в виду, что само понятие современность (модерн) является при этом не совсем определенным.
Одни обозначают им духовную ситуацию Нового времени, утвердившего безграничную веру в силу человеческого разума и написавшего на своем духовном знамени знаменитое декартовское «cogito ergo sum» (мыслю, следовательно, существую). Другие этап «современности» связывают с эпохой Просвещения, апофеозом которого явились наука, разум и социальный прогресс. Но в любом случае модернистское мышление характеризуют некоторые общие черты, с критикой которых и связано возникновение постмодернизма.

Становление и сущность постмодернизма
В качестве теоретического понятия «постмодернизм» начинает употребляться лишь в 80-е годы XX столетия, прежде всего благодаря работам Ж. Ф. Лиотара. Именно в это время постмодернизм приобрел свою концептуальную оформленность и самостоятельность. Наибольшее и самое непосредственное влияние на возникновение «ситуации постмодерна» оказало философское направление, связанное с анализом языка.
Исторически становление этого стиля мышления связано с исследованиями следующих мыслителей:
- С исследованиями Фердинанда де Соссюра (1857-1913) связано зарождение структурализма – направления в познании XX века, задачей которого стало выявление структуры в различных областях культуры, в том числе в языке. По его мнению, язык – это система знаков, но сами связи между словом и предметом, знаком и означаемым являются произвольными.
- Людвиг Витгенштейн (1889-1951) задачей философии считал не достижение истины, а анализ логической структуры языка. Значение слов и выражений естественного языка не является каким-либо объектом, обозначаемым словом. Значения словам и выражениям языка придает только использование слов в определенном контексте (языковой игре) и в соответствии с принятыми правилами.
- Мартин Хайдеггер (1889 – 1976) дал экзистенционально-лингвистическую критику метафизики. Он сознательно отказался от традиционных категорий философии модерна таких, как субъект, объект, познание, дух, материя и т. д. и занялся «деструкцией» («разбором») исторических конструкций разума при помощи феноменологического метода. Истина по нему – это несоответствие наших представлений реальности, она ускорена в способе бытия человека. Истина есть истинное бытие, она тождественна бытию.
- Мишель Фуко (1926-1984) – внес заметный вклад в разработку проблематики постструктурализма своими исследованиями в области социального конструирования знания. В Европейской эпистемологии (теории познания) он выделил три «эписистемы» (познавательных поля): Возрождение, классический рационализм, современность. Если для Возрождения язык выступает как вещь среди вещей, а для классического рационализма (модернизма) – как средство выражения мысли, то в современной эписистеме язык является самостоятельной силой.
- Яркий представитель постструктурализма и постмодернизма Жак Деррида (1930 -2004) отбросил всякую возможность установить для текста какой-либо единственный и устойчивый смысл. С его именем связан способ прочтения и осмысления текстов, который он назвал деконструкцией и который выступает у него основным методом анализа и критики предшествующей метафизики и модернизма.
Сущность деконструкции связана с тем, что любой текст создается на основе других, уже созданных текстов. Поэтому вся культура рассматривается как совокупность текстов, с одной стороны, берущих начало в ранее созданных текстах, а с другой генерирующих новые тексты.
Таким образом, оказывается, что культура является не чем иным, как системой текстов, которые имеют уже самодовлеющее значение, которые живут своей жизнью и выступают в качестве демиургов реальности.

Общие черты постмодернизма:
1) Плюрализм, отсутствие какого-либо единого начала и универсальных предпосылок. Ни в познании, ни в культуре, ни в человеческом мире нет никаких интегрирующих идей. Всякое единство носит «репрессивный» характер и связано с тоталитаризмом, любая форма которого должна быть отвергнута;
2) Неспособность человека познать и изменить мир и порядок вещей. Любые наши проекты и преобразования действительности обречены на провал;
3) Отказ от попыток привести мир в систему, ибо он не поддается никакой систематизации и не вмещается ни в какие схемы. События всегда идут впереди теории;
4) Отказ от модернистского способа мышления посредством оппозиций и утверждение мышления «вне оппозиций»: субъект – объект, целое – часть, внутреннее – внешнее, центр – периферия, власть – подчинение и т. д.;
5) Распад субъекта как центра познания и утверждение децентрации, то есть отрицание центра как такового;
6) Поскольку отрицается оппозиция «субъект - объект» и субъект перестает быть центром познания, то становится возможным говорить о «философствовании без субъекта», что в рамках классического философского мышления является нонсенсом;

7) Представление мира и культуры как совокупности текстов. Текст как репрезентация реальности. А поскольку ни одно истолкование текста не может претендовать на признание всеми, то и «истинность» смысла текста быть в принципе не может;
8) Отказ от понятия «прогресс» как в знании, так и в социальной жизни.
          Таким образом, для постмодернизма не может быть и речи о какой-то истине или прогрессе. Наше знание - это результат исторически обусловленной языковой и социальной практики. Эти языковые структуры не связаны с какой-либо независимой реальностью, а социальная практика всегда ограничена локальными формами бытия.
          Важная черта «ситуации постмодерна» в том, что он принципиально не может существовать как какое-либо целостное и общее мировоззрение или философия. Ибо, согласно ему самому, «хаосу жизни» нельзя навязывать никакую теорию.
Так как в основе этой мыслительной парадигмы лежит утверждение плюралистичности, локальности, временности (темпоральности) и децентрации бытия, то постмодернизм выступает разрушителем всех и всяческих философских и мировоззренческих течений, школ и направлений. Пессимизм, отчаяние и недоверие к действительности – также характерные черты этого мышления.

Среди основных положений философии модерна можно отметить:
- Вера в мощь человеческого разума, утверждение рационализма как способа познания и основы организации общественной жизни. Вера в то, что бытие во всех его проявления проницаемо для мысли и укладывается в систему, обозначаемую логическими категориями и понятиями.
- Развитие объективной науки и объективного знания. Стремление к однозначным ответам на любой вопрос. Единообразие и унификация в методах научного познания.  
 - Стремление к организации научного знания и общественной жизни из одного центра.
- Попытка освобождения философии, науки и культуры от иррациональности (мифологии, религии и предрассудков).
- Утверждение идеи прогресса в познании и в различных областях общественной жизни.
- Стремление к системной организации и к централизму в социальной, экономической и политической жизни общества.
- Провозглашение универсальных норм морали и права и стремление к выработке общих критериев и эстетических норм в искусстве.
Таким образом, постмодернизм – совокупность разнородных концепций в области искусства, философии, психологии, истории, теологии и иных сфер современной культуры, связанных друг с другом лишь скептическим отношением к возможностям философии в создании стройной мировоззренческой картины, к существованию стандартов и канонов в искусстве и литературе.

30. Развитие философской мысли в России основные этапы, традиции и особенности

Русская философская мысль — органическая часть мировой философии и культуры. Русская философия обращается к тем же проблемам, что и западноевропейская, хотя подход к ним, способы их осмысления носили глубоко национальный характер. Известный историк русской философской мысли В.В. Зеньковский отмечал, что философия нашла в России свои пути — «не чуждаясь Запада, даже учась у него постоянно и прилежно, но все же живя своими вдохновениями, своими проблемами...». В XIX в. «Россия вышла на путь самостоятельной философской мысли».
Далее он отмечает, что русская философия не теоцентрична (хотя в ней сильно религиозное начало) и не космоцентрична (хотя и не чужда натурфилософским исканиям), а прежде всего антропоцентрична, историософична и привержена социальной проблематике: «она больше всего занята темой о человеке, о его судьбе и путях, о смысле и целях истории».
Эти же особенности русской философской мысли отмечали и такие исследователи русской философии, как А.И. Введенский, Н. А. Бердяев и др.
Несмотря на то, что русская философская мысль представлена самыми различными направлениями, ориентациями и школами, в ней при решении философских проблем доминировали ярко выраженная моральная установка, постоянная обращенности к историческим судьбам России. Поэтому без освоения отечественного духовного наследия нельзя понять историю и душу русского народа, осмыслить место и роль России в мировой цивилизации.
Становление философской мысли в Древней Руси относится к X—XII векам — времени глубоких социально-политических и культурных изменений в жизни восточных славян, обусловленных образованием древнерусского государства — Киевской Руси, влиянием византийской и болгарской культур, возникновением славянской письменности и принятием Русью христианства. Эти факторы создали благоприятные условия для зарождения древнерусской философии.
Начальный этап в развитии русской философской мысли связан с появлением первых литературных произведений, содержащих оригинальные философские идеи и концепции. В летописях, «поучениях», «словах» и других памятниках отечественной литературы отразился глубокий интерес русских мыслителей к историософским, антропологическим, гносеологическим и моральным проблемам. В этот период складывается обусловленный типом воспринятой вместе с христианством философской традиции своеобразный способ философствования, охарактеризованный В. В. Зеньковским как «мистический реализм».
К наиболее значительным произведениям этого периода можно отнести «Слово о Законе и Благодати» Илариона, «Повесть временных лет» Нестора, «Послание к Фоме» Климента Смолятича, «Слово о премудрости» и «Притча о человеческой душе и теле» Кирилла Туровского, «Поучение» Владимира Мономаха, «Послание Владимиру Мономаху» Митрополита Никифора, «Моление» Даниила Заточника.
Следующий этап в развитии древнерусской философии охватывает XIII—XIV века — время жесточайших испытаний, вызванных татаро-монгольским нашествием. Огромный урон, нанесенный Древней Руси, не прервал, однако, культурной традиции. Центрами развития русской мысли оставались монастыри, в которых не только сохранялись традиции духовной культуры Руси, но продолжалась работа по переводу и комментированию византийских философских произведений. Среди памятников отечественной мысли этого периода наиболее значительными по идейному содержанию являются «Слово о погибели Русской земли», «Сказание о граде Китеже», «Слова» Серапиона Владимирского, «Киево-Печерский патерик». Важнейшими для русской мысли этого периода были темы духовной стойкости и морального совершенствования.
Новый этап развития русской философии охватывает период с конца XIV по XVI век, характеризующийся подъемом национального самосознания, образованием русского централизованного государства, укреплением связей со славянским югом и центрами византийской культуры.
Значительное воздействие на русскую философскую мысль этого периода оказал исихазм — мистическое направление в православном богословии, возникшее на Афоне в XIII—XIV вв., уходящее корнями в нравственно-аскетическое учение христианских подвижников IV — VII вв. Исихастская традиция в русской мысли представлена учением и деятельностью Нила Сорского, Максима Грека и их последователей.
Важное место в духовной жизни Московской Руси заняла полемика иосифлян и нестяжателей. Прежде всего, идейная борьба их духовных лидеров — Иосифа Волоцкого и Нила Сорского, охватившая такие глубокие нравственно-политические, богословские и философские проблемы, как социальное служение и призвание церкви, пути духовно-нравственного преображения личности, отношение к еретикам, проблема царской власти и ее божественной природы.
Одно из центральных мест в русской мысли XV—XVI вв. заняла проблема государства, власти и права. Взгляд на Московское православное царство — Святую Русь — как преемницу Византии, призванную выполнить особую историческую миссию, нашел отражение в сформулированной старцем Филофеем историософской концепции «Москва — третий Рим».
Проблемы власти и права были ведущими в полемике Ивана Грозного и Андрея Курбского, им посвящены сочинения Федора Карпова и Ивана Пересветова, отстаивавшего идеи укрепления самодержавного правления.
Проблемы человека, нравственного совершенствования, выбора путей личного и общественного спасения были в центре внимания выдающегося византийского гуманиста-просветителя Максима Грека, философское творчество которого стало величайшим достижением русской средневековой философии.
Существенное влияние на духовную жизнь русского общества XV—XVI веков оказывали еретические учения, связанные с европейским реформационно-гуманистическим движением. Наиболее видными представителями русского свободомыслия являлись Федор Курицин, Матвей Башкин, Феодосии Косой.
Заключительный этап развития русской средневековой философии характеризуется противоречивыми процессами формирования основ нового миропонимания, столкновением традиционной духовной культуры с возрастающим влиянием западноевропейской науки и просвещения. Наиболее значительные фигуры русской мысли этого периода — протопоп Аввакум — продолжатель и строгий ревнитель духовных традиций древнерусской культуры и противостоящие ему Симеон Полоцкий и Юрий Крижанич — проводники западноевропейской образованности и культуры.
Важнейшими темами их размышлений был человек, его духовная сущность и нравственный долг, познание и место в нем философии, проблемы власти и роли различных социальных слоев в политической жизни общества.
Значительную роль в распространении философских знаний играли крупнейшие центры образования и культуры — Киевско-Могилянская и Славяно-греко-латинская академии, в которых преподавался целый ряд философских дисциплин.
Начало XVIII века стало завершающим периодом в истории русской средневековой философии и временем зарождения предпосылок ее секуляризации и профессионализации, закладывавших основы нового этапа в развитии отечественной мысли.
При характеристике особенностей развития философии в России необходимо прежде всего учитывать условия ее существования, которые по сравнению с западноевропейскими были крайне неблагоприятными. В то время, когда в университетах Германии свои философские системы свободно излагали И. Кант, В. Шеллинг, Г. Гегель и другие мыслители, в России преподавание философии находилось под строжайшим государственным контролем, не допускавшим никакого философского свободомыслия по чисто политическим мотивам. Отношение государственной власти к философии наглядно выражено в известном высказывании попечителя учебных заведений князя Ширинского-Шихматова «Польза философии не доказана, а вред возможен».
Вплоть до второй половины XIX в. философская проблематика осваивалась в России преимущественно в философско-литературных кружках вне официальных структур просвещения, что имело последствия двоякого рода.
С одной стороны, становление русской философии происходило в ходе поисков ответов на те вопросы, которые ставила сама российская действительность. Поэтому трудно найти в истории русской философии мыслителя, который бы занимался чистым теоретизированием и не откликался бы на животрепещущие проблемы.
С другой стороны — эти же условия привели к такому ненормальному для самой философии состоянию, когда при восприятии философских учений политические установки приобретали доминирующее значение и сами эти учения оценивались прежде всего с точки зрения их «прогрессивности» или «реакционности», «полезности» или «бесполезности» для решения социальных проблем. Поэтому те учения, которые, хотя и не отличались философской глубиной, но отвечали злобе дня, имели широкую известность. Другие же, составившие впоследствии классику русской философии, как, например, учения К. Леонтьева, Н. Данилевского, В. Соловьева, Н. Федорова и др., не находили отклика у современников и были известны лишь узкому кругу людей.
При характеристике особенностей русской философии нужно учитывать также культурно-исторический фон, на котором она формировалась. В России в ходе ее истории произошло как бы переплетение двух различных типов культур и соответственно типов философствования: рационалистического, западноевропейского и восточного, византийского с его интуитивным мироощущением и живым созерцанием, включенного в русское самосознание через православие. Такое сочетание двух различных типов мышления проходит через всю историю русской философии.
Существование на перекрестке различных культур во многом определило форму философствования и проблематику русской философии. Что касается формы философствования, то ее специфика удачно определена А.Ф. Лосевым, который показал, что русской философии в отличие от западноевропейской чуждо стремление к абстрактной, чисто рациональной систематике идей. В значительной своей части она «представляет собой чисто внутреннее, интуитивное, чисто мистическое познание сущего».
С содержательной стороны русская философия также имеет свои особенности. В ней представлены в той или иной степени все основные направления философского мышления: онтология, гносеология, этика, эстетика, философия истории и т.д. Однако есть и ведущие для нее темы. Одной из них, определившей саму специфику русской философии, стала тема России, постижения смысла ее существования в истории. С этой темы начиналось становление русской философской мысли, и она оставалась актуальной на всем протяжении ее развития.
Другой ведущей темой стала тема человека, его судьбы и смысла жизни. Усиленное внимание к проблеме человека определило нравственно-практическую направленность русской философии. Особенностью русского философского мышления был не просто глубокий интерес к вопросам морали, а доминирование моральной установки при анализе многих других проблем.
Самобытная русская философия в своих новаторских исканиях теснейшим образом была связана с религиозным миросозерцанием, за которым стояли века духовного опыта России. И не просто с религиозным, а именно с православным миросозерцанием. Говоря об этом, В. В. Зеньковский отмечает, что «русская мысль всегда (и навсегда) осталась связанной со своей религиозной стихией, со своей религиозной почвой.

31. Философия Всеединства Владимира Сергеевича Соловьева

Его выдающийся вклад в развитие исторической мысли признавали ученые самых разных школ и направлений. Соловьев оставил огромное наследие — 300 произведений. Особенно богатством фактического материала поражает “История России с древнейших времен”, ее 29 томов регулярно, с 1851 по 1879 гг. выходили в свет. К 27 годам С.М. Соловьев защитил две диссертации и стал профессором. Вся его жизнь связана с Московским университетом.
Многие годы он возглавлял кафедру русской истории, избирался на должность декана историко-филологического факультета и ректора. В 1872 г. он стал действительным членом Российской Академии наук и возглавил Совет Московских Высших женских курсов. В 1870 г. — директор Оружейной палаты.
Одна из главных идей исторических сочинений С.М. Соловьева — представление об истории России как о едином, закономерно развивающемся процессе. Ученый не только ввел в научный оборот огромное количество архивных документов, но и по-новому представил многие стороны российской истории.

Учение о Всеединстве
В философии термином “онтология” обозначается учение о бытии, а “гносеология” – учение о познании. В философии Соловьева, как и в учении Гегеля, онтология и гносеология, бытие и познание неразделимы и опираются на единую основу. 
Идея всеединства является центральной в философии Соловьева, поэтому всю его систему часто называют философией всеединства. Она оказалась для него столь значительной по многим причинам, одна из них – обостренно бережное отношение философа к культуре, стремление сохранить в ней все лучшее, добытое, не потерять, не утратить приобретенное.
По словам Н. Бердяева, было даже совсем непонятно, “почему такой воздушный, напочвенный, не земляной человек оправдывает все историческое, из почвы выросшее с землей связанное”. В философии всеединства речь шла о единении Бога и человека; идеальных и материальных начал; единого и множественного; рационального, эмпирического и религиозно-мистического знания; нравственности, науки, религии, эстетики.
«Все существует во всем» — такова самая общая формулировка принципа всеединства. Отталкиваясь от нее, Соловьев развивает целостную концепцию. Прежде всего, для него ясно, что данную формулировку не следует понимать буквально — все существует во всем лишь как тенденция, как закон. Всеединство — это гармония и согласованность всех частей Вселенной. Но абсолютное всеединство — это идеал, к которому мир лишь стремится. Абсолютное всеединство — это Бог, а мир — всеединство в состоянии становления.
Мир содержит божественный элемент (всеединство) как идею. Но без элемента божественного всеединства он не может существовать, ибо в этом случае рассыпался бы на изолированные и враждебные друг другу части. В. Зеньковский писал по этому поводу: «Для Соловьева, как и вообще для метафизики всеединства, мир единосущен Богу, начиная с Плотина вплоть до Николая Кузанского, а позже Шеллинга, идея «всеединства неуклонно ведет к этому утверждению единосущия Бога и мира».
Абсолютное, или божественное, всеединство есть абсолютная «единораздельная цельность бытия». Иначе говоря, это такое соединение отдельных элементов мира, которое не уничтожает самостоятельности элементов, т.е. реальной множественности мира. Это единство многообразного или цветущая полнота жизни, т.е. гармония в разнообразии. В своем идеальном выражении это Бог, соединяющий мир в единое целое посредством любви. Любовь есть то, без чего соединение отдельных частей не может быть гармоничным и согласованным. Божественная любовь и придает миру гармонию и стройную согласованность.
Поскольку всеединство есть то, к чему стремится жизнь духа, постольку оно находит свое выражение в процессе познания. Таким образом, принцип всеединства применяется Соловьевым и в теории познания — гносеологии.
В. Соловьев различает три способа познания: эмпирический, рациональный и мистический. Эмпирическое познание — это познание опытное. В нем главную роль играют органы чувств. Рациональное познание осуществляется разумом. Наконец, мистическое познание — это внутреннее познание, осуществляемое с помощью веры. Под термином «вера» В. Соловьев понимает не только лишь субъективное убеждение, а интуицию, или непосредственное познание, т.е. познание, не требующее логических шагов.
Истина всеедина в том смысле, что она есть результат совместного действия органов чувств, разума и интуиции. Истина рациональна по своей форме, но одновременно она не мертва, не является сухой и застывшей — какой бы она была, если бы целиком сводилась к рациональности. Жизненность ей придают чувственный опыт и интуиция.
Заблуждение возникает вследствие разрывов между эмпирическим, рациональным и мистическим (интуитивным) познанием или вследствие абсолютизации одного из них. Принцип всеединства применительно к познанию тем самым означает постоянное обобщение, поиск все более общих теорий, способных включить в себя ранее известные.
Всеединство является также принципом отношения трех ценностей, фундаментальных для всякой классической философской системы, — истины, блага и красоты. Их соединяет понятие любви.

Учение о «Вселенской теократии»
Принцип всеединства находит свое продолжение в учении Соловьева о вселенской теократии. Теократия (буквально «боговластие»), по замыслу философа, должна объединить все христианские народы, прежде всего, в единство духовное. Предполагалось, что во главе нового духовного объединения станет Папа Римский. Папа стал бы главой духовной власти всех христиан. Светскую власть объединенных народов возглавил бы российский император.
Наконец, еще одна «ветвь власти» должна была принадлежать пророкам — людям, которые в силу своих интеллектуальных и нравственных качеств пользуются особым уважением и авторитетом. Их миссия «теоретическая» и «пропагандистская». Вселенская теократия призвана противостоять опасности нигилизма и грубого материализма.

Понятие жизни в творчестве Владимира Соловьева
Моделью положительного всеединства служит для него живой организм. Для живого организма правилом является такое соединение частей, в котором каждая часть «заинтересована» во всех других и в целом. Например, болезнь отдельного органа неизбежно отрицательно сказывается на всем организме и на других органах. Напротив, здоровье какой-либо части идет на пользу всем другим и организму в целом. Понятие организма опирается на более широкую категорию. Эта категория — «жизнь». Она занимает важное место в учении о всеединстве и в философии Соловьева в целом.
Понятие жизни нигде не определяется Соловьевым формальнологически. И это несмотря на то, что его философская система отличается логической строгостью и последовательностью. Дело в том, что жизнь принципиально не может и не должна определяться только лишь логическим путем. В жизни присутствуют элементы иррациональные.
Поэтому она не может быть постигнута подобно тому, как познаются объекты естественных наук. Жизнь может быть описана, но не определена абсолютно строго. Жизнь это стихия. Это поток, в котором отдельные этапы могут быть выделены лишь условно. Это творчество нового и способность к самовоспроизведению. Это жизненный порыв. Это бурная, клокочущая жизнь, многообразие ее проявлений.
Наконец, это «цветущая полнота жизни», полнота бытия. Жизнь естественна в отличие от того, что вымучено и искусственно. Во всех ее проявлениях есть душа, а на самых высоких ступенях — дух. Чтобы постигнуть живое существо или душевно-духовную жизнь, человеку, кроме работы интеллекта, требуется еще сердечное участие.
Жизнь есть жестокая борьба за выживание. Это относится к жизни во всех ее проявлениях. Жизнь живых существ основывается на пожирании и истреблении одних существ другими: хищники пожирают травоядных и друг друга, травоядные питаются растениями; человек, как живое существо нуждается в пище органического происхождения и т.д.
То же можно сказать об экономической и иных сферах общественной жизни: здесь также идет острая борьба за существование. Однако жизнь перестала бы быть жизнью, если бы свелась к конкуренции и взаимному истреблению. Более того, в этом случае она была бы просто невозможна: жизнь мгновенно уничтожила бы сама себя. Тем не менее, этого не происходит. Напротив, биологическая наука прослеживает эволюцию живых существ, в которой очевиден прогресс в развитии жизни. Очевиден прогресс и в развитии общества.
Следовательно, наряду с конкурентной борьбой в жизни существен момент солидарности и взаимопомощи — без него жизнь перестала бы быть реальностью. В сочетании борьбы и солидарности находит свое выражение «последняя тайна» жизни, особый замысел Божий или Премудрость Божия — София.

Образ Софии в философии Владимира Соловьева
Учение о Софии ярко выражает своеобразие философии Соловьева. София — не только понятие, но и образ, придающий философским взглядам русского мыслителя романтическую приподнятость и поэтическую возвышенность. В образе Софии наглядно обнаруживается особое, утонченно-трепетное, отношение Соловьева к миру, характерное также для его философии.
Учение о Софии — типичное метафизическое учение, т.е. представляет собой умозрительную гипотезу, которая не может быть ни доказана, ни опровергнута методами естественных наук. В условиях все большего распространения научного («положительного») мировоззрения, отвергающего метафизические сущности, Соловьев смело идет по стопам Платона — основателя метафизики. София и есть вечная женственность — образ красоты, хрупкости, порождающего начала и в то же время — двойственности, переменчивости и безразличия.
Это обобщенный образ земного мира — мира противоречивого и обманчивого и одновременно одушевленного и прекрасного. В образе Софии нашли свое отражение различные идеи и представления, известные в истории мысли. Соловьев синтезировал идею дуальности (двойственности) Платона, понятие Души мира неоплатоников, христианское учение о Премудрости Божией, представления о познании средневековых мистиков, образ беспорочной красоты Девы Марии (Матери Божией).
Мысля Софию как философское понятие, Соловьев одновременно представлял ее совершенно наглядно — в виде прекрасной женщины. Она трижды в течение жизни являлась ему в видениях, о чем он рассказал в стихотворении «Три свидания». Можно сказать, что образ Софии был для него своеобразной музой, вдохновлявшей его. Одновременно София — важнейшее понятие философской системы. При помощи столь ненаучного понятия, которое гораздо ближе стоит к области поэтического творчества, чем к науке, Соловьев сознательно стремился избегнуть односторонне-рационалистического характера своей философии. Мыслитель всегда стремится избегать всякой односторонности. Это было его программным положением, прямо вытекающим из принципа всеединства.
Понятие Софии прямо или косвенно фигурирует во всех произведениях Соловьева. Это означает, что без него философ не мог обойтись при решении самых разнообразных вопросов. В понятии Софии заключено множество смыслов. Оно выполняет в философской системе Соловьева также и разнообразные функции.
София играет роль своеобразного «соединительного моста» между рациональным содержанием философии и ее поэтически-возвышенной стороной. Дело в том, что София это первообраз мира, иначе говоря, идеальный план мира. С помощью понятия Софии Соловьев утверждает, что мир не сводится к хаотической стороне: в нем существен момент упорядоченности. Закономерности мира, однако, не могут быть сведены к законам механической причинности, известным естествознанию. Эти законы (а не только их проявления) бесконечно многообразны и изменчивы.
Это значит, что мир одушевлен, подобно тому, как одушевлен отдельный человек, отдельное живое существо. Понятие Софии индивидуализирует понятие Души мира. Всякая душа индивидуальна. Но когда речь идет о душе лишь как об абстрактном понятии, то познать ее во всей полноте невозможно. Для этого ее надо представить конкретно — в виде определенного лица, личности. Абстрактную душу невозможно и любить — любить можно лишь конкретное лицо, которое можно ощутить или представить наглядно. Именно поэтому Душа мира получает у Соловьева конкретно-наглядное выражение.
С другой стороны София - символ и наглядный образ любви. Любовь же — то, что объединяет. София и есть объединяющее начало. Мир не рассыпается на отдельные части, хотя и состоит из множества разнообразных и разнокачественных предметов. При внимательном рассмотрении мы видим, что все части взаимосвязаны и взаимообусловлены. Следовательно, существует то, что его объединяет. Это София — начало любви. 
Наибольшую роль София играет не по отношению к природе как таковой (т.е. взятой вне человека), а по отношению к человеческому обществу и истории. София есть то, что объединяет человечество, всех людей, причем не только живущих в настоящее время, но все поколения, прошлые и нынешние. В развитии общества София впервые являет себя непосредственно. 
Соловьев также показывает в образе Софии «тело Христово», или христианскую церковь. Церковь является обязательным посредником между Богом и человеком. Вне церкви никакая вера в Христа невозможна. Церковь есть соборное объединение людей. Это добровольное объединение, возникающее на основе общей веры, общих идеалов и ценностей. Церковь — это единение в любви. Поэтому церковно-соборное объединение является положительным образцом для всякого творческого объединения, предполагающего не ущемление прав и достоинства личности, а, наоборот, утверждающего свободу индивида.

Идея «богочеловеческого»
С момента возникновения христианства история общества превращается из процесса человеческого в процесс богочеловеческий: в истории действует нравственное начало, ведущее его к всеединству.
Разработанное Соловьевым учение о Богочеловечестве занимает важное место в его религиозной системе. Оно направлено на истолкование истории человечества и общей жизни. Для Соловьева Богочеловек – это единовременно и универсальное существо, охватывающее все человечество посредством Бога. В нем выражается единство добра, истины и красоты. Преследуя цель совершенствования человека, Бог проявился в земном историческом процессе в виде Богочеловека – Иисуса Христа. "Своим словом и подвигом своей жизни, начинал с победы над всеми искушениями нравственного зла и заканчивал воскрешением, т.е. победой над злом физически – над законом смерти и тления, - действительный Богочеловек открыл людям царство Божие".
Человек выступает определенной связью между божественным и природным миром в силу того, что является существом нравственным. Жизнь человека состоит «в служении Добру – чистому, всестороннему и всесильному». Тот, кто стремится к совершенствованию в нравственном добре, тот идет к абсолютному совершенству. На этом Соловьев и основывает свою этику: человек нравственен, если он свободно подчиняет свою волю служению абсолютному Добру, то есть Богу, и стремится к устроению богочеловеческого царства.
Философ выделял три типа нравственных отношений (чувств): стыд, жалость и благоговение. Стыд указывает на надприродный статус человека (человек не может быть «равен» животному, он всегда «выше» или «ниже» его…); жалость означает солидарность с живыми существами; благоговение – добровольное подчинение высшему, Божественному началу. Все прочие нравственные качества признаются в «Оправдании добра» лишь различными формами проявления основных начал.
Определяя нравственное значение любви как основополагающей заповеди христианства, Соловьев утверждал, что «заповедь любви не связана с какой-нибудь отдельною добродетелью, а есть завершительное выражение всех основных требований нравственности».

«Русская идея»
Соловьеву принадлежит заслуга в постановке и разработке проблемы, которую с тех пор принято обобщенно обозначать словосочетанием «русская идея», она как бы является конкретным выражением принципа всеединства.
Соловьев считал, что каждая нация, объединенная в соответствующее государственное единство, призвана выполнять в составе человечества определенную миссию, или роль. Под нацией он понимал не этнос, а совокупность народов, объединенных в одном государстве. Миссия, или роль, нации в составе мирового целого есть ее национальная клея. Каждая нация должна обрести свою идею, в противном случае существование нации не оправдано.
Национальная идея — это определенное задание, данное Богом; это долг народа, объединенного в государстве, перед Богом. Одновременно это вклад, который нация призвана внести в копилку общечеловеческих достижений. Национальная миссия тем более высока и значительна, чем более она способствует достижению всечеловеческого единства на христианских основаниях.
Таким образом, «русская идея» в понимании Соловьева — это миссия России в составе мирового сообщества. Она выступает долгом или моральным обязательством, а не вытекает непосредственно из материальных условий существования России. Анализ исторического пути России позволит определить те моменты истории, в которые она вносила наибольший вклад в развитие христианской цивилизации. Именно эти моменты дадут возможность определить миссию России в будущем: «Что Россия должна сделать во имя христианского начала и во благо христианского мира».
В чем же состоит, по Соловьеву, «русская идея», или историческая миссия России? Конечно, она должна быть связана с задачей усиления роли христианства и христианских ценностей. Соловьев полагает, что следует использовать мощь российского государства не для узконациональных целей, а во благо христианского человечества. Россия как крупнейшее государство должна стать инициатором и главной опорой духовного объединения христианских стран.
В этом и состоит «русская идея»: «Христианская Россия... должна подчинить власть государства... авторитету Вселенской Церкви и отвести подобающее место общественной свободе... Русская империя, отъединенная в своем абсолютизме, есть лишь угроза борьбы и бесконечных войн. Русская империя, пожелавшая служить Вселенской церкви и делу общественной организации... внесет в семейство народов мир и благословение».
«Русская идея» мыслится Соловьевым в контексте его учения о Вселенской теократии и всеединстве. Поэтому «русская идея требует от нас обращения всех наших национальных дарований, всей мощи нашей империи на окончательное осуществление социальной троицы, где каждое из трех главных органических единств — церковь, государство и общество», будет находиться «в безусловной внутренней связи» с двумя другими. Церковь (первое лицо социальной троицы) олицетворяет собой начало единства и солидарности. Она является также носителем традиции или предания. Государство, или светская власть (второе лицо социальной троицы), должно стать могучим орудием «истинной социальной организации».
Для этого государству следует перестать быть защитником эгоистических национальных интересов. Государство не должно быть целью само по себе. Оно должно быть средством, прежде всего законодательно регулировать частную инициативу лиц и организаций.
Наконец, общество, или общественность (третье лицо социальной троицы), есть свободная и совершенная организация, выражающая самодеятельность и самоорганизацию свободных граждан. Общественность направляется деятельностью пророков. Три лица социальной троицы должны быть «безусловно, солидарны между собой», поскольку являются органами единого организма, выполняющими жизненно важные функции общественного целого.

32. Экзистенциальная философия Николая Бердяева и Льва Шестова

Философия Бердяева представляет собой персоналистическую (восходит к лат. слову «маска», позднее – «личность») разновидность экзистенциальной философии, т.е. философии человеческого существования. Проблемы личности, свободы и творчества, смысла жизни и смерти всегда были в центре его философских размышлений.
По Бердяеву, «личность вообще первичнее бытия», бытие — воплощение причинности, необходимости, пассивности, дух — начало свободное, активное, творческое. Личность прежде всего категория религиозного сознания, и поэтому проявление человеческой сущности, ее уникальности и неповторимости может быть понято лишь в ее отношении к Богу.
Центральная категория бердяевского философствования — понятие свободы. Свобода истолковывается им не как врожденная, природная или социальная способность человека, а как первичная и фундаментальная реальность, проникающая во все сферы бытия — космос, общество и самого человека. Свобода первична, беспредпосылочна и безосновна.
Для объяснения ее сущности Бердяев использует понятие Ungrund (безосновность, бездна), принадлежащее немецкому мистику XVII в. Якобу Бёме, истолковывая его, однако, по-своему. Бёме учил об Ungrund как о «темном начале» Бога, объясняющем происхождение зла. Бердяев настаивает на том, что Ungrund — это состояние бездны, «добытийственности», «ничто», которое уже обладает свободой. Оно предшествует Богу, связано с Богом. Бог, в свою очередь, из добытийственной свободы творит мир и человека, обладающего свободой и потому принципиально равного Богу в творчестве и независимого от него.
По Бердяеву, человек как носитель первоначальной свободы есть носитель новизны, прибавления бытия, реальности, добра или зла. Свобода человека заключена именно в творчестве добра и зла, а вовсе не в выборе между ними. Поскольку человек рожден из добытийственной свободы и сам обладает свободой (в этом он равен Богу), то задача философа заключается в том, чтобы обосновать не теодицею (оправдание бытия Бога), а антроподицею (оправдание человека). Для Бердяева «искание смысла первичнее искания спасения». Поэтому его христианские представления существуют в непременном окружении и сопряжении с философским персонализмом.
Религиозный персонализм дополнен у Бердяева учением о «коммюнотарности» — метафизической и мистической разновидности коллективизма, выработанной, по его мнению, русской народной жизнью и философской мыслью, начиная со славянофилов.
«Коммюнотарность» противопоставляется созданной теории и практике индивидуализма, современной дегуманизированной машинной цивилизации Запада.
Философия истории Бердяева проникнута мотивами эсхатологии, философского осмысления конца истории. Он озабочен обоснованием приближения конца истории. 
Труды Бердяева содержали критику социалистических преобразований в Советской России.
Однако он одновременно выступал и в качестве критика капитализма и буржуазного общества. Гуманизм как продукт западной цивилизации, считал Бердяев, завершил полный цикл своего развития и перерос в свою противоположность. Современный гуманизм клонится к «царству Антихриста», доказательством чего являются бесчеловечные события XX в. — мировые войны, революции, социальные конфликты.
Шестов всячески опровергал эту идею, что надо считать именно научную доказательность, строгую последовательность и внутреннюю непротиворечивость мысли сутью философствования. Он вошел в историю мысли XX в. как один из самых яростных, бескомпромиссных, умелых спорщиков.
Философия его принадлежала к типу философии экзистенциальной. Этот тип философии предполагает, что тайна бытия постижима лишь в человеческом существовании. Шестов, прежде всего, выступал против культа разума. Какой именно разум он всего более подвергал критике? Разум, добывающий общезначимые истины, очевидности, разум, воплощенный в науке.
Традиционная философия, подчеркивает Л. Шестов, воспевает общее и всеобщее, а значит, рационализированное, усредненное, «нормальное». Философии ставится в упрек то, что она подчиняла свободу значительно преувеличенной мощи необходимости. 
Философия Л. Шестова - поворот в сторону нового типа философствования о человеке и о его духе, когда отстаиваются неотчуждаемые права и свободы человеческого индивида перед лицом любой — природной ли, социальной ли - необходимости, когда ведется весьма перспективный поиск такой свободы, такого личностного самовыражения человека, которые не спасовали бы перед самой грозной силой.
Свобода и индивидуальность, не подавляемые никакими необходимостями и всеобщностями, -  главное в философии Л. Шестова.