Стихи и Сказки. Сценическая речь. Борис Пастернак Приближение грозы
![]()
|
Стихи Борис Пастернак «Приближение грозы» Ты близко. Ты идешь пешком Из города и тем же шагом Займешь обрыв, взмахнешь мешком И гром прокатишь по оврагам. Как допетровское ядро, Он лугом пустится вприпрыжку И раскидает груду дров Слетевшей на сторону крышкой. Тогда тоска, как оккупант, Оцепит даль. Пахнет окопом. Закаплет. Ласточки вскипят. Всей купой в сумрак вступит тополь. Слух пронесется по верхам, Что, сколько помнят, ты — до шведа. И холод въедет в арьергард, Скача с передовых разведок. Как вдруг, очистивши обрыв, Ты с поля повернешь, раздумав, И сгинешь, так и не открыв Разгадки шлемов и костюмов. А завтра я, нырнув в росу, Ногой наткнусь на шар гранаты И повесть в комнату внесу, Как в оружейную палату. Марина Цветаева «Помни закон: здесь не владей!» Помни закон: Здесь не владей! Чтобы потом - В Граде Друзей: В этом пустом, В этом крутом Небе мужском - Сплошь золотом - В мире, где реки вспять, На берегу - реки, В мнимую руку взять Мнимость другой руки... Легонькой искры хруст, Взрыв - и ответный взрыв. (Недостоверность рук Рукопожатьем скрыв!) О этот дружный всплеск Плоских как меч одежд - В небе мужских божеств, В небе мужских торжеств! Так, между отрочеств: Между равенств, В свежих широтах Зорь, в загараньях Игр - на сухом ветру Здравствуй, бесстрастье душ! В небе тарпейских круч, В небе спартанских дружб! Марина Цветаева «то — вопреки всему — Англия…» Пахн?ло Англией — и морем — И доблестью. — Суров и статен. — Так, связываясь с новым горем, Смеюсь, как юнга на канате Смеется в час великой бури, Наедине с господним гневом, В блаженной, обезьяньей дури Пляша над пенящимся зевом. Упорны эти руки, — прочен Канат, — привык к морской метели! И сердце доблестно, — а впрочем, Не всем же умирать в постели! И вот, весь холод тьмы беззвездной Вдохнув — на самой мачте — с краю — Над разверзающейся бездной — Смеясь! — ресницы опускаю… Сказки Джанни Родари «Солдатское одеяло» Когда кончились все войны, солдат Винченцо ди Джакомо вернулся домой. Вернулся он в рваной армейской форме, с сильным кашлем и с солдатским одеялом на плече. Кашель и одеяло – вот и все, что он заработал за долгие годы войны. Но кашель не давал ему ни минуты покоя и очень скоро свел в могилу. Жене и детям осталось от солдата только старое одеяло. Ребят было трое. Самому младшему, тому, что родился между двумя войнами, только-только исполнилось пять лет. Солдатское одеяло досталось ему. Каждый день, ложась спать, мальчик укрывался отцовским одеялом, а мама принималась рассказывать ему одну и ту же бесконечную сказку. В сказке говорилось про фею, которая ткала большое одеяло, такое большое, что им могли укрыться все дети, что дрожат от холода на нашей земле. Но всегда получалось так, что какому-нибудь мальчику его не хватало, и он плакал и тщетно просил хоть самый краешек одеяла, чтобы согреться. И тогда фея распускала старое одеяло и принималась ткать новое, побольше, потому что оно обязательно должно быть целым. Добрая фея работала день и ночь, она ткала и ткала, не зная усталости, и малыш засыпал, так и не услышав, чем кончалась сказка. Он так ни разу и не узнал, удалось ли фее соткать такое одеяло, чтобы его хватило на всех. Малыша звали Дженнаро, и жил он вместе с семьей неподалеку от Кассино. Зимы там холодные, а эта выдалась еще и голодная. Вдобавок ко всему заболела мама. Что делать? И тогда отдали Дженнаро знакомым, которые прежде были их соседями, а теперь стали просто бродягами. У этих людей был старый фургон, и они ездили в нем по всей округе – где милостыню попросят, где поиграют на шарманке, а где продадут ивовые корзинки, которые плели во время своих долгих странствий. Дженнаро дали клетку с попугаем. Он клювом вытаскивал из ящика билетики с числами, которые вроде бы могли выиграть в лотерее. Дженнаро должен был показывать попугая людям, и те могли за несколько грошей получать от попугая такой билетик. Дни тянулись долгие и скучные. Случалось, они попадали в села, где люди были такие бедные, что и милостыню подать не могли, и тогда Дженнаро доставался совсем маленький кусочек хлеба и совсем немного пустого супа в миске. Зато ночью, когда мальчик укладывался спать и закутывался в старое отцовское одеяло – оно было самым главным его богатством, – он сразу же сладко засыпал, и ему снился попугай, который рассказывал сказки. Один из тех бродяг, что приютили Дженнаро, когда-то воевал вместе с его отцом. Он полюбил мальчика, как родного, рассказывал ему разные истории и между делом учил его читать всякие надписи, что встречались по пути – названия городов и деревень. – Смотри! Это буква «А». А вот эта буква, похожая на калитку с покосившейся перекладиной, – «И». Эта палка с кривой ручкой – «Р». Дженнаро все схватывал на лету. Бродяга купил ему тетрадь и карандаш и научил списывать надписи. Дженнаро целые страницы исписывал ими. Писал, например, Анкона или Пезаро. И наконец настал день, когда он сам без всякой помощи смог написать свое собственное имя – букву за буквой, без единой ошибки. Какие же прекрасные сны снились ему в ту ночь, когда он уснул, завернувшись в старое солдатское одеяло своего отца! И как хороша эта история, хотя она и не закончилась, а так и обрывается на полуслове, словно в конце предложения вместо точки поставлен восклицательный знак. Жданни Родари «Планета правды» Эта страничка целиком переписана из учебника истории, по которому учатся ребята в школах на планете Мун, и рассказывает она о великом ученом по имени Брун (надо заметить, что там все слова оканчиваются на «ун». Там, например, говорят не «луна», а «лунун», не «суп», а «супун» и так далее). Вот она, эта страничка: «БРУН, изобретатель, живший две тысячи лет назад, в настоящее время находится в холодильнике, из которого его извлекут через 49 000 веков, чтобы он снова начал жить. Брун был еще младенцем в пеленках, когда изобрел МАШИНУ ДЛЯ ИЗГОТОВЛЕНИЯ РАДУГ, которая работала на воде и мыле. Вместо обыкновенных мыльных пузырей у нее получались радуги любой величины, и даже такие большие, что их можно было протянуть с одного конца неба на другой. Вообще они служили для разных целей, даже для того, чтобы развешивать на них белье. В яслях Брун, играя двумя палочками, придумал БУРАВ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ДЕЛАТЬ ДЫРКИ В ВОДЕ. Изобретение это получило очень высокую оценку рыболовов, которые употребляли этот инструмент, когда рыба не клевала. Будучи в первом приготовительном классе, Брун изобрел: МАШИНУ, ЧТОБЫ ЩЕКОТАТЬ ГРУШИ, ГОРШОК, ЧТОБЫ ЖАРИТЬ ЛЁД, ВЕСЫ, ЧТОБЫ ВЗВЕШИВАТЬ ОБЛАКА, ТЕЛЕФОН ДЛЯ РАЗГОВОРОВ С КАМНЯМИ И МУЗЫКАЛЬНЫЙ МОЛОТОК, который, забивая гвозди, исполнял прекраснейшие мелодии, ну и многое другое в том же духе. Было бы слишком долго перечислять здесь все изобретения Бруна. Мы назовем только самое известное, то есть МАШИНУ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ГОВОРИТЬ НЕПРАВДУ, которая действовала примерно так же, как автомат «Газированные воды». Опустишь туда монетку – и можешь выслушать сразу 14 тысяч неправд. Машина содержала в себе абсолютно все неправды на свете: и те, которые уже были сказаны когда-то, и те, которые в данный момент были в голове у людей, и даже те, которые люди еще только придумают в будущем. Когда машина выдала людям все возможные неправды, им осталось одно-единственное – всегда говорить только правду. Наверное, именно поэтому планету Мун называют еще ПЛАНЕТОЙ ПРАВДЫ». |