Изард К. Э. Психология эмоций
![]()
|
Эксперимент, проведенный Изардом, Вемером, Ливси и Дженнингсом (lzard, Wehrner, Livsey, Jennings, 1965), наглядно демонстрирует влияние эмоций на пер-цептивные процессы. Исследователи отобрали равное количество фотографий людей, сделанных в момент переживания ими положительной или отрицательной эмоции. Затем было отобрано такое же количество фотографий, запечатлевших эпизоды позитивных и негативных межличностных взаимодействий. Все эти фотографии предъявлялись испытуемым через стереоскоп. Испытуемые были разбиты на две группы. С испытуемыми одной группы экспериментаторы обращались дружелюбно и сердечно, а с испытуемыми второй группы - холодно и формально, намеренно вызывая у них негативные чувства. Два класса фотографий - с изображениями, одни их которых имели положительную, а другие негативную окраску - предъявлялись испытуемым в случайном порядке на оба глаза, то есть независимо от доминирования левого или правого глаза испытуемые видели каждый тип фотографий равное количество раз каждым глазом. Испытуемые первой группы, чувствовавшие себя комфортно, гораздо чаще сообщали о том, что видят на фотографии счастливое выражение лица или эпизод позитивного межличностного взаимодействия, чем испытуемые второй группы, которые, испытывая раздражение или злость, чаще характеризовали выражение лица на представленной фотографии как злобное или хмурое, а межличностные отношения - как враждебные. Этот эксперимент наглядно и убедительно показал, что переживаемая человеком эмоция оказывает непосредственное влияние на процесс зрительного восприятия. Проводились также эксперименты по изучению влияние настроения на восприятие и оценку человеком других людей. Так, например, было установлено, что в радостном настроении у человека формируется гораздо более благоприятное впечатление о людях, чем в грустном (Forgas, Bower, 1987). ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ МЕЖДУ ЭМОЦИЕЙ И КОГНИТИВНЫМ ПРОЦЕССОМ И СОЗНАНИЕ Большинство операций сознания предполагает те или иные процессы репрезентации. Осознавать объект - значит репрезентировать его разуму. Рецепторы формируют репрезентацию и по нервным каналам посылают ее в мозг (например, репрезентацию субъективного переживания эмоции). Любое событие в сознании порождается вследствие уникальных репрезентационных механизмов, с помощью которых субъект <репрезентирует> (репродуцирует, имитирует) характеристики внешнего мира своему <Я>. Условно-рефлекторные активаторы эмоции Кроме вышеописанных способов эмоция может проникать в сознание в виде отклика на условный стимул, то есть при помощи классических условно-рефлекторных механизмов. При выработке <травматического условного рефлекса> реакции животных чаще всего описывались как <эмоциональное возбуждение, внешне проявляющееся как физиологическая активация> (Janis, Kagan.Mahl, Holt, 1969, p. 42). Кроме того, отдельные исследования процесса научения у животных также позволяют предположить, что страх как дискретная эмоция может быть вызван посредством <травматического условного рефлекса> (Miller, 1948; Liddell, 1962), и поэтому страх можно рассматривать как условную реакцию (УР). Классическое обусловливание также можно рассматривать как источник случайно приобретаемой информации (Fair, 1969). Условный стимул: 1) может не замечаться или осознаваться очень слабо, или 2) он может быть случайным светом, звуком или другим стимулом, не имеющим логической связи с безусловным стимулом (БС) или с безусловной реакцией (БР). Таким образом, связь УС-БР может быть недоступной для логического осознания. Если безусловной реакцией является эмоция или недифференцированное возбуждение, то <случайный> или <не замеченный> стимул может вызывать серьезные последствия. Исследования классического обусловливания, проведенные Лидделом (Liddell, 1962) на овцах, прекрасно проиллюстрировали связь между УС и БР (эмоцией) и продемонстрировали потенциальные опасности этого типа научения. Лиддел обнаружил, что короткий разряд электрического тока, неощутимый для человека, вызывает у лабораторной овцы сильный страх, почти панику. После двадцатого удара током овца переставала проявлять страх, она реагировала на стимул энергичным сгибанием стимулируемой передней конечности, облизыванием носа, оскалом зубов и зевотой. Чтобы выработать у нее условную реакцию, оказалось достаточным десятикратно предъявить удар тока (БС), связав его со звуком метронома (УС). После этого один только звук метронома вызывал у овцы страх и паническое поведение. После ста одновременных предъявлений звуков метронома и удара током условная реакция страха сохранялась у животного до конца жизни. <Тридцатипятилетний опыт экспериментальной работы нашей лаборатории подтвердил это, казалось бы, бесспорное заявление. Животное, заслышав метроном, уже не может оставаться невозмутимым. Даже стрекот пишущей машинки вызывает у него беспокойство> (р. 204). По мнению Лиддела, многие из человеческих эмоциональных переживаний имеют в своей основе такие же, <на первый взгляд безвредные совпадения>. Если большинство эмоциональных реакций условно, индивид <обречен на неэффективное поведение> (р. 204). В основе таких <условных> эмоций и вызываемых ими поведенческих реакций лежат либо ошибки восприятия, либо неверное толкование стимульной ситуации, и потому они являются неадаптивными или неэффективными для борьбы за выживание и должны рассматриваться как проявление невротизма (Liddell, 1962). Этим печальным выводом Лиддел продолжает традицию, заложенную основателем бихевиоризма Джоном Б. Уотсоном (Watson, 1919), который после проведенного совместно с Рэйнором эксперимента (Watson, Raynor, 1920) по изучению условной реакции страха у младенцев, пришел к заключению, что процесс эмоционального развития складывается из накопления условных эмоциональных реакций (УЭР). Такой вывод предполагает, что для избавления от нежелательной УЭР достаточно лишь установить и уничтожить (разоблачить) вызвавший ее безусловный стимул. Современные исследования показали, что обусловливание не в состоянии объяснить целый ряд важных эмоциональных реакций, а тем более некоторые виды страхов и фобий (или <проявлений невротизма>), которые упомянул Лиддел (Jacobs, Nadel, 1985). Джейкобс и Нэйдел (Jacobs, Nadel, 1985) представили данные, свидетельствующие о том, что негативные эмоциональные состояния, или стресс, могут быть вызваны нарушениями ориентации в пространстве или в обстановке. В таком случае последовательность <эмоция-когнитивный процесс-действие> лишается присущей ей целенаправленности. Кроме того, в сознании человека чаще возникают те страхи, которые он приобрел в раннем детстве до созревания гиппокампа (мозговая структура, опосредующая контекстуальное научение). Исследования Джейкобса и Нэйдела сыграли важную роль в понимании страхов и фобий, и мы подробно опишем их в главе 12. Другое направление научных исследований, которые занимаются влиянием эмоций на сознание, касается эффекта конгруэнтности настроения. Основная идея этих экспериментов заключается в том, что эмоции человека и его настроение оказывают непосредственное влияние на процесс обучения, проще говоря - человек лучше усваивает тот материал, который соответствует его настроению. Гордон Бауэр со своими сотрудниками провел ряд экспериментов, в которых предлагал испытуемым изучить определенный эмоционально окрашенный материал. Обнаружилось, что люди в грустном настроении лучше усваивают грустный материал, в радостном - радостный, в сердитом - злобный, и что эта закономерность справедлива по отношению к любой из эмоций (Bower, Gilligan, Monteiro, 1981). Эмоции выступают в роли организующей силы сознания, они непрестанно упорядочивают и творчески реорганизуют поступающую от рецепторов информацию. По разнообразию аффектов, по богатству эмоциональной жизни человек не имеет себе равных среди представителей животного мира. Эмоции, сознание, когнитивные процессы и действие Поскольку эмоция может существовать в сознании независимо от когнитивных процессов, человек зачастую переживает ту или иную эмоцию, не осознавая ее, то есть не называя ее эмоцией. Переживание гнева и осознание гнева - это два разных процесса, но они могут влиять друг на друга, вступая в эмоционально-когнитивные интеракции. Так, переживание гнева вызывает у человека соответствующие (<гневные>) мысли и действия, а саморефлексия, осознание человеком переживаемого эмоционального состояния, как правило, трансформирует и переживание, и саму эмоцию. Таким образом, осознание эмоции помогает установить ту или иную степень контроля над эмоциональным процессом, как это бывает, когда человек сознательно решает сдержать или подавить мимическое выражение эмоции. Само это решение и последующее подавление (или ослабление) эмоциональной экспрессии может снизить интенсивность субъективного переживания эмоции. Человек сам инициирует и поддерживает когнитивную и моторную деятельность, необходимую для подавления экспрессивного компонента эмоции, и эта деятельность путем обратной связи устраняет само субъективное переживание эмоции. Энергия, генерируемая активатором эмоции, не трансформируется в мимику и переживание, что приводит к ее переизбытку в нервной системе. Эта избыточная энергия может быть направлена в ретикулярную формацию ствола мозга, что приводит к усилению не-специфической активации, к общему возбуждению. На фоне общего возбуждения внутренние побудительные сигналы, нацеленные на мыслительные процессы и поведенческие акты, становятся неотчетливыми. Действия могут стать неэффективными и дезадаптивными, бездействие грозит психосоматическими нарушениями. Нерешенным остается и давний спор о том, лежит ли эмоция в основе когнитивного процесса или наоборот - когнитивный процесс служит инициатором эмоции (Lazarus, 1982, 1984; Zajonc, 1980, 1984). Логично предположить, что справедлив и тот и другой взгляд на проблему. Как эмоция может активировать когнитивный процесс и влиять на его протекание, так и наоборот, то есть связь между эмоцией и когнитивным процессом (восприятием, воображением, памятью, мышлением) можно характеризовать как динамическую и реципрокную. Однако в эволюционном и онтогенетическом плане первична, конечно же, эмоция. Специалисты по детскому развитию прекрасно знают, что эмоциональная экспрессия (отдельные компоненты которой обнаруживаются у ребенка уже с момента рождения) предшествует репрезентационным и оценочным процессам. Несимво-лизированные, семантически неидентифицированные эмоции, как у младенца, так и у взрослого человека, предстают в сознании в обход процессов когнитивной репрезентации. ФУНКЦИИ ПОЛУШАРИЙ И ЭМОЦИИ Факты, относящиеся к изучению роли правого и левого полушарий мозга в эмоциональном процессе, получены главным образом в результате клинических исследований и наблюдений, описывающих различные случаи поражений головного мозга. Согласно самой распространенной точке зрения на эту проблему, эмоциональные процессы являются функциями субдоминантного (правого) полушария, а когнитивные - функциями доминантного (левого) полушария. Так, например, Галин (Galin, 1976) считает, что переработка вербальной и невербальной (например, мимической) информации происходит соответственно в левом и правом полушариях и что трудности в понимании сообщений, содержащих противоречащие друг другу вербальные и невербальные сигналы, можно объяснить на уровне нейронных механизмов, как конфликт между двумя полушариями головного мозга. Шварц и соавт. (Schwartz, Davidson, Maer, Brornfield, 1973) исследовали функциональную асимметрию полушарий при решении музыкальных, эмоциональных, вербальных и пространственных задач на основе ЭЭГ левого и правого полушарий мозга. Проанализировав соответствующую литературу, авторы пришли к выводу, что у правшей такие когнитивные процессы, как вербальная активность и логические умозаключения, сосредоточены в левом полушарии, тогда как музыкальная и зрительно-пространственная активность являются функцией правого полушария. Основываясь главным образом на результатах различных клинических исследований, авторы предположили, что эмоция, так же как зрительные и пространственные способности, является в основном функцией правого полушария. В своем эксперименте Шварц и соавт. просили испытуемых насвистывать мелодии (правополушарная задача), декламировать стихи (левополушарная задача) и петь знакомые им песни (двухполушарная задача). В качестве индикатора активации того или другого полушария они использовали ЭЭГ-показатель депрессии а-ритма (депрессия а-ритма сильнее выражена в более активном в данный момент полушарии). Ученые обнаружили, что при насвистывании мелодии отмечается относительная депрессия а-рит-ма в правом полушарии, при декламировании стихов - депрессия а-ритма в левом полушарии, а при пении - налицо депрессия а-ритма в обоих полушариях. В другом эксперименте авторы изучали межполушарную асимметрию, регистрируя латеральные движения глаз испытуемых при предъявлении им вопросов вербального, пространственного или эмоционального характера. При ответе на вопросы пространственного характера чаще отмечались движения глаз влево (что свидетельствует о работе правого полушария), то же самое наблюдалось при ответе на вопросы эмоционального характера. Эти данные позволяют предположить, что наиболее важные когнитивные процессы являются преимущественно функцией левого полушария, в то время как эмоциональные - функциями правого полушария. Этот вывод подтверждается и результатами эксперимента Сейфера и Левенталя (Safer, Leventhal, 1977), обнаруживших, что эмоционально окрашенные вокальные подсказки, подаваемые на одно ухо, оказываются более полезными тогда, когда подаются в левое ухо (что указывает на правополушарные процессы). Результаты, полученные в серии исследований, осуществленных в Институте эволюционной физиологии и биохимии в Ленинграде (например, исследование Дег-лина, (Deglin, 1973)) не согласуются с данными Шварца и соавт., Сейфера и Левен-таля. В этих исследованиях сравнивались эффекты электроконвульсивных воздействий на правое и левое полушария мозга депрессивных больных. Воздействие осуществлялось не традиционно (билатерально на оба полушария), а только на одно из полушарий, что приводило к угнетению его функций на короткий промежуток времени. Было обнаружено, что некоторые из основных сенсорных функций угнетаются примерно одинаково, независимо от того, на какое из полушарий мозга подается воздействие. Когда исследователи обнаружили, что угнетение функций правого полушария не только не вызывает афазию, но и делает больного более говорливым, они пришли к заключению, что правое полушарие подавляет вербализацию, и предположили, что мутизм, иногда наблюдающийся при депрессии, является результатом подавления правым полушарием левого. Целый ряд данных привел исследователей к выводам, отличным от выводов Шварца и соавт., относительно функциональной асимметрии полушарий и эмоций. Так, после электрошокового воздействия на правое полушарие у больных уменьшалась способность к распознаванию голосовых интонаций, выражающих такие эмоции, как радость, печаль и гнев. Более того, у пациентов после правостороннего электрошокового воздействия обнаруживались явные изменения в мимике и настроении. Глупая улыбка, появлявшаяся на лице пациента, постепенно становилась настоящей улыбкой радости. Радостное выражение лица сопровождалось соответствующими высказываниями, интонациями, жестами и позой. И наоборот, у больных, подвергнутых левостороннему электрошоковому воздействию, отмечалось горестное и испуганное выражение лица и соответствующие слова, интонации и жесты. Выводы Деглина подтверждаются современными исследованиями. Так, изучение латерализации мозга у новорожденных показывает, что уже в первые дни жизни человека отмечается некоторая специализация полушарных функций в аффективных реакциях. Фоке и Дэвидсон (Fox, Davidson, 1986) давали двух-и трехдневным младенцам раствор сахарозы и лимонной кислоты и регистрировали с помощью системы кодирования мимических движений <Мах> (см.: lzard, 1979) и ЭЭГ их мимические реакции и активность полушарий мозга. Мимические реакции и ЭЭГ новорожденных испытуемых зависели от вкусовых ощущений. Так, обнаружилось, что сладкий вкус вызывает у младенца мимические движения, связанные с эмоцией интереса, и сравнительно большую ЭЭГ-активность левого полушария, тогда как кислый вкус чаще вызывает мимические движения, связанные с эмоцией отвращения, и сравнительно большую ЭЭГ-активность правого полушария. Эти же исследователи (Fox, Davidson, 1982), работая с десятимесячными детьми, обнаружили, что вид человеческого лица, выражающего негативную эмоцию, вызывает у ребенка большую активность правого полушария, а позитивная эмоциональная экспрессия - большую активность левого полушария. ЭМОЦИИ И ОРГАНИЗАЦИЯ СОЗНАНИЯ Теория дифференциальных эмоций декларирует, что аффекты, и в частности эмоции, выступают в роли главных организаторов и контролеров сознания, самосознания и Я-концепции. Аффективный контроль осуществляется посредством инт-раиндивидуальных систем коммуникации, состоящих из систем обратной связи и систем взаимодействия. Согласно этой теории организация сознания такова. Ощущения от интероцепторов и экстероцепторов обеспечивают основу сознания. Элементарный уровень сознания - это осознание ощущения. Эмоция представляет собой наиболее фундаментальный способ организации ощущений, способ придать им смысл (а также перевести в переживание и мотивацию). В основе перцептивно-когнитивных процессов и других операций сознания лежит сенсорный процесс, вызывающий аффект. Взрослый человек при обычных условиях не в состоянии осознать ощущение <в чистом виде>. В обычном состоянии сознание характеризуется аффектом, наиболее важной разновидностью которого у человека являются эмоции, - именно они, будучи представлены в сознании, влияют на его перцептивные и когнитивные процессы и поведение. Результаты некоторых социально-психологических исследований свидетельствуют о том, что аффект и знание можно рассматривать как отдельные, но взаимодействующие переменные, участвующие в таком феномене, как установка. Так, например, Килти (Kilty, 1969) сопоставил показатели когнитивного измерения установки с показателями независимого измерения аффекта. Относительно низкую корреляцию между этими показателями он истолковал как свидетельство того, что аффект и знание являются независимыми компонентами установки. Однако его дальнейшие исследования показали более сложные взаимоотношения между аффектом и знанием в установке. Килти обнаружил, что сила взаимосвязей аффективного и когнитивного компонентов зависит от типа и источника представлений, включенных в установку. Понятие <установка>, как следует из работ Килти, очень похожа на понятие аффективно-когнитивной ориентации, которое допускает очень большое разнообразие аффективно-когнитивных взаимосвязей, обнаруживающееся не только в качестве представлений, но и в качестве и интенсивности аффекта. Описывая <естественные знания> (natural cognitions), Скотт (Scott, 1969) акцентировал внимание на важной роли аффекта, хотя рассматривал аффекты в терминах очень широких классов (любимого-нелюбимого или желательного-нежелательного). По его мнению, человек воспринимает объекты окружающего мира в соответствии с их аффективными свойствами; такое понимание сближает понятие <естественного знания> с понятием аффективно-когнитивной ориентации. Скотт определял аффективный баланс как своеобразную интеграцию свойств объектов (понятий, образов), как когнитивную группировку объектов в соответствии с их аффективной значимостью для индивида. Он считал, что аффективный баланс несовместим с той амбивалентностью, которая обнаруживается при шизофрении и других типах патологии. Исследование эффектов положительной и отрицательной обратной связи, ее влияния на аффективные и когнитивные реакции, еще больше убеждает нас в том, что эмоциональная и когнитивная системы могут функционировать более или менее независимо друг от друга (Swann, Griffin, Predmore, Gaines, 1987). Исследователи, используя шкалу самоотчета, отобрали для своего эксперимента испытуемых с позитивной и негативной Я-концепцией. Каждый испытуемый должен был произнести речь, зная, что эксперты будут оценивать его невербальные способы коммуникации, наблюдая за ним через зеркальное стекло с односторонней прозрачностью. Через пять минут после произнесения испытуемым речи экспериментаторы вручали ему заранее подготовленное, написанное от руки заключение - положительное или отрицательное, в котором оценивали его степень уверенности в себе и его социальную компетентность. Ознакомившись с заключением экспертов, испытуемый заполнял специальный опросник, выявлявший его когнитивные и эмоциональные реакции на заключение (например, оценку компетентности эксперта и степень подавленности соответственно). В отношении когнитивных реакций испытуемых была обнаружена следующая закономерность. Испытуемые с позитивной Я-концепцией, получая благоприятное заключение эксперта, считали его верным, а эксперта - компетентным, тогда как испытуемые с негативной Я-концепцией реагировали противоположным образом: как верный они расценивали неблагоприятный отзыв о своих коммуникативных способностях и умениях. Что касается эмоциональной реакции, то испытуемые из обеих групп, получая неблагоприятное заключение, проявляли тревогу и враждебность. Факторный анализ показателей когнитивных и эмоциональных реакций обнаружил тесную взаимосвязь между когнитивными показателями и их относительную независимость от аффективных. Точно так же аффективные показатели были тесно связаны между собой, но относительно независимы от когнитивных. Результаты данного исследования подтверждают предположение о том, что аффективная и когнитивная системы выполняют разные функции и могут функционировать до некоторой степени независимо друг от друга (Epstein, 1983; Gazzaniga, 1989: lzard, 1984; Tornkins, 1962). Так, эмоции дают возможность человеку мгновенно реагировать на стимул, руководствуясь лишь сенсорной информацией или на основе процесса восприятия. Затем включаются когнитивные функции логического анализа и планирования. СОЗНАНИЕ И УСТОЙЧИВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ЭМОЦИЙ Некоторые теоретики, занимающиеся изучением эмоций, считают, что состояния эмоционального переживания неизменны - независимы от возраста, то есть что печаль, например, переживается одинаково и новорожденным и стариком. Кроме того, многие из этих ученых считают, что эмоции постоянны, то есть в каждый момент времени человек обязательно переживает некую эмоцию. Поскольку принципы неизменности и постоянства эмоциональных переживаний имеют важное значение для понимания сознания, остановимся на них более подробно. Качество эмоционального переживания неизменно Важно понять, что мы имеем в виду, говоря о неизменности эмоционального переживания. Утверждение, что качество отдельного эмоционального переживания остается неизменным от младенчества до старости, может показаться странным, но есть веские основания считать его справедливым. Когда вы говорите о том, что ваши чувства по отношению к какому-то человеку изменились, вы скорее всего имеете в виду, что этот человек теперь вызывает у вас другие эмоции'. Возможно, человек, когда-то вызывавший у вас гнев, сейчас просто забавляет вас. Это не значит, что изменились ваши переживания, связанные с гневом или радостью, - скорее, изменились ваши эмоции по отношению к этому человеку. Что позволяет нам заявлять, что печаль переживается маленьким ребенком так же, как она переживается его дедом? Прежде всего, нужно иметь в виду, что мы говорим об эмприческом компоненте эмоции, о переживании как таковом. У ребенка переживание печали не связано с тем сложным набором образов и воспоминаний, которыми обрастает это же переживание у его деда. Ассоциации между чувствами и мыслями действительно подвержены изменениям. Они меняются по мере взросления и становления человека, под влиянием тех или иных событий и зависят от множества причин, но само переживание конкретной эмоции, будь то эмоция радости, печали или гнева, остается неизменным. Одним из доказательств константности эмоционального переживания служит тот факт, что и у новорожденного, и у взрослого мы можем наблюдать один и тот же прототипический паттерн мимического выражения печали (см. рис. 9-1), одну и ту же базовую конфигурацию, вызываемую сокращением одних и тех же мышц. Единственное различие между взрослым и младенцем состоит в том, что кожа младенца более пластична и имеет под собой больше жировых отложений; поэтому там, где кожа взрослого сморщивается, кожа младенца может выпячиваться, надуваться, но общее выражение лица от этого не меняется. Нужно также иметь в виду, что взрослый человек может сознательно или в силу обстоятельств сдерживать мимическое проявление эмоции, тогда, как младенец еще не научился этому. Новорожденный выражает гнев совсем не так, как он выражает радость или печаль, а радость он выражает иначе, чем страх. Каждая отдельно взятая эмоция имеет тенденцию выражаться в специфических действиях, и эти тенденции остаются неизменными на всем протяжении человеческой жизни. Переживание отвращения, как у ребенка, так и у взрослого, приводит к отказу от нежеланного объекта. Переживание радости вызывает реакцию принятия и приближения, тогда как переживание страха выполняет защитную функцию, побуждая индивида искать пути спасения от угрожающего объекта. Если бы переживание, связанное с той или иной эмоцией, было изменчивым или противоречивым, мы постоянно совершали бы непоправимые ошибки, например глотали испорченную пищу или шли навстречу опасности. Другим доказательством константности эмоционального переживания могут служить те специфические черты человека, которые непосредственно вытекают из эмоций. Человеку свойственны аффилиативные реакции, способность к социальной привязанности, эмпатия и альтруизм. Очевидно, что эти свойства, являющиеся составной частью человечности, опосредованы эмоциональными переживаниями, которые не только не изменяются на протяжении человеческой жизни, но и не претерпели сколько-нибудь существенных изменений за все время эволюции человека (Hoffman, 1981). Разговаривая с расстроенным или опечаленным человеком, вы способны разделить его переживания, почувствовать то же, что чувствует он, и эта способность к сопереживанию составляет основу альтруистического поведения. Исследования показали, что, когда взрослые не создают искусственных преград между ребенком и печальными переживаниями, ребенок вырастает более альтруистичным, чем тот, которого оберегали от подобных переживаний. Из этого следует, что такие важнейшие человеческие качества, как способность к эмпатии и альтруизму, опосредуются, поддерживаются неизменными во времени эмоциональными переживаниями. Социальная привязанность - одна из важнейших человеческих характеристик, и она, по всей видимости, является функцией эмоций. Уже не вызывает сколько-нибудь серьезных сомнений заявление, что человек по своей природе существо социальное и что без социальных отношений и некоторой формы социальной организации человек не был бы человеком или вообще прекратил бы свое существование. Антрополог Мелвин Коннер, основываясь на работах таких исследователей поведения, как, например, Джон Боулби, Мэри Эйнсворт и Джерри Каган, утверждает, что врожденные социальные страхи играют важную роль в процессе формирования привязанности между матерью и ребенком (Коппег, 1982). Можно назвать по меньшей мере еще две отличительные характеристики человека, происхождение которых можно объяснить только с учетом постулированного нами закона неизменности эмоционального переживания. Одна из них - чувство непрерывности <Я>, чувство, благодаря которому каждый из нас знает, что сегодня он тот же самый человек, что был вчера и что будет завтра. Мы растем, взрослеем, стареем, наша жизнь постоянно движется, претерпевает изменения. Сам процесс онтогенетического развития человека представляет собой ряддраматических трансформаций, перехода из одной стадии в другую - ребенок начинает ходить и перешагивает из младенчества в детство, затем из ребенка превращается в подростка, из подростка в молодого человека, из молодого человека во взрослого, а затем в старика. Но, несмотря на все происходящие с нами изменения, в каждом из нас есть внутреннее ядро, наше <Я>, которое остается неизменным, и это ядро по своей природе эмоционально. Каждый из нас точно знает, что лицо любимого человека дарило радость вчера, вызывает радость сегодня и будет радовать завтра. Точно так же утрата любимого ассоциируется у нас с горем и страданием, и каждый знает, что когда бы ни случилась утрата, она вызовет у него именно эти чувства. Постоянство эмоционального переживания, его независимость от изменяющихся условий и обстоятельств человеческой жизни дает ощущение постоянства собственного <Я>, помогает в формировании устойчивой Я-концепции. Эмоция с нами всегда Есть три распространенных заблуждения, которые мешают многим людям поверить в то, что эмоция постоянно присутствует в сознании, постоянно влияет на восприятие и поведение. Первое из этих заблуждений обязано своим происхождением работам первых физиологов, которые исследовали главным образом эпизоды ярко выраженных, интенсивных негативных эмоций. Уолтер Б. Кэннон со своими студентами изучал эмоции ярости и страха и говорил об эмоциях как об экстремальной реакции на экстремальную ситуацию стресса или опасности (Cannon, 1927). Однако очевидно, что эмоции организуют и направляют наше поведение не только в экстремальных ситуациях. Так, эмоция интереса побуждает нас учиться, развивать новые навыки и умения, эмоция радости, умеренная и мягкая, служит своеобразным вознаграждением за те небольшие достижения, которыми отмечена наша повседневная жизнь. Умеренный страх, а порой даже предчувствие страха, помогает нам избежать стрессогенных или опасных ситуаций еще до того, как возникнет реальная угроза, Второе заблуждение, мешающее многим людям признать постоянное присутствие эмоции в сознании, связано с представлением о том, что тогда человек должен и постоянно иметь возможность назвать эту эмоцию, рассказать о ней. Достаточно обратиться к житейскому опыту, чтобы понять ошибочность этого представления. Наверняка каждый человек может вспомнить такие моменты, когда он точно знал, что переживает некую эмоцию, однако был не в состоянии определить или описать ее. Ранние работы Фрейда и дальнейшие исследования убедили многих клиницистов - психологов и психиатров, а также теоретиков, занимающихся проблемами личности, в неосознаваемости многих мотивов человеческого поведения. Думается, что эти неосознаваемые мотивы можно интерпретировать либо как эмоциональные переживания, которые человек не в состоянии обозначить словами, либо как очень слабые переживания, либо как переживания, не попавшие в фокус внимания. Третье заблуждение, не позволяющее людям согласиться с тем, что эмоция постоянно влияет на наше сознание, связано с довольно распространенным представлением об эмоции как о переживании обязательно кратковременном и интенсивном. Распространение этого заблуждения в немалой степени вызвано тем вниманием, которое уделяется и научной, и популярной литературой теме стресса и эмоциональной реакции на стресс. Кроме того, сам факт кратковременности экспрессивных реакций человека (которые длятся в среднем от 1/2 до 4 - 5 секунд) способствует восприятию эмоции как кратковременного и скоропреходящего феномена. Однако экспрессивная реакция - это лишь часть эмоции; длительность эмоционального переживания несопо-ставима с длительностью эмоционального проявления. Так, например, человек может быть угнетен, подавлен очень долго, но при этом никак не проявлять своей подавленности. Кроме того, и положительные, и отрицательные эмоции различаются своей интенсивностью - они могут быть как очень слабыми, так и очень сильными. Житейский опыт показывает нам, что один и тот же поступок человека может вызывать у нас разную реакцию: когда вы спокойны и чувствуете себя хорошо, допущенная по отношению к вам бестактность вызовет у вас лишь раздражение, но она может привести вас в ярость, если вы взвинчены или устали. Очевидно, что раздражение и ярость можно рассматривать как разные по интенсивности явления внутри одного континуума - континуума гнева. ЧУВСТВО, ВОСПРИЯТИЕ, ЗНАНИЕ Итак, эмоция всегда с нами, и переживание эмоции в значительной степени определяет наше восприятие и интерпретацию окружающего мира. Достаточно лишь прислушаться к своим внутренним ощущениям, чтобы понять, что наша перцептив-ная система - система, которая рассказывает нам о том, что происходит внутри нас и вокруг нас, - функционирует отнюдь не случайным или беспорядочным образом. Сидите ли вы дома на диване или у ручья в лесу, гуляете ли по парку, или идете по оживленной улице, происходящее вокруг вас воспринимается вами с разной степенью отчетливости, вы смотрите на окружающие предметы и людей с разной долей внимания и заинтересованности. Два человека, пробывшие в одном и том же месте одинаковое количество времени, увидят его по-своему, обратят внимание на совершенно разные вещи; если попросить их рассказать об увиденном, то вполне возможно, что они расскажут вам о совершенно разных вещах и событиях, как если бы побывали в двух разных местах. Причина, по которой два человека по-разному воспринимают одну и ту же ситуацию, в значительной степени связана с разницей в их чувствах и интересах. В следующей главе мы подробно поговорим о том таинственном, изменчивом и почти неуловимом влиянии, которое оказывает эмоция интереса на нашу жизнь. Пока же достаточно подчеркнуть, что эмоция интереса имеет мотивационное значение, оказывает мощное влияние на процесс восприятия, служит основой избирательности восприятия и направленности внимания, а кроме того, поддерживает тонус внимания в исследовательской и познавательной деятельности. ВОЗРАСТНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ В ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ ПРОЦЕССАХ И В ОПЕРАЦИЯХ СОЗНАНИЯ Качество отдельно взятого эмоционального переживания остается неизменным на протяжении всей человеческой жизни, однако причины, его вызывающие, и его последствия зависят от степени зрелости индивида. Активация отдельных эмоций становится возможной только с развитием когнитивных функций. В первые месяцы жизни ребенок еще не вполне отделяет себя от окружающих его людей. На этой стадии развития ребенок еще не может переживать эмоции, связанные с самосознанием или порождаемые им. Только научившись распознавать себя как отдельное целое, он сможет переживать такие эмоции, как стыд (обостренное самосознание, осознание своей неспособности, неадекватности), презрение (осознание своего превосходства над другими) и вину (осознание своей греховности, нарушения интернализованных норм и стандартов). С расширением и усложнением Я-кон-цепции связанные с самосознанием эмоции вызываются все более разнообразными ситуациями. Что касается других эмоций, то причины их возникновения и их последствия также зависят от ситуации и обстоятельств. Если говорить конкретнее, то причины возникновения и последствия эмоции в какой-то степени зависят от того, насколько человек голоден, насколько устал, насколько сильное сексуальное влечение он испытывает. Кроме того, причины и следствия эмоций различны для разных культур (и эти различия иногда бывают очень яркими), они могут различаться в пределах одной отдельно взятой культуры. Они могут варьироваться даже от одной семьи к другой, от одного человека к другому. Эта изменчивость является следствием индивидуальных особенностей развития человека и многообразия эмоциональных реакций и событий, способных активировать эмоцию. Для драйвов, в отличие от эмоций, характерно меньшее разнообразие стимулов. Например, чувство голода или сексуальное влечение вызываются ограниченным набором стимулов, и еще более ограниченный набор объектов может удовлетворить эти потребности. Возрастные изменения в эмоциональных реакциях Маленький ребенок, переживая страх, скорее всего бросится к родителям или к старшему брату или сестре. Но в сознании подростка такое поведение ассоциировано с эмоцией стыда, жить с которой так же трудно, как и со страхом. Поэтому подросток старается совладать со страхом по-другому - старается оценить степень опасности, занять более выгодную позицию, а если это не удается, просто игнорирует угрозу, не придает ей значения. Маленькие дети обычно бегут от опасности в буквальном смысле слова, тогда как старшие дети чаще преодолевают опасность с помощью вербальных средств. По мере развития человек научается различным реакциям на переживание страха, но все эти способы не более чем усложненные модификации одного и того же типа реакции - реакции устранения воспринимаемой угрозы, бегства от нее. Другой пример возрастных изменений эмоциональных реакций может дать нам наблюдение за детской игрой. Интерес к игрушке заставляет 10-месячного ребенка исследовать ее, всячески манипулировать ею. В этом возрасте дети любят с грохотом бросать игрушки на пол, поскольку ощущения, вызываемые этим действием, приятны ребенку, доставляют ему радость. Но уже у 14-месячного ребенка мы можем наблюдать начатки ассоциативной игры, соотнесения одних игрушек с другими - например, ребенок помещает игрушечную чайную ложку в игрушечную чашку, кладет трубку игрушечного телефона на рычаг. Если эти же игрушки дать трехлетнему ребенку, то его интерес к ним будет проявляться иначе: он может, например, разыграть телефонный разговор с отцом, матерью или даже с воображаемым другом. Как видите, интерес к игрушкам в зависимости от возраста ребенка порождает разные типы игры, однако мотивационное качество эмоционального переживания остается неизменным, меняется лишь способность ребенка воплотить свой интерес на более высоком, более сложном уровне. С возрастом наши реакции, вызванные эмоциональным переживанием, становятся мягче и слабее. Мимические проявления становятся более утонченными, мы научаемся выражать эмоцию вербально, не прибегая к помощи рук и ног. С возрастом человек меньше плачет, переживая печаль, не отворачивается и не прячет лицо, когда испытывает смущение, и все реже краснеет, переживая стыд. Возраст и активаторы эмоций С возрастом меняются не только эмоциональные реакции, но и активаторы конкретных эмоций. Так, в трехнедельном возрасте звук женского голоса вызывает у ребенка улыбку, но, по мере того как ребенок становится старше, этот же голос может вызывать у него раздражение. Удаляющееся лицо матери не вызовет особой реакции у трехмесячного младенца, тогда как 13-месячный ребенок отреагирует на это событие сердитым протестом, а 13-летний подросток может обрадоваться, узнав о том, что родители на весь вечер уходят из дома. Таким образом, одно и то же событие может вызывать разные эмоции в зависимости от возраста человека, степени его зрелости и обстоятельств. Когда чувства берут верх над разумом, или Кризис подросткового возраста Для очень многих людей подростковый возраст представляет собой период, когда влияние эмоций на духовную жизнь становится наиболее очевидным. Именно так и было с Мишель, подростковые годы которой были омрачены разлукой с отцом, уехавшим на войну во Вьетнам. Уже будучи студенткой колледжа, она написала своего рода отчет о том периоде своей жизни. Читая ее рассказ, нельзя не заметить, что в наиболее критические моменты того периода ее разум и поведение были всецело подчинены чувствам. Я отчетливо помню тот день, когда отец получил повестку, в которой было написано, что его призывают на войну во Вьетнам, помню так, словно это было вчера. Поначалу я была в замешательстве. Я еще не вполне понимала, что должно произойти. Родители, не желая тревожить меня, старательно сохраняли невозмутимый вид. И какое-то время это срабатывало, но потом, с приближением назначенного дня. они все больше и больше <выдавали> себя. Помню день, когда он должен был уехать. Утром, проснувшись, я услышала, что мама плачет. Она плакала не так, как всегда, это был не плач, а безысходный вой, который, казалось, не стихнет никогда. Помню, как мы провожали отца в аэропорт. Это было ужасно. Мне казалось, будто весь мой мир рассыпается на кусочки. Мне так хотелось, чтобы все мы снова были веселы и счастливы, чтобы все стало как прежде, как было до того дня, когда отец получил повестку. На основе этого краткого описания сложного и длительного эмоционального переживания трудно утверждать с уверенностью, какая из эмоций Мишель была в то время доминирующей, мы можем лишь предположить, что это был страх - страх потерять отца. С учетом того, что отец Мишель был летчиком и отправлялся на войну во Вьетнам, ее слова <мне казалось, будто весь мой мир рассыпается на кусочки> можно рассматривать как признание в том, что она была напугана. Помню, как я смотрела на огромный серый <В-66>, который должен был увезти отца во Вьетнам. Он казался мне таким же пустым, холодным и одиноким, какой я ощущала себя в тот момент. Но я говорила себе, что должна быть сильной, ведь накануне отец попросил меня заботиться в его отсутствие о матери и сестре. Он сказал, что ради них я должна быть веселой и жизнерадостной. Он просил меня быть его <лучиком света>. Мы подошли к самолету. Я так старалась сдержать слезы, что у меня заболело горло. Я не имела права плакать. Все плакали - кроме меня. Даже у отца стояли слезы в глазах, когда он прощался с нами. Очевидно, что неминуемая разлука с отцом вызывала у Мишель не только страх, но и другие эмоции, в частности печаль, проявления которой она сознательно подавляла. Я так и не смогла побороть печаль. Она порой перерастала в злость, а иногда в ревность, как, например, в тот день, когда в школе праздновался День Отцов и все ребята приходили со своими отцами. Такие резкие смены настроения, от страха к печали и от печали к гневу, на первый взгляд, кажутся странными. Но они вполне объяснимы, если принять во внимание два аспекта проблемы. Во-первых, ни одна из этих эмоций не была по-настоящему новой для Мишель, она уже пережила их в день отъезда отца: страх перед лицом грядущей неизвестности, печаль от предстоящей разлуки с горячо любимым отцом и его возможной гибели, и, наконец, злость оттого, что он <оставил> ее. Затем, уже после того, как отец позвонил им из Вьетнама и она отказалась разговаривать с ним, она пережила еще одну эмоцию. Когда я повесила трубку, я вдруг почувствовала себя страшно виноватой. Я подумала - как я могла быть такой ужасной, бездушной эгоисткой? Разве можно сердиться на человека, который рискует жизнью ради своей страны? Я едва не схватила трубку, чтобы позвонить ему, извиниться за свое поведение, за свои ужасные мысли, но это было невозможно. Мишель тяжело переживала свою вину. Но нельзя забывать, что эмоция вины, подобно всем остальным эмоциям, выполняет адаптивные функции. Именно эмоция вины залечила душевные раны Мишель, помогла ей преодолеть обиду на отца, осознать свою любовь и привязанность к нему. Заметьте, что ее первой реакцией на переживание вины было желание исправить совершенную ошибку. В конце концов победила любовь, чувство вины прошло. Гнев нашел другое, более разумное основание, а печаль охватывала девушку лишь время от времени. Только страх остался неизменным. Я часто с печалью думала об отце, только изредка грусть оставляла меня. Зато страх так и не исчез, он все время был со мной. Я боялась, что отец погибнет, что я никогда больше не увижу его, - и как мне тогда жить? В сложных жизненных ситуациях человек всегда испытывает множество эмоций. Для Мишель этот трудный, полный печали и страха период закончился только с возвращением отца. Я трепетала от восторга, но, когда увидела отца, выходящего из самолета, я словно оцепенела. Я не могла сдвинуться с места, словно каждый мускул моего тела был парализован. Но чем меньше становилось расстояние, отделявшее его от нас, тем сильнее колотилось мое сердце. Я уже не видела ничего и никого, кроме него. Он заключил нас троих в объятья. Я так крепко прижималась к нему, мне так хотелось навсегда остаться в его объятьях. Он вернулся! Он с нами! Я вижу его, я слышу его голос, я чувствую его запах! Столько чувств переполняло меня, что мне казалось, что я вот-вот лопну. Я уже не могла сдерживать слезы, впервые за два года я заплакала. Я плакала оттого, что пришлось пережить мне, моей матери, сестре и особенно ему. моему дорогому отцу, который прошел через ад и вернулся оттуда живым, - плакала от того, что все наконец позади. Мишель повезло. В течение двух лет она переживала сильнейшие негативные эмоции, но благодаря своим личностным ресурсам и поддержке родных не только решила свои проблемы, но и стала сильнее. Ее история служит наглядным подтверждением принципа, сформулированного в этой главе: эмоции всегда с нами, они влияют на наше восприятие, мышление и поведение. РЕЗЮМЕ Если в первой половине нашего столетия сознание как психический феномен было незаслуженно обойдено вниманием исследователей, то в настоящее время интерес к его изучению значительно возрос. Благодаря теоретическим и методологическим достижениям наук о человеке сознание вновь стало объектом психологических исследований. Хотя многими учеными признается, что определенные <умственные процессы> протекают в предсознании, в бессознательном или вне фокуса осознания, нас интересует прежде всего сознание, его структуры и операции. Современные теории сознания уходят корнями в работы Джеймса, который говорил об индивидуальной природе сознания, его непрерывности и избирательности, рассматривал его как источник самоидентичности человека. С эвристической точки зрения представляется полезным провести различия между сознанием как восприимчивостью-осознанием, с одной стороны, и структурами и операциями сознания - с другой, но, к сожалению, теоретики и экспериментаторы почти не уделяли внимания этой проблеме. Исключением является Тарт, который говорит о трех типах сознания - базовом сознании, осознании сознания (или самосознании) и сознании-внимании, - рассматривая их как феномены, отличные от таких структур и структурных подсистем, как переработка сенсорной информации, память и эмоции. Дейкман, как и Тарт, отличает сознание от его содержания. Сознание, или осознание, рассматривается им как дополнительный аспект организованной биологической системы. Дейкман отмечает, что главная задача исследователя - объяснить те механизмы, посредством которых нейрохимические процессы трансформируются в восприятие, познавательные процессы и аффекты. В отличие от Тарта и Дейкмана, Сингер и его коллеги взяли за основу теоретические представления Джеймса и Томкинса и разработали строгую методологию их эмпирической проверки. Их исследования подтверждают возможность рассмотрения сознания как стимульного поля, альтернативного полю внешней сенсорной стимуляции, и возможность изменения баланса между внутренними (воображение, фантазия) и внешними (информация) источниками стимуляции посредством изменения информации из внешней среды. Синнот доказывает неразрывность процесса эмбрионального развития, с одной стороны, и процессов развития сознания, переживания, мышления и поведения - с другой. Он считает, что всем живым организмам присуща биологически заданная устремленность к определенному результату, которая ощущается ими как желание и цель. Таким образом, базовое сознание - это не более чем <ощущение> или <переживание> электрохимических процессов организма, и прежде всего процессов головного мозга. По его мнению, сознание характеризуется не только направленностью, ему всегда сопутствует некоторая степень желания, которое Синнот приравнивает к эмоции и которое обеспечивает вовлеченность индивида в окружающую среду. Согласно теории дифференциальных эмоций, аффекты, и прежде всего эмоции, образуют базовые структуры сознания. Благодаря взаимодействию эмоций с пер-цептивно-когнитивными функциями и процессами сознания обнаруживается огромное разнообразие аффективно-когнитивных структур и ориентаций, которые влияют на восприятие, мышление и действия индивида (то есть на процесс обработки входящей и исходящей информации). В теории дифференциальных эмоций утверждается, что эмоция может существовать в сознании независимо от когнитивных процессов и что именно поэтому человек может реагировать эмоцией, не осознавая и не обозначая ее как таковую. Переживать гнев и осознавать гнев - это разные явления, хотя, как правило, эмоциональное переживание переплетается с соответствующим ему когнитивным процессом. Хотя эмоции являются наиболее фундаментальными мотивационными феноменами, важную роль в их активации и регуляции играют когнитивные процессы. Эмоции (и в частности, эмоция стыда) играют важнейшую роль в самосознании, в формировании и поддержании чувства самоидентичности. Теория дифференциальных эмоций рассматривает эмоцию как наиболее фундаментальный способ организации ощущений, имеющих мотивационное значение для индивида. Первичный сенсорный процесс, вызывающий аффект, лежит также в основе перцептивно-когнитивных процессов и других операций сознания. Из всех аффектов в сознании чаще всего представлена эмоция интереса, именно она обусловливает избирательность перцептивно-когнитивных процессов. Особые состояния сознания, для которых характерна определенная комбинация интереса и радости, способствуют интуитивному, невербальному познанию. Процессы анализа и критической оценки могут включать в себя эмоцию интереса в комбинации с отрицательной эмоцией, например эмоцией печали. Измененные состояния сознания являются результатом радикального смещения интереса и разрушения сильных и рано приобретенных аффективно-когнитивных паттернов. Теория дифференциальных эмоций постулирует неизменность первичного качества эмоционального переживания, постоянное присутствие эмоции в сознании и ее влияние на восприятие, мышление и поведение. ДЛЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ЧТЕНИЯ Bower О. Н., Gilligan S. G.,MonteiroK. P. Selectivity of learning caused by affective states. The Journal of Experimental Psychology: General, 1981. В исследовании продемонстрированы эффекты влияния эмоций на память. Davidson R. /., Fox N. A. Asymmetrical brain activity discriminates between positive and negative affective stimuli in human infants. - Science, 1982, 218, 1235-1237. Исследование посвящено различной роли полушарий при эмоциях, в особенности - взаимовлиянию переработки информации и эмоций. Ekman P., Davidson R. 1., Friesen W. V. The Duchenne smile: Emotional expression and brain psychology II. - Journal of personality and Social Psychology, 1990, 58(2), 342-353. В исследовании показаны различия в активности полушарий при формировании механизма улыбки у человека. Isen А. М., Means В. The influence of positive affect on decision-making strategy. - Social cognition, 1983, 2, 18-31. Экспериментальное подтверждение влияния положительных эмоций на процесс принятия решения. Pope К. S., Singer J. L. Introduction: The flow of human experience. -In: K. S. Pope, J. L. Singer (Eds.). The stream of consciousness: Scientific investigation into the flow of human experience. - New York, Plenum, 1978, 1 -6. Современное описание концепции <потока сознания>, введенной Джеймсом, и обзор связанных с ней теорий и исследований. Singer J. L. Experimental studies of daydreaming and the stream of thought. -In: K. S. Pope, J. L. Singer (Eds.). The stream of consciousness: Scientific investigation into the flow of human experience. - New York, Plenum, 1978, 187-223. Методики изучения фантазий и процессов воображения, а также их связи с личностью и с не обусловленным внешними стимулами мышлением. |