контрольная. Янка Рам Моя младшая жена (СИ)
![]()
|
Глава 31 – Косяк (Тимур)Молча веду тачку. Ляся скромно села на заднее сиденье, пока я оставлял распоряжения. На душе неспокойно… Как понять эту девочку? Такая прозрачная и открытая с одной стороны и полная терра инкогнита с другой. От её так легко брошенного признания в любви в груди огромный тяжёлый камень. Я всё могу понять. Всё! Могу понять, что нет пока у неё глубоких чувств. Что мне нужно их развить. Но просто расчёт сожрать не могу. Даже если он не в деньгах. Да? И что теперь делать? Даже если это расчёт. Назад не отмотать. Я загнался?.. Это всё потому, что втюхался по‑полной. И теперь глаза не закрываются на некрасивые детали. Ни на её, ни на свои. Сразу – больно. Притормаживаю на светофоре. Смотрю в зеркало дальнего вида. Она словно статуя – белая, неподвижная, даже практически не моргает. – Ляся… как ты себя чувствуешь? – Спасибо. Хорошо. Как робот. Вот! Опять больно. Обратная сторона кайфа от влюбленности! Злюсь на себя, что неправильно с ней поговорил. И она закрылась. Это всё из‑за Кости. Сорвало башню, когда увидел, что тянет к ней руки. Но она‑то тут при чём? А потом этот чёртов её одногруппник… Торможу на перекрёстке, пропуская машины по главной. – Ляся… – Да? Что я хотел сказать? Ни хрена не хотел. Просто я хочу наладить близость между нами. Но меня до сих пор колбасит, и я не могу найти нужных слов. А может, они ей даже больше, чем мне, нужны сейчас. – Лясь, всё хорошо. Но тон у меня так себе… Не навевает ничего хорошего. Чёрт. – Я иногда рычу, помнишь? Но не кусаю. – Кусаешь… – выдыхает она, закрывая лицо ладонями. – Нет, не кусаю. – Почему тогда больно?.. Хороший вопрос… Вопрос на самом деле хороший. Ей тоже больно. А это вдохновляет. Меня немного отпускает. – Пить хочешь? – Да. – Чего‑то хочешь – не молчи, – протягиваю ей бутылочку воды. – Скажи. – Нет, – вздрагивают её губы. В голосе вдруг появляется нотка болезненного протеста. – Почему? – Что ни скажу – всё не так! Обидел… Набросился на девочку. – Но вчера же было всё так, Лясь, правда? – Когда мужчина хочет сорвать цветок, он склоняется. Когда сорвал – в этом уже нет необходимости. Не в бровь, а в глаз! Но… – Не в нашем случае. Я люблю тебя. Не надо обижаться. – Как скажешь… И гордо, и покорно, и с укором. Какая!! Это же надо – в два слова упаковать. Затыкаюсь, не найдя, чем парировать. Но подкипает! Ладно. Приедем – извинюсь. Буду замаливать косяки! От этого барьера между нами меня и самого ломает. Расчёт – не расчёт… Надо просто двигаться дальше. Вернее, ближе друг к другу. Отпустить я всё равно не готов. Заезжаю во двор. Паркуюсь между тачкой Аллы и тачкой Рената. Чуть‑чуть шоркаясь зеркалами с обеими! Не дохрена ли в моём дворе тачек, что даже для моей нет места? Выхожу, подаю руку Лясе, помогая выбраться из машины. Прижимаю к себе. Послушная, гуттаперчевая, но немного замороженная. Не отстраняется. Взгляд опускает. Держу, глажу по спине, пытаясь договориться тактильно. Целую её в висок. Поднимаю её лицо ладонями. Прижимаюсь к её лбу своим. Смотрим друг другу в глаза. Меня отпускает ещё немного. – Злой дядька тебе достался, да? – улыбаюсь ей. – Нельзя так говорить. Сердишься – значит, заслужила. – Всё нормально. Ты хорошая девочка. Это я сорвался не в тему. Не надо этой покорности. Умеренный разумный бунт не возбраняется. Адекватная критика – принимается. Просто всегда говори правду. И всё! Целую в нос. – Можно сказать правду? – Попробуй… – Я не писала. – Принимается. Иди. Смотрю ей вслед. И чего я слетел с катушек?.. Забираю из машины сумки. Ляйсан оглядывается, открывает дверь и держит, пропуская меня. Вот нахрен я её сюда привёз? Надо было оставаться в люксе. Всё же было отлично. Хоть обратно увози. Ляся идёт наверх, к себе. Я в кухню – поставить пакет с продуктами. Замираю. Женские голоса сверху. Алла… Ляся… Твою мать! Да как они пересеклись‑то?! Что там делает Алла?? Тон разговора накаляется. По интонациям слышу, что Алла начинает оскорблять. Я – идиот. Это мой косяк! Вылетаю на крики, сворачиваю к лестнице. Поднимаю глаза и вижу их, стоящих напротив друг друга. В профиль ко мне. Ляся толкает в грудь Аллу. И та, качнувшись на каблуках, делает шаг назад, чтобы удержать равновесие. Но каблук попадает мимо ступеньки! Мы все трое вскрикиваем. Её нога подламывается, и Алла летит по лестнице вниз! Собирая все ступени спиной и затылком. Прямо к моим ногам. – Господи! Алла… Мучительно стонет, открывая мутные глаза. Аккуратно перекладываю на ровную поверхность. – Сколько раз говорил про эти каблуки! – в сердцах рявкаю я. – Тим… – судорожно всхлипывает она, глядя на меня расфокусированным взглядом. – Тим… – Тихо! – трясущимися пальцами набираю номер скорой. – Тим… Она столкнула меня… – Тимур… – шепчет испуганно сверху Ляйсан. – Ляся, уйди к себе! – рявкаю я. – Тим… больно… онемело всё… – бормочет Алла. – Ччч… – успокаивающе глажу её. Только бы спину не сломала! – Не двигайся. Ждём скорую. – Тим, а если я спину сломала?.. Больно. – Всё хорошо будет. – А если я калекой теперь буду? Я ног не чувствую… – Твою мать, – зажмуриваюсь я. – Мне страшно. – Давай маме твоей позвоню? Хочешь? Чтобы в больницу приехала? – Нет, – трясутся её губы. – Веронике позвони. Пусть она… Не бросай меня там только, пожалуйста! – Ну что ты… Я с тобой поеду. Как же тут бросить? |