Философия, эстетика и поэтика лирики М. Ю. Лермонтова по дисциплине История русской литературы
![]()
|
МИНОБРНАУКИ РОССИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования ФГБОУ ВО «Хакасский государственный университет им. Н. Ф. Катанова» (ФГБОУ ВО «ХГУ им. Н. Ф. Катанова») Институт филологии и межкультурной коммуникации Кафедра русского языка и литературы РЕФЕРАТ на тему: Философия, эстетика и поэтика лирики М.Ю. Лермонтова по дисциплине: История русской литературы Выполнила: студентка 2-го курса, группы 2Ф Авдеенок Наталья Евгеньевна Преподаватель: Кравченко Татьяна Юрьевна Абакан 2021 План работы I. Введение II. Философия, эстетика и поэтика лирики 2.1 Философская лирика М.Ю. Лермонтова 2.2 Эстетика лирики М.Ю. Лермонтова 2.3 Поэтика творчества Михаила Лермонтова III. Заключение Введение Лирика - это один из миров Лермонтова, который он всегда несет в своей душе. М.Ю.Лермонтов - духовный наследник Пушкина. Он отражал в своих работах размышления о своем поколении, о времени, о себе, о Родине. Все стихотворения поэта родились из «пламени и света», то есть из бури чувств и напряженно извилистых мыслей. Поскольку большинство работ Лермонтова были написаны в годы революции, многие из них пронизаны горечью одиночества, сознанием того, что его современники живут бесцельно. Его творчество является неповторимым, он как никто другой через свои стихотворения отражал свой внутренний мир, писал о своих переживаниях, обличая всё в искусство, благодаря которому мы и по сей день можем интерпретировать чувства и мысли Михаила Юрьевича Лермонтова, о которых он пишет. Философская лирика Лермонтова Вопросы о смысле жизни, о назначении человека, размышления о жизни и смерти присутствуют в творчестве почти каждого известного нам поэта. Но у Михаила Лермонтова они приобретают особый, невероятно личный характер. В его произведениях, особенно раннего периода, часто можно встретить философские мысли предшественников: Пушкина, Жуковского, Рылеева, а также некоторых зарубежных поэтов, таких как Байрон, Шиллер, Гете. Однако эти мысли художественно переосмыслены с учетом жизненных позиций и убеждений самого автора и потому представлены в совершенно новом виде. Ранняя лирика Лермонтова, содержащая немало философских размышлений и поисков своего места и предназначения, во многом напоминает поэтический дневник. В ней раскрывается работа мысли, сопровождаемая глубоким чувством, стремление к познанию окружающего мира и своего места в нем. Жажда познания и активного действия приводит Лермонтова к необычайно ранней постановке серьезных философских проблем. Об этом наиболее красноречиво свидетельствуют такие стихотворения, как «Молитва» (1829), «Монолог» (1829), «Мой демон» (1831) и многие другие. В философской лирике М. Ю. Лермонтова, как и во всем его творчестве, преобладают трагические мотивы. Но это не вина поэта - такой же трагической он видит саму окружающую жизнь, полную несправедливости и страданий. И потому, обращаясь ко Всевышнему в «Молитве», он просит: Не обвиняй меня, Всесильный, И не карай меня, молю, За то, что мрак земли могильный яр С ее страстями я люблю; За то, что редко в душу входит Живых речей твоих струя, За то, что в заблужденье бродит Мой ум далеко от тебя. «Мир земной мне тесен», - заявляет Лермонтов. Он ищет, но не находит в нем гармонии, не находит выхода своим страстям. Его пылающее, бунтующее сердце чувствует себя заточенным в темницу. Но оно не перестает стремиться на волю. «Демон» лермонтовской души « любит бури роковые», «пену рек», «шум дубров». Этот демон I не оставляет его ни на минуту. Он озаряет его ум «лучом чудесного огня». Показав поэту «образ совершенства», он заставляет его снова и снова отправляться на поиски этого совершенства. Но, получив однажды « предчувствие блаженства», Лермонтов не может быть счастлив, потому что не видит этого блаженства в окружающем его мире. В этом мире уживаются только зло, равнодушие, бездеятельность, приспособленчество. «Ничтожество есть благо в здешнем свете», - к такому неутешительному выводу приходит поэт. В стихотворении «Монолог» мы слышим его тяжелые, горькие раздумья о собственной судьбе, о собственном предназначении, о смысле собственной жизни и горения души: К чему глубокие познанья, жажда славы, Талант и пылкая любовь свободы, Когда мы их употребить не можем? Мы, дети севера, как здешние растенья, Цветем недолго, быстро увядаем... Как солнце зимнее на сером небосклоне, Так пасмурна жизнь наша. Так недолго Ее однообразное теченье... И душно кажется на родине, И сердцу тяжко, и душа тоскует... Не зная ни любви, ни дружбы сладкой, Средь бурь пустых томится юность наша, И быстро злобы яд ее мрачит, И нам горька остылой жизни чаша; И уж ничто души не веселит. «Что толку жить!» - в отчаянии восклицает поэт. В этой жизни он не видит ни свободы, ни искренних чувств, ни настоящих бурь, к которым так стремится его душа. Размышляя о собственной жизни, в которой только пустота и тоска, Лермонтов стремится уподобиться «синей волне», которая шумно катит свои воды «под серебряной луной» или вместе с белым парусом хочет умчаться вдаль в поисках чего-то нового, настоящего, в поисках бурь, страстей. Но он не находит этой настоящей деятельной жизни ни на родине, ни в чужих краях. Поэт осознает трагическую и неотвратимую быстротечность земной жизни. Человек живет в поисках счастья и умирает, так и не найдя его. «Все веселее умереть», - говорит его лирический герой. Но Лермонтов не верит и в «веселье» после смерти. Поэтому в его лирике все чаще появляются скептические и иронические строки: Конец? Как звучно это слово, Как много - мало мыслей в нем; Последний стон - и все готово, Без дальних справок - а потом? Потом вас чинно в гроб положат, И черви ваш скелет обгложут, А там наследник в добрый час Придавит монументом вас... В стихотворении «Что толку жить! Без приключений...» заметно разочарование поэта не только в жизни, в смерти, но и в религии, в церкви: ... По доброте души своей, Для пользы вашей (и церквей) Отслужит, верно, панихиду. Которой (я боюсь сказать) Не суждено вам услыхать... Живя в окружении зла, несправедливости, фальши, задыхаясь в удушливой атмосфере, лирический герой сожалеет, что вынужден жить в это тяжелое, мучительное время, когда «грядущее в тумане», «былое полно мук и зла», настоящее представляется тюрьмой, темницей, в которой невозможно вдохнуть полной грудью, свободно поднять голову. Лермонтов глубоко и искренне грустит о том, что в жизни « и радость, и муки, и все так ничтожно». А сама жизнь - «пустая и глупая шутка». Его герой очень одинок в этом мире. Он ищет и не может найти ответы на волнующие его вопросы: «Желанья?.. Что пользы напрасно и вечно желать?», «Любить-но кого же?..», «Что же мне так больно и так трудно? Жду ль чего? Жалею ли о чем?» Преодолеть это чувство разочарования и одиночества поэту помогает лишь вера «гордая в людей» и в поэзию. Теме предназначения поэта и поэзии посвящены многие стихотворения М. Ю. Лермонтова. Причем его отношение к этому вопросу постоянно менялось. Если в начале творческого пути он смотрит на поэта как на одинокого избранника «с гордою душой», который живет своими мечтами и страданиями, песнь которого «свободно мчится» сквозь время и пространства, то в более поздние годы поэзия Лермонтова становится все ближе к народу. Автор уже не отделяет себя от толпы. «Как смел желать я громкой славы, когда вы счастливы в пыли?» - восклицает поэт. Его все больше начинает волновать судьба поколения, народа и родины. Его мысли все чаще начинают занимать не отвлеченные рассуждения о вечном, а конкретные проблемы и реальные люди. Словно подводя итог пройденному романтическому этапу жизни, поэт видит в творчестве некое зеркало, в котором должна отразиться вся полнота человеческой жизни: Любил и я в былые годы, В невинности души моей, И бури шумные природы, И бури тайные страстей. Но красоты их безобразной Я скоро таинство постиг, И мне наскучил их несвязный И оглушающий язык. Люблю я больше год от году, Желаньям мирным дав простор. Поутру ясную погоду, Под вечер тихий разговор. Поэт искал смысл жизни, искал свое место в ней. И все время приходил к сознанию одной истины; жизнь - это постоянная борьба, постоянное противоборство двух начал, стремление к добру и свету. Знаменитый «Парус» стал поэтическим воплощением его концепции мира и человека. Здесь отражена сама Вселенная, которая живет в необъятных пространственно-временных измерениях - с бескрайними далями, с неизмеримой высотой и глубиной, с неотвратимо бегущим временем. Парус - это и отражение авторского «я», и олицетворение бесконечно развивающегося человеческого духа, его вечной не успокоенности и неудовлетворенности настоящим, его устремленности к будущему. Этому образу, этой концепции смысла жизни М. Ю. Лермонтов не изменит до последнего дня. Эстетика лирики М.Ю. Лермонтова Значительность стиля Лермонтова в том, что введенные им наперекор пушкинскому стиху то новаторски, то вслед за Жуковским трехсложные размеры, сочетание разностопных строк, использование дактилической или одной лишь мужской рифмы, резкость интонационной гаммы, контрасты мелодического и дисгармонического стиха — все это отнюдь не причуды, а коренные и необходимые свойства его образной системы. Интонация решительного отрицания, отвергающего нечто ради другого, глубинного, катастрофическое разрушение ближайшего объекта во имя поисков и утверждения обнаруженного, скрытого — это отличительный признак многих лермонтовских произведений. Вот стихотворения разных лет — 1829, 1830 и 1841 гг.: «Не привлекай меня красой...», «Я видел раз ее...», «Нет, не тебя...». Между вторым и третьим стихотворениями прошло около одиннадцать лет. Если первые два созданы юным поэтом, то последнее — одно из наиболее зрелых его творений. Но все три одинаково характерны, а также они весьма замечательны. Невозможна единая биографическая ситуация, стихи обращены к совсем разным лицам. Но одинакова их отвергающая интонация. Не привлекай меня красой. Мой дух погас и состарелся. Ах! много лет, как взгляд другой В уме моем напечатлелся!.. Так начато стихотворение пятнадцатилетнего поэта. Отвергая красоту той, к кому он мысленно обращается, он живет памятью о незыблемом, вкоренившемся в душе его. Было какое-то одно мгновение, когда-то, и оно решило навсегда его участь: Я для него забыл весь мир, Для сей минуты незабвенной; Но я теперь, как нищий, сир, Брожу один, как отчужденный!... Не Лермонтов ли первый употребил последнее из этих слов в таком его значении? Пушкин в поэзии и художественной прозе вовсе его не употреблял, а в прозе исторической — в совершенно другом смысле. Между тем здесь это слово выходит далеко за рамки любовной темы. Оно ведет к катастрофическому завершению: Так путник в темноте ночной, Когда узрит огонь блудящий, Бежит за ним... схватил рукой... И — пропасть под ногой скользящей!.. Амфибрахий, размер, для лирики Лермонтова характерный, придает слову подвижную отчетливость и закономерность, более гармоничную, чем в ямбе, пересеченном пиррихиями. Амфибрахий свойствен той части его лирических стихотворений, где натиск противоречий отступает, где одолевает другая «эфирная»5 стихия элегической задумчивости, лирического повествования, та «эфирная» струя, которая, впрочем, выскальзывает и за пределы этого стихотворного размера. И ску́чно и гру́стно и не́кому ру́ку пода́ть... В таком пятистопном, усеченном амфибрахии просторный размах строки и ровный ход ритма придают стиху задушевно песенный характер. Но ритм не однообразен благодаря тому, что четные строки все укороченные и убыстренные. Природа амфибрахия, распространенного у Лермонтова, сильно отличается от того же размера у Пушкина, который крайне редко его применяет. В «Черной шали» Пушкина стих динамический, быстро скользящий, упругий, у Лермонтова — более устойчивый, более основанный на интонационной окраске, переходящий от восклицательной интонации к вопросительной, недоуменной, созерцательной. Двустопный амфибрахий достигает особенной сжатости образа и мысли: Как по́лны их зву́ки Безу́мством жела́нья. — В них слезы разлуки, В них трепет свиданья. Стиховой строй здесь ведет вперед через полстолетия к лирическому трепету в стихах Иннокентия Анненского, но амфибрахий оказывает и иного рода действие, возникает такого рода изысканность и такой связанный с этим холодок, который, казалось бы, лермонтовской стихии противоположен. В лирической балладе «Тамара» — амфибрахий порождает изящно-объективированный эффектно-драматичный, эмоционально-абстрактный строй речи, который через полстолетия прозвучит в лирике Валерия Брюсова. В такого рода произведениях Лермонтова («Три пальмы», «Листок», «Зачем я...») лирический образ заслонен иносказанием, создана своего рода сюжетная маскировка, достигается этим символическая повествовательность, но утрачивается непосредственная обращенность. Образ автора здесь иной, чем в «Думе», «Смерти поэта», «Пророке», автор не участвует в бедствиях и судорогах человечества, не противодействует словом своим тому, что перед ним происходит. В этом же роде и «Ангел». Все же здесь основная интонация иная, совершенная простота и ясность народной песни. Здесь ощутима не изысканность амфибрахия, а его стройность. Совершенное отсутствие ритмических перебоев, падений и взлетов, столь свойственных ямбу, создает в этом случае чистоту мелодии, свежесть каждого образующегося ее звука. Совсем иное значение имеет в лирике Лермонтова ямб. В стихотворении «Сон», в котором тоже есть лирическая сюжетность, каждая строка звучит гораздо более горячо и внутри пятистопного ямба ритмические вариации выражают эмоциональные оттенки глубоко вибрирующего чувства. Так, в третьей строфе три первые строки начаты полноударно («И сни́лся мне́... Вече́рний пи́р... Меж ю́ных же́н...»), четвертая строка начата полуударным первым слогом и пиррихием, это подготовка к первой строке четвертой строфы: Но в разгово́р весе́лый не вступая... Ускорение в начале строки и на четвертой стопе переключает стих в другой план — ее забот, горестных предчувствий и созерца Поэтика творчества Михаила Лермонтова Поэтика Лермонтова утверждала и закрепляла великую идею: поэзия есть оружие битвы. Исходя из этих предпосылок, нужно вести анализ таких произведений поэта, как «Смерть поэта», «Поэт» и многие другие. Стихотворение «Смерть поэта» стоит в центре политической, философской и любовной лирики Лермонтова. В нем — узел всех противоречий эпохи, которые проходят через творчество великого поэта, — от робких первых стихов до дивных песен последних дней. В нем слышен и стон человека от «рабства и цепей», и властный призыв к борьбе с палачами свободы, гения, славы, и пророческое предсказание черных дней для жадной толпы, стоящей у трона. Лермонтов в «Смерти поэта» говорит о трагедии Пушкина и как о своей личной трагедии, и одновременно как о трагедии эпохи, мира. Он с тревогой видел, как торжествующая пошлость в Европе и России атакует поэзию, осаждает гения, попирает героя, втаптывает в грязь достоинство человека. Все это и внесло в стихотворение «Смерть поэта» поэтику битвы, и облик Пушкина наряду с чисто «поэтическими» определениями («поэт», «певец») дорисовывается чертами, характеризующими поэта как воина. Отсюда идет повторенное «погиб поэт» (не «умер», не «скончался» — погиб), отсюда идет и «пал» — так пишут о воинах, погибших на поле брани. Дальнейшее «убит», «пал» С свинцом в груди и жаждой мести, Поникнув гордой головой!.. — дорисовывает и образ поэта-воина, и образ сражения, в котором он принимал участие. Идущее затем слово «восстал», как и предыдущее «гордый», а также и заключительное «праведная кровь» уточняет характер битвы-восстания, готовит рождение знаменитых заключительных шестнадцати строк, но и воссоединяет данное стихотворение со всей лермонтовской политической лирикой, которая будто бы готовила рождение этого вершинного произведения русского гения. Заключение Подводя итог, хочется сказать, что в лирике Лермонтова вопросы общественного поведения сливаются с глубоким анализом человеческой души, взятой во всей полноте ее жизненных чувств и стремлений. В итоге получается цельный образ лирического героя — трагический, но полный силы, мужества, гордости и благородства. До Лермонтова такого органического слияния человека и гражданина в русской поэзии не было, как не было и такого глубокого раздумья над вопросами жизни и поведения. Наследник Пушкина, Лермонтов вместе с тем не просто его ученик или последователь — он придал русской поэзии новый характер, сказавшийся на всем ее дальнейшем движении. Белинский писал о своих впечатлениях от стихов Лермонтова: «Нигде нет пушкинского разгула на пиру жизни; но везде вопросы, которые мрачат душу, леденят сердце. Да, очевидно, что Лермонтов — поэт совсем другой эпохи и что его поэзия — совсем новое звено в цепи исторического развития нашего общества». СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Охотин Н.Г. М. Ю. Лермонтов. Собрание сочинений: В 4 т. Т. 1. Стихотворения / СПб.: Издательство Пушкинского Дома, 2014 — 776 с Рудман Д. Жизнь и смерть Лермонтова // Человек. – 2007. Фризман Л. Г. Стихотворение М. Ю. Лермонтова «Есть речи — значенье...» // Филологические науки. – 1971, № 4 |