Гидденс Э. Социология, учебное пособие. Книга Э. Гидденса это курс лекций, который автор читает уже много лет в Оксфорде
![]()
|
Статус Понятие статуса связано с различной степенью социального престижа соответствующих социальных групп. Отличительные черты конкретного статуса могут меняться независимо от классового деления; при этом социальный престиж может быть как позитивным, так и негативным. К позитивно привилегированным статусным группам относятся люди, обладающие высоким престижем в рамках данной социальной системы. Например, в английском обществе высокий престиж имеют врачи и юристы. Негативно привилегированными статусными группами являются группы парий. Именно они становятся жертвами дискриминации, закрывающей для них возможности, доступные другим группам. В средневековой Европе такими париями были евреи, которым запрещалось заниматься определенными видами деятельности и, в частности, занимать государственные должности. Обладание богатством обычно связано с высоким статусом, но существует и множество исключений, о чем свидетельствует, например, существующий термин “благородная бедность”. В Великобритании люди из аристократических семей продолжают пользоваться почетом и уважением, даже потеряв все свое состояние. Наоборот, к “новым богачам” представители традиционного высшего класса часто относятся с пренебрежением. Если классовая принадлежность — характеристика объективная, то статус, напротив, зависит от субъективных оценок людьми социальных различий. Классы связаны с экономическими факторами — собственностью и доходами, статус определяется различными стилями жизни соответствующих групп. Партия В современных обществах, указывает Вебер, важным инструментом власти становятся партии, которые оказывают влияние на стратификацию, независимо от класса и статуса. “Партия” определяется как группа людей, которые работают вместе, потому что у них общие истоки, цели и интересы. Маркс объяснял возникновение различных статусов и партий, используя понятие класса. Однако Вебер считает, что ни формирование статуса, ни возникновение партий не может быть объяснено (203) только с точки зрения классового подхода, хотя определенное влияние классов здесь очевидно. В свою очередь, и статус, и партийная принадлежность могут весьма существенно влиять на экономические условия жизни отдельных людей и групп, а следовательно — классов. Партии могут взывать к эмоциям, идущим вразрез с классовыми различиями, например, они могут основываться на религиозной принадлежности или националистических идеях. Марксист может попытаться объяснять конфликт между католиками и протестантами Северной Ирландии в терминах классовой борьбы, так как среди рабочих больше католиков. Однако последователь Вебера сочтет такое объяснение неудовлетворительным, поскольку многие протестанты также являются выходцами из рабочего класса. Партии, к которым принадлежат данные люди, отражают как классовые, так и религиозные различия. Работы Вебера по стратификации показывают, что на жизнь людей, помимо классовой принадлежности, существенно влияют другие виды стратификации. Большинство социологов согласны с важностью такого подхода, поскольку схема Вебера предлагает более гибкую и совершенную основу для анализа стратификации, чем марксовская. Современные теории классов Идеи, развивавшиеся Марксом и Вебером, по-прежнему широко используются в современной социологии, хотя чаще всего в модифицированном варианте. Последователи марксистской теории разрабатывают идеи Маркса, последователи Вебера заняты развитием его концепций. Поскольку эти позиции во многих отношениях сходны и дополняют друг друга, появляются новые теории, которые их обобщают. В этом можно убедиться, обратившись к двум современным теоретическим конструкциям. Эрик Олин Райт: теория классов Позиция американского социолога Эрика Олина Райта во многом основывается на учении Маркса, однако включает и ряд идей Вебера3). Согласно концепции Райта, в современном капиталистическом производстве существует три вида контроля над экономическими ресурсами, что позволяет идентифицировать основные существующие классы. 1. Контроль над инвестициями или финансовым капиталом. 2. Контроль над физическими средствами производства (землей, предприятиями, офисами). 3. Контроль над рабочей силой и властью. Та часть населения, которая принадлежит к классу капиталистов, контролирует хотя бы одну из этих трех составляющих производственной системы. Представители рабочего класса лишены возможности что-либо контролировать. Однако помимо этих важнейших классов существуют группы, позиция которых неопределенна. Для таких людей, говорит Райт, характерно противоречивое классовое положение, поскольку они способны влиять на некоторые аспекты производства, но лишены контроля над остальными. Например, работники умственного труда, “белые воротнички”, продают свою рабочую силу предпринимателям так же, как и простые (204) рабочие. Но при этом они могут в большей степени контролировать условия своего труда, чем рабочие. Райт называет классовое положение таких работников “противоречивым”, потому что по своей классовой принадлежности они не являются ни капиталистами, ни рабочими, но имеют черты, сходные с каждым из этих классов. Фрэнк Паркий: веберовский подход Подход, предложенный британским автором Фрэнком Паркином, в большей степени основывается на учении Вебера, чем Маркса4). Паркин, как и Вебер, соглашается с Марксом, что в основе классовой структуры лежит собственность на средства производства, однако собственность, по Паркину, лишь один из социальных барьеров, которые могут быть монополизированы меньшинством и использованы для достижения власти. Возведение социальных барьеров можно определить как процесс, в результате которого группы пытаются обеспечить себе исключительный контроль над ресурсами, ограничивая доступы к ним. Кроме богатства и собственности на средства производства, по мнению Вебера, для создания социальных барьеров могут быть использованы статусные различия, такие, как этническая принадлежность, язык или религия. В основе формирования социальных барьеров лежат два типа процессов. Первый — это стратегия исключения, с помощью которой группам удается изолировать чужаков, перекрывая им доступ к ценным ресурсам. Так, например, белые профсоюзы в США раньше не допускали в свои ряды черных, стремясь тем самым обеспечить свои собственные привилегии. Ко второму типу — узурпация — относятся попытки менее привилегированных слоев овладеть ресурсами, ранее принадлежавшими другим; такой была борьба негров за получение равных прав в профсоюзах. В некоторых обстоятельствах обе стратегии могут использоваться одновременно. Профсоюзы, например, могут выступать в качестве узурпаторов по отношению к работодателям (идя на забастовки, чтобы увеличить получаемую ими долю доходов фирмы), и в то же время они могут не допускать в свои ряды представителей этнических меньшинств. Паркин называет это двойным барьером. Здесь взгляды Паркина и Райта сходны. Двойной барьер в существенной степени отражает те же процессы, которые рассматривались Райтом при обсуждении противоречивого классового положения. Оба эти понятия свидетельствуют, что те, кто находится в середине стратификационной системы, не спускают глаз с верхних и в то же время стремятся отделить себя от тех, кто занимает более низкое социальное положение. Классы в западных обществах сегодня Некоторые авторы утверждают, что в современных западных обществах классы утратили свою значимость. Они соглашаются, что полтора столетия назад в период становления промышленного капитализма классовые различия имели важное значение. Даже те. кто наиболее критично относится к марксистским теориям, признают, что действительно существовало вопиющее противоречие между трудящимися бедняками и богатыми работодателями-промышленниками. Однако утверждается, что с того времени материальное неравенство в индустриальных странах значительно уменьшилось. Налоги, направленные против богатых, в сочетании с пособиями для неимущих и нетрудоспособных сгладили различия между верхами и низами. Более (205) того, теперь, когда образование стало общедоступным, всякий человек, обладающий талантом, может проложить себе путь на самый верх социальной и экономической лестницы. На самом деле такая картина далека от истины. Влияние классовых различий, возможно, стало меньшим, чем полагал Маркс, но лишь немногие сферы социальной жизни не тронуты ими. Даже физические различия коррелируют с классовой принадлежностью. Представители рабочего класса имеют меньший средний вес при рождении, более высокую детскую смертность, они медленнее растут, чаще болеют и умирают в более молодом возрасте, чем представители высшего класса. Такие серьезные заболевания, как сердечно-сосудистые, рак, диабет, пневмония и бронхит, все еще более распространены на нижних этажах классовой структуры5). Различия по уровню богатства и доходов Маркс считал, что зрелый промышленный капитализм увеличивает противоречия между богатством меньшинства и бедностью широких масс. По его мнению, уровень зарплаты рабочего никогда не сможет подняться выше жизненно необходимого, тогда как в руках владельцев капитала будут сосредотачиваться все новые богатства. На нижних этажах общества, особенно среди тех, кто не имеет постоянной работы, будут расти нищета, непосильный труд, рабство, невежество, жестокость, моральная деградация. Как мы увидим, Маркс был прав, говоря о постоянстве и живучести бедности в индустриальных странах и неравенства в распределении богатства и дохода. Но он ошибался, когда думал, что доходы большинства населения останутся чрезвычайно низкими и что диспропорция между богатством меньшинства и нищетой большинства будет увеличиваться. Большинство людей в западных странах сегодня обеспечены в материальном отношении гораздо лучше, чем аналогичные группы во времена Маркса. Чтобы понять, как и почему это произошло, нужно проследить за теми изменениями в распределении богатства и дохода, которые произошли за последние сто лет. Богатство означает все достояние, принадлежащее конкретному человеку — акции, сбережения, недвижимость, например, дома или земля, то есть все то, что можно продать. Доход состоит из заработной платы, получаемой за выполненный труд, а также из “незаработанных” денег, получаемых от капиталовложений (проценты или дивиденды). В то время как большинство людей живут на деньги, получаемые за работу, богатые извлекают основную часть своих доходов из инвестиций. Богатство Достоверную информацию о распределении богатства получить трудно. В одних странах статистика менее надежна, в других более, но в любом случае о многом можно говорить лишь предположительно. Богатые обычно не афишируют всех своих активов, и уже не раз отмечалось, что о бедняках мы знаем гораздо больше. Что известно точно, так это то, что богатство концентрируется в руках немногих. В Великобритании 1% “верхушки” владеет 21% всех личных богатств (находящихся в собственности индивидов, а не организаций). И только треть национального богатства находится в собственности 80% населения. Распределение акций и ценных бумаг еще более неравномерно, чем богатства в целом. В Соединенном Королевстве 1% “верхушки” владеет 75% акций частных корпораций, 5% владеют 90% всех этих акций. В 1987 году акциями владели около 20% населения. Двумя годами ранее эта цифра составляла 14%, можно предположить, что многие впервые приобрели акции, когда правительство консерваторов начало осуществление своей программы приватизации. Если рассматривать более продолжительный период, то перемены будут просто разительные. В 1979 году держателями акций были лишь 5% населения. Большинство владели акциями на небольшую сумму (менее 1 тысячи фунтов стерлингов по ценам 1987 года). Что касается институционального владения акциями, которые имели компании, то оно росло быстрее, чем индивидуальное. ![]() Рис. 4. Личное богатство различных групп населения Великобритании, 1987. Источник: New Society, 24 April. 1987. P. 44 Доход Одним из важнейших изменений в жизни западных стран, произошедших в течение последнего столетия, был рост реальных доходов большей части работающего населения (реальный доход — это фактический доход с учетом инфляции; это обеспечивает фиксированный стандарт для сравнения в разные годы). Современный западный рабочий получает в 3-4 раза больше, чем это было на рубеже века. Доходы “белых воротничков”, управленцев и работников умственного труда поднялись несколько выше. 207
Если оценивать доходы на душу населения и уровень доступных благ и услуг, которые могут быть приобретены, сегодня большинство людей живет гораздо богаче, чем когда-либо прежде за всю историю человечества. Одна из важнейших причин роста доходов — рост производительности труда (количества продукции на одного рабочего), что связано с появлением новых промышленных технологий. Ценность товаров (услуг), произведенных одним рабочим, растет более или менее непрерывно во многих отраслях, начиная с 1900 года. Тем не менее, доходы, как и богатство, распределены крайне неравномерно. В Великобритании 5% “верхушки” получают около 16% общего дохода, 20% высших слоев получает 42% всех доходов; в то же время 20% представителей нижних слоев получает лишь 5% дохода (по данным 1985 года). В большинстве западных стран, включая Великобританию, богатство и доходы распределяются сейчас более равномерно, чем полвека назад (см. табл.). В США эта тенденция гораздо менее выражена, за последние 25 лет там произошли крайне незначительные изменения в этом направлении. Поскольку состояния богатейших американцев очень велики, разница между бедными и богатыми в США более значительная, чем в большинстве стран индустриального мира. Взгляды всех четверых названных выше теоретиков совпадают в одном: материальные ценности, в особенности капитал, является базисным показателем классовой системы. Рассмотрим теперь основные классовые различия, существующие в британском обществе. Высший класс Высший класс Великобритании включает в себя относительно небольшое число индивидов и семей, которые владеют значительной собственностью. По приблизительным подсчетам, это 1% нации. Внутри высшего класса наблюдается четкое (208) разделение на тех, кто является владельцами “старых” и “новых” денег. Семьи, собственность которых передавалась из поколения в поколение, свысока смотрят на тех, кто разбогател благодаря собственным усилиям. В некоторых обстоятельствах эти две категории смешиваются, однако люди низкого происхождения часто не допускаются в круги наследственной знати. Собственность, как подчеркивали Маркс и Вебер, наделяет властью, и представительство высшего класса в верхних эшелонах власти непропорционально велико. Их влияние отчасти является следствием прямого контроля над промышленным и финансовым капиталом, отчасти объясняется их доступом к руководящим постам в сферах политики, образования и культуры. Стэнворт и Гидденс обнаружили, что с 1850 по 1970 год доля выходцев из высшего класса среди председателей крупнейших компаний Великобритании почти не изменялась и составляет около 66%6). По мнению Джона Скотта, в девятнадцатом веке в высшем классе Великобритании существовало три группы: крупные землевладельцы, финансисты и промышленники7). Первая считала себя аристократией, но постепенно на протяжении прошлого столетия стала признавать в качестве таковой и наиболее удачливых представителей финансовых кругов. Промышленников, предприятия которых располагались в основном на Севере, аристократия держала на расстоянии, да и сами они в какой-то мере держались особняком. По мере того, как век мужал, а богатство промышленников росло, партнеры по классу стали все чаще считать промышленников “своими”. К концу столетия промышленники имели вложения в землю, банки и страховые компании, тогда как землевладельцы пополняли свои доходы за счет того, что председательствовали в промышленных фирмах. Слияние различных группировок высшего класса продолжилось и в двадцатом веке, считает Скотт, хотя не все конфликты угасли и некоторые различия сохраняются. Например, финансовые лидеры Сити нередко не находят общего языка с главами промышленных корпораций, а политические акции, выгодные одной группе, не всегда устраивают другую. Землевладельцы как отдельная группа высшего класса на сегодняшний день практически исчезли. Множество поместий перешло в общественное владение, а те немногие частные владельцы, которые могут позволить себе заниматься землей по старинке, как правило, сделали деньги другим способом. Британская общественность не питает иллюзий в отношении важности роли унаследованных состояний: 45% опрошенных Институтом Гэллапа в 1986 году считают, что наилучший способ получить (и сохранить) богатство — это унаследовать его или иметь “подходящих” родителей. Наоборот, в США 43% респондентов (большая часть опрошенных) полагают, что путь к богатству лежит через “упорный труд”. |