Сулла. Луций Корнелий Сулла. Луций Корнелий Сулла План
![]()
|
6.2. Проскрипции Вскоре после прихода Суллы к власти начались проскрипции[96]. На Форуме вывешивались таблички с именами тех, кого следовало ликвидировать — первоначально ими были личные враги Суллы. Убийца проскрибированного, принёсший Сулле голову в качестве доказательства, получал два таланта (40 кг) серебра, а если убийцей был раб, то он получал свободу[96]. Доносчики также получали подарки. Тех, кто укрывал внесённых в списки, ждала смерть. Гражданства лишались сыновья и внуки осуждённых, а имущество проскрибированных подлежало конфискации в пользу государства[99]. Многие соратники Суллы (например, Помпей, Красс, Лукулл) нажили огромные богатства на распродажах имущества и на внесении богатых людей в проскрипции. Красс, однако, был впоследствии отстранён от проскрипций из-за внесения человека в проскрипционные списки без согласования с Суллой[100]. Сулла составил проскрипционный список в восемьдесят человек, не снесшись ни с кем из магистратов. Последовал взрыв всеобщего негодования, а через день Сулла объявил новый список в двести двадцать человек, затем третий — не меньший. После этого он обратился с речью к народу и сказал, что в списки он внёс только тех, кого припомнил, а если кто-нибудь ускользнул от его внимания, то он составит ещё другие такие списки… Проскрипции свирепствовали не только в Риме, но и по всем городам Италии. От убийств не защищали ни храмы богов, ни очаг гостеприимства, ни отчий дом; мужья гибли в объятиях супруг, сыновья — в объятиях матерей. При этом павшие жертвой гнева и вражды были лишь каплей в море среди тех, кого казнили ради их богатства. Палачи имели повод говорить, что такого-то сгубил его огромный дом, этого — сад, иного — тёплые купанья[99]. Но, кажется, всего невероятнее случай с Луцием Катилиной. В то время, когда исход войны был ещё под сомнением, он убил своего брата, а теперь стал просить Суллу, чтобы тот внёс покойника в проскрипционные списки как живого. Сулла так и сделал. В благодарность за это Катилина убил некоего Марка Мария, члена враждебной партии, и принёс его голову Сулле, сидевшему на Форуме, а затем подошёл к находившейся вблизи кропильнице Аполлона и омыл себе руки[101]. Под угрозой смерти находился в то время и будущий бессрочный диктатор Гай Юлий Цезарь, но его влиятельным родственникам удалось уговорить Суллу пощадить его. По версии Плутарха, Сулла сказал о Цезаре своим соратникам: «Вы ничего не понимаете, если не видите, что в этом мальчишке — много Мариев»[102]. Светоний записал похожую версию: «Сулла сдался, но воскликнул, повинуясь то ли божественному внушению, то ли собственному чутью: „Ваша победа, получайте его! но знайте: тот, о чьем спасении вы так стараетесь, когда-нибудь станет погибелью для дела оптиматов, которое мы с вами отстаивали: в одном Цезаре таится много Мариев!“»[103][! 12]. По некоторым оценкам, жертвами проскрипций стали 90 сенаторов и 2600 представителей всаднического сословия[91]. 6.3. Реформы ![]() Монета с изображением Суллы К числу наиболее известных мероприятий Суллы относится закон о магистратах — lex Cornelia de magistratibus, который установил новые возрастные цензы для желающих занять высшие государственные должности и создал некоторые ограничения для пресечения стремительной карьеры. Так, возрастной ценз стал составлять 29 лет для квестора (по закону Виллия 180 до н. э. — lex Villia annalis — этот возраст составлял 27 лет), 39 лет для претора (33 года по закону Виллия) и 42 года для консула (36 лет по закону Виллия)[104]. То есть, между исполнением должности квестора и претора должно было проходить не менее 10 лет. Этим же законом Сулла также воспретил занимать должность претора ранее отправления должности квестора, а должность консула ранее отправления должности претора (ранее эти нормы часто нарушались, поскольку ещё не были закреплены). Кроме того, этим законом было запрещено занимать одну и ту же должность менее чем спустя 10 лет. Таким образом были внесены коррективы в cursus honorum. Количество квесторов было увеличено с 8 до 20, а преторов — с 6 до 8[105][106]. Сулла также резко уменьшил влияние должности народных трибунов[106][107][108], лишив её всякого значения (в частности, трибуны были лишены права законодательной инициативы[108]). Народному трибуну было законодательно запрешено занимать какую-либо другую должность. Следствием этого было то, что все дорожившие своей репутацией или происхождением стали уклоняться в последующее время от должности трибуна[106]. Возможно, поводом для ограничения власти и престижа народных трибунов для Суллы послужил пример братьев Тиберия и Гая Гракхов, а также Ливия Друза и Публия Сульпиция, которые, с точки зрения «оптиматов»[! 13] и лично Суллы, причинили государству много зла. В 70 году до н. э. бывшие сулланцы Красс и Помпей во время совместного консульства восстановили все полномочия народных трибунов в прежнем объёме, а также сняли с них все наложенные Суллой ограничения. Тем не менее, восстановление полномочий народных трибунов в досулланских масштабах не привело к восстановлению прежнего престижа этой должности[109]. Суллой был пополнен обезлюдевший во время войн сенат — в его состав было зачислено 300 человек из числа наиболее знатных всадников[83]. Кроме того, судебные дела по большинству вопросов были переданы специальным судебным коллегиям[110]. Известно, что Сулла увеличил численность жрецов в жреческих коллегиях[107][108]. Сулла стал первым, кто провёл закон о нарушениях на выборах (de ambitu)[111]. Этим законом предусматривался десятилетний запрет на занятие магистратур для нарушителей. Суллой были также проведены законы о величии — leges de maiestate, по которым пропреторам и проконсулам запрещалось без разрешения из Рима начинать войну и выходить за пределы отданных им под управление провинций[112]. Считается, что Сулла также узаконил обращение плакированной монеты или даже возобновил её выпуск[113]. Одновременно с этим Сулла усилил борьбу с фальшивомонетчиками, что должно было символизировать активизацию борьбы за стабилизацию финансового положения Римского государства[113]. Для поддержки своего курса Сулла включил свыше 10 000 наиболее молодых и крепких рабов, принадлежавших ранее убитым римлянам, в число участников народного собрания. Всех их Сулла объявил римскими гражданами, по своему родовому имени назвав их Корнелиями, чтобы тем самым иметь возможность пользоваться голосами 10 000 таких членов народного собрания, которые готовы были исполнять все его приказания. Дарование свободы такому количеству рабов было беспрецедентным для Древнего Рима шагом. Опора на Корнелиев после окончания гражданской войны, во время которой на рабов пытались опереться марианцы, считается свидетельством целенаправленной, но в то же время радикальной политики[114]. Служившие в его армии солдаты 23 легионов (до 120 000 человек; по другим данным, их было 47) были наделены большим количеством свободной или отнятой у владельцев в качестве штрафа земли в городских общинах[96]. Ветераны легионов были наделены землёй почти исключительно в Италии, и только одна ветеранская колония была основана за её пределами. Необходимое количество земли было конфисковано у землевладельцев-италиков, в основном из Кампании, Самния и Этрурии. Множество свободных крестьян в результате конфискаций было лишено средств к существованию[115]. Несмотря на то, что Сулла отбирал землю у италиков, а в 88 году до н. э. отменил зачисление италиков во все трибы, во время и после гражданской войны он стремился заручиться их поддержкой[116]. Раздача отобранной земли ветеранам и дарование свободы Корнелиям рассматриваются как меры, направленные на создание социальной опоры новой власти, а иногда — как осуществление аграрной программы противников Суллы[117]. Конечной целью политических мероприятий Суллы исследователи называют установление верховенства сената в государственных делах[118] или восстановление политических преимуществ нобилитета[66]. Также существует мнение, что Сулла проводил политику, выгодную прежде всего богатым землевладельцам[113]. Сам Сулла преподносил все свои действия народу как «устроение республики», то есть как совершенствование неписаной римской республиканской конституции. Кроме того, Сулла перестроил курию Гостилия, перенёс померий и поставил свою конную статую на форуме возле Lapis niger — предполагаемого места захоронения Ромула[119][120]. 7. Отказ от диктатуры и смерть В 79 году Сулла неожиданно для всех оставил свой пост бессрочного диктатора. При этом он открыто заявил, что готов дать отчёт обо всех своих действиях, после чего появлялся в городе публично без ликторов и телохранителей[121][122]. Также Сулла не контролировал выборы консулов на 78 год и появился на форуме во время выборов как частное лицо. Сулла не стал предпринимать никаких мер даже несмотря на то, что одним из консулов стал Марк Эмилий Лепид, крайне враждебно относившийся к Сулле и его реформам[122]. Став частным человеком, Сулла с большой расточительностью стал задавать игры для народа. Размах этих игр был очень широк: «излишек заготовленных припасов был так велик, что каждый день много еды вываливали в реку, а вино пили сорокалетнее и ещё более старое»[123]. При этом сам Сулла нарушал законы об ограничении роскоши, проведённые ранее им самим[123]. 7.1. Неизвестная болезнь Суллы В это время у Суллы появились симптомы неизвестной болезни. Плутарх рассказывает: Он долгое время не знал, что у него во внутренностях язвы, а между тем всё тело его подверглось гниению и стало покрываться несметным количеством вшей. Многие были заняты тем, что днём и ночью снимали их с него, но то, что они успевали удалить было лишь каплей в море по сравнению с тем, что нарождалось вновь. Всё его платье, ванна, вода для умыванья, пища кишели этим разлагающимся потоком, — так развилась его болезнь. Много раз в день погружался он в воду, чтобы вымыть своё тело и очиститься. Но всё было бесполезно.[124] Рассказ Плутарха, вероятнее всего, легендарен: ни самозарождение, ни быстрое размножение вшей невозможны (у этих паразитов многодневный цикл развития), однако в античности благодаря сочинениям Аристотеля эта точка зрения считалась правдивой. Была попытка «спасти» версию Плутарха путём её рационализации: Сулла мог-де страдать лобковым педикулёзом, сочетавшимся с неясной внутренней болезнью, осложнявшей или делавшей невозможным полноценное лечение[125]. Впрочем, и эта версия подвергается критике с медицинской точки зрения. Историками высказывалось предположение, что предание о вшивой болезни Суллы вообще не имеет реальной основы и введено в оборот врагами диктатора уже после его смерти[126][! 14]. Предание о вшивой болезни как о каре бога нечестивцу очень древнее, раннюю версию его сохранил Клавдий Элиан[127]. 7.2. Смерть и похороны Сулла умер в 78 году до н. э. Его смерть спровоцировала распрю между его сторонниками и противниками. К этим двум группировками принадлежали и консулы — Квинт Лутаций Катул Капитолин поддерживал сулланцев, а Марк Эмилий Лепид, несмотря на то, что он стал консулом при поддержке сулланца Гнея Помпея[122], принадлежал к пережившим проскрипции антисулланцам и возглавил противников торжественного погребения Суллы. Между тем, было принято решение о погребении его за государственный счёт на Марсовом поле. В Италии был объявлен траур, на время которого вся политическая деятельность и все судебные процессы были приостановлены[126]. Плутарх и Аппиан сохранили подробности погребения Суллы. Сперва его тело в царском облачении на золотом ложе пронесли по всей Италии, а перед ним носили знамёна и фасции[128]. Затем в Рим стали стекаться его солдаты в полном вооружении[128]. В Риме в память о нём произносили речи лучшие ораторы[129]. В последний путь тело Суллы сопровождала огромная процессия. Его тело было отнесено на Марсово поле, где хоронили только царей, на плечах нескольких самых сильных сенаторов[129]. «День с утра выдался пасмурный, ждали дождя, и погребальная процессия тронулась только в девятом часу. Но сильный ветер раздул костёр, вспыхнуло жаркое пламя, которое охватило труп целиком. Когда костёр уже угасал и огня почти не осталось, хлынул ливень, не прекращавшийся до самой ночи»[130]. Сулла стал первым представителем рода Корнелиев, чьё тело было кремировано[126]. В этом видят желание Суллы или его сторонников избавить останки от осквернения после смерти, подобно тому, как были осквернены останки Гая Мария[126]. Сохранились сведения, будто надпись на надгробии Суллы была составлена им самим: «Здесь лежит человек, который более, чем кто-либо из других смертных, сделал добра своим друзьям и зла врагам»[130]. Могила Суллы была расположена неподалёку от villa publica, где полководец ночевал перед триумфом[119][120]. 8. Личность Суллы Древние авторы по-разному оценивали проводимые Суллой мероприятия, однако характеризовали его как яркую неоднозначную личность. В частности, ему неоднократно приписывалась сопутствующая ему во всех делах (вплоть до собственных похорон) удача[28][131][132]. Возможно, это является отголоском взглядов самого Суллы, принявшего к концу жизни агномен Феликс (Счастливый) под влиянием своих сторонников[131]. Плутарх характеризовал Суллу как человека «переменчивого и с самим собой несогласного»[28]. Также Плутарх замечает, что Сулла был «крутой нравом и мстительный от природы», но «ради пользы умел сдерживать гнев, уступая расчёту»[28]. У Суллы были голубые глаза и красноватые пятна на лице, которые, по мнению античных авторов, придавали ему угрожающий вид[10]. Предполагается, что у него были светлые волосы[12]. 8.1. Личная жизнь В молодости Сулла был любовником состоятельной вольноотпущенницы Никополы, от которой после её смерти унаследовал имущество по завещанию[10]. Основной биограф Суллы Плутарх называет первой женой Суллы Илию (др.-греч. ᾿Ιλία)[! 15], второй — Элию, третьей — Клелию[28]. Однако неоднократно высказывалось предположение, что Юлия (Илия) — искажённое в греческой традиции написание имени Элии, либо наоборот[13][133]. Если первую жену Суллы звали Юлией, она вполне могла быть родственницей Гая Юлия Цезаря, что могло быть использовано Юлиями для отведения от него угрозы во время проскрипций[134]. Отмечается, что первые жёны Суллы были представительницами знатных родов, но не принадлежали к правящей верхушке[135]. После развода с Клелией (развод был дан под предлогом её бесплодия) Сулла женился на Цецилии Метелле[28], дочери Луция Цецилия Метелла Далматика, врага Гая Мария[12], и вдове Марка Эмилия Скавра. Благодаря этому браку Сулла сблизился с Метеллами, одним из наиболее влиятельных древнеримских родов в конце II — начале I века до н. э. Хотя брак был заключён в год, когда Сулла достиг консулата (88 год до н. э.), в римском обществе этот брак был воспринят как мезальянс[135]. Вскоре после сложения Суллой полномочий диктатора Цецилия заболела и спустя какое-то время умерла[123]. Сулла был по каким-то причинам ограничен на общение с умирающими религиозными запретами (возможно, из-за членства в коллегии понтификов), поэтому он не смог посетить свою умирающую супругу[123]. После её смерти Сулла нарушил им же изданный закон об ограничениях на затраты во время похорон[123]. В последний раз Сулла женился в возрасте примерно 59 лет, незадолго до смерти. Его избранницей стала Валерия Мессала, с которой он познакомился на гладиаторских играх: Проходя мимо Суллы, за его спиною, она, протянув руку, вытащила шерстинку из его тоги и проследовала на свое место. На удивлённый взгляд Суллы Валерия ответила: «Да ничего особенного, император, просто и я хочу для себя малой доли твоего счастья». Сулле приятно было это слышать, и он явно не остался равнодушен, потому что через подосланных людей разузнал об имени этой женщины, выведал, кто она родом и как живет [123] 8.2. Дети От первой жены Илии/Юлии/Элии у Суллы была дочь Корнелия[28][86]. Она была женой Квинта Помпея Руфа[86]. Клелии был дан развод, поводом к чему Сулла называл её бесплодие[28][12], поэтому, очевидно, детей от неё у Суллы не было. Сын Суллы Луций (предположительно, от Метеллы), не прожив шести лет, умер незадолго до смерти Цецилии Метеллы[136]. После рождения Цецилией близнецов незадолго до её смерти Сулла нарушил ономастические религиозные обряды своего времени, чтобы дать детям имена Фауст (Фавст) и Корнелия Фауста (Корнелия Фавста)[! 16], которые не употреблялись в Риме[122]. В то же время, в соответствии с преданием, обнаруживший Ромула и Рема пастух носил похожее имя — Фаустул (Фавстул). Последним ребёнком, родившимся от Суллы, была девочка Постумия (Постума)[136][! 17]. 8.3. Религиозные взгляды Сулла был религиозным человеком и находился под сильным влиянием восточных культов[137], хотя он тесно познакомился с ними уже в зрелом возрасте[138]. В период его пребывания пропретором в Киликии он был свидетелем или участником оргиастических обрядов в честь местной богини Маа (или Ма; римский аналог — Беллона), после чего сильно увлёкся её культом[137]. Также известно, что в походах Суллу сопровождали восточные маги, гадатели и ворожеи[137]. Своё первое заседание сената в 82 году он созвал именно в храме Беллоны[91]. Кроме того, ряд фактов в источниках (12 молний; предостережения от имени богини и др.) свидетельствует о знакомстве Суллы с религией этрусков и о том, что в окружении диктатора были её адепты[139][140]. Сам Сулла часто приписывал все свои успешные начинания покровительству богов, и в конце жизни принял агномен Феликс (счастливый) / Эпафродит (любимец Афродиты). Своих новорождённых детей он назвал Фауст (Фавст) и Корнелия Фауста (Фавста) именно в связи со своими представлениями о покровительстве богов[141]. С. Л. Утченко видит в последовательно проводимой концепции счастья вызов традиционной римской системе ценностей и попытку оправдания своих действий через утверждение об отсутствии обязательств перед обществом для того человека, которому покровительствуют боги[141]. Особое почитание Аполлона, возможно, было особенностью всего рода Сулл[138]. Высказываются предположения, что взгляды Суллы на отношения богов и людей хорошо согласовывались с традиционным римским представлением о религии (формула do ut des)[142]. Когда его жена Цецилия Метелла умирала, Сулла тщательно выполнял религиозные предписания члену коллегии понтификов: не общался с ней и, в конце концов, развёлся. В то же время, во время Первой Митридатовой войны Сулла относился к святилищам прагматично, без должного почитания, и приказал разграбить самое почитаемое в греческом мире святилище Дельфийского оракула (храм Аполлона), когда нуждался в деньгах[143]. После победы в войне Сулла вновь стал позиционировать себя как почитателя греческих богов[143][! 18]. Существует предположение, что религиозность Суллы была напускной и использовалась им в политических целях (в частности, для привлечения народа), но в последнее время эта точка зрения подвергается сомнению[142]. Закон о реформе криминального законодательства (Lex Cornelia de sicariis et veneficis) ок. 81 года до н. э. иногда интерпретируется и как закон против магической практики[144]. Наконец, именно со времени господства Суллы в Риме особое распространение мессианские и эсхатологические представления, как принесённые с Востока, так и заимствованные у этрусков[145]. В 83 году в Риме ждали конца света, чему особенно способствовала начавшаяся гражданская война[145]. |