сила денег. Покупательная способность денег
![]()
|
§ 7. Можно ли рассматривать уровень цен скорее как причину, чем как следствие Теперь мы изучили действия, производимые изменениями в каждом из факторов уравнения обмена (за исключением одного) на другие факторы. Мы нашли, что в каждом случае, за исключением изменений в объеме торговли (Q), конечное действие этих изменений отражалось на ценах (р). Единственной группой факторов, которые нами еще не изучены как причина, являются сами цены (р). До сих пор они рассматривались исключительно как результат действий других факторов. Но противники количественной теории настаивали, что цены должны быть рассматриваемы скорее как причины, чем как следствия. Нашей ближайшей задачей является поэтому исследование и критика этих положений. Насколько я мог заметить, за исключением ограниченного распространения в течение переходных периодов или в течение проходящего сезона (как, например, период упадка), нет ничего верного в идее, что уровень цен является независимой причиной изменения в какой-либо из величин М, М', V, V' или Q. Чтобы показать несостоятельность этой идеи, примем за аргумент, что каким-либо иным путем, кроме влияния изменений в М, М', V, V' и Q, цены, например, в Соединенных Штатах повысились, положим, вдвое против их первоначального уровня, и посмотрим, какое действие эта причина окажет на другие величины в уравнении обмена. Ясно, что равенство между денежной и натуральной частями уравнения должно сохраниться так или иначе и что если цены повышаются, то количество денег, или количество депозитов, или их скорости должны увеличиться, или же объем торговли должен понизиться. Но исследование покажет, что ни одно из этих решений не является состоятельным. Количество денег не может увеличиться. Никакое количество денег не будет ввезено из-за границы, так как мы видели, что высокие цены изгоняют деньги. Последствием повышения цен в Соединенных Штатах будет то, что торговцы будут продавать в Соединенных Штатах, где цены высоки, получать выручку в деньгах и покупать за границей, где цены низки. Это так же затруднит прилив денег в страну с высокими ценами, как трудно заставить воду течь на холм. В силу подобных же причин количество денег не сможет увеличиться путем чеканки. Хотя слитки и золотые монеты первоначально имели одинаковую ценность по отношению к благам, но после предполагаемого повышения цен вдвое золотые монеты потеряют половину их покупательной силы. Никто не будет перечеканивать слитки в монету, когда при этом теряется половина их ценности. Напротив, как мы видели в предыдущей главе, высокие цены заставят людей расплавлять монеты. Наконец, высокие цены не будут стимулировать разработку рудников, напротив, они будут сдерживать эту разработку, но в то же время не только не будут уменьшать потребление золота, но, напротив, будут стимулировать это потребление. Все эти тенденции были уже детально изучены. Все принципы, которые были установлены нами как регулятор распределения денег между нациями (распределение денежного металла между потреблением в виде денег и в виде изделий или производство и потребление металлов), оказывают действие, прямо противоположное тому, что являлось бы необходимым для приведения количества денег в соответствие с ценами, так как эти принципы определяют движение цен в зависимости от изменения количества денег, а не наоборот. Так же абсурдно ожидать от высоких цен увеличения количества депозитов (М'). Мы уже видели, что следствием высоких цен было бы уменьшение количества денег в обращении (М); но так как это количество денег является базисом депозитного обращения (М'), то сокращение первого вызовет и сокращение второго. Уменьшение М и M' будет не содействовать повышению цен, а, напротив, понижать высокие цены, наличие которых нами произвольно предположено. Апеллировать к скоростям обращения (V и V') представляется не более убедительным. Они, как мы уже видели, приноровлены к удовлетворению индивидуальных удобств. Удвоение их было бы, быть может, физически невозможно и, несомненно, представляло бы громадные неудобства. Остается еще последняя надежда, что высокие цены будут уменьшать объем торговли (Q). Но если все цены, включая цены услуг, удваиваются, то нет оснований предполагать, почему торговля должна бы сократиться. Так как в среднем каждый человек будет не только платить по высоким ценам, но и получать по таким же ценам, то очевидно, что высокие цены, которые он получает, дадут ему возможность выдерживать высокие цены, которые он платит, не уменьшая количества его покупок. Мы заключаем, что гипотеза, предполагающая, что удвоенный уровень цен действует как независимая причина, управляющая другими факторами уравнения обмена, а не управляемая ими, несостоятельна. Всякая попытка поддерживать искусственно высокие цены должна вызвать, как мы видели, не приноровление других элементов уравнения обмена, чтобы следовать за высокими ценами, но, напротив, должна возбудить их антагонизм. Золото уйдет за границу и в расплавку, будет добываться в меньшем количестве, а потребляться в большем до тех пор, пока недостаток его как денег не понизит цен. Уровень цен нормально является единственным пассивным элементом в уравнении обмена. Он всецело управляется другими элементами и причинами, предшествующими этим элементам, но сам не оказывает никакого влияния на них. Но хотя ошибочно думать, что уровень цен в каком-либо государстве может впоследствии оказать влияние на количество денег в этом государстве, однако вполне справедливо, что уровень цен в одном государстве может влиять на количество денег в каком-либо другом государстве. Это положение уже неоднократно приводилось нами и должно быть ясно отличаемо от вышеупомянутого заблуждения. Уровень цен в другом государстве есть внешний фактор уравнения обмена для данного государства и отражается только на количестве денег в обращении в этом государстве, но не оказывает прямого влияния на уровень цен в нем. Уровень цен вне Нью-Йорка, например, оказывает действие на уровень цен в Нью-Йорке только путем изменений в количестве денег в нем. Внутри Нью-Йорка только количество денег влияет на уровень цен, а не наоборот. Уровень цен является следствием, а не причиной. Более того, хотя уровень цен вне Нью-Йорка является ближайшей причиной изменений в количестве денег в Нью-Йорке, этот уровень цен, в свою очередь, является причиной только второго порядка, будучи сам следствием действия других факторов уравнения обмена вне Нью-Йорка. Для мира в целом уровень цен не является даже причиной второго порядка, но исключительно следствием мирового количества денег, депозитов, скоростей их обращения и мирового объема торговли. Мы уже видели, что высокие цены в каком-либо месте не увеличивают запаса денег там, так как деньги утекают прочь из такого места. Таким же образом высокие цены в какое-либо время не вызывают увеличения количества денег в это же время, так как деньги, так сказать, утекают прочь от такого времени. Таким образом, если уровень цен высок в январе по сравнению с концом года, то выпуск банкнот не будет тогда производиться в больших количествах. Напротив, население будет стараться избегать платить деньги при высоких ценах и будет ожидать, пока цены понизятся. Когда это время настанет, то потребуется большее количество денежных знаков; банкнотное и депозитное обращение может тогда расшириться, чтобы удовлетворить чрезмерные требования на ссуды, которые могут последовать. Таким образом, денежное обращение расширяется, когда цены низки, и сокращается, когда они высоки, и такое расширение и сокращение содействуют понижению высоких цен и повышению низких, способствуя тем самым взаимному уравниванию. Итак, мы видим, что, насколько неверно утверждение, что высокие цены вызывают увеличение предложения денег, настолько же истинно, что деньги избегают места и времени высоких цен и ищут места и времени низких цен, тем самым смягчая неравенство уровней цен. Сказанное предполагает, что покупатели имеют полную свободу менять место и время своих покупок. Поскольку эта свобода выбора рынка и времени покупки затрудняется, тем самым ослабляется действие уравнивающего приспособления количества денег. Аномалия периода паники тем именно и характеризуется, что в это время необходимо выполнить старые контракты, которые не могут быть заменены отсрочкой платежа. В таком случае может произойти “денежный голод” и лихорадочный спрос на необходимые денежные знаки, требующиеся для ликвидации неоплаченных контрактов, которые никогда не были бы заключены, если бы подобная ситуация могла быть предвидена. Подобные ненормальные условия не опровергают общего тезиса, что цены являются следствием, а не причиной количества денег в обращении (включая и депозитное обращение). Это доказано статистически. § 8. Различие между причинным объяснением отдельных цен и уровня цен Если бы не фанатический отказ некоторых экономистов согласиться, что уровень цен в конечном анализе является следствием, а не причиной, мы не должны были бы с такими громадными усилиями отстаивать это положение от ухищрений противников. Долг нашего изучения - показать справедливость этого положения. Эта обязанность влечет за собой обязанность объяснить по возможности, почему такая очевидная истина не была вполне принята. Один довод был уже приведен: это боязнь оказать помощь и содействие врагам всех здравых экономистов - сторонникам нездоровых денег. Теперь мы можем направить наше внимание на нечто другое, а именно на ложную идею, что уровень цен не может быть определен другими факторами уравнения обмена, потому что он уже определен другими причинами, обычно называемыми спросом и предложением. Эта неопределенная фраза прикрывала множество грехов нерадивых исследователей в экономике. У тех, кто опирается на такое внутреннее убеждение в способности спроса и предложения устанавливать цены независимо от количества денег, депозитов, скорости их обращения и объема торговли, уверенность в этом резко пошатнулась бы, если бы они продолжили свое рассуждение до исследования причин, определяющих цену отдельных товаров. Они нашли бы, что существует всегда слишком мало уравнений, чтобы определить входящие неизвестные количества. Уравнение обмена необходимо в каждом случае в дополнение к уравнениям спроса и предложения. Попытка внести сюда полное изложение принципов, определяющих цену, завела бы нас слишком далеко. Но сходство уравнения обмена с уравнениями, которые имеют дело с ценами отдельных товаров, может быть усвоено читателем достаточно для нашей настоящей задачи путем уяснения различия между индивидуальными ценами по отношению друг к другу и уровнем цен. Уравнение обмена определяет только последний (уровень цен), и только последний является предметом этой книги. Если мы будем смешивать обсуждение уровня цен с обсуждением принципов, определяющих индивидуальные цены по отношению друг к другу, то мы не поможем, а только помешаем читателю. Изумительно, как крепко люди хватаются за ошибочную идею, что всякая индивидуальная цена, хотя и выраженная в деньгах, может быть определена вполне без всякого отношения к количеству денег. Другие, более откровенные, но почти столь же сбитые с толку видят необходимость включения количества денег в число причин, определяющих цены, но в беспечном духе эклектизма просто смешивают этот фактор с разнообразной коллекцией факторов, влияющих на цены, не принимая во внимание их взаимных отношений. Должно быть ясно признано, что уровни цен необходимо изучать независимо от индивидуальных цен. Законность отделения изучения уровня цен от изучения цен будет ясно признана, когда будет видно, что индивидуальные цены не могут быть вполне определены посредством спроса и предложения, денежными издержками производства и т. д., без скрытого введения в это определение уровня цен. Мы с трудом можем преодолеть тот факт, что “спрос и предложение”, или “издержки производства” товаров, выраженные в деньгах, не определяют и не могут вполне определить цен. Каждая фраза, выраженная полностью, всегда заключает в себе понятие денег. Всегда где-нибудь скрывается посылка общего уровня цен. Даже писатели, подобные David A. Wells'у [Recent Economic Changes. New York (Appleton), 1890. Ch. IV.], серьезно пробовали объяснить общее изменение уровня цен изменениями индивидуальных цен различных товаров, рассматриваемых отдельно. Большая часть их рассуждений не идет дальше объяснения одной цены в выражениях других цен. Если мы попытаемся объяснить денежную цену готового продукта, выразив ее в денежных ценах сырых материалов и денежных ценах других издержек производства, то ясно, что мы только меняем проблему. Мы, однако, должны объяснить эти предшествующие цены. В элементарных учебниках наибольшее ударение делается на том факте, что “спрос” и “предложение” являются неполными понятиями и что для придания им смысла к каждому из них надо прибавить “при некоторой цене”. Но необходимо также делать ударение и на том факте, что “спрос при некоторой цене” и “предложение при некоторой цене” являются все еще неполными понятиями и что для придания им смысла необходимо прибавить “при уровне цен”. Спрос на сахар зависит не только от цены сахара, но и от общего уровня цен. Не только спрос на сахар при цене 10 центов за фунт будет больше спроса при цене 20 центов (при данном общем уровне цен), но спрос при цене 20 центов при высоком общем уровне цен будет выше спроса при той же цене, но при низком общем уровне цен. Действительно, если уровень цен удвоится, то спрос при цене 20 центов за фунт будет так же высок, как он был раньше при цене 10 центов за фунт при предположении, что удвоение коснулось также вообще всех заработных плат и доходов. Значение доллара заключается в том, что на него можно купить, и эквивалентность между сахаром и долларом есть в сущности эквивалентность между сахаром и тем, что можно купить на доллар. Изменение количества того, что можно купить на доллар, так же важно, как и изменение количества сахара. Цена сахара в долларах зависит частью от сахара и частью от долларов, т. е. от того, что можно купить на доллар, иначе говоря - от уровня цен. Следовательно, под ценой сахара, в частности, лежит как одно из оснований этой частной цены общий уровень цен. Нам представляется более необходимым изучать уровень цен как введение к изучению цены сахара, чем изучать цену сахара как введение к изучению уровня цен. Мы не можем объяснить уровня моря высотой его отдельных волн, мы должны скорее объяснить отчасти положение этих волн общим уровнем моря. Каждая “кривая предложения” или “кривая спроса” покоится на бессознательной предпосылке уже существующего уровня цен. Хотя кривые относятся к товарам, но они относятся к ним только при сравнении с деньгами. Цена есть меновая пропорция между товаром и деньгами. Не следует забывать ни денежной стороны каждого обмена, ни того факта, что в уме покупателя уже существует представление об обшей покупательной силе денег. Хотя всякий покупатель или продавец, предлагающий или требующий цену за какой-либо специальный товар, и подразумевает молча данную покупательную силу денег, требуемых или предлагаемых, но он обычно даже не сознает этого, как созерцатель картины не сознает того, что он пользуется задним планом картины как масштабом для измерения фигур, расположенных на переднем плане. Следовательно, если изменяется общий уровень цен, то кривые спроса и предложения для отдельного товара соответственно изменяются. Если покупательная сила доллара понизится на половину ее первоначальной величины, эти кривые станут вдвое выше, так как каждое лицо будет давать или брать вдвое больше денег, чем прежде, за данное количество товара. Если в силу особых причин, влияющих на данный товар, кривые спроса и предложения этого товара и точка их пересечения повысятся или понизятся, тогда кривые спроса и предложения некоторых других товаров должны измениться в обратном направлении. Это значит, что если один товар повышается в цене (без всякого изменения количества этого или других купленных и проданных товаров и без всякого изменения массы циркуляторных средств или скорости обращения их), то другие товары должны упасть в цене. Излишнее количество денег для покупки первого товара будет взято от других покупок. Другими словами, волны моря цен имеют промежутки. Это можно увидеть из уравнения обмена. Если мы предположим, что количество денег и скорость их обращения остаются неизменными, то левая часть уравнения останется той же самой, а следовательно, и правая часть также останется неизменной. Отсюда следует, что всякое увеличение одного из многих слагаемых правой части уравнения, происходящее от увеличения какой-либо индивидуальной цены, должно сопровождаться уменьшением остальных слагаемых правой части уравнения. Без сомнения, справедливо, что уменьшение цены всякого частного товара может обычно сопровождаться увеличением обмениваемого количества этого товара, так что произведение pQ, количества на цену, может не уменьшиться, а даже увеличиться, если обмениваемое количество увеличивается в достаточной степени. В этом случае, так как правая часть нашего уравнения остается той же самой, результатом увеличения некоторых слагаемых непременно будет уменьшение других; остальные слагаемые правой части уравнения должны уменьшиться. Этот результат может выразиться в общем или даже всеобщем падении цен. Даже в этом случае понижение уровня цен не имеет прямой связи с понижением цены специального товара, но вызвано увеличением обмениваемого количества этого товара. Обратное действие цены одного товара на цены других товаров никогда не должно быть упускаемо из вида. Много путаницы было бы избегнуто, если бы мы отказались от всякой попытки исходить при нашем исследовании прямо от индивидуальных цен. Улучшения техники производства будут влиять на уровень цен только так, как они влияют на объем заключенных торговых сделок. Всякое рациональное изучение влияний усовершенствований в методах производства на уровень цен должно, таким образом, фиксировать внимание прежде всего на изменяющемся под влиянием этих усовершенствований объеме торговли и должно стремиться вскрыть, которое из этих двух влияний, в свою очередь, движет цены вверх или вниз. Одной из предполагаемых причин современных высоких цен, часто обсуждаемой в настоящее время, являются промышленные и рабочие объединения. Из того, что было сказано, должно быть очевидно, что при прочих равных условиях тресты не могут оказывать влияния на общий уровень цен путем различных манипуляций с производимыми ими товарами, а могут повлиять на этот уровень, только изменяя продаваемые количества этих товаров. Если цены одного товара изменяются без изменения числа продаж, то действие изменения цены этого товара на уровень цен будет нейтрализовано компенсирующими изменениями других цен. Если тред-юнионы требуют повышения оплаты труда в то время, как тресты повышают цены товаров, то общий уровень цен на все товары может повыситься или упасть, но повышение возможно только при общем понижении количества продаваемых товаров, труда и т. д., или при увеличении средств обращения, или при увеличении скоростей обращения. Если не произойдет никакого увеличения или уменьшения объема торговли и если количество и скорость обращения денег и их субститутов останутся неизменными, то уровень цен не может измениться. Изменения в некоторых составных частях уровня цен могут произойти только за счет противоположных изменений в других частях. Мы видели, что уровень цен не определяется индивидуальными ценами, но что, наоборот, всякая индивидуальная цена предполагает существование данного уровня цен. Мы видели, что полного и единственного объяснения уровня цен следует искать в факторах уравнения обмена и во всяких предшествующих причинах, влияющих на эти факторы. Выражения “спрос” и “предложение” в применении к отдельным ценам не имеют какого бы то ни было значения в объяснении повышения или падения уровней цен. При рассмотрении влияния, действующего на индивидуальные цены, мы говорим, что увеличение предложения понижает цены, а увеличение спроса повышает их. Но, рассматривая влияние, действующее на уровни цен, мы вступаем в совершенно иной ряд концепций и не должны спутывать положения, что увеличение объема торговли (Q) содействует понижению уровня цен, с положением, что увеличение предложения содействует понижению индивидуальной цены. Объем торговли (Q) не есть то же самое, что и предложение, и фактически этот объем торговли не больше ассоциируется с предложением, чем со спросом. Q - количества, окончательно проданные теми, кто предлагает, и купленные теми, кто спрашивает. Мы можем высказать здесь парадокс, который послужит к выяснению причинной связи между индивидуальными ценами, с одной стороны, и причинной связи между этими ценами и общим уровнем цен - с другой. Парадокс заключается в том, что хотя увеличение спроса на какой-нибудь товар приводит к большему потреблению при высоких ценах, однако увеличение общего спроса на товары приведет к большему объему торговли (Q)при низких ценах. Мы не можем, таким образом, перейти прямо от частных цен к объяснению общего уровня цен, мы можем рассуждать только косвенно, ссылкой на действия, производимые на количества. Иногда повышение индивидуальной цены повышает, а иногда понижает общий уровень цен. Чтобы провести физическую параллель, предположим, что тысяча кольев были вбиты в сыпучий песок и что собственник желает повысить их уровень на один фут. Он приобретает подъемную машину и, устанавливая ее на кольях, вытягивает один из них на фут. Потом вытягивает второй и продолжает это до тех пор, пока не вытянет всю тысячу. Но если всякий раз, когда он вытягивает только один кол на фут, он вталкивает остальные 999 кольев больше чем на 1/999 фута, то, когда он кончит, он найдет, что его тысяча кольев сидят в земле глубже, чем вначале. Всякий раз, когда один кол повышался, средний уровень всех кольев падал. Положение, что общее увеличение спроса, приводящее к увеличению торговли, стремится понизить, а не повысить общий уровень цен, может быть рассматриваемо как вид pons asinorum, для испытания кого-либо в понимании им основного различия между влияниями, действующими на общий уровень цен, и влияниями, которые действуют на рост или падение отдельной цены по отношению к этому уровню. |