Языковые средства, оформляющие реферат. История ИПЗ. Реферирование статьи с. Н. Азбелева " место сражения на куликовом поле по летописным данным"
![]()
|
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СОЦИАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Социально-гуманитарный факультет Кафедра истории Отечества Реферат по дисциплине: «История» на тему: «РЕФЕРИРОВАНИЕ СТАТЬИ С. Н. АЗБЕЛЕВА “МЕСТО СРАЖЕНИЯ НА КУЛИКОВОМ ПОЛЕ ПО ЛЕТОПИСНЫМ ДАННЫМ”» Выполнил (а) студент (ка) _1_ курса _МЕН-Б-3-З-2020-1_группы _Мустакимов Ринат Равильевич_(ФИО) Проверил: _Новикова Юлия Владимировна_(ФИО преподавателя) _30.12.2020_(Дата сдачи работы) _________(Оценка) Москва 2020 Реферируемая статья имеет следующее название: “Место сражения на Куликовом поле по летописным данным”. Автором реферируемой статьи является советский и российский филолог, историк, профессор Азбелев Сергей Николаевич. Статья вышла в свет в 2015 г. в журнале “Древняя Русь. Вопросы медиевистики”. Многие и наиболее известные работы ученого относятся к исследованиям различных исторических художественных произведений Древней Руси. Также историк является одним из авторитетных и крупных ученых по истории русского летописания. Так, анализируемая статья профессора также к одному из довольно дискуссионных вопросов о действительном месте сражения на Куликовом поле. Необходимо заметить, что автор статьи занимался данным вопросом на протяжении нескольких десятилетий. Первая публикация по данному вопросу была осуществлена в 1972 г., последняя в 2016 г. В целом, по данной теме ученый написал порядка одиннадцати работ. Данная же, последняя статья профессора, представляет собой обобщение и суммирование всей проделанной им работы, что также выражается в различных аргументациях и ссылках в самой статье. Об этом ученый историк сообщает в самом начале работы. Данная статья достаточно обширно рассматривает вопрос о месте сражения на Куликовом поле. Ученый проводит комплексный географический, а также довольно подробный летописный анализ имеющийся информации. Необходимо отметить критический, взвешенный и весьма аргументированный подход автора на протяжении всей статьи. Так, он исследует вопрос о географических особенностях места сражения 1380 г., проблему численности русских войск, а также, собственно, и монгольских. Помимо этого, затрагивается вопрос об участии новгородских воевод в битве на Куликовом поле, делается замечание и характеристика работ тульских археологов. Также особое внимание ученый уделяет участию митрополита Киприана и, в целом, следа митрополитских взглядов в летописании. На мой взгляд, сегодня в историографической науке существует ряд расхождений именно по данным вопросам, которые профессор подробно рассматривает в своей работе. Я считаю важным обозначить взгляды, которых придерживается данный историк – они заслуживают доверия, они аргументированы и несмотря на свою определенную новизну, представляют большой интерес в виду довольно четких и конкретных выводов. Также привлекает довольно систематизированная работа историка по данным вопросам с различным комплексом исторических источников. И, наконец, хочется вновь сказать о том, насколько подобное событие в истории России имеет значение события именно героического, памятного и поистине восхищающего. К тому же, исследование данных вопросов позволяет создать более четкую картину и понимание происходивших событий, “заполнить пробелы”. Последнее, надо сказать, актуально с точки зрения чисто исторической значимости решения отдельных дискуссионных вопросов в теме: конкретное место сражения, состав и численность участников сражения, количество погибших и др. Заметим, что С. Н. Азбелов на протяжении всей статьи активно использует и анализирует точки зрения известных исследователей русского летописания С. К. Шамбинаго и А. А. Шахматова. Также приводятся точки зрения иных историков и исследователей, с которыми профессор доказательно, либо соглашается, либо оспаривает их. Помимо анализа текстов непосредственно отечественных исторических и историографических источников, историк применяет в исследовании данные иностранных, зарубежных исследователей и даже современников событий конца XIV в. В структуре статьи можно выделить вступление, основную часть и заключение. Во вступлении автор изначально дает читателю понять, что данная статья представляет собой логичный и завершенный результат всех ранее написанных работ. Затем дается характеристика актуальности и важности исследуемой проблеме. Действительно, исследуемое событие – Куликовская битва – является одной из чрезвычайно важных страниц в нашей истории. Это событие, отмечает автор, относится к событиям из разряда эпохальных. Особенный интерес и в определенном смысле восхищение вызывают масштабы сражения по числу участников и по протяженности боя. Кратко во вступлении историк затрагивает, пожалуй, одну из сохраняющих свою актуальность проблем в истории – проблему борьбы Европы и Азии. Хотя, отмечает автор, торжество одной из цивилизаций над другой уже не так значимо, тем не менее, для России, для ее современных реалий, имеет чрезвычайно важное значение осознание ее героического прошлого. В основной части историк дает подробное и аргументированное изложение описанных выше проблемных вопросов в данной теме. На самом деле, существует немало точек зрений о событиях 1380 г., о месте сражения, делаются разные выводы, существуют различные подходы. Конечно, Куликовская битва стала своего рода критическим, переломным моментом в истории Руси XIV в. Под предводительства Дмитрия Донского было собрано масштабное по числу и снаряжению войско – силы были действительно огромные. Историография накопила огромный исследовательский материал. Основными источниками по данному событию считаются следующие: Летописная повесть о Куликовской битве, Сказание о Мамаевом побоище, а также Задонщина. В реферируемой статье достаточно подробно по ключевым проблемам исследуются Софийская первая летопись, Никоновская летопись, Общерусский летописный свод. Классическое утверждение о расположении Куликова поля на правом берегу Непрядвы впервые выдвинул все тот же С.Д. Нечаев, имевший поместье, территория которого захватывала Куликово поле. Обоснованием своей точки зрения он принял топонимию, согласно которой имелось два поселения и овраг с идентичными названиями в районе поля. Достоверно известно из летописей, что битва произошла на Куликовом поле у места впадения реки Непрядвы в Дон. Традиционно само сражение локализуют на правом берегу реки Непрядвы, где было наиболее удачно выбрано место сражения. По мнению С. Н. Азбелова, под устьем Непрядвы подразумевается ее исток, так как такое употребление слова «устье» зафиксировано во многих источниках, в том числе – в древнейшей Новгородской I летописи старшего извода, которая дошла до нас в списках XIV столетия. Другими словами слово «устье» в древнерусских летописях имело совершенно противоположное значение, «устьем» называли исток реки. На основании этого, исследователь утверждает, что сражение произошло у истока Непрядвы, т.е. в 40 км от впадения ее в Дон. Исток Непрядвы, названный в летописи «устьем», отделен сотней саженей от Волового озера, которое в XIV в. было гораздо полноводней и захватывало, в том числе и ручеек, дающий начало Непрядве. Этим С.Н. Азбелев объясняет и малочисленность находок археологов, предлагая им перенести свои раскопки на новое место. Рассуждая о численности войск – одной из наиболее интересных не только для специалистов тем – историк глубоко анализирует целый ряд источников. Так, приводится важный факт о палеографической ошибке в Софийской первой летописи, которую зафиксировал академик А. А. Шахматов и которая, надо сказать, не оказала влияния на последующие исследования других историков. Тут же анализируют важные выводы В. А. Кучкина, а также А. Е. Петрова. Первый говорит об определенно возможной и в целом разумной цифра в 170 тыс. воинов со стороны войска Дмитрия Донского. Второй из упомянутых историков провел весьма и весьма интересное исследование с анализом пространства для боя, выявив, что лишь 30-40 тысяч человек могло принимать участие в сражении, причем с обеих сторон. Необходимо сказать, что здесь же дается анализ работы тульских археологов. Так, историк подводит к выводу о том, что данные названных историков не могут соответствовать действительности, потому что, во-первых, неверно истолковывают указания летописных источников. К тому же, реальных следов и фактических доказательств ими также предложено не было. Благодаря подобному анализу, автор статьи приходит к важной мысли о том, чтобы отойти от принятых и традиционных взглядов на место сражения. Таким образом, по мнению автора, сражение произошло на левом, а не на правом берегу Непрядвы, только не в месте впадения ее в Дон, как считали В.А. Кучкин и К.П. Флоренский, а гораздо выше. Переправа с 7 на 8 сентября через Дон, по мнению ученого, также произошла выше, около Федосова городища, там, где Дон менее полноводен, при впадении в него речки Муравлянки, где существовала постоянная переправа. В следующих абзацах статьи автор дает оценку Никоновской летописи. Изначально он характеризует данный источник как один из наиболее полных среди редакций летописного повествования о Куликовской битве. Действительно, данная летопись содержит в себе сведения, которые отсутствуют в других, особенно по данному вопросу, конечно. Историк отмечает и довольно часто стремления составителя данной летописи закрепить и несколько возвысить роль и значение митрополитов в истории того периода. Безусловно, оценка достоверности сведений летописи имеет огромное значение для всего исследования. Так, отмечается, что ЛВР, составленная еще при митрополите Петре, была затем дополнена и редактирована митрополитом Киприаном. Важно заметить, что данная летопись не могла не содержать в себе важных сведений о судьбоносном событии 1380 г. для истории России. Конечно же, содержащиеся в ней сведения не могли не отразиться затем и в Никоновской летописи. Так, историк отмечает преемственность и взаимосвязь сведений, тем не менее, затрагивается и роль митрополита Киприана. С одной стороны ряд историков полагает, что он не имел отношения к происходившим событиям, иные же, как и Азбелев, полагают, что он мог общаться с участниками боевых действий, а также сам лично их наблюдать. Важно отметить наблюдение автора о том, что часть описываемых в Никоновской летописи событий явно передает сведения не с точки зрения непосредственного участника событий, а именно с позиции стороннего наблюдателя. Так, приводится пример, когда летописец принимает генуэзских воинов за татарских. Помимо этого, ученый заключает, что митрополит Киприан если и не включил, то определенно побудил кого-то к включению в Повесть описание митрополита Петра в ночь перед важной битвой. Дело в том, что это описание присутствует лишь в Никоновской летописи. Соответственно, к одному из ее источников явно привязан митрополит Киприан. В доказательство этой позиции исследователь приводит отрывок с двумя важными фразами в конце. Они содержат завершение летописной характеристики поведения великого князя в бою. Как считает автор, подобную характеристику мог дать лишь только очевидец событий, тот, кто лично знал великого князя. Также приводится точка зрения, содержащая сведения о том, что митрополит Киприан мог сам лично участвовать в составлении Повести о Мамаевом побоище. Здесь же идет ссылка на историка И. Б. Грекова. И, на самом деле, это подтверждается вставкой в текст Никоновской летописи, которую мог сделать лишь сам Киприан. Отметим, что профессор считает абсолютно несостоятельной точку зрения С. К. Шамбинаго, которая, надо сказать, была поддержана А. А. Шахматовым. Эта точка зрения касается того, что все сведения в Повести о Мамаевом побоище об участии митрополита Киприана в событиях 1380 г. являются абсолютно вымышленными. Отрицая эту точку зрения, историк полагает, что причины для отрицания сведений Никоновской летописи о приезде Киприана в Москву до лета 1380 г. просто отсутствуют. Хотя, конечно, историк замечает, что митрополит, не являясь профессионалом в военном деле в некотором смысле специфично и по-своему оценивал успешность действий русских войск. В дальнейшем историк вновь возвращается к проблеме численности войск, наконец, выражая свою личную точку зрения на этот счет. Так, он отмечает, что цифра в 400 000 войск с одной лишь стороны является действительно завышенной или гиперболичной. Он находит весьма интересное объяснение этому. Дело в том, что цифра эта присутствовала в общем контексте, т.е. летописцы называли ее, не конкретизируя определенное войско, т.е., вероятно, давали общую оценку. И в результате перестановки текста, цифра в 400 000 стала причисляться к сугубо русскому войску. Автор считает данную перестановку ошибочной и вызванной личной ошибкой редактора. Следующий проблемный вопрос касается присутствия в бою новгородских воевод. Автор замечает, что в целом в различных редакциях повести о Мамаевом побоище количество потерь в целом очень схоже – 250 или 230 тыс. погибших, 40-50 выживших. Среди числа погибших участников сражения определены различные предводители из самых разных земель и княжеств. Как раз этот вопрос и вызывает множество обсуждений в общеисторических трудах. Одни историки долгое время считали выдумкой сведения о том, что на битву из Новгорода прибыла часть воинского контингента. Причина этим взглядам кроится в отсутствии упоминаний новгородцев в более старших летописях как Москвы, так и Новгорода. Тем не менее, в 1972 г. были опубликованы результаты довольно обширного исследования по данному вопросу. Они, кстати говоря, подтвердили также и взгляды А. А. Шахматова, который полагал, что 7000 тысяч людей из числа новгородцев действительно прибыло в тот день на битву. С этим выводом соглашается и С. Н. Азбелов. Так, историк делает существенные выводы о том, что общая численность русского и монгольского войск составляла около 400 000. Отсюда важный вывод об отсутствии численного превосходства одного войска над другим. При этом добавим, что новгородцы, в том числе военные предводители в общем порядка 7000 человек участвовали в данной битве. Здесь историк продолжает свои рассуждения о митрополите Киприане. Он делает заключение о том, что его редакция Повести вероятно предшествовала всем ее другим редакциям и как раз она служила им основой. Также ученый отмечает стремление или определенную тенденцию в прославлении митрополита и в целом его значение в подобных событиях. Однако, подобная тенденция не могла обрести устойчивость в виду умаления заслуг великого князя. Тут же С. Н. Азбелев определяет и делает вывод о том, что скептическое отношение многих историков к поистине уникальным сведениям этой летописи возможно объяснить лишь частичными фрагментами и отрывками текстов о Куликовской битве. Во многом это определено личной интерпретацией митрополита Киприана. И, кроме того, часть этих отрывков могла быть подвергнута вмешательству непосредственно составителя Никоновской летописи. В заключительной части статьи автор подводит итог всей работы. Так, он, бесспорно, делает вывод о конкретном месте сражения. По его мнению битва произошла непосредственно в центре Куликова поля, вблизи тогдашнего истока Непрядвы, примерно в 40 километрах от слияния ее с Доном. Более осторожный вывод касается численности русского войска – автор полагает, что она могла составлять 200 тыс. человек. Общая численность участников битвы, по мнению историка, составляла 400 тыс. Площадь пространства, в котором происходило сражении определяется автором в 10 верст. Исход жестокого трехчасового боя решила атака ударного резерва, который великий князь Дмитрий Иванович заранее расположил в дубраве позади позиции русских войск. Автор абсолютно подробно анализирует различные точки зрения по основным рассматриваемым вопросам. Стиль изложения соответствует тематике выбранных вопросов. Содержится подробная аргументация тех или иных положения, а также ссылки на определенные источники. Отметим, что данная статья является конечным, обобщающим трудом историка. В ней он излагает последовательно свою точку зрения, подтверждая ее широким спектром фактов. Тем не менее, необходимо сделать замечание композиционной стороне статьи. Зачастую историк, приводя различные точки зрения, факты, обосновывал, отрицал, или, напротив придерживался не каждой из них, при этом оставляя часть из них без комментариев. Хотя отношение и выводы автора четко прослеживаются, тем не менее, их расположение в тексте и отсутствие досконально четкого разъяснения некоторых положений затрудняло восприятие материала. Так, хотелось бы сделать вывод о необоснованном утверждении об общей численности войск. Если автор действительно аргументирует положение о числе русских войск в 200 000 участников, то подобного в отношении монгольских войск сделано не было. Иными словами, подробного рассмотрения вопроса конкретно численности участвовавших в битве монголов не было проведено. Статья преимущественно рассчитана на специальный круг читателей, интересующихся и исследующих проблемные вопросы Куликовской битве. Проведенный анализ статьи позволяет сделать вывод о том, что важной составляющей в исследовании Куликовской битвы и, в частности, Куликова поля – это палеографические исследования. Такие исследования позволяют конкретизировать места раскопок для археологов. Также можно сделать вывод об актуальности и важности новых находок на Куликовом поле. Во многом именно они способствуют обоснованию тех или иных точек зрения среди историков. Реферируемая статья позволяет делать подобные выводы вполне обосновано. К тому же, многие из позиций С. Н. Азбелева являются определенно новыми, необычными. При этом, они сложно поддаются критике, в виду своей конкретности, обоснованности и довольно широкой источниковедческой опоре автора-профессора. |