Курс лекций по русской истории
![]()
|
Годы 1812–1815 в личной жизни Александра имели характер решительного перелома. В начале Отечественной войны Александр думал неотлучно быть при армии. Находя это неполезным для дела, новый (сменивший Сперанского) государственный секретарь Шиш- ков вместе с Балашовым и Аракчеевым написали Александру послание, в котором просили его отделить его судьбу от судьбы армии. Александр послушался и из армии отправился через Москву в С.-Петербург. В Москве народная масса встретила его с необыкновенным подъемом патриотического чувства, а дворянство и купечество на приеме во дворце проявили полную готовность жертвовать не только имуществом, но и собой для защиты родины. Александр был поражен мощью народного чувства он несколько раз повторял Этого дня я никогда не забуду В сущности, он мало ценил то общество, которым управлял теперь же оно встало передним такой силой, которая вызывала его изумление и уважение. Отношение к управляемой среде в нем изменилось коренным образом, ион понял, выражаясь его словами, что Россия представляет ему более способов, чем неприятели думают. С тех пор он любил повторять, что будет вести борьбу до конца, что, утратив армию, созовет дорогое С. Ф. Платонов. Полный курс лекций по русской истории» 451 дворянство и добрых крестьян, отрастит бороду и будет питаться картофелем с последним из своих крестьян скорее, чем подпишет постыдный мир. Эта перемена в оценке общества была для Александра первым из последствий двенадцатого года. Вторым последствием был перелом в его религиозном сознании. Он сам говорил, что пожар Москвы осветил его душу и согрел его сердце верой, какой раньше он не ощущал. Деист превратился в мистика. Мало интересовавшийся Библией и не знавший ее, Александр теперь не расстается с ней и не скрывает своего нового настроения. Он теперь убежден, что для народов и для царей слава и спасение только в Боге, и на себя смотрит лишь как на орудие Промысла, карающего злобу Наполеона. Глубокое смирение было естественным последствием этих взглядов но эти же новые взгляды, убедившие Александра в его высоком предназначении, вели его иногда к необычайному упорству и раздражительности в отстаивании своих мнений и желаний. Он получал вид человека, уверенного в своей непогрешимости, с которым было бесполезно и рискованно препираться. Не раз он терял своеобычное самообладание и впадал даже в резкость так, однажды близкого к нему князя Волконского он при всех обещал услать в такое место, которого князь не найдет на всех своих картах. Такой склад мыслей и такое настроение Александр сохранил до конца своих дней. В последующие годы в нем стали заметны утомление жизнью, стремление уйти от ее повседневных мелочей в созерцательное одиночество, склонность к унынию и загадочной печали. Правительственная деятельность последних лет царствования Александра находилась под влиянием этого сложного и странного настроения имп. Александра и потому отличалась отсутствием внутренней цельности она характеризуется уже не двойственностью и неопределенностью, а прямыми противоречиями. Победа над Наполеоном привела Европу к Священному Союзу. Исправив карту Европы, приведенную в беспорядок революцией и Наполеоном, и распределив вознаграждение держав на Венском конгрессе, главенствующие монархи связали себя актом Священного Союза, который был попыткой приложить к политике принципы христианства. Почин в этом деле принадлежал Александру и вышел из его мистического настроения. Акт Священного Союза (14 сентября 1815 г.) говорил о том, что союзные монархи решились весь порядок взаимных своих отношений «подчинить высоким истинам, внушаемым вечным законом Бога Спасителя, ив политических отношениях руководствоваться не иными какими-либо правилами как заповедями сея святыя веры, заповедями любви, правды и мира. Взаимно обязались они пребывать в вечном мире и всегда подавать друг другу пособие, подкрепление и помощь, а подданными своими управлять, как отцы семейств, в том же духе братства. Императором Александром при составлении этого акта руководил высокий религиозный порыв и искреннее желание внести в политическую жизнь умиротворенной Европы начала христианской любви и правды. Но союзники Александра, в особенности австрийские дипломаты (с Меттернихом во главе, воспользовались новым союзом в практических целях. Обязанность государей всегда и везде помогать друг другу была истолкована так, что союзные государи должны вмешиваться во внутренние дела отдельных государств и поддерживать в них законный порядок. Обычай вмешательства был укреплен на тех конгрессах, которые созывались после Венского (в 1818–1822 гг. в городах Ахене, Троппау, Лейбахе и Вероне) и имели целью полюбовное разрешение разных международных дел по принципам Священного Союза. Собравшиеся на этих конгрессах государи и их дипломаты обсуждали, между прочим, внутренние замешательства, происходившие в государствах всех трех южных полуостровов Европы, и пришли к тому решению, чтобы вооруженной силой вмешаться вдела Италии и Испании и поддержать там законные правительства против народных восстаний. Во имя идей Священного Союза происходило подавление всякого национального движения и поддержка непопулярных и недостойных правителей. Даже восстание греков-христиан против притеснений турок вначале рассматривалось как недозволительный бунт подданных против закон С. Ф. Платонов. Полный курс лекций по русской истории» 452 ного государя. Император Александр видел в этом восстании революционный признак времени и не считал себя вправе заступиться за угнетенных единоверцев. Такая деятельность «Священного Союза (его прямолинейный легитимизм и принцип вмешательства) восстановили против него европейское общество, и союз получил славу реакционной силы, противной всякому движению вперед. Благородная мысль императора Александра на практике выродилась в несоответственные ей формы, потому что Александр допустил во всем акте «Священного Союза смешение идей совершенно различных порядков. Он надеялся подчинить право и политику велениям морали и религии, а наделе политика в ловких руках Меттерниха обратила мораль и религию в практическое средство к достижению реакционных целей. Стоявший во главе союза Александр, казалось, стали во главе европейской реакции. Нов тоже время он насаждал в новом Царстве Польском конституционный порядок, а в 1818–1819 гг. поручил Новосильцеву воскресить проект Сперанского. Новосиль- цев составил Уставную грамоту, но она, как и при Сперанском, не получила санкции, а вновь устроенный либеральный порядок в Польше и Финляндии не был пущен полным ходом. Борьба противоположных принципов в действиях Александра была здесь очевидна, но необъяснима. Необъяснимым казался и прием внутреннего управления. Не оставивший еще мысли об Уставной грамоте Александр наделе далеко отошел от настроений молодых лет. Он остыли стал равнодушен к внутренним делами вопросам гражданского управления текущую административную работу он возложил на графа Аракчеева и вполне доверился этому неизменному своему любимцу, с которым его еще в юности связывали какие- то таинственные, историками еще неразгаданные, нити. Аракчеев превратился во временщика и возбудил к себе общую ненависть не только несносной кичливостью и мелким злопамятством, но и общим приемом управления, невежественным, грубыми жестоким, являвшим собой безобразную реакцию по отношению ко всему тому, что прельщало общество впервые годы правления Александра. Люди разных положений и направлений одинаково осуждали Аракчеева, называя его проклятым змеем, извергом, вреднейшим человеком в России, но никто не мог с ним бороться. Настал тяжелый режим, напоминавший предыдущее царствование, в особенности тем, что на первом плане стали внешние мелочи военно- казарменного быта и знаменитый вопрос обустройстве военных поселений. Целая треть русской армии была переведена в новые условия быта поселенных войск. Условия эти сводились к тому, чтобы устроить войска, не отрывая солдат в мирное время от их семей и хозяйства, и облегчить государственную казну, возложив расходы по продовольствию войск на тот самый округ, в коем войска поселены. Жители местностей, назначенных для водворения войск, зачислялись в военные поселяне и подчинялись военному управлению, а сыновья их зачислялись в кантонисты и служили для пополнения войск. При Аракчееве были созданы поселения в губерниях Новгородской, Могилевской. Слободско-Украинской, Херсонской и Екатеринославской. При большом своем развитии поселения представляли собой сложную и крупную реформу, ломавшую быт значительной части населения, возбуждавшую серьезное неудовольствие подпавших реформе лиц. Столь же явное несочувствие со стороны общества вызывали попытки (по выражению Карамзина) мирское просвещение сделать христианским, которые находились в прямом соотношении с мистическим настроением самого Александра. Религиозный экстаз государя содействовал успехам в русском обществе искреннего и лицемерного мистицизма, истинного благочестия и показного ханжества. Трудно тогда было разобраться в том, кто лицемерит из-за карьеры, а кто искренен в делах веры и церкви но большое число явных и неопрятных лицемеров сильно компрометировало те меры, которыми Александр и его министр духовных дели народного просвещения кн. АН. Голицын думали поднять истинное благочестие в России. В соединении с господством Аракчеева все эти меры производили на общество впечатление самой реши С. Ф. Платонов. Полный курс лекций по русской истории» 453 тельной реакции, и даже консервативный Карамзин не скрывал своего отвращения от возобладавших тогда тенденций. Случилось так, что в то самое время, когда правительство императора Александра стало на путь реакции и пиетизма, в русском обществе получили ходи преобладание иные вкусы. Отечественная война поставила в ряды армии на защиту отечества массу дворян до того времени не дороживших службой, особенно военной а войны 1813–1814 гг., перебросив русскую армию заграницу, познакомили эту массу дворян с западноевропейской жизнью и с умственным движением западноевропейского общества. Ранее редкие поездки русских людей заграницу были единичными случайностями, и иноземные впечатления ограничивались узким кругом лиц, побывавших на чужбине. Теперь, впору освободительных войн, русские люди в большом числе и надолго оказались поставленными в условия европейской жизни, подпали длительному влиянию чуждых нравов и идей, близко познакомились с умственным движением времени, вывезли домой целые библиотеки. Успехи французской гражданственности под влиянием идей XVIII в, могучее движение немецкого национализма и немецкой философской мысли не могли пройти бесследно для русских умов, потрясенных и возбужденных великой борьбой за собственную родину. Русские люди втягивались в умственные интересы Запада и начинали с новых точек зрения смотреть народную действительность. Иногда мы даже можем уследить, как именно совершалось это перерождение русской души в записках декабриста князя С. Г. Волконского читаем, например, откровенное указание, что на путь политической критики привело его знакомство с немецким патриотом Ю. Грунером, от которого Волконский получил более познаний об обязанностях гражданина к отечеству». Два течения в русской общественности образовывались под влиянием указанного знакомства с Западом. Одно можно назвать теоретическим, другое – практическим. Первое, стремясь усвоить и применить к русской действительности результаты отвлеченного европейского мышления, выразилось в занятиях новой идеалистической философией. Пройдя несколько фаз, это течение привело к созданию у нас известных философско-публицистиче- ских направлений славянофильства и западничества. О них речь пойдет дальше. Второе течение – практическое – стремилось перенести в русскую жизнь те формы политического и общественного строя, которые были выработаны в новейшую эпоху в Западной Европе. На почве политической оно стремилось к представительной, даже республиканской форме правления на почве общественной оно отрицало крепостное право. Это течение привело к образованию кружков, которые чем далее, тем более усваивали революционный оттенок. Недовольство действительностью в этих кружках было тем более напряженно, чем более беспощадна была реакция и аракчеевский режим. Существование кружков оппозиционного характера можно было наблюдать уже тотчас по возвращении войск из заграничного похода. Первоначально они пользовались дозволенной тогда (дог) в России масонской организацией, затем получили вид политических сообществ. Из нескольких таких сообществ выслежен был в 1816 г. большой Союз спасения, или Союз благоденствия, устав которого (Зеленая книга) стал известен даже самому императору Александру. Слишком большая огласка союза повела в 1820–1821 гг. к его добровольному закрытию. Но, закрыв этот союз, его руководители составили новые союзы, более тайные и с более определенными программами действий. Это были союзы: «Северный» с Н. Муравьевым и Рылеевым во главе Южный, руководимый Пестелем, и «Славянский». Первый был умереннее прочих, высказываясь за монархическое начало второй был республиканским, а третий отличался фантастическими крайностями. Во всяком случае все эти союзы были ветвями одного заговора, направленного к коренному перевороту. Когда император Александр получил первые доклады о происходящем движении, он отнесся к ним так, что смутил докладчиков. Вызнаете сказал он одному докладчику, – С. Ф. Платонов. Полный курс лекций по русской истории» 454 что я сам разделяли поддерживал эти иллюзии не мне их карать Другому докладчику он ответил невниманием. Однако последующие известия уже не о предосудительных иллюзиях, а об определенном заговоре, заставили Александра в последний год его жизни начать дознание. Вовремя этого дознания они скончался. В такой неутешительной обстановке окончилась деятельность того, чье появление на престоле уподоблялось светлому празднику. Ряд перемен в настроении и направлении власти оставался непонятным для управляемого общества двойственность натуры Александра удивляла окружающих, а способность к быстрым переменам отдаляла от него всех тех, кто хотел быть уверен в своем завтрашнем дне. Сущий прельститель», Александр в конце дней своих как бы потерял свои чары и стоял очень далеко от всех, кого ранее чаровал. Вопросы о престолонаследии и кончина императора Александра I. Александр не имел сыновей, а две его дочери умерли в младенчестве. Бездетность государя сообщала право наследования старшему по нем брату, цесаревичу Константину Павловичу. Но и Константин не имел детей, да к тому же во втором браке он был женат на графине Грудзинской, которая не принадлежала ник царствующему, ник владетельному дому и пользовалась титулом светлейшей княгини Лович. По закону 1820 г, дети от такого брака с лицом, не имеющим соответственнаго достоинства, лишены были права на наследование престола. Разного рода личные соображения привели Константина к твердому решению отречься от прав на престол. В 1823 г. это отречение было им оформлено с согласия императора Александра и матери их, императрицы Марии Федоровны. Константин заявил об отречении своем в официальном письме государю государь поэтому поводу дал 16 августа 1823 г. манифест, в коем, принимая отречение брата Константина, назначал наследником престола следующего за ним брата, великого князя Николая Павловича. Но, оформив дело, Александр почему- тоне желал огласить его. Манифест го августа был вручен московскому архиепископу Филарету для секретного хранения в московском Успенском соборе, а копии с манифеста, тоже секретно, были положены на хранение в Государственном совете, Сенате и Синоде. На всех пакетах с текстом манифеста было государем написано Хранить до моего востребования, а в случае моей кончины раскрыть прежде всякого другого действия. Секретный для подданных, манифест 16 августа был секретом и для великого князя Николая Павловича. Оно нем ничего не знал, если же и думал когда-либо о возможности царствовать, то лишь на основании беглого и немного загодочного разговора с ним императора Александра в июле г. Безо всякого внешнего повода император Александр сообщил ему тогда за обедом, в присутствии лишь одной супруги Николая Павловича, Александры Федоровны, о том, что он имеет ввиду отречься от престола и поэтому смотрит на великого князя Николая как на своего наследника, ибо и брат Константин решил не принимать престола. Пораженный таким открытием, Николай не имел ни одного случая вернуться к этой теме и не видел основания верить в отречение Константина. Таинственность, излишняя в таком деле, как передача прав наследования мимо второго брата третьему, принесла непредвиденные неудобства. Император Александр, отвезя свою больную супругу Елизавету Алексеевну для лечения в Таганрог, неожиданно там скончался ноября 1825 г. от случайной простуды, полученной вовремя поездки по Крыму. Известие о его кончине было отправлено генерал-адъютантом Дибичем в Варшаву Константину Павловичу ив Петербург императрице Марии Федоровне, – и случилось так, что в Таганроге и Петербурге считали императором Константина и принесли ему присягу, а в Варшаве Константин объявил императором Николая. Началось междуцарствие, которое продолжалось до декабря. Николай Павлович не считал себя вправе занять престол, раз он присягнул Константину. Несмотря на то, что князь АН. Голицын поставил его в известность о существовании секретного манифеста об отречении Константина, Николай настаивал на приезде Константина в Петербург для выяснения дела. Константин же решительно уклонялся от этого С. Ф. Платонов. Полный курс лекций по русской истории» 455 и просил Николая принять власть. Между Варшавой и столицей летали фельдъегеря, и по важности дела посредством между двумя братьями ездил третий брат Михаил Павлович. Наконец, к вечеру 12 декабря выяснилось, что цесаревич Константин Павлович престола не приметив Петербург не приедет. Николаю оставалось, призвав войска и народ к присяге на свое имя, объявить манифестом о вступлении своем на престол. Этим моментом и воспользовались заговорщики для революционной попытки С. Ф. Платонов. Полный курс лекций по русской истории» 456 Время Николая I (е декабря г Принесение присяги новому государю было назначено на понедельник декабря, накануне же вечером предполагалось заседание Государственного совета, в котором император Николай желал лично изъяснить обстоятельства своего воцарения в присутствии младшего брата Михаила, «личнаго свидетеля и вестника от цесаревича Константина». Дело немного затягивали потому, что Михаил Павлович находился тогда на пути из Варшавы в Петербург и мог вернуться в Петербург только вечером 13 декабря. Но так как он опоздал, то заседание Государственного совета состоялось без него, в полночь сгона е декабря, а утром го, также еще до приезда Михаила, принесена была присяга начальниками гвардейских войск, и затем эти начальники отправились в свои части приводить к присяге солдат. В церквах в тоже время читался народу манифест о вступлении на престол императора Николая. Новый государь нес полным спокойствием ждал конца присяги. Еще 12 декабря узнал он по донесению, присланному из Таганрога, о существовании заговора, или заговоров, а 13-го у него уже могли быть сведения и о том, что в самом Петербурге готовится движение против него. Петербургский военный генерал-губернатор граф Милорадович на все вопросы поэтому делу отвечал успокоительно но он не имело заговоре правильного понятия и не считал нужным принять принудительные меры, несмотря на то, что го обнаружились кое-какие признаки агитации в полках. Первый беспорядок 14 декабря произошел в конной артиллерии, где офицеры и солдаты желали видеть у присяги великого князя Михаила Павловича. В городе знали, что он не присягал до того дня никому, и удивлялись его отсутствию в такую важную минуту. В это время Михаил уже приехал в Петербург немедля он явился в артиллерийские казармы и успокоил смутившихся. Но затем пришла во дворец весть, что части гвардейских Московского и Гренадерского полков не присягнули и, увлеченные некоторыми офицерами, после насилий над начальниками, вышли из казарм и сгруппировались в две толпы на Сенатской площади близ памятника Петру Великому. К ним пристали матросы гвардейского экипажа и уличная публика. Среди собравшихся раздавалось ура Константину Павловичу. Против возмутившихся были поставлены со всех сторон гвардейские войска, и сам император Николай приехал на Сенатскую площадь. Попытки увещания не привели ник чему успокаивавший мятежников граф Милорадович был убит выстрелом из пистолета. Натиск на мятежников конной гвардии не удался толпа устояла против скользивших по гололедице лошадей и стрельбой из ружей отбила атаку. Тогда прибегли к пушкам; несколько картечных выстрелов из орудий, стоявших у Адмиралтейства, рассеяли толпу, иона побежала по Галерной улице и вдоль Невы. Оставалось искать виновных. В сущности, происшедший уличный беспорядок не был серьезным бунтом. Он не имел никакого плана и общего руководства, не имели военной силы. Весь день толпа провела в бездействии и рассыпалась от первой картечи. Внешнее значение этого эпизода таки было понято императором Николаем, по словам которого бунтовавшие роты впали в заблуждение. Но важность происшедшего 14 декабря мятежа состояла в том, что он был внешним выражением скрытого политического движения, которое выразилось и другими подобными же признаками, вроде мятежа в Черниговском полку на юге. Руководители этого движения были обнаружены и задержаны очень скоро после 14 декабря. К лету 1826 г. заговор был уже изучен, и виновные, в числе до 120 человек, были преданы особому верховному суду, в состав которого были введены государственные сословия Государственный совет, Сенат и Синод. По приговору суда, смягченному несколько императором Николаем, пять виновных были преданы смертной казни, остальные были сосланы в каторжные работы и на поселе- С. Ф. Платонов. Полный курс лекций по русской истории» 457 ние в Сибирь. Так закончилось дело декабристов, послужившее прологом к царствованию императора Николая Это дело было самой существенной частностью в той обстановке, в какой совершилось воцарение Николая оно всего более определило настроение новой власти и направление ее деятельности. Новая власть вступила в жизнь не совсем гладко, под угрозой переворота и «ценой крови своих подданных («au prix du sang de mes sujets», как выразился император Николай). Попытка переворота исходила из той же дворянской среды, которая в XVIII вне разделала подобные попытки, а орудием переворота избрана была та же гвардия, которая в XVIII столетии не раз служила подобным орудием. В XVIII в. перевороты иногда удавались, и создаваемая ими власть получала тот или иной характер, то или иное направление в зависимости от условий минуты. Теперь, в 1825 г, попытка переворота не удалась, но тем не менее она оказала влияние на новую власть. Не только самое существование заговора и мятеж, но и планы заговорщиков, их идеи и проекты, обнаруженные следствием, дали толчок правительственной мысли. Император Николай и его советники сделали из 14 декабря два вывода. Из них один, более широкий, можно назвать политическим другой, более узкий, – административным. Изучая оппозиционное движение, бывшее для многих совершенной неожиданностью, император Николай неизбежно должен был заметить, что оно направлялось не только против реакционного настроения последнего десятилетия жизни императора Александра, но и против общих основ русского правопорядка, построенного на крепостном праве. Крестьянский вопрос был одним из существенных пунктов в освободительных мечтаниях декабристов, и освобождение крестьян связывалось в их проектах с другими не менее существенными реформами общественной жизни и общественного устройства. Проекты декабристов получили особенное значение в глазах новою государя потому, что они не стояли уединенно: многое из того, что говорили привлеченные к следствию заговорщики, говорилось не только в замкнутых кружках тайных обществ, но ив широком кругу непричастных к заговору лиц. Французский посол Лаферроне, беседовавший о декабристах с самим имп. Николаем, думал, что в оппозиции состоит все высшее русское общество. Главная беда в том, – писал он, – что люди самые благоразумные, те, кто с ужасом и отвращением взирали на совершившиеся события (14 декабря, думают и говорят, что преобразования необходимы, что нужен свод законов, что следует совершенно видоизменить и основания, и формы отправления правосудия, оградить крестьян от невыносимого произвола помещиков, что опасно пребывать в неподвижности и необходимо, хотя бы издали, но идти за веком и немедленно готовиться к еще более решительным переменам. Если бы мы и решились признать такой взгляд излишне пессимистичными пугливым, мы все-таки должны помнить, что он отражает настроение самого императора Николая и потому имеет для нас большую важность. Он показывает, что сам Николай считал реформы (ив том же числе крестьянскую) назревшим делом, которого желало общество. Но вопрос о реформах имел не одну оппозиционную генеалогию император знал, что его брат и предместник мечтало реформах и был сознательным противником крепостного права на крестьян, а отец своей мерой о барщине положил начало новому направлению правительственных мероприятий в крестьянском вопросе. Поэтому реформы вообще, и крестьянская в частности, становились в глазах императора Николая правительственной традицией. Настоятельная их необходимость делалась для него очевидной потребностью самой власти, а не только уступкой оппозиционному движению различных кружков. Именно мысль о необходимости реформ была первым (как мы его называли, политическим) выводом, какой был сделан императором Николаем из тревожных обстоятельств воцарения. Второй вывод был специальнее. Не было тайной, что заговор декабристов явился новым проявлением старой шляхетской привычки мешаться в политику. Изменились с С. Ф. Платонов. Полный курс лекций по русской истории в. общественные условия и строй понятий в зависимости от этого получила новый вид организация и внутренний характер движения декабристов. Вместо сплошной дворянской массы XVIII в. гвардейское солдатство стало в XIX в. разночинным но офицерство, втянутое в движение, было по-прежнему сплошь дворянскими оно думало в своих видах руководить гвардейской казармой. Вместо прежних династических и случайных целей того или иного движения декабристы подвидом вопроса о престолонаследии преследовали цели общего переворота. Но от этого не менялся общий смысл факта представители сословия, достигшего исключительных сословных льгот, теперь проявили стремление к достижению политических прав. Если раньше императоры Павел и Александр высказывались против дворянского преобладания, созданного в русском обществе законами Екатерины, то теперь, в 1825 г, власть должна была чувствовать прямую необходимость эмансипироваться от этого преобладания. Шляхетство, превратившееся в дворянство, переставало быть надежной и удобной опорой власти, потому что в значительной части ушло в оппозицию надобно, значит, искать иной опоры. Таков второй вывод, сделанный императором Николаем из обстоятельств воцарения. Под влиянием этих двух выводов и определились отличительные черты нового правительства. Подавив оппозицию, желавшую реформ, правительство само стремилось к реформами порвало с внутренней реакцией последних лет императора Александра. Став независимо от заподозренной дворянской среды, правительство пыталось создать себе опору в бюрократии и желало ограничить исключительность дворянских привилегий. Таковы исходные пункты внутренней политики императора Николая, объясняющие нам все ее свойства. Если мы примем еще во внимание личные особенности самого императора, свежего и бодрого человека, серьезно смотревшего на свой жребий, ноне подготовленного к власти и не введенного своевременно вдела, то поймем, что новое правительство, при определенном направлении своем и большой энергии, вступало во власть без той широты юных замыслов, которая придавала такое обаяние первым дням власти Александра I. Кроме того, встреченное на первых же порах попыткой декабристов и ответившее на нее репрессией, новое правительство получило в общем сознании, как своем, таки чужом, характер охранительный, несмотря на то, что было готово на реформы. |