Лекции по философии1. Лекция Философия, ее предмет и место в культуре
![]()
|
Нил Сорский был автором крупнейшего до знаменитых «Четий-Миней» (середина XVI века) сборника житий святых, причем исключительно греческих, а также большого трактата о монашестве, обычно называемого просто «11 глав», нескольких посланий. «Соборник» Нила Сорского уникален тем, что его автор впервые в истории русской культуры применил, пусть и простейшую, текстологическую критику при сличении списков житий. Это было особенно значимо, т.к. сличал он греческие тексты, будучи на тот момент одним из немногих русских, владевших этим языком в совершенстве. Под его руководством работал целый цех переводчиков и переписчиков, надолго ставший ориентиром для образованных людей своего времени. «11 глав» во многом также компилятивны, их ценность в первую очередь в том, что они познакомили русского читателя со сложной антропологией и психологией исихазма во всех основных аспектах. Фактически это трактат по теории и практике исихазма, приспособленный для русского монашества того времени. Максим Грек (в миру – Михаил Триволис) приехал в Россию, еще не владея русским языком. И, тем не менее, именно он стал наиболее плодовитым и известным писателем всего русского средневековья. Исихазм, хоть и затронул Максима, не был сердцевиной его взглядов, сложившихся в Италии конца XV века. Максим был первым русским гуманистом, проповедовавшим идеи антропоцентризма, социального служения церкви, гуманистической ориентации государства. Большую роль сыграла его переводческая деятельность, познакомившая русских образованных людей того времени с достижениями античной культуры. Трагическая судьба Максима (он двадцать семь лет провел в монастырских застенках) сделала его фигуру притягательной для неортодоксальных мыслителей того времени, а впоследствии – для боровшихся с официальной церковью старообрядцев. Влияние исихазма прослеживается и в последующем развитии русской философской мысли, в ее склонности к мистико-интуитивному познанию. Развитие аллегорического рационализма происходило в первую очередь исходя из нужд борьбы с ересями (так появились «Просветитель» Иосифа Волоцкого и «Послание многословное» Зиновия Отенского) или за влияние на великокняжескую власть («Слова» митрополита Даниила). В сочинениях Иосифа и Даниила огромное место занимает проблема обоснования самодержавия. Но выполнена эта работа конъюнктурно и результат несет в себе неизгладимые противоречия. До сих пор наибольшей заслугой Иосифа и «иосифлян» считается не теория богоизбранности и неограниченности царской власти, а тезис о праве подданных на сопротивление неправой власти, выдвинутый в период оппозиционности течения великим князьям. Дальше всех в проповеди неограниченной власти пошел Даниил, отталкивавшийся от евангельской категории терпения. Но с этим жарко спорили уже его современники, например, дипломат Федор Карпов, которого поддерживал Максим Грек. В философском плане наиболее интересны работы Зиновия Отенского, развивавшегося в сторону схоластики. Он – единственный русский мыслитель, выдвинувший рациональные доказательства бытия бога, коих было три, причем одно из них не было известно в европейской традиции. Наиболее богатой и близкой западноевропейскому Возрождению была социально-политическая мысль Московской Руси. В русле аристотелевского учения о государстве работали Федор Карпов, Иван Пересветов, Ермолай-Еразм. Эти мыслители создали специфическую терминологию, включавшую такие политические категории как «правда», «гроза», «милость» и выступили идеологами монархии переходного от сословно-представительского к абсолютистскому типа. Ермолай-Еразм даже разрабатывал проекты конкретных реформ, порою очень наивные. Особняком стоит фигура дипломата и еретика Федора Курицына (конец XV века), автора «Сказания о Дракуле» - аллегорического трактата о власти истинного абсолютного монарха в духе макиавеллизма. Однако на историю русской мысли больше повлияли послания старца Филофея, в которых получила оригинальное развитие древняя мистическая концепция «блуждающего царства». Филофей – автор идеи «Москва – третий Рим» (1520-е годы). В соответствии с ней два «Рима» (Древний Рим и Византия) пали, не приняв христианство или изменив ему. Носителем истинной веры стала Москва – третий и последний Рим, который станет последним приютом верующих перед и во время пришествия антихриста. Отсюда следует мессианская роль Москвы, вовсе, однако, не обещающая ей никаких выгод или политических успехов. Так или иначе, полноценная теория русского самодержавия была выработана митрополитом Макарием и отражена в саркастичной публицистике Ивана Грозного. В ХVII веке западноевропейское влияние на русскую философскую культуру стало пересиливать византийскую традицию. Решающую роль в этом сыграл процесс институциализации образования и науки, начавшийся на Украине открытием в 1632-м году коллегиума Петра Могилы, построенного по образцу иезуитских учебных заведений. Вскоре коллегиум стал знаменитой Киево-Могилянской академией – проводником схоластической философии на русских землях. В течение более ста лет большинство иерархов православной церкви были выпускниками академии, в которой читались систематические курсы лекций по философии в целом, а также по отдельным философским дисциплинам, логике в первую очередь. Также прозападный характер первоначально должен был играть университет, проект которого был разработан при дворе царя Федора Алексеевича к 1682-му году. Однако смерть этого просвещенного монарха привела к тому, что открыто было фактически цензурно-надзорное учреждение – Славяно-Греко-Латинская академия. Первыми ее преподавателями были греческие монахи – братья Лихуды, ориентировавшиеся на византийскую традицию. Но при Петре она была преобразована в учебное заведение по типу Могилянской академии. В ХVII веке Москва стала центром притяжения для мыслителей из славянских стран. Хорват (и католик) Юрий Крижанич (XVII век) выдвинул идею самобытного славянского мира, противостоящего другим культурам. Мыслитель разработал фундаментальную классификацию всех видов знания, выяснял соотношение мудрости, знания и философии, считал философию высшей ступенью познания. Он по праву вошел в ряд отечественных философов. Таким образом, в Древней Руси были заложены основы философской культуры, хотя оригинальная философия еще не получила развитую систематическую форму. 3. Петровские реформы и просветительская философия в России С реформами Петра I начинается новый период в истории отечественной философии. Происходит процесс размежевания философии и теологии. Развивается светская, прежде всего политическая мысль. Русская философия ХVIII века была философией Просвещения. Как и в Европе, спектр русского просветительства был весьма широким. Можно говорить о следующих составляющих философской культуры российского Просвещения: 1) институциализированная (университетская) светская философия (Д.С.Аничков, А.А.Барсов, С.Е.Десницкий, А.М.Брянцев) и близкая ей философская мысль русских естествоиспытателей, в первую очередь – М.В.Ломоносова; 2) неинституциализированная светская философия, к которой можно отнести и профессиональных, но не преподававших философов (Г.С.Сковорода, В.Н.Теплов), и философствующих поэтов, писателей, администраторов (В.Н.Татищев, А.Кантемир, К.Тредиаковский, Г.Державин и т.д.), и мыслителей социально-политического направления, как консерваторов (М.М.Щербатов), так и радикалов (А.Н.Радищев); 3) институциализированная религиозная (духовно-академическая) философия (Феофилакт Лопатинский, Феофилакт Горский, Евгений Болховитинов, Аполлос Байбаков, Дамаскин Семенов-Руднев); 4) неинституциализированная религиозная философия, включавшая в себя богословско-философское творчество русских иерархов (Дмитрий Туптало, Платон Левшин, Тихон Задонский) и во многом противоположное ему масонство (И.Е. Шварц, И.В. Лопухин). В рамках Российского Просвещения сформировался ряд заметных и достаточно оригинальных философских явлений. Первой по времени стала «ученая дружина» Петра Великого (Феофан Прокопович, В. Татищев, А. Кантемир и др.), представители которой теоретически обосновывали реформы государства и церкви, предвосхищая идеи будущих «западников». В.Н. Татищев как представитель Просвещения, основываясь на учении философа-просветителя Х. Вольфа, критиковал платоновское учение о душе. Идеями Просвещения навеяна и его философия истории, в которой выделяются три этапа «умопросвячения»: создание письменности, пришествие Христа, книгопечатание. Татищев полагал, что хотя Россия отстает от Запада, но идет по тому же пути, ее ждет такое же будущее. Огромный вклад в становление науки и опирающейся на науку философии внес М.В.Ломоносов (1711-1765). Основой природных явлений ученый считал материю. Она понимается им как элементы и группы элементов – корпускулы. Все заполнено материей, пустоты нет. Изменения вещей – суть движение материи. Ломоносов выделяет три вида движения: поступательное, вращательное и колебательное. Считая материю вечной, Ломоносов формулирует закон сохранения материи: «Ежели где убудет немного материи, то умножится в другом месте». Природа, таким образом, не нуждается в божественном вмешательстве. Несмотря на то, что Ломоносов высоко ценит достоинство разума, он отделяет мир разума от мира веры, хотя они и находятся в согласии («Правда и вера суть две сестры родные»). Ломоносов – деист. Его учение знаменует появление в России светской натурфилософии. Интересно также, что открытие некоторых физических законов (например, сохранения материи) предварялось М.В.Ломоносовым выдвижением соответствующих философских гипотез. Русский ученый блестяще продемонстрировал единство философии и науки в познании объективных законов природы и мира в целом. «Странствующим университетом» называли Г.С.Сковороду (1722-1794), пропагандировавшего свое религиозно-философское учение в Харьковской, Белгородской и Курской губерниях. В центре его философии – человек как микрокосмос. Сковорода выделяет три мира: макрокосмос, микрокосмос (человек) и мир символов (Библия), связывающий большой и малый мир, идеально выражающий их в себе. Веря в безграничную возможность познания мира, он убежден в том, что источником мысли является сердце. Учение Сковороды характеризуют как «мистический символизм», оно предваряет философию славянофилов XIX века. Проблема человека – в центре внимания писателя и общественно-политического деятеля А.Н. Радищева (1749-1802). Основываясь на идеях французских просветителей: теории общественного договора, естественного права, приоритета закона, Радищев критикует самодержавие и крепостное право. В сибирской ссылке он пишет трактат «О человеке, его смертности и бессмертии» (1792). Позиция Радищева в трактате неоднозначна. С одной стороны, он исследует проблему природного происхождения человека, его смертности, опираясь на современные ему философские и научные представления, с другой, признает бессмертие души, не сумев материалистически объяснить происхождение «мыслительной способности». В связи с этим Радищев дополняет материалистическое учение традиционным религиозно-философским. К середине XVIII века складываются либеральное (Д.И. Фонвизин) и консервативное (М. М. Щербатов) направления социально-политической мысли. Наконец, в рамках т.н. «ученого монашества» закладываются основы оригинальной религиозной философии. Его представители (Платон Левшин, Феофилакт Горский, Евгений Болховитинов, Аполлос Байбаков, Дамаскин Семенов-Руднев) разрабатывали три основные проблемы – смысла жизни человека, социальной этики и мистического познания. Смыслом жизни человека провозглашалась «синергия», т.е. содействие богу в реализации его замысла мира. Человек, выбирая между богом и самим миром, выбирал либо простое удовлетворение своих потребностей, либо становился со-творцом и получал высокий, действительно достойный человека статус в бытии. Однако со-творчество всегда понималось как испытание и передавалось с помощью такого образа, как несение креста. Социальная этика была менее оригинальной и основывалась на идеях современной немецкой и французской просветительской философии. В мистическом познании «ученые монахи» опирались на византийскую традицию и разрабатывали антиномическую логику, предполагавшую мышление через неснимаемые в рамках сотворенного мира противоречия, и анагогический метод познания, основанный на рационально-интуитивном и философски-художественном толковании священных текстов. Таким образом, к началу XIX века усваиваются основные идеи западной философии, оформляется ряд областей философского знания. В то же время процесс становления оригинальной русской философии еще не завершился. Решающую роль здесь сыграла немецкая классическая философия, прежде всего учение Шеллинга, позднее – Гегеля, проникавшие в Россию в первые десятилетия XIX века. Именно философия Шеллинга явилась одной из составных частей творческого синтеза, в результате которого начинается новый период в истории отечественной философии. 4. Русская философия ХIХ века. Начало XIX в. - это период, связанный с формированием самосознания русской нации и, как следствие этого, оформлением первых оригинальных философских течений России: западников и славянофилов. Различие между ними - прежде всего по вопросу о путях исторического развития России: западники видели будущее России в следовании Западной Европе, высоко оценивали деятельность Петра I; славянофилы, напротив, обвиняли Петра в нарушении органического развития России, которая обладает культурным своеобразием; отечественная культура требует особого пути развития и создания православной философии. Различия есть и по вопросам онтологии и теории познания, но в 30-40-е годы расхождение еще не было глубоким. Непосредственным поводом к полемике и оформлению направлений стали «Философические письма» П.Я. Чаадаева (1793-1856), в которых поставлен вопрос о месте России в истории. Чаадаев – религиозный мыслитель, считавший, что история направляется Божественным провидением. Руководящая роль католической церкви соответствует провидению, Западная Европа достигла больших успехов в осуществлении христианских начал. Чаадаев в этом отношении – западник. Россия – ни динамичный Запад, ни малоподвижный Восток, она как бы выпала из всемирной истории, провидение ее оставило. Россия существует как бы для того, чтобы преподнести миру какой-то серьезный урок. В дальнейшем Чаадаев изменяет свою оценку исторической роли России, но им была сформулирована первая оригинальная тема русской философии. Проблема места России в истории находится также в центре внимания славянофилов (И.В. Киреевского, А. С. Хомякова, К.С. Аксакова, Ю. Ф. Самарина). И.В. Киреевский (1806 – 1856) творчески синтезировал идеи патристики и западной философии Нового времени (прежде всего Шеллинга). Особое внимание он уделяет вопросу об отличии духовной культуры («просвещения») России от Запада. Киреевский отмечает следующие различия: культура Запада унаследовала от Рима индивидуализм и рационализм, отсюда преобладание там эгоизма и рассудочного познания. Результат рационализма – анализ, «самовластвующий рассудок – эта логическая деятельность, отрешенная от всех других познавательных способностей». На Руси, напротив, сохранились общинная собственность, союз государства и церкви, «живое и цельное зрение ума». Нужно развивать начала православной культуры и противопоставить их «разлагающемуся» Западу. Односторонний характер западной культуры критиковал также А.С. Хомяков (1804 – 1860), – религиозный философ, богослов и поэт. Соединяя православие и философию, Хомяков пришел к мысли, что истинное познание недоступно отдельному рассудку, оторвавшемуся от веры и церкви. Такое знание ущербно и неполно. Только «знание живое», основанное на Вере и Любви, может открыть истину. Хомяков был последовательным противником рационализма. Основу его теории познания составляет принцип «соборности». Соборность – есть особый вид коллективизма. Это церковный коллективизм. С ним как духовным единством связан интерес Хомякова к общине как социальной общности. Мыслитель защищал духовную свободу личности, на которую не должно покушаться государство, его идеал – «республика в области духа». Позднее славянофильство эволюционирует в направлении национализма и политического консерватизма. Среди западников выделяются два направления: либеральное (В.Д. Кавелин, Б.Н. Чичерин) и революционно-демократическое (В.Г. Белинский, А.И. Герцен, Н.Г. Чернышевский, Д.И. Писарев, Н.А. Добролюбов). Мыслители революционно-демократического направления связывали западническую ориентацию с идеей революционного преобразования общества. На формирование их философских воззрений оказывали влияние Шеллинг, Гегель и Фейербах. В.Г. Белинский (1811–1848) использовал диалектику Гегеля для критики самодержавия и церкви. В то же время он критикует Гегеля за недооценку значения личности: «…судьба субъекта, индивидуума, личности важнее судеб всего мира…». Крупнейший философ революционно-демократического направления – А.И. Герцен (1812 – 1870). В «Письмах об изучении природы» он первым в отечественной философии применил диалектику Гегеля к толкованию природы. Позднее он отошел от учения Гегеля. Постепенно нарастает его скептицизм. Разочаровавшись в цивилизации Запада после революции 1848 года, Герцен начал сомневаться в разумности истории, подчеркивал алогизм исторического процесса, роль случайности и личности в истории. Одновременно усилился его интерес к специфике национального пути развития России, к роли общины в переходе к социализму. Н.Г. Чернышевский (1828 – 1889) стремился сформировать целостное материалистическое понимание природы и общества. Основываясь на учении Фейербаха, Чернышевский разрабатывал антропологический принцип в философии, соединял его с материализмом в естествознании. В связи с этим он подчеркивал особую роль химических процессов как основы единства природы. Чернышевский применял к исследованию общественных процессов диалектику Гегеля (идею триады), а также результаты своих исследований в области политической экономии. Однако целостная материалистическая теория общества не была им создана. Определенный интерес представляет его эстетическая теория («Прекрасное есть жизнь»). В дальнейшем традицию революционно-демократической мысли в России продолжают представители народничества, чьи лидеры П.Л. Лавров и Н.К. Михайловский находились под влиянием «первого» позитивизма. В целом в 60– 80-е годы ХIХ века отмечается преобладание позитивизма и естественнонаучного материализма (И.М. Сеченов, И.И. Мечников). Новое дыхание обретает религиозно-философская мысль. Идеи славянофилов, в первую очередь, Киреевского и Хомякова содержали предпосылки теории культурно-исторических типов, разработанной Николаем Яковлевичем Данилевским (1822-1885), известным ученым-практиком (он был специалистом в области климатологии и ихтиологии), автором знаменитого трактата «Россия и Европа» (1871). Однако он уже отчасти отклонился от классического славянофильства. Его не устраивало то, что в нем только провозглашалась национальная идея, но не обсуждалась проблема «самобытного национального развития». Первые славянофилы, на его взгляд, во многом поступали так же, как и осуждаемые ими западники: они попросту перенимали логику германской философии, перенося осуществление общечеловеческой задачи с европейской почвы на славянскую. В действительности же, по мнению мыслителя, все совершается иначе: каждое племя, каждый народ преследует сугубо эгоистические цели, опираясь на собственные внутренние силы и способности. У одних народов их больше, у других меньше. И те народы, которые в каком-то отношении превосходят остальных, создают особые культурно-исторические типы, или цивилизации, представляющие собой воплощение их духовной сущности. Пока что известны только десять таких самобытных цивилизаций: 1) египетская, 2) китайская, 3) халдейская, или древнесемитическая, 4) индийская, 5) иранская, 6) еврейская, 7) греческая, 8) римская, 9) новосемитическая, или аравийская, 10) германо-романская, или европейская. Остальные же народы не были столь удачливы: они либо действовали в качестве так называемых «бичей Божьих», разрушителей «дряхлых» цивилизаций (таковы гунны, монголы, турки), либо составляли «этнографический материал» для других культурно-исторических типов (как, например, финны). Самобытность цивилизаций означает, что начала, лежащие в народе одного культурно-исторического типа, могут быть искажены, уничтожены, но не могут быть заменены другими началами, принадлежащими народу иного культурно-исторического типа. Самое большее – это можно усвоить выводы и методы положительных наук, технические приемы и усовершенствования искусств и промышленности; «все же остальное, в особенности все, относящееся до познания человека и общества, а тем более практического применения этого познавания, вовсе не может быть предметом заимствования». Формулируя общие законы развития самобытных цивилизаций, Данилевский исходил из того, что все они представляют собой осуществление определенной формы культурного творчества — научного, правового, религиозного или художественного. Поэтому первый закон гласил: для возникновения цивилизации необходимо, чтобы народ обладал соответствующими «духовными задатками» и пользовался политической свободой. Далее выдвигались законы функционирования цивилизаций: 1) Начала цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются народам другого типа; 2) Полнота и богатство культурно-исторического типа зависит от разнообразия входящих в него этнографических элементов, «когда они, не будучи поглощены одним политическим целым, пользуясь независимостью, составляют федерацию, или политическую систему государств»; 3) Период роста цивилизации всегда неопределенно продолжительнее периода цветения и плодоношения, после которого она истощает свои жизненные силы и больше не возобновляется. По схеме Данилевского, Запад, создавший последнюю историческую цивилизацию, уже пережил «апогей своего цивилизационного величия», и на очереди теперь – возвышение славянства, образование самобытной славянской цивилизации. «...Славянство, - писал он, - есть термин одного порядка с эллинизмом, латинством, европеизмом, - такой же культурно-исторический тип, по отношению к которому Россия, Чехия, Сербия, Болгария должны бы иметь тот же смысл, какой имеют Франция, Англия, Германия, Испания по отношению к Европе, - какой имели Афины, Спарта, Фивы по отношению к Греции». Особенностью славянского культурно-исторического типа должна стать «четырехосновность», т.е. «синтез всех сторон культурной деятельности», которые до сих пор «разрабатывались его предшественниками на историческом поприще в отдельности или в весьма не полном соединении». Славянофильство, однако, было обречено на кризис. Во второй половине столетия славянские народы постепенно начинают переориентироваться на великие державы Европы, а не на ослабленную Россию, реформы Александра II во многом меняют типологию самого русского общества. В качестве методологии немецкую классику сменяет более или менее позитивистски окрашенное естествознание. В этих условиях на смену славянофильству приходит русофильство, или русский национализм, первым теоретиком которого стал К.Н. Леонтьев (1831 — 1891). Сам он предпочитал называть свое учение «русским византизмом», последовательно развив его в целой серии работ, таких как «Византизм и славянство» (1875), «Русские, греки и юго-славяне. Опыт национальной психологии» (1878) «Письма о восточных делах» (1882—1883) и др. В них он открыто выступил против идеи «односторонне славянского» назначения России, признания ее авангардом всеславянства. По этой причине Леонтьев политику «православного духа» предпочитал политике «славянской плоти». Другими словами, он откровенно становился на позиции религиозно-национального консерватизма. Историческое развитие Леонтьев описывал с помощью сформулированного им всеобщего триадического закона. В соответствии с этим законом, все в мире пребывает лишь в пределах данной формы, не переходя ни в какое иное состояние: нечто либо только существует, либо не существует. Именно деспотизм формы, выражающей внутреннюю идею материи, приводит к возникновению явления, которое совершает постепенное восхождение от простейшего к сложнейшему, возвышается до обособления. Высшая точка развития оказывается одновременно высшей степенью индивидуализации явления, воплощением высшей цветущей сложности. Все же последующее зависит от крепости и устойчивости формы. Явление живет и сохраняется, пока сильны узы естественного деспотизма формы. Но как только форма перестает сдерживать разбегающуюся материю, процесс развития тотчас переходит на стадию разложения и гибели. Исчезновению явления предшествуют такие специфические моменты, как упрощение составных частей, уменьшение числа признаков, ослабление их единства и силы. Словом, происходит своего рода растворение индивидуальности, явление как бы достигает «неорганической нирваны», уходит в небытие. Таким образом, развитие представляет собой триединый процесс: 1)первоначальной простоты, 2) цветущей сложности и 3) вторичного смесительного упрощения, — в равной мере охватывающий природные и социальные закономерности. По триадической схеме развивается и государство: сперва совершается обособление свойственной ему политической формы, затем наступает период наибольшей сложности и высшего единства, а после происходит падение государства, которое выражается расстройством этой формы, слиянием ее с окружающим. Долговечность государства не превышает 1000 или может быть 1200 с небольшим лет. У каждого народа своя особая государственная форма. Она вырабатывается не вдруг и не сознательно, и даже долгое время может оставаться непонятой. На начальной стадии, как правило, преобладает аристократическая форма; на стадии цветущей сложности упрочивается наклонность к единовластию (хотя бы в виде сильного президентства, временной диктатуры, единоличной демагогии или тирании, как у эллинов в их цветущем периоде), а к старости и к смерти воцаряется демократическое, эгалитарное и либеральное начало. Отсюда следовало, что формула сильного государства — это диктатура, жесткая централизация, слабого же и умирающего государства — уравнение, демократизация жизни и ума. На этом основании Леонтьев выступал с программой социально-политического «подмораживания» страны, выступая, в частности, даже против широкого распространения образования. Критика современной им культуры и общества, религиозно-философские искания характерны для творчества великих русских писателей Ф.М. Достоевского и Л.Н. Толстого. В центре размышлений Ф. М. Достоевского (1821 – 1881) находится человек, его противоречивая сущность. Бытие человека – это, прежде всего, нравственное бытие личности, бытие выбора между добром и злом. Свобода выбора понимается в христианском смысле. Человек, в сущности, свободен, но эта свобода может привести к самообожествлению и произволу («пожить по своей глупой воле»). Подлинная свобода связана с Богом, со слиянием с ним через любовь («Будешь любить всякую вещь и тайну постигнешь в вещах»). Отказ от свободы в пользу «хлеба» порождает рабство и пустоту. Достоевский – критик социалистического утопизма. Он противопоставляет социализму мирное объединение высших слоев общества с «почвой», русским народом («почвенничество»). Его христианская антропология предвосхищает идеи экзистенциализма и персонализма в отечественной и зарубежной философии. |