Степанов. Век психологии -имена и судьбы. Сергей Сергеевич Степанов Век психологии имена и судьбы
![]()
|
Д.Б. Эльконин(1904–1984)В одном популярном кинофильме герой Евгения Леонова – заведующий детским садом – демонстрирует пример редкого психологического чутья, побуждая капризных воспитанников съесть на завтрак не любимую ими кашу. Молодые коллеги, наблюдая за этим педагогическим чудом, просто ахают: «Вы гений!» И, пожалуй, такая оценка справедлива. Только отнести ее следовало бы не к вымышленному киногерою, а к реальному ученому, который применил этот прием еще много лет назад. Одну из своих книг Даниил Борисович Эльконин начинает с автобиографической зарисовки. Интерес к психологии детской игры возник у меня в самом начале 30-х годов в ходе наблюдений над игрой дочурок и в связи с чтением лекций по детской психологии. Записи этих наблюдений затерялись во время войны в блокированном ленинграде, и в памяти остались лишь некоторые эпизоды… В один из выходных дней мне пришлось остаться с девочками дома одному. Обе девочки были дошколльницами и посещали детский сад. Провести вместе выходной день было для нас праздником. Мы читали, рисовали, возились, шалили. Было весело и шумно до тех пор, пока не наступило время второго завтрака. Я приготовил традиционную и изрядно надоевшую им манную кашу. Они наотрез отказались от еды, не хотели садиться за стол. Не желая омрачать хорошее настроение и прибегать к принуждению, я предложил девочкам поиграть в «детский сад». Они с радостью согласились. Надев белый халат, я превратился в воспитательницу, а они, надев переднички, – в воспитанниц детского сада. Мы начали выполнять в игровом плане все, что полагается в детском саду: порисовали, затем, накинув на себя как будто бы пальтишки, погуляли, обойдя два раза вокруг комнаты; почитали. Наконец наступило время еды. Одна из девочек взяла на себя функции дежурной и подготовила стол к завтраку. Я, «воспитательница», предложил им на завтрак ту же кашу. Без всякого протеста, даже выражая удовольствие, они стали есть, старались быть аккуратными, тщательно выскребли тарелки и даже попросили еще. Всем своим поведением они старались показать себя образцовыми воспитанницами, подчеркивая отношение ко мне как к воспитательнице, беспрекословно подчиняясь каждому моему слову, обращаясь ко мне подчеркнуто официально. Отношения дочерей к отцу превратились в отношения воспитанниц к воспитательнице, а отношения сестер – в отношения между воспитанницами. Игровые действия явились чрезвычайно сокращенными и обобщенными – вся эта игра продолжалась около получаса. Наблюдения дали повод для предположения, что главным в игре детей-дошкольников является роль, которую берет на себя ребенок. В ходе осуществления роли преобразуются действия ребенка и его отношение к действительности. Так родилась гипотеза, что мнимая ситуация. В которой ребенок берет на себя роли других людей и реализует типичные для них действия и отношения в особых игровых условиях, есть основная единица игры. В этом примере Д.Б. Эльконин предстает психологом-практиком в подлинном смысле этого слова, то есть специалистом, умеющим в реальной жизненной ситуации подметить психологические закономерности, и наоборот, воплотить научные закономерности в решение конкретных жизненных задач. В этом – весь Даннил Борисович, тонкий знаток душевной жизни, глубокий теоретик и мудрый практик. Д.Б. Эльконин рано начал трудовую деятельность, проработав два года воспитателем в колонии для малолетних правонарушителей. После окончания в 1927 году педологического отделения педагогического факультета ЛГПИ им. А.И. Герцена он работал педологом в детской профамбулатории Октябрьской железной дороги и одновременно преподавал в педагогическом институте на кафедре педологии. Знаменательно, что первыми его учителями в науке стали знаменитый физиолог А.А. Ухтомский и не менее знаменитый психолог Л. С. Выготский, с которым Д.Б. Эльконин в 1931 году начал исследование проблем психологии детской игры. Успешная научная деятельность сопровождалась восхождением по административной лестнице – в 1932 году Д.Б. Эльконин стал заместителем директора по науке ленинградского научно-практического педологического института. Однако после печально известного постановления ЦК ВКП(б) «О педологических извращениях в системе наркомпросов» (1936) этот институт закрылся, а Д.Б. Эльконин лишился ученой степени кандидата наук и остался без работы. Отказавшись согласиться с правильностью партийной оценки педологии как лженауки, молодой ученый предстал перед руководителем Ленинградского обкома А.А. Ждановым. Сохранилась архивная запись их беседы. Это поразительный документ, свидетельствующий об исключительной научной честности Д.Б. Эльконина. Единственный из всех сотрудников педологического института, Даниил Борисович заявил первому секретарю обкома, члену Политбюро партии, что он «не привык изменять убеждения за 24 часа». Видавший виды партийный лидер был настолько поражен, что дал разрешение Эльконину работать в школе (то есть в идеологической сфере, куда люди с идеологически сомнительными взглядами не допускались). Результатом учительской деятельности Д.Б. Эльконина явилось написание в 1938–1940 годах букваря, книги по русскому языку для школ народов Крайнего Севера и методических указаний к ней. В эти же годы он подготовил и защитил в ЛГПИ им. А. И. Герцена вторую кандидатскую диссертацию. Это было накануне Великой Отечественной войны. Вступив 2 июля 1941 года добровольцем в народное ополчение, Д.Б. Эльконин окончил войну майором, награжденным многими боевыми орденами и медалями. Военные годы Даниил Борисович вспоминать не любил (тем более что война трагически оборвала жизнь двух дочерей – Наташи и Гали и первой жены – Ц.П. Немановой, убитых фашистами на Кавказе), но один эпизод воспроизводил с горьким юмором. «Служил я в штабе Ленинградского фронта, – рассказывал Д.Б. Эльконин. – Вдруг вызывают меня в особый отдел и спрашивают: «Вы, Эльконен, финн?» – «Нет, – отвечаю. – Я – Эльконин, еврей». – «О, это очень хорошо», – говорят мне особисты. Так что в тот момент мне помогло, что я еврей». Правда, это был единственный случай, когда пресловутый «пятый пункт» оказался полезен. Бывало и наоборот, как, например, в марте 1953 года, когда подполковник Эльконин, несколько лет успешно проработавший в Московском областном военно-педагогическом институте Советской Армии, был изгнан оттуда за «ошибки космополитического характера». Чтобы плодотворно работать в науке, а порою просто выжить, Эльконину приходилось мучительно бороться, в том числе и с некоторыми влиятельными академиками АПН (сам он оставался лишь членом-корреспондентом, горько посмеиваясь, что П.Я. Гальперин и Л.И. Божович вообще ни в какие члены АПН допущены не были). Но несмотря ни на какие трудности, умение радоваться, находить возможности для творчества всегда были свойственны Д.Б. Эльконину. При этом он был бесконечно добрым человеком, который щедро дарил научные идеи и экспериментальные замыслы ученикам, сотрудникам, коллегам. Как заметил В.П. Зинченко, «Эльконин не страшился научного пиратства, говоря, что с идеей нужно украсть и голову, а это даже в такой стране, как наша, сложновато». Последние 30 лет жизни Д.Б. Эльконин работал в Психологическом институте АПН, где последовательно руководил лабораториями психологии младшего школьника, психологии подростка, диагностики психического развития школьников (организовывал, налаживал деятельность и передавал заведование своим ученикам), одновременно ведя преподавательскую работу на факультете психологии Московского университета. Всю свою научную жизнь Д.Б. Эльконин, выдвигая продуктивные идеи, разрабатывая теории и концепции, развивал и творчески переосмысливал наследие Л.С. Выготского, перед научным гением которого он преклонялся. Работал Даниил Борисович в тесном сотрудничестве (основанном на единстве научных воззрений и личной дружбе) с такими ведущими отечественными психологами, как А.Н. Леонтьев, А.Р. Лурия, А.В. Запорожец, П.Я. Гальперин, Л.И. Божович. Умение дружить и верность научным принципам Даниил Борисович воспитывал и в своих учениках. При его всемерной поддержке выросли многие известные психологи нашей страны, ныне самостоятельно возглавляющие научные направления. Круг изучаемых Д.Б. Элькониным психологических проблем был исключительно широк, хотя центральной для него всегда оставалась проблема культурно-исторической природы детства и глубинных законов детского развития. Особое видение и понимание явлений развития позволили Даниилу Борисовичу полно, четко и аргументированно построить теорию психического развития ребенка, в которой дана развернутая характеристика структуры и содержания этого сложнейшего процесса. Созданная им теория, по точному определению В.В. Давыдова, «во-первых, существенно конкретизировала и уточнила общее его понимание, сложившееся в трудах Л.С. Выготского, А.Н. Леонтьева, А.Р. Лурии, А.В. Запорожца… во-вторых, четко различила и охарактеризовала внешние условия, источники и движущие силы развития ребенка, в-третьих, обобщила достаточно большой фактический материал». Последовательно раскрывая сформулированное еще Л.С. Выготским положение о том, что обучение и воспитание ребенка ведут за собой его психическое развитие, Д.Б. Эльконин убедительно показал: при организации обучения ребенка в том или ином возрасте необходимо ориентироваться не на те психические процессы, которые уже сформировались. А на те, которые следует формировать и развивать путем построения деятельности, соответствующей данному возрасту. Д.Б. Эльконин глубоко изучил весь спектр детских возрастов (от младенческого до юношеского), реально создав возрастную детскую психологию, неразрывно связанную с педагогической психологией и возрастной диагностикой. Наряду с концептуальной проработкой важнейших теоретико-методологических проблем детской психологии Д.Б. Эльконин целенаправленно работал над прикладными, психолого-педагогическими, дидактическими вопросами. Например, им был разработан эффективный метод обучения детей чтению на основе звукового анализа слов, воплощенный в экспериментальном букваре. Итоги научно-исследовательской и психолого-педагогической деятельности Даниила Борисовича Эльконина обобщены в десяти его монографиях и множестве научных статей, в которых нашла яркое отражение исключительная личность этого ученого и человека. |