Главная страница

реферат ГОМЕРОВСКИЙ ЭПОС. Гомеровский эпос и античная мифология


Скачать 56.28 Kb.
НазваниеГомеровский эпос и античная мифология
Дата02.01.2019
Размер56.28 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлареферат ГОМЕРОВСКИЙ ЭПОС.docx
ТипРеферат
#62301

Министерство образования и науки РФ ФГБОУ ВПО «Армавирская государственная педагогическая академия».
Реферат

по предмету: «Культурология»
на тему: «Гомеровский эпос и античная мифология».

2018 год.

ГОМЕРОВСКИЙ ЭПОС

Поэмы Гомера "Илиада" и "Одиссея" были созданы в первой трети I тысячелетия до н.э. в той области древней Греции, которая носила название Ионии. Составителей этих поэм было, вероятно, очень много, но художественное единство поэм предполагает какого-то неизвестного нам единоличного автора, оставшегося в памяти всей античности и всей последующей культуры под именем слепого и мудрого певца Гомера. "Илиада" и "Одиссея" передают только отдельные моменты троянской мифологии.

В троянской мифологии "Илиаде" предшествует огромное количество мифов, которые излагались в специальной поэме "Киприи" Стасина Кипрского, до нас не дошедшей. Из этих мифов мы узнаем, что причины Троянской войны связаны с космическими событиями.

Троя находилась в северо-западном углу Малой Азии и была населена фригийским племенем. Война греков и троянцев, представляющая собой содержание троянской мифологии, якобы была предопределена свыше.

Рассказывали, что Земля, обремененная огромным человеческим населением, обратилась к Зевсу с просьбой сократить человеческий род, и Зевс решил для этого начать войну между греками и троянцам.

Земной причиной этой войны было похищение спартанской царицы Елены троянским царевичем Парисом. Один из греческих царей (в Фессалии), Пелей, женился на морской царевне Фетиде, дочери морского бога Нерея. (Это ведет нас в глубь веков, когда такого рода браки для первобытного сознания представлялись полной реальностью.)

На свадьбе Пелея и Фетиды присутствовали все боги, кроме Эриды, богини раздора, замыслившей поэтому отомстить богам и бросившей богиням золотое яблоко с надписью "Красивейшей". Миф повествовал, что претендентами на обладание этим яблоком явились Гера (супруга Зевса), Афина Паллада (дочь Зевса, богиня войны и ремесел) и Афродита (тоже дочь Зевса, богиня любви и красоты). И когда спор этих трех богинь дошел до Зевса, тот приказал разрешить этот спор Парису, сыну троянского царя Приама.

Эти мифологические мотивы весьма позднего происхождения. Все три богини имели долгую мифологическую историю и представлялись в древности суровыми существами.

О еще более позднем происхождении данного мифа говорит образ Париса. Оказывается, человек уже считает себя настолько сильным и мудрым, он настолько далеко ушел от первобытной беспомощности и от страха перед демоническими существами, что может даже творить суд над богами. Дальнейшее развитие мифа только углубляет этот мотив относительно бесстрашия человека перед богами и демонами: Парис присуждает яблоко Афродите, и та помогает ему похитить спартанскую царицу Елену.

Миф подчеркивает, что Парис был самым красивым мужчиной в Азии, а Елена - самой красивой женщиной в Европе. Эти мифы, несомненно, отражают собой давнишние столкновения европейских греков, искавших для себя обогащения путем войны с населением Малой Азии, имевшим к тому времени высокую материальную культуру. Миф разукрашивает безотрадную историю старинных войн и идеализирует прошлое; понимание этого в дальнейшем нам весьма пригодится при анализе творчества Гомера в целом.

Похищение Елены повергает в большую тоску ее мужа Менелая. Но тут выступает на сцену брат Менелая, Агамемнон, одно из главных действующих лиц "Илиады", царь соседнего со Спартой Аргоса. По его совету созываются со всей Греции самые знаменитые цари и герои со своими дружинами. Они решают отплыть к тому берегу Малой Азии, недалеко от которого находилась Троя, напасть на троянцев и возвратить похищенную Елену. Среди призванных царей и героев особенным влиянием пользовались хитроумный Одиссей, царь острова Итаки, и молодой Ахилл, сын Пелея и Фетиды. Огромный греческий флот высаживает войско в нескольких километрах от Трои.

Греки устраивают здесь свой лагерь и нападают на Трою и на живущих поблизости ее союзников. В течение девяти лет война ведется без заметного перевеса той или другой стороны.

"Илиада" охватывает события десятого года войны, незадолго до падения Трои. Но само падение Трои в "Илиаде" не изображается. События в ней занимают всего 51 день. Однако поэма дает максимально насыщенное изображение военной жизни. По событиям этих дней (а их очень много, поэма ими перегружена) можно составить яркое представление о тогдашней войне вообще.

Эти события подробнейшим образом рассказывались в других поэмах, посвященных троянской мифологии. Существовали целые поэмы, до нас не дошедшие, которые представляли собой продолжение "Илиады".

Таковы поэмы "Эфиопида", "Малая Илиада", "Падение Трои", "Возвращения".

В этих поэмах изображался поединок Ахилла с амазонкой Пентесилеей, союзницей троянцев, пришедшей к ним на помощь после смерти от стрелы Париса, которую направил Аполлон. Рассказывалось, что по предложению Одиссея греки соорудили огромного деревянного коня, внутри которого разместился греческий воинский отряд. Остальные же греки сели на корабли и, сделав вид, что отплывают домой, спрятались за ближайший остров.

Оставленный на берегу около деревянного коня грек объяснил троянцам мнимую причину сооружения коня - это якобы дар Афине Палладе . Деревянного коня троянцы водворили в Трою, а ночью из него вышли засевшие там греки, открыли ворота и сожгли город. Много существовало разного рода эпических повествований и о возвращении греческих вождей из-под Трои. О возвращении же из-под Трои Одиссея повествовала поэма, названная его именем и сохранившаяся до нас.

"Одиссея". События в этой поэме изображаются не так разбросанно, как в "Илиаде", но все же она не лишена трудностей при ознакомлении с ходом описываемого в ней действия. Всякий читатель ожидал бы, что странствования Одиссея будут изображаться последовательно, одно за другим. Возвращение Одиссея домой занимает 10 лет и, полное всяческих приключений, создает большую нагроможденность событий.

В центре - знаменитый эпизод с одноглазым людоедом (циклопом) Полифемом. Этот Полифем запер Одиссея и его спутников в пещеру, откуда они выбрались с большим трудом. Одиссей, опоивши Полифема вином, сумел выколоть ему единственный глаз. Затем Одиссей попадает к волшебнице Кирке, а Кирка направляет его в подземный мир за пророчеством о его будущем. После ряда страшных приключений, Одиссей попадает на остров нимфы Калипсо, которая удерживает его у себя в течение семи лет.

Начало "Одиссеи" как раз и относится к концу пребывания Одиссея у Калипсо. Здесь сообщается о решении богов возвратить Одиссея на родину и о поисках Одиссея его сыном Телемахом. Эти поиски описываются и изображают пребывание Одиссея после отплытия от нимфы Калипсо и страшной бури на море, среди добродушного народа феаков, у их доброго царя Алкиноя. Там Одиссей рассказывает о своих странствиях . С начала и до конца поэмы дается последовательное и ясное изображение событий. Сначала феаки доставляют Одиссея на его родной остров Итаку, где он поселяется у своего свинопаса Евмея, так как его собственный дом осаждают местные царьки, уже много лет претендующие на руку Пенелопы, его жены, самоотверженно охраняющей сокровища Одиссея и путем разных хитростей оттягивающей свой брак с этими женихами. При помощи верных слуг он перебивает всех женихов во дворце, вешает неверных служанок, встречается с Пенелопой, ожидавшей его 20 лет, и еще усмиряет восстание против него на Итаке. В доме Одиссея водворяется счастье, прерванное десятилетней войной и его десятилетними приключениями.

ВЫВОД.

Гомеровский эпос содержит явные указания на общинно-родовую организацию общества. Однако тот социально-исторический период, который изображен в гомеровских поэмах, далек от наивного и примитивного общинно-родового коллективизма, он отличается всеми признаками весьма развитой частной собственности и частной инициативы в рамках родовых организаций.

У Гомера мы находим постоянно генеалогию героев, происходящих от Зевса, и взывание к родовой чести. Частые войны и всякого рода предпринимательства тоже вели к обогащению наиболее имущей части родовой общины. У Гомера мы находим описание великолепных вещей и дворцов. Его герои умеют прекрасно говорить. Они похваляются богатством, железом и медью, золотом и серебром, любят обильные пиршества. Здесь весьма часто делают взаимные богатые дары, которые иной раз приближаются к тому, что в экономике носит название обмена. Настоящая торговля упоминается в эпосе крайне редко. Однако она уже существует. С торговлей развиваются и ремесла. Ремесленников в поэмах Гомера очень много: кузнецы, плотники, кожевники, горшечники, ткачи, золотых и серебряных дел мастера, а также прорицатели, певцы, лекари и глашатаи. Уровень ремесла здесь чрезвычайно высок. В эпосе Гомера мы встречаем прослойку нищих, которая уже совсем немыслима в родовой общине, где все являются своими и родными. Об их жалком, ничтожном и унизительном положении можно судить по Иру, который стоял на пороге перед пирующими женихами и выпрашивал себе подаяния и с которым Одиссей, тоже в виде подобного нищего, затеял драку.

Гомер говорит также о рабах, правда, пока еще исполняющих работу пастухов и домашних слуг. Есть также особые рабы, как свинопас Евмей, владеющий собственным рабом и собственным домом, и нянька Одиссея Эвриклея, которой подчинены все слуги.

Гомер прекрасно понимает непродуктивность рабского труда (Од., XVII, 320-323; здесь и далее Гомер в переводе В. В. Вересаева.)

Если власти хозяина раб над собою не чует,

Всякая вмиг у него пропадает охота трудиться.

Лишь половину цены оставляет широкоглядящий

Зевс человеку, который на рабские дни осужден им.
В "Илиаде" рабство носит еще патриархальный характер, в то время как в "Одиссее" отчуждение раба от господина безусловно растет. Число рабов-мужчин значительно уступает числу рабынь-женщин. Все ремесленники - свободные..

Гомеровские цари ("басилевсы") не имеют ничего общего с неограниченной царской властью. Царь является только родовым старейшиной, жрецом и судьей, но весьма несамостоятельным. Власть его осуществляется главным образом на войне.

Совету старейшин (буле) принадлежат административно-судебные функции. Он осуществляет тесную связь с басилевсами, часто подкрепляемую трапезой (Од., VIII, 95-99; Ил., IX, 67-76), что придает этим отношениям наивно-примитивный оттенок.

В период расцвета родовой общины народное собрание (агора) было основной властью и силой во всей общине. В поэмах Гомера можно отметить его ослабление, его пассивность и неорганизованный характер (II, 94-НО). Главное значение агоры - тоже на войне. Чтобы правильно представить социально-историческую основу гомеровских поэм, надо отказаться от абстрактных юридических норм, и исходить из жизненной гущи исторического процесса, который далек от твердых законодательных норм и основан больше на необязательном и расплывчатом обычном праве. В гомеровских поэмах как будто бы на первый план выдвигается героика аристократической знати, которую он тем не менее изображает критически.

Гомер осуждает войну вообще. Именно эту беспощадную и стихийную войну олицетворяет собой фракийский бог Арес. В уста Зевса вложена замечательная отповедь Аресу, где война охарактеризована самыми бранными эпитетами. Войну резко отвергает Гектор. Люди на войне открыто объявляются у Гомера бессмысленными пешками в руках богов . Война признается только при условии ее морального оправдания. И в этом смысле все симпатии Гомера на стороне Гектора, который сражается и погибает за свою родину.

Гомер - выразитель идеи развитой и ревниво оберегаемой гражданственности. Полис ставится выше всего. Человек внеполисный, внегосударственный, внегражданственный вызывает только сожаление и презрение.

К этому нужно добавить еще и очень острое чувство родины, которым пронизаны обе поэмы. Идея возвращения героя на родину, любви к ней и к своим соотечественникам, несмотря на катастрофы, преобразовали первоначальный сказочно-авантюрный сюжет "Одиссеи" и сделали ее произведением гуманизма и высокой морали. Одиссей отверг бессмертие, которое обещала ему нимфа Калипсо, ради возвращения на свой бедный скалистый остров (Од., VII, 255 и след.). Менелай, после нескольких лет тяжелых испытаний вернувшийся домой, не может без слез думать о своих товарищах - земляках, погибших вдали от родины. Для Гектора высшее счастье - сражаться и умереть за родину.

Вера в богов и демонов в эпосе Гомера совершенно реальная, но они изображены в такой форме, которая имеет мало общего с примитивными и грубыми народными верованиями. Гера, Кирка и Калипсо - это прекрасные женщины в роскошных туалетах, утопающие в наслаждениях и испытывающие тонкие.

По поводу всяких чудесных явлений и знамений Гектор прямо говорит : "Знаменье лучшее всех - лишь одно: за отчизну сражаться". Здесь перед нами та художественная мифология и религия, которая никогда больше не проявилась в человечестве с такой силой и выразительностью.

Поэтическое изображение Гомером богов и демонов соответствует его героическому стилю. Это совершенно такие же художественные персонажи, как и самые обыкновенные герои и люди.

Гомеровские поэмы, таким образом, окончательно превращают эпос в чисто поэтическое создание. Именно поэтому они отличаются совершенно неповторимым и непревзойденным иронически-юмористическим изображением божественного и героического мира, характерным для восходящей цивилизации.

Гомеровские поэмы отличаются еще одной особенностью - крайним развитием эпического любования вещами, созданными руками искусных мастеров. Ни один эпос в мире не дал подобного любования в таких размерах, как "Илиада" и "Одиссея", где десятки стихов посвящаются тем или другим произведениям..

Наконец, эстетическая культура восходящего гуманизма сказалась у Гомера еще как склонность его к авантюрно-сказочным сюжетам, которые ближе к первобытной мифологии в своем непосредственном содержании. Эти сюжеты имеют откровенную целевую установку - услаждать, восхищать и забавлять досужего и эстетически прихотливого слушателя.

Таким образом, антивоенные, антиаристократические, даже антимифологические и всякого рода светские тенденции и мотивы в поэмах Гомера совершенно очевидны. С ними мы постоянно встречаемся и при чтении самого Гомера, и при изучении научной литературы о нем.

Идеология Гомера, уходя своими корнями в общинно-родовую формацию, отражает также и восходящую цивилизацию, восходящий гуманизм, включая критику разлагающейся родовой аристократии, скептическое отношение к богам и героям, вполне определенную антивоенную тенденцию и вообще гуманизм в морали, религии и эстетике. Не чужд Гомеру также и критический подход к новому, только что зарождающемуся рабовладельческому обществу.

Гомеровские поэмы являются отнюдь не только порождением общинно-родового строя. Они получили свой окончательный вид в период далеко зашедшего его разложения и почти в самый канун рабовладельческого строя. Поэтому и стиль гомеровского эпоса, так же как и его социально-историческая основа, и его идеология тоже полны бурлящих противоречий и очень далеки от того детского и примитивного восприятия жизни, которое раньше ему приписывалось различными исследователями с высот европейского культурного развития. Удивительным образом все изображаемое в эпосе трактуется как объективная реальность. Здесь нет ровно ничего фантастического, выдуманного или измышленного только из-за субъективной прихоти поэта. Даже все боги и демоны, все чудесное изображается у Гомера так, как будто бы оно вполне реально существовало. Невозмутимый повествовательный тон характерен у него для любых сказочных сюжетов. В строгом эпическом стиле нет выдумок и фантазий.

Особым стилем изображаются в эпосе и люди, если они понимаются как носители всех общих свойств эпоса. Человек оказывается героем потому, что он внешне лишен эгоистических черт, но всегда является и внутренне и внешне связанным с общенародной жизнью и общенародным делом. Он может быть победителем или побежденным, сильным или бессильным, он может любить или ненавидеть - словом, обладать разнообразными свойствами человеческой личности, но все это при одном условии: он должен быть обязательно по самому своему существу в единстве с общенародной и общеплеменной жизнью. Эпический герой вовсе не тот, кто лишен свойственной ему лично психологии. Но эта психология в основе своей должна быть у него общенародной. Это и делает его героем монументального эпоса.

Гомеровские поэмы отражают века народного развития и, в частности, не только общинно-родовую формацию, но и ее разложение и развитие частной собственности и частной инициативы.

"Илиада" и "Одиссея" в основном являются героическими поэмами. Пением

В гомеровском эпосе есть и элементы романа. Они повествуют о бытовых явлениях, уже выходящих за пределы скромной и уравновешенной жизни общинно-родового строя (рассказ о розысках Телемахом своего отца).

У Гомера имеются элементы и трагедии и комедии со всеми свойственными им драматическими конфликтами. Трагичны почти все основные герои обеих поэм. Трагичен Ахилл, обреченный на гибель в молодых годах, и он знает об этой своей обреченности.

Трагична гибель Патрокла. Драматическое развитие трагедии Патрокла легко прослеживается в той части "Илиады", где изображаются события от посольства Агамемнона к Ахиллу до гибели Патрокла.

Драматичен и трагичен Гектор, причем и здесь нетрудно проследить назревание перипетий, предшествовавших гибели Гектора и последовавших после нее. Несомненно, драматичен и Одиссей, который сотни раз смотрел смерти в глаза и всегда проявлял мужество. Трагична судьба и всех троянских вождей, гибель которых тоже предопределена свыше.

Иронические мотивы в поэмах Гомера очень заметны. Гомер становится к своим богам и героям часто весьма ироничен. Но иронию можно понимать и более широко - как изображение чего-нибудь противоположного тому, что ожидалось или на что были надежды

Сатирический элемент тоже очень силен в обеих поэмах. Не только циклопы изображены как карикатура и сатира на людей, живущих без всяких законов ; не только карикатурен Ферсит, изображенный уродом, как пародия на гражданина, солдата и аристократа. Сатирических черт очень много и в самом Агамемноне, который удивляет своей жадностью, деспотизмом, трусостью и многими другими пороками. Обе поэмы насыщены разного рода сентенциями, свидетельствующими о большом жизненном опыте Гомера и об умении кратко его излагать:

Меж существами земными, которые дышат и ходят,

Истинно в целой вселенной несчастнее нет человека!

Гомеровские поэмы при всем разнообразии их содержания поражают единством своего художественного стиля, лишенного, однако, эпически-монолитной строгости. Те места обеих поэм, у которых мы все еще находим строгость раннего эпического стиля, уже сами по себе заставляют нас ожидать при их чтении более живых и более свободных приемов творчества. Трагизм, комизм, ирония во всем свидетельствуют о происходящих сдвигах в этом эпическом стиле и говорят о наступлении небывалого раньше идеологического и стилистического свободомыслия.

Стиль переходной эпохи никогда не может быть монотонным. В нем обязательно должны чувствоваться рудименты старого стиля, но в то же время и зародыши будущего стилистического разнообразия.

Интересно рисуются Гомером его герои. Почти все они сильны, красивы, благородны; они тоже "божественные", "богоравные" или по крайней мере ведут свое происхождение от богов. Стандартным, однако, это изображение героев у Гомера никак нельзя назвать. Оно часто весьма далеко от эпического трафарета, отличается большой пестротой и предвозвещает уже сложность позднейшей литературы.

Ахилл - это грозный герой гомеровского эпоса, уверенный в себе, преданный родине и народу; он упрям и несговорчив, хотя послы всячески его уговаривают; к боям он возвращается лишь потому, что стремится отомстить за своего друга; он беспощаден к Гектору и проповедует право сильного зверя, отказывая ему в исполнении его предсмертной мольбы, и с бессмысленной жестокостью и надругательством . Но вместе с тем Ахилл умеет благородно и снисходительно относиться к побежденному врагу и даже питать к нему гуманные чувства : по просьбе Приама он прекращает надругательство над трупом Гектора и с почетом возвращает его отцу. Он искренне любит Брисеиду, Пат-рокла и прежде всего свою мать и своего отца. Ахилл знает предопределение судьбы о своей близкой гибели, и тем не менее он не страшится; образ его исполнен трагической скорби.

Другой славный герой "Илиады" - Агамемнон - тоже не так прост, как его обычно представляли. Он деспотичен и даже бесчеловечен, жаден и труслив, но он от души скорбит по поводу поражения своего войска, сам бросается в бой и получает ранение, а в конце концов бесславно гибнет от руки собственной жены; но и ему не чужды нежные чувства.

Гектор - безупречный герой и защитник своей родины, идеальный вождь своего войска, свободный от мелких слабостей Ахилла и Агамемнона. Кроме того, он нежно любящий муж, сын и отец. Но и его не надо представлять слишком упрощенно и трафаретно. Он настойчив, часто принимает необдуманные решения, не всегда умен и сообразителен, а иной раз ведет себя наивно, по-детски. Это идеальная, но вполне живая фигура.

Одиссей всем известен своим умом, хитростью, дипломатичностью, ораторским искусством и умением выйти из любого тяжелого положения. К этому, однако, нужно прибавить два свойства, которые хотя обычно и упоминаются в характеристиках Одиссея, но заслуживают гораздо больше внимания.

Прежде всего Одиссей очень предан интересам своей родины и не может о ней забыть в течение 20 лет. Нимфа Калипсо, сделавшая его своим мужем, предлагала ему роскошную жизнь и бессмертие, и все-таки он предпочел оставить ее и вернуться к себе на родину.

Вторая черта, без которой Одиссей немыслим,- это его невероятная и бесчеловечная жестокость. Он перебивает женихов, наполняя весь дворец трупами, и вместе со своим сыном вешает неверных служанок с каким-то патологическим хладнокровием.

Гомер как бы живет заодно с героями. Он плачет от радости с детьми, у которых поправился от смертельной болезни отец. Он видит, как отец обнимает сына, вернувшегося домой через десять лет . Он голодает вместе с дровосеком . Он радуется вместе с крестьянином урожаю оливы.

Таким образом, интерес Гомера сосредоточен не только на его прославленных героях, но и на малых, незаметных тружениках, несущих тяготы жизни. Это несомненное доказательство того, что окончательное формирование гомеровского эпоса относится уже ко времени восходящей греческой демократии и цивилизации.

Герои у Гомера (Агамемнон, Ахилл, Менелай) нисколько не стесняются возражать богам, и возражать довольно грубо; сами боги вовсе не отличаются высоким моральным поведением: им свойственны любые пороки, страсти и дурные поступки. Кое-где можно предполагать предопределение судьбы. Но так же часто человек поступает и "вопреки судьбе". Ведь сегодня предопределение судьбы одно, а назавтра, возможно, оно будет другим. Так почему же герою не поступать вопреки известному ему на сегодня решению судьбы и не проявлять своей собственной воли?

Таким образом, и в вопросах о богах и судьбе гомеровские поэмы занимают переходную позицию между древним фатализмом и свободой человека позднейшего времени.

Художественный стиль гомеровского эпоса, во-первых, отличается большой строгостью, выработанностью и традиционностью. С другой стороны, Гомер вливает вполне новое содержание, наполняет их психологией и отражением восходящей греческой демократии, в результате чего древние мифы и строгие поэтические формы начинали звучать уже по-новому.

Искусство, в понимании Гомера, не только не отличается от жизни, но оно не отличается и от природы. Космос со всей своей иерархией жизни от богов до материальных вещей - вот единственное, всерьез принимаемое и окончательное по своему совершенству произведение искусства у Гомера.

Космос и вполне веществен, и вполне идеален, божествен. Он - искусство, и жизнь, и природа. Это - неизбежное следствие общей тенденции гомеровского художественного и приток эпического восприятия мира. Ведь эпический стиль возникает в результате примата общего над индивидуальным и внешнего над внутренним. Но самое общее для Гомера и наиболее внешнеобъективное - это космос. Космос определяется божествами сверху и демонами снизу и завершается человеком. Все отдельное и все единичное зависит от этого космоса и определяется его общей жизнью. Поэтому космос, сам будучи произведением искусства (как и природа одновременно), понимается эпически, и всякая зависимость от него всего отдельного и индивидуального есть зависимость эпическая.

По Гомеру: - Каждый бог есть все - универсальное бытие, но воплощенное особенно, частным образом, то есть это такая бесконечность знания, силы и жизни, которая дана индивидуально. В поэзии Гомера боги не только выражают принцип прекрасного, но и необходимый здесь принцип эпического стиля.

В русской литературе XIX в. не было почти ни одного писателя, который бы не вдохновлялся Гомером. Своими глубокими суждениями о Гомере известен Белинский, весьма выразительно писавший о гомеровской народности, героизме, поэтической сложности и детской простоте, о зарождении в его творчестве всех литературных жанров, о его мировой значимости.

Мифы, боги, герои, демоны Эллады и Рима.

Слово «античная» в переводе с латинского (antigues) значит «древняя». Античную мифологию наряду с библейской по праву считают наиболее значительной по степени ее влияния на дальнейшее развитие культуры многих народов, в особенности европейских.

Под античной мифологией понимается, общность греческих и римских мифов, поэтому иногда можно встретить термин «греко-римская мифология», хотя основой для римской мифологической системы была все же именно греческая. Римляне во многом заимствовали легенды Эллады, иногда по-своему трактуя образы и видоизменяя сюжеты.

Благодаря распространенным в Европе латыни и - в меньшей степени - древнегреческому языку античные мифы, получили не только широкое распространение, но подверглись глубокому осмыслению и изучению.

Невозможно переоценить и их эстетическое значение: не осталось ни одного вида искусств, который не имел бы в своем арсенале сюжетов, основанных на античной мифологии - есть они а скульптуре, в живописи, музыке, поэзии, прозе и т. д. Что касается словесности, то прекрасно сказал об этом в свое время А. С. Пушкин: «Не считаю за нужное говорить о поэзии греков и римлян: кажется, каждый образованный человек должен иметь достаточное понятие о созданиях величавой древности»

Греческая мифология.

Уже в древнейших памятниках греческого творчества ясно сказывается антропоморфический характер греческого политеизма, объясняющийся национальными особенностями всего культурного развития в этой сфере; конкретные представления преобладают над абстрактными, как и в количественном отношении человекоподобные боги и богини, герои и героини преобладают над божествами абстрактного значения (которые, в свою очередь, получают антропоморфические черты). В том или другом культе, с тем или иным божеством соединяются те или другие общие или мифологические представления.

Известны разные сочетания, иерархии генеалогии античных божественных существ — «Олимп», различные системы "двенадцатибожия" (например, в Афинах — Зевс, Гера, Посейдон, Деметра, Аполлон, Артемида, Гефест, Афина, Арей, Афродита, Гермес, Гестия). Подобные соединения объясняются не из творческого только момента, но и из условий исторической жизни эллинов.

В общерелигиозном сознании эллинов не существовало, по-видимому, какой-либо определенной общепризнанной догматики. Разнообразие религиозных представлений находило себе выражение и в разнообразии культов, внешняя обстановка которых теперь все более уясняется благодаря раскопкам и находкам. Мы узнаем, какие где почитались боги или герои и какой где или где какой почитался преимущественно (например, Зевс — в Додоне и Олимпии, Аполлон — в Дельфах и на Делосе, Афина — в Афинах, Гера на Самосе, Асклепий — в Епидавре);

Античный мир, вообще говоря, не знал ни внутренней церкви как царства не от мира сего, ни церкви как государства в государстве: «церковь» и «государство» были в нем понятиями, поглощающими или обусловливающими друг друга, и, напр., жрец был тот же государственный магистрат. Это правило не везде, однако, могло быть проведено с безусловной последовательностью; практика вызывала частные уклонения, создавала те или иные комбинации. Далее, если известное божество считалось главным божеством известного государства, то государство признавало иногда (как в Афинах) вместе с тем и некоторые другие культы; наряду с этими общегосударственными культами существовали и отдельные культы государственных делений (например, афинских демов), и культы домашние или семейные, а также культы частных обществ или лиц.

Трудно установить в точности, когда появились первые греческие мифы и легенды, в которых были явлены миру человекоподобные боги, и есть ли они наследие древней критской культуры (3000-1200 годы до нашей эры или микенской (до 1550 года до нашей эры), когда на табличках уже встречаются имена Зевса и Геры, Афины и Артемиды.

Легенды, предания и сказания передавались из поколения в поколение певцами-аэдами и не были зафиксированы письменно. Первыми записанными произведениями, донесшими до нас неповторимые образы и события, были гениальные поэмы Гомера «Илиада» и «Одиссея».

Запись их датируется VI веком до нашей эры. По мнению историка Геродота, Гомер мог жить за три века до этого, то есть около IX-VIII веков до нашей эры. Но, будучи аэдом, он использовал творчество предшественников, еще более древних певцов, самый ранний из которых, Орфей, по ряду свидетельств, жил приблизительно во второй половине II тысячелетия до нашей эры.

К этому времени относятся мифы о путешествии аргонавтов за золотым руном, среди которых находился и Орфей. Современная наука полагает, что великий эпос не может появиться неожиданно и случайно. Поэтому гомеровские поэмы рассматриваются как завершение длительного развития догомеровских, давно исчезнувших героических песен, следы которых, однако, можно найти в самих текстах «Илиады» и «Одиссеи».

Недосягаемый образец, которым доныне является гомеровский эпос, не только донес до потомков обширные знания об эллинской жизни, но и позволил составить представление о взглядах греков на мироздание.

Все сущее образовалось из Хаоса, который являл собою борьбу стихий. Первыми появились Гея - земля, Тартар - ад и Эрос - любовь. От Геи родился Уран, и затем от Урана и Геи - Кронос, циклопы и титаны.

Одолев титанов, Зевс воцаряется на Олимпе и становится правителем мира и гарантом вселенского порядка, который наконец наступает в мире после долгих потрясений. Древние греки были величайшими мифотворцами Европы.

Именно они придумали слово "миф" (в переводе с греческого "предание", "сказание"), которым мы сегодня называем удивительные истории о богах, людях и фантастических существах. Мифы были положены в основу всех литературных памятников Древней Греции, включая поэмы Гомера, столь любимые в народе.

Например, афиняне с детства были знакомы с главными героями "Орестеи", трилогии поэта Эсхила. Ни одно из событий в его пьесах не было неожиданным для зрителей: ни убийство Агамемнона, ни месть его сына Ореста, ни преследование Ореста фуриями за смерть матери. Их более всего интересовал подход драматурга к запутанной ситуации, его толкование мотивов вины и искупления греха. Трудно по достоинству оценить значение тех театральных постановок, но, к счастью, у людей остались источники многих трагедий Софокла и Еврипида — сами мифы, сохраняющие большую привлекательность даже в кратком изложении.

И в нашем веке людей волнует старая как мир история Эдипа, убийцы отца; приключения Ясона, пересекшего Черное море в поисках волшебного золотого руна; судьба Елены, прекраснейшей из женщин, которая послужила причиной Троянской войны; странствия хитроумного Одиссея, одного из храбрейших греческих воинов; удивительные подвиги могучего Геракла, единственного из героев, кто заслужил бессмертие, а также истории великого множества других персонажей.

Римляне, наследники культурных традиций Эгейского мира, многих италийских божеств приравняли к богам греческого пантеона. В связи с этим интересна история с богом плодородия, вина и оргий Дионисом-Бахусом. В 186 году до нашей эры римский сенат принял суровые законы по отношению к почитателям этого бога. Несколько тысяч человек было казнено, прежде чем культ Бахуса удалось привести в соответствие с моральными нормами.

Земледельческое население особо чтило Деметру – «мать хлебов», и в подражание ей, забеременевшей от крестьянина на поле, совершался ритуал соития прямо на свежевспаханной земле, имевший магический смысл – воздействие на силы плодородия земли.

Эллины почитали и страшились Артемиду – богиню диких зверей. Городское население чтило Гефеста – бога ремесла, покровителя кузнецов, а также Афину, которая была не только богиней мудрости, но и покровительницей изобретателей, ремесленников, в особенности гончаров; считалось, что именно она создала первый гончарный круг. Горожане особо выделяли также Гермеса – бога путешествий, торговли, охранявшего от воров; считалось, что он сделал первые весы, гири, и установил измерительные стандарты.Деятели культуры поклонялись Аполлону – богу искусств, и музам. Моряки приносили жертвы Посейдону – богу моря.Все эллины объединялись в поклонении Зевсу – верховному богу, и Мойре – богине судьбы.

Богам строились храмы, возводились величественные статуи. Считалось, что в сакральное время дух богов входил в статуи; поэтому жрецы совершали ритуалы омовения, одевания, трапез и отхода ко сну статуй; в дни летнего и зимнего солнцестояния совершались ритуалы священного брака, когда статую бога несли в дом первого архонта, укладывали в постель вместе с женой архонта, и последняя, считалось, могла забеременеть от бога.

В Элладе на протяжении всей ее истории совершались жертвоприношения животные и человеческие. Фемистокл, современник V века до нашей эры, самого просвещенного века Эллады, собственноручно задушил трех прекраснейших юношей в качестве жертвы накануне Саламинского сражения, и он полагал, что одержал победу над персами только благодаря этой жертве.

В Афинах, самом культурном и демократическом полисе, всегда содержались в особых домах увечные, больные, преступники, которые объявлялись «фармака», то есть «козлами отпущения» в дни бедствий и подлежали ритуальному побитию камнями или сожжению.

На сценических подмостках эллинских театров проливалась реальная кровь тех трагедийных героев, которые согласно сценарию должны были погибнуть – в последний момент вместо основного актера выводился дублер из числа все тех же отверженных, и он погибал, становясь жертвой богам. В эллинистический период культ жертвоприношений еще более усилился. Фаллический культ приобрел ничем не сдерживаемый оргиастический характер.

Римская мифология

в своем первоначальном развитии сводилась к анимизму, то есть вере в одушевление природы.

Древние италийцы поклонялись душам умерших, причем главным мотивом поклонения был страх перед сверхъестественной их силой. Для римлян, как и для семитов, боги представлялись страшными силами, с которыми надо было считаться, умилостивляя их строгим соблюдением всех обрядов. Всякую минуту своей жизни римлянин боялся нерасположения богов и, чтобы заручиться их благосклонностью, не предпринимал и не совершал ни одного дела без молитвы и установленных формальностей. Римские боги не имели ни своего Олимпа, ни генеалогии, и изображались в виде символов: Маны — под видом змей, Юпитер — под видом камня, Марс — под видом копья, Веста — под видом огня.

Первоначальная система римской мифологии — судя по модифицированным под самыми различными влияниями данным, которые нам сообщает древняя литература — сводилась к перечислению символических, безличных, обоготворенных понятий, под покровительством которых состояла жизнь человека от зачатия его до смерти; не менее отвлеченны и безличны были божества душ, культ которых составлял древнейшую основу семейной религии. На второй стадии мифологических представлений стояли божества природы, главным образом рек, источников и земли, как производительницы всего живого.

В честь Юноны и Гения в день рождения приносились жертвы, их именем клялись. Позднее были приданы каждому семейству, городу, государству, для охраны, свои Гении.

С Гениями родственны Лары, покровители полей, виноградников, дорог, рощ и дома; в каждой семье был свой lar familiaris, охранявший очаг и дом (позднее их было два).

Кроме того, были особые боги очага (собственно покровители кладовой) — Penates, к которым причислялись, между прочим, Янус, Юпитер, Веста.

Божества, под покровительством которых находилась вся человеческая жизнь во всех её проявлениях, назывались dei indigetes (внутри действующие или внутри живущие боги).

Их было столько же, сколько различных деятельностей, т. е. бесконечное множество; каждый шаг человека, каждое движение и действие в разные возрасты были опекаемы особыми богами, списки (indigitamenta) которых были составлены в IV веке до н. э. понтификами, с подробными указаниями, к какому божеству с какой молитвенной формулой и в каких случаях жизни надлежит обращаться.

При дальнейшей эволюции мифологических представлений, некоторые из этих божеств более индивидуализировались, к основным их атрибутам присоединялись другие и мифологический образ становился рельефнее, приближаясь к человеческому, причем некоторые божества были соединены в брачные пары.

На этой ступени развития религиозных представлений выступают божества природы — боги и богини водной стихии, полей, лесов, а также некоторых явлений человеческой жизни.

Божества источников (обыкновенно — богини) почитались в рощах и обладали еще даром предвещания и песни, а также были помощницами при родах. К числу этих божеств относились, например, Camenae и Egeria — вещая супруга Нумы. Из речных богов в Риме пользовался почитанием pater Tiberinus, которого умилостивляли жертвой Аргеев (делали из тростника 27 кукол, которых бросали в воду), Numicius (в Лавинии), Clitumnus (в Умбрии), Volturnus (в Кампании). Представителем водной стихии был Нептун, позднее, через отожествление с Посейдоном, сделавшийся богом моря (с 399 г. до н. э.).

К богам, деятельность которых проявлялась в природе и жизни и которые имели более яркую индивидуальность, относятся Янус, Веста, Вулкан, Марс, Сатурн и другие боги плодородия и деятельности в растительном и животном царстве. Янус из покровителя двери (janua) сделался представителем всякого входа вообще, а затем богом начала, вследствие чего ему было посвящено начало дня и месяца (утро — отсюда Janus Matutinus) и все календы, а также названный по его имени месяц январь, как совпадающий с началом прибывания дней. Его призывали при начале каждого дела, особенно при жертвоприношениях, и считали даже за principium всего и за отца богов. Главное святилище бога Януса (Janus Geminus или Quirinus) находилось на северном конце форума, против храма Весты.

Это была старинная арка, служившая как бы входом на форум (атриум Рима). Ворота ее в военное время были раскрыты; под аркой находилось изображение двуликого бога.

Другим местом его культа был названный по его имени холм Яникул, на котором, по преданию, Анк Марций воздвиг укрепление для защиты торгового тракта, ведшего в Этрурию и гавани; в связи с этим Янус был богом покровителем торговли и мореплавания.

С Янусом Matutinus родственна Mater Matuta, богиня рассвета, подательница света, помощница при родах, вместе с Портумном охранительница гаваней.

Веста олицетворяла собой огонь, горевший в очаге как общественном, так и частном. Культом богини заведовали шесть дев, названных по имени ее весталками.

В противоположность Весте, олицетворявшей благодетельную силу огня, Вулкан или Волкан (Volcanus) был представителем разрушительной огненной стихии. Как бог стихии, опасной для городских построек, он имел храм на Марсовом поле. Он призывался в молитвах и вместе с богиней плодородия, Майей, и считался божеством солнца и молнии. Позднее он был отожествлен с Гефестом и стал почитаться, как бог кузнечного искусства и вулканов

Главными божествами, покровительствовавшими земледелию, были Сатурн (бог посева), Конс (бог жатвы) и Опс, супруга Конса.

Позднее Сатурн был отожествлен с греческим Кроном, Опс — с Реей, причем многие особенности греческого культа были внесены в римский культ этих божеств.

Земледелию и скотоводству покровительствовали также другие боги лесов и полей, символизировавшие собой силы природы и почитавшиеся в рощах и у источников. Их атрибуты и божественные свойства были столь же просты, как и сама жизнь и обстановка их почитателей. За все, что было дорого и приятно земледельцу и скотоводу, они считали себя обязанными божествам, посылавшим свое благословение.

Сюда относились Фавн, с женой Фавной (Bona Dea), — благодетельный бог, отожествленный позднее с царем Эвандром; бог жрецов Фавна, луперков, имел целью низвести благословение бога на людей, животных и поля. Сильван (лесной бог, леший), пугавший одиноких путников вещими голосами, был покровителем границ и собственности;

Либер и Либера — чета, олицетворявшая плодородие полей и виноградников — были отожествлены позднее с греческой четой Диониса и Персефоны Вертумн и Помона охраняли сады и фруктовые деревья Ферония считалась подательницей обильной жатвы Флорабыла богиней расцвета и плодородия. Палес охраняла пастбища и скот.

Диана покровительствовала плодородию, на что указывает, может быть, совместность праздника ее (13 августа) с жертвоприношением в честь Вертумна. Кроме того, Диана охраняла рабов, особенно тех, которые искали убежища в её роще (близ Тускула, у Ариции), помогала женщинам при родах, посылала плодородие семействам; позднее она отождествилась с Артемидой, сделавшись богиней охоты и луны.

К божествам, посылавшим плодородие, относился также Марс — один из наиболее почитаемых италийцами национальных богов, быть может древнее божество солнца. К нему обращались с молитвами о ниспослании плодородия полям и виноградникам; в честь его была установлена так называемая священная весна (ver sacrum). Он был также богом войны (Mars Gradivus); военные атрибуты его (священные копья и щит) указывают на древность культа. Тотем Марса, picus (дятел), с течением времени сделался богом лесов и лугов, покровителем земледелия, и почитался, под именем Picumnus, совместно с Пилумном, богом молотьбы.

Близко к Марсу стоит и сабинский бог Квирин; в позднейших преданиях Марс был сделан отцом Ромула, а Квирин отожествлен с Ромулом. Могущественнее всех упомянутых божеств были боги небесного и воздушного пространства, Юпитер и Юнона:

Юпитер— как бог дневного света, Юнона — как богиня луны Гроза приписывалась Юпитеру, как у греков — Зевсу; поэтому Юпитер считался самым могущественным из богов. Его оружие — молния; в древнее время в особых культах он даже назывался молнией. Он же посылал оплодотворяющие дожди (Elicius) и почитался как бог-податель плодородия и изобилия (Liber). В честь его были установлены праздники, связанные со сбором винограда; он был покровителем земледелия, скотоводства и молодого поколения.

Напротив, атмосферные явления, приносящие опасность и гибель людям, приписывались Вейовису (Veiovis, Vediovis) — злому Юпитеру;

родственный Юпитеру Summanus (sub mane — под утро) был богом ночных бурь. Как помощник в битвах, Юпитер назывался Stator, как податель победы — Victor; в честь его была учреждена коллегия фециалов, которые требовали удовлетворения у неприятелей, объявляли войну и заключали договора с соблюдением известных обрядов.

Вследствие этого Юпитер призывался в подтверждение верности слова, как Deus Fidius — бог клятв. В связи с этим Юпитер был также покровителем границ и собственности (Juppiter Terminus или просто Terminus). Главным священнослужителем Юпитера был flamen Dialis;

жена фламина — flaminica — была жрицей Юноны.

Культ Юноны был распространен во всей Италии, в особенности у латинян, осков, умбров; в честь ее получил свое название месяц Junius или Junonius. Как лунной богине, ей были посвящены все календы; оттого же она называлась Lucina или Lucetia. Как Juno Juga или Jugalis или Pronuba, она освящала брачные союзы, как Sospita — охраняла жителей.

Богом смерти был Orcus; наряду с ним упоминается богиня — покровительница умерших — Tellus, Terra mater, — принимавшая тени в свое лоно.

Как мать ларов и манов, она называлась Lara, Larunda и Mania; как avia Larvarum — она олицетворяла собой ужас смерти. Те же религиозные представления, которые создали ряд dei indigetes — божеств-представителей отдельных человеческих действий и деятельностей, — вызвали ряд божеств, олицетворявших нравственные и духовные отвлеченные понятия и человеческие отношения.

В императорскую эпоху почти каждое отвлеченное понятие олицетворялось в образе женщины, с соответствующим атрибутом. Были, наконец, еще боги, усвоенные римлянами у других народов, главным образом у этрусков и греков.

Борьба рельефных образов греческой религии с неясными очертаниями римской кончилась тем, что римские мифологические представления почти совсем утратили национальный характер, и только благодаря консервативному культу римская религия сохранила свою индивидуальность и влияние. К числу иноземных божеств относятся этрусская Минерва (Menrva, Minerva), богиня мышления и разума, покровительница ремесел и искусств. Благодаря сопоставлению с Палладой, Минерва вошла в капитолийскую триаду и имела в капитолийском храме свою целлу.

Отличие Минервы от Паллады состояло лишь в том, что первая не имела отношения к войне. Венера вероятно была древней италийской богиней прелести и расцвета, но в культе слилась с греческой Афродитой.Меркурийпервоначально был известен как deus indiges — покровитель торговли (merx, mercatura), но позднее, через сопоставление с Гермесом, принял атрибуты греческого бога. Геркулес (переделка на лат. лад греч. Ήρακλής) стал известен в Риме с установлением лектистерний; сказания о нем целиком заимствованы из греческой мифологии. Под названием Цереры (Ceres) с 496 года до нашей эры была известна греческая Деметра, культ которой оставался в Риме совершенно греческим, так что даже жрицами при ее храме были гречанки.

Особой характеристичной чертой этих героев было то, что, хотя они и представлялись доисторическими деятелями, но оканчивали свою жизнь не смертью, а исчезновением неизвестно куда (сюда относился термин non comparuit).

Римские боги были нравственнее греческих. Римляне сумели подчинить дисциплине все силы человека и обратить их к одной цели — возвеличению государства; сообразно с этим, и римские боги, опекая человеческую жизнь, были защитниками справедливости, права собственности и др. человеческих прав.

Оттого нравственное влияние римской религии было велико, особенно в период расцвета римской гражданственности. Похвалы набожности древних римлян мы встречаем у большинства римских и греческих писателей, особенно у Ливия и Цицерона; сами греки находили, что римляне — наиболее благочестивый народ во всем мире. Хотя их благочестие и было наружное, однако, оно доказывало уважение к обычаям, а на этом уважении покоилась основная добродетель римлян — патриотизм.


написать администратору сайта