Ядов В. Стратегия социологического иследования. I некоторые проблемы теории и методологии социологических исследований
![]()
|
Структурирование текста За единицу анализа иногда принимается текст в целом (например, как образец языкового своеобразия данного человека), но чаще всего единицей становится отдельный отрывок, эпизод как элементарная частица текста, содержащая внутренне законченный сюжет (пассаж, секвенция)15. 15 Секвенции (англ.) — жизненные эпизоды, следующие в определенном порядке, чаще всего — в хронологической последовательности друг за другом. Следующая задача состоит в структурировании, организации текста, т. е. в описании объектов и фактов, полученных в "поле", по законам логики и в соответствии с целями исследования. В зависимости от этих целей они могут быть выстроены по темам, по времени, сторонам жизни, эмоциональным переживаниям. Естественно, и на этом этапе невозможно полностью отказаться от эмоционального восприятия объекта и собственной интуиции. Однако с каждым этапом анализа эмоционального восприятия и позиции соучастия становится, меньше и исследователь все шире использует как инструмент рациональное описание и логику систематизации. Это создает основу для дальнейшей интерпретации, объяснений и понимания. Итак, на этом этапе необходимо перевести текст из его первоначального вида в единицы анализа (секвенции), структурированные по темам, и посмотреть, насколько и как они связаны друг с другом. В целом аналитически описать — значит перечислить все интересующие нас характеристики объекта анализа (человека, события, группы). В качественном исследовании такое описание носит название насыщенного, плотного описания16, в котором, кроме фиксации самого события или отношения, должны быть выделены: (а) его контекст, а также (б) субъективная значимость этого события для участников этого действия и (в) каким образом происходил процесс. 16 Так называемое "thick description" — термин, предложенный Клиффордом Гирцем. [327]. Важно, чтобы описание было как можно более конкретизированным и всесторонним. Этот этап предполагает минимум исследовательских оценок. Он представляет собой вариант краткого описания ситуации в терминах ее участников. Пример "плотного" описания Рассмотрим пример первичного описания неструктурированного текста интервью:
В данном случае перед нами законченный отрывок, повествующий о времени и месте рождения респондента (факт) и его субъективном отношении к этому факту (значимость). В других случаях (например, при фиксации действия, события) описание может основываться на иной логике: условия — взаимодействие — стратегии и тактики участников — субъективные последствия для участников. Все зависит от целей исследования [330]. Описание социального контекста — существенная часть первичного анализа. Оно погружает исследователя в определенное место и время действия "драмы", в рамках которой и стала возможной данная ситуация или событие, будь то группа, организация, социальный институт, культура общества того времени. Описание предполагает ограничение рамок генерализации именно данным контекстом. В нашем случае сразу становится понятным, что анализ эпизода из транскрипта можно вести лишь относительно данной общности: тех, кто были детьми, росшими на Арбате в 40-50-е гг. (сверстники респондента). Географическое и социальное пространство анализа также должно быть ограничено определенным районом Москвы: "старым Арбатом и его переулками". Соответственно, образцы поведения, ценности также применимы только к данному пространству и времени. Этот район городской среды может стать объектом для сравнения с сельской местностью или с другими районами Москвы, но строго в рамках того же временного периода. Такое ограничение контекста дает символический ключ к пониманию субъективного отношения П. к факту своего рождения. П. ассоциирует себя со средой Арбата как центром либеральной культуры 60-х. Это могло быть не столь явно проговорено в его интервью, могло остаться скрытым от аналитика, если не обратить внимания на фразу: "Я считаю себя именно не москвичом, а арбатским". Но в данном случае П. поясняет и раскрывает свое понимание "арбатского" достаточно ясно. Автор перечисляет наиболее значимые для него характеристики этой культуры: интеллигентская ("как культуры людей умственного труда"), преемственная по отношению к культуре дореволюционного времени ("сохранилась атмосфера старой дореволюционной Москвы"), а также свое отношение к этой культуре ("здесь какая-то своя гордость, свой патриотизм, особые отношения между людьми"). Пока мы только определяем, как сам человек видит ситуацию и объясняет мотивы причисления себя к "арбатским". Однако будучи исследователями, мы можем уже здесь сконструировать и наши собственные предположения для дальнейшего развития темы, но при этом должны быть уверены, что это совпадает с ходом мысли П. — автора текста. Мы можем вспомнить, что арбатские переулки как символ либеральной культуры были воспеты Б. Окуджавой, а "дети Арбата" описаны А."Ры-баковым в его романе. Об этом ли ведет речь П.? Сейчас, на этой стадии анализа, такое заключение может быть только предположительным. Приведенный дассаж сам по себе мало что дает для описания процесса: условий, обстоятельств, побудивших П. ассоциировать себя с культурой Арбата. Но из совокупности отдельных фраз вытекает определенная логика процесса: "я родился на Арбате" — "я считаю себя арбатским" — "Арбат воспитал меня". Продолжая систематизацию интервью из биографического повествования П. в том же направлении, нужно отобрать и аналогично описать все эпизоды, связанные с Арбатом: школьные годы; соседские отношения между детьми; социальный состав арбатских жителей (с его слов); влияние политических репрессий на судьбы его сверстников и их родителей; эпизоды их дальнейших жизненных перипетий. Только тогда первичное предположение об "арбатской идентичности" П., как соотнесения себя с либеральной культурой 60-х, может подтвердиться. В других эпизодах этого интервью мы находим такие подтверждения: "...Мы были дети Арбата. Если Вы читали Рыбакова, то знаете, что это значит. Б нашем классе многие дети вкусили горечь репрессий. Один мой одноклассник, например, родился в тюрьме, поскольку оба его родителя были посажены, и его воспитывала потом тетя..." Такие текстовые подтверждения можно обнаружить не всегда, поэтому и применяется практика прочтения текстов несколькими исследователями: триангуляция позволяет избежать искажения смысловых значений повествования. Итак, первичная гипотеза должна быть проверена в процессе аналитического описания всего текста, чтобы определить, насколько она подтверждается другими, фрагментами. Возможно, в ходе такого "примеривания" к разным эпизодам она будет уточнена или переформулирована. Например, в данном случае не исключено, что соотнесение П. с Арбатом имеет значение идентификации с детьми репрессированных интеллигентов. Тогда нужно вернуться и уточнить первичную гипотезу, соединив информацию из первого отрывка с последующими. В результате мы получим описание идентичности П. в качестве представителя арбатской субкультуры. Плотное, насыщенное описание уже само по себе интересно как повествование, содержащее важные личностное смыслы, восприятие образа жизни определенной общности — "детей Арбата" времен 50-60-х гг. Приведя свидетельства других людей, принадлежащих к той же субкультуре, можно многосторонне описать ее существенные особенности как одной из форм городской культуры 60-х гг., оказавшей серьезное влияние на жизнь общества в целом. А это, в свою очередь, есть уже научное исследование этнографической культуры, которая оказала влияние на образ мыслей целого поквления "шестидесятников". Собственные рассказы непосредственных участников событий бывают настолько красноречивы, что добавлять к ним что-нибудь от лица исследователя нет необходимости. Они подчас дают больше, чем пространные теоретические построения. Некоторые социологи (особенно этнографического направления) останавливаются на описательном анализе, предлагая последующим исследователям проанализировать субъективную точку зрения участников (акторов) и выдвигать собственные гипотезы, строить свои концепции. Описанием ограничиваются также в случае, когда источник информации является уникальным, раскрывает какой-то до сих пор неизвестный феномен, подлежащий осмыслению. Примерами описательного анализа могут служить биографии семей в первом разделе книги "Судьбы людей. Россия. XX век" [241], где биографии только упорядочены в хронологической последовательности событий, а также книга "Голоса крестьян: Сельская Россия XX века в крестьянских мемуарах", авторы которой замечают: "Не имеющие специальной социологической подготовки, малообразованные или даже неграмотные респонденты получают с помощью исследователя возможность говорить о себе и рассказывают о своих наблюдениях и жизненном опыте в чрезвычайно откровенной, естественной и свободной манере". [50. С. 3]. "Плотно" описывая полученные данные, мы тем самым отбрасываем ненужные детали и сосредоточиваемся на центральных характеристиках событий. Данные приобретают единство и внутреннюю стройность. Обобщая события, концентрируя анализ на ключевых эпизодах, определяя роли, характеры, хронологическую последовательность действий, мы в результате структурируем новое выразительное и социологически значимое повествование. Качественно-насыщенное описание служит ценной базой для дальнейшей интерпретации. Даже простая хронологическая систематизация материала может иногда привести к построению первичных гипотез.17 17 Так, хронологически выстроив профессиональный путь Ивана Д. и зафиксировав факт его частых миграций в 30—40-е гг., мы выдвинули гипотезу о стратегии "убегания от власти" выходцев из образованных слоев дореволюционной России (см. с. 441-442). Основные требования к качественному описанию: • Субъективные значения и смыслы повествования описываются и анализируются в определенном пространственно-временном контексте. • Прежде чем фиксировать эти смыслы и значения, полезно обсудить транскрипт с другими участниками исследования. • Не следует пренебрегать возможностью несколько раз вернуться к респонденту и уточнить, какой смысл имело для него то или иное явление, событие, поступок. • Субъективные намерения респондента сами по себе не могут служить достаточной основой для интерпретаций и гипотез. • Текстовой материал всегда содержит в себе данные о процессах изменений в жизни человека и условиях его жизнедеятельности. • Изменение может быть проанализировано через определенные фазы, ключевые события и их последствия или же комплекс скрытых взаимодействующих факторов, которые влияли на происходившие события. 4. Анализ данных на основе "плотного" описания — концептуализация Дальнейший анализ имеет целью сопоставление и обобщение описанных данных с тем, чтобы "выстроить" их в определенную концепцию, "мини-теорию" описываемых событий. Первичная классификация данных Классификация, или номинация, данных — это объединение содержания текстовой информации в некоторую обобщенную категорию — в один класс. Оно необходимо для сопоставления разных сведений (свидетельств), полученных от одного респондента в рамках одного "случая" или для сравнения этого "случая" с подобными. Так, высказывания о родителях, родственниках могут быть объединены в класс "отношение к семье". Некоторые данные могут быть классифицированы ("номинированы") сразу. Скажем, в нашем отрывке из биографии "арбатского жителя" П. мы фиксируем его пол и место рождения. Другие сведения требуют осмысления под углом зрения научных понятий. Например, приведенный отрывок может быть обобщенно классифицирован в понятии "идентичность"; или более конкретно в понятиях "идентификация с малой родиной"; "идентификация с либеральной интеллигенцией". Такая первичная номинация зависит от целей исследования и требует дальнейшего уточнения (сужения или, наоборот, расширения) после сравнения с другими эпизодами одной биографии или интервью с другими людьми. Понятие "идентичность" уместно, если мы собираемся интерпретировать проблему в теориях личностной "мы-идентификации". Однако, этот же фрагмент можно классифицировать в понятиях "первичная культурная среда", а точнее — "культурная среда Арбата", если анализируется проблема изменений в культурных ориентаци-ях на протяжении всего жизненного пути человека. Здесь уместно еще раз напомнить, что направление анализа зависит не только от содержания текста, но, конечно, и от исследовательского интереса социолога, его проблематизирую-щей события установки. Фактически в отрывке интервью с П. имеют место и проблемы социальной идентификации, и проблема жизненного освоения культурной среды по мере взросления и социально-исторических изменений самой этой среды. Социолог скорее изберет концептуализацию в понятиях культурной среды, тогда как социальный психолог, вероятно, предпочтет классифицировать соответствующие фрагменты повествования в терминах личностной идентификации. Логика анализа может привести к необходимости ввести дополнительные номинации, не предусмотренные ранее или не имеющие оснований в данном отрывке. Обобщение номинаций — есть метод, посредством которого частные данные соединяются в определенную совокупность аналогичных явлений, которые можно выразить в системе социологических понятий. Теоретическое осмысление данных — весьма тонкая и трудоемкая аналитическая работа. В процессе классификации приходится по нескольку раз вновь и вновь обращаться к первичному тексту, чтобы точнее сформулировать социологическое понятие, наиболее подходящее ко всем фрагментам, пассажам и ко всем анализируемым текстам. Такая аналитически-интуитивная деятельность исследователя требует воображения, понимания текста и стоящей за ним социальной реальности, но прежде всего достаточной социологической культуры.18 18 Известный логик Марио Бунге писал, что интуиция — это "хлам на чердаке нашей памяти", из которого при необходимости мы извлекаем нужные предметы [28, С. 82]. Происходит взаимодействие между проблемно-теоретическим "полем" исследователя и фрагментом социальной реальности, представленным текстом, в процессе которого "примеряются" разные категории и происходит окончательный выбор парадигмы, наиболее подходящей для данного исследования [53]. Решение не должно быть механически-нейтральным; оно исходит иа определенных исследовательских целей — чего я достигну в результате использования тех или иных классификационных понятий? Рассмотрим пример классификации высказываний о роли и авторитете отца в семье из исследования Е. Мещеркиной [ 172. С. 312 ]; "...Конфликты с отчимом? Нет, были, конечно, иногда. Но вот, кстати, он никогда не любил меня учить чему-нибудь или там мораль читать. В основном мать, конечно. Она заставляла его даже ремешком меня стегать, но это редко было. Я на них не злюсь, А он считал, что я должен сам все понять, за это я ему благодарен... Он мне не насаждал свое мнение, но когда я уже подрос, уже окреп... К тому же я тогда года два, так 9—10 класс, занимался каратэ, чего-то умел. Помню даже пару раз было — я его побил. И с тех пор он вообще уже ко мне не приставал. Ну, так, поорет..." Классификация: * отношения с отцом (применение силы в воспитании, "жесткая" практика) * роли отчима и матери в воспитании ( периферийная роль отчима, активная — матери) * изменение в семейных отношениях по мере взросления сына (занятия спортом, реализующие агрессивность, доминантность) * ответная реакция сына по отношению к отчиму (ответное применение силы в споре с ним) Позднее по выдвинутым здесь классификациям возможно сравнение системы отношений отца и сына с другими случаями, где представлена аналогичная информация. Не исключено, что какие-то из категорий будут уточнены, другие укрупнены, возникнут дополнительные категории, но именно первичные классификации этого интервью становятся основой для сравнительного анализа отношений "отец—сын" в других текстах. Классификации не должны пересекаться, они напоминают неупорядоченную номинальную шкалу в количественном подходе: описываемые фрагменты либо "включены", либо "исключены" в данной номинации. Впоследствии казуальные связи (связи зависимостей) между классифицированными фрагментами могут быть выявлены только при соблюдении данного требования. Правила классификации: • Классификация является первым шагом концептуального анализа. • Она предусматривает разрыв непрерывного текста и его новое построение теперь уже на основе обобщенных понятий. • Классификация осуществляется на основе совмещения здравого смысла с аналитической интуицией исследователя. • Главная цель классификации — сравнение фрагментарных данных, их обобщение. • Многократный пересмотр выбранных категорий способствует более адекватной номинации. • Итоговая концептуализация должна соответствовать проблемным целям исследования. Именно классификация лежит в основе выявления зависимостей. Теперь, когда обыденные понятия классифицированы, мы можем выявить закономерности, вариации и отклонения в данных, обнаружить общие смыслы и образцы доведения в рамках одной и той же общности. Кластеризация и метод аналитической индукции Далее категориальный анализ предполагает соединение номинальных классификаций в кластеры,. Кластеры объединяют внутренне тождественные и не связанные между собой категории в более емкие "образы". Такой путь мы проделали в исследовании о передаче социально-культурных ценностей от поколения к поколению. Мы заметили, что большинство взрослых, имевших бабушек 1900—1910 гг. рождения, упоминали, что именно бабушки (а не матери) оказали на них наибольшее влияние в детстве. В первых же интервью была замечена очевидная связь между наличием бабушки и культурным уровнем внуков (раннее знакомство с грамотой и литературой, дополнительные внешкольные занятия, получение внуками высшего образования), возникло основание для первичной гипотезы о культурном влиянии бабушек на воспитание внуков в русских семьях и классификация "культурные функции бабушек". Оказалось, однако, что рано обобщать наши случаи в качестве русского "феномена бабушек". Там, где есть закономерности, должны быть и вариации, и отклонения. Обнаружились семьи, имевшие бабушек, но их влияние на внуков не было напрямую связано с уровнем образования и культурой взрослых внуков. Бабушки респондентов упоминались в качестве влияющего фактора, но с уровнем образования внуков это сочеталось не всегда. Такие исключения заставили внимательно присмотреться к "отклоняющимся" семьям. В качественном исследовании всегда есть возможность вернуться и более подробно рассмотреть "ключевые" моменты, фигуры или события, характеризующие отклонения, которые тоже подлежат концептуализации. В приведенном примере мы ищем отклонения от ряда случаев, первоначально обобщенных как "феномен русских бабушек". В принципе поиск отклонений, несоответствий первоначальному обобщению и есть ключевой способ обоснованной кластеризации. Мы избрали такую семью и вернулись к первичному тексту интервью для более подробного рассмотрения эпизодов влияния бабушки на внука. В чем непосредственно оно состояло? Или, другими словами: каковы были обязанности бабушки в этой семье? Оказалось, что в "отклоняющейся" семье они в основном сводились к уходу за внуком, к функциям "няни". Наше предположение уточняется: не все бабушки выполняли функции культурного воспитания внуков, некоторые играли роль заботливой няни. Но почему в предыдущих интервью воспитательная функция бабушек регулярно повторялась, а эта семья оказалась исключением? Вернувшись к исходным данным, мы убедились, что здесь бабушка не имела высокого образования и большую часть своей жизни прожила в деревне. Теперь возникла уточняющая гипотеза, которая заставила искать связь между несколькими категориями: влияние бабушек, культурный уровень внуков, функции бабушек в семье, а также среда, в которой воспитывалась сама бабушка, и ее образование. Сравнив функции бабушек из образованных и необразованных семей, мы пришли к окончательной формулировке концепции: бабушки из образованных семей по их социальной роли в семьях своих детей отличаются от бабушек из семей необразованных: первые становятся воспитателями и передают внукам культурный капитал, полученный в детстве, тогда как бабушки из необразованных семей не являются "трансляторами" культурного капитала, а выполняют функции няни. Заметим, что интерпретация данных проводилась в нашем примере в социологических категориях: "социальная роль в семье", "культурный капитал", "трансляция культурного капитала". Таким образом, мы прошли путь аналитической индукции: — первоначально упоминавшиеся в нескольких биографических текстах разнохарактерные занятия бабушек с внуками были классифицированы как "культурные функции бабушек в семье"; — затем эта классификация по функциям была соединена с, казалось бы, несвязанными с ней классификациями: "уровень образования бабушки" и "социальная среда бабушки"; — в результате мы получили два окончательных кластера: "функции бабушек из образованных семей" и "функции бабушек из необразованных семей". Первый образ — "бабушка-воспитатель", а второй - "бабушка-няня"; — первый образ, как мы выяснили, характеризуется передачей культурного капитала бабушкиной семьи, тогда как второй — лишь функцией ухода за внуком. Мы выделили, по выражению Флориана Знанецкого, логические классы, которые в данном случае представляют всю совокупность бабушек, хотя репрезентативно бабушек мы не изучали, предположив обобщение: они ведут себя аналогичным образом. Таким или примерно таким же образом достигается заключительный этап исследования — восхождение к некоторой "мини-теории". Используется логика аналитической индукции. Это метод, который предполагает интенсивное изучение отдельных случаев в качестве доказательства, что некоторая закономерность имеет общий характер и распространяется на всю совокупность. В нашем случае правомерность таких обобщений была подтверждена также количественными данными лонгитюдного исследования молодых взрослых на большой выборке, где при помощи факторного анализа обнаружилась связь между высоким образованием бабушки и уровнем образования внука, тогда как для "необразованных" бабушек такой зависимости найдено не было. Однако в количественном исследовании мы смогли зафиксировать только связь между двумя переменными, здесь же удалось построить обобщенные "образы", модели социальных ролей бабушек в разных семьях. Методология теоретической концептуализации случая Американские социологи А. Страусе и В. Глэйзер [330] предложили иную концепцию качественного анализа, которую назвали разработкой grounded theory, то есть интеракционное построение мини-теорий в процессе сбора и анализа эмпирических данных. Такая мини-теория как бы конструируется, выстраивается на фундаменте фактов из жизни, случая.19 19 В нашей литературе не устоялось какое-либо русское обозначение grounded theory. Мы полагаем, что здесь возможен термин восхождение к теории" на основе жизненных ситуаций, который хорошо передает смысл методологии авторов. Цель исследования — построение теории данного феномена, наблюдаемого в жизненной практике. Тактика состоит в следующем: исследователь собирает многоаспектные сведения о событиях, действиях и отношениях людей; группирует и связывает разнородные данные в обобщающие понятия и, поэтапно поднимаясь ко все более абстрактным категориям и концепциям, конструирует абстрактный теоретический "случай", что позволяет представить его в виде самостоятельной теории; или гипотез, или же теоретических предположений относительно природы данного феномена. Авторы вели детальное наблюдение за больными и медицинским персоналом в клинике. Кроме практических взаимоотношений медицинского персонала и больных, их интересует и более абстрактная проблема: хроническая боль и способы ее облегчения, снижения причиняемых ею страданий. В результате возникли две категории как стратегии борьбы с болью: "лечение техническими средствами" (лекарства, операции) и "лечение через адаптацию к боли" (контролирование болевых ощущений самим пациентом и психо-физиологичес-ким воздействием со стороны персонала). Анализируются последствия влияния этих двух составляющих на моральное состояние пациента, на его представление о боли на примере: двух медицинских центров, приоритетно применяющих первую или вторую стратегии. Основное назначение исследовательских идей, возникающих в процессе наблюдений, интервью, как раз и состоит в концептуализации обыденного опыта, считают Глэйзер и Страусе. В качественных методах акцент ставится на создании мини-теории, а не на верификации, проверке более общих теорий. Здесь теории и идеи проверяются только в одном аспекте — насколько они адекватны по отношению к конкретным данным. Восхождение от фактов к теории достигается благодаря тому, что: — непосредственные данные наблюдения содержат информацию о структурах, отклонениях, нормах, процессах, образцах поведения и их результатах; — полевые данные могут считаться конечным продуктом изучения некоторой ограниченной области социальной реальности, в рамках которой обычно действует не так много исследователей; — эти сведения наиболее адекватны как информация обо всех сторонах жизнедеятельности объекта в единстве его сложностей, противоречий, то есть в реальной ситуации бытия; — проблема состоит в том, чтобы правильно систематизировать собранные данные, обозначить и закодировать, а затем — проанализировать так, чтобы в результате полученная информация приобрела теоретический смысл. Рассмотрим, как возможно теоретическое построение из анализа отдельного случая на примере исследования* судеб людей в советской России 30—40-х гг. [241, С. 144-179]. Мы начинаем с "плотного описания" профессиональной карьеры одного респондента и концептуализируем транскрипт в понятиях социальной мобильности. Далее мы сравниваем стратегию профессиональной мобильности этого респондента с профессиональной биографией другого человека и находим, что за внешней похожестью здесь обнаруживаются принципиально разные жизненные стратегии. Это обстоятельство требует теоретической интерпретации, т. е.нуждается в более глубоком объяснении. Итак, будем аналитически продвигаться от достаточно элементарных классификаций событий к некоторым концептуальным обобщениям, кластеризуем эти обобщения в более "емкие" категории, постоянно возвращаясь к транскриптам в поисках аргументов для выдвижения теоретической идеи. Иван Д.: 1904 г. рождения, из дворянской среды. В гражданскую войну перешел на сторону "красных" и по окончании войны стал "спецом"20. 20 В послереволюционные годы большевики, остро нуждавшиеся в квалифицированных кадрах, привлекали "буржуазных специалистов" я в армию, и в промышленность, и на стройки. Их называли "спецами". На уровне описательного анализа достаточно было хронологически выстроить жизненный и профессиональный путь Ивана Д. в 30—40-е гг., чтобы обнаружить в его биографии факты миграций с места на место: 1932 — Мариуполь, экономист комбината "Никель" 1933 — Никополь, начальник планового отдела комбината 1935 — Комсомольск-на-Амуре, начальник планового отдела стройки 1938 — Азовсталь, начальник планового отдела комплекса 1939 — Магнитогорск, начальник планового отдела промышленного комплекса 1942 — Липецк, главный инженер реконструкции завода 1949 —- Москва, ведущий инженер на строительстве высотных зданий 1950 — Москва, Министерство строительства, начальник отдела Первый абзац можно классифицировать как "социальное происхождение", последующая информация укладывается в категорию "социальная мобильность" и характеризуется как "высокая индивидуальная мобильность". Какова связь этих двух категорий? На первый взгляд, исходя из этих фактов можно предположить, что то были годы постоянного восхождения по лестнице трудовой карьеры, причем на ударных социалистических стройках. Но какой субъективный смысл вкладывал сам респондент в такие "жизненные переходы"? В транскрипте интервью с дочерью Ивана Д., мы находим основание для первичной гипотезы: "...У папы было много знакомых, еще по дореволюционным временам, которые знали его как хорошего специалиста и приглашали на работу, когда начиналась новая стройка. Все они были крупные инженеры, еще дореволюционные, папа всегда вспоминал их известные фамилии... После 1937 г. все они погибли. А у папы, наверно, хватало ума, поэтому он часто переезжал с места на место. Сами понимаете, биография у него была не лучшая, а про то, что он окончил семинарию, мы вообще никогда не упоминали. Вот, например, мы уехали из Азовстали, а примерно через год там всех взяли, весь трест сразу, все руководители были арестованы. А его, наверное, Бог миловал..." Таким образом дополнительный источник информации уточнил субъективный смысл описанных перемещений и навел на гипотезу о социальной мобильности как "стратегии убегания" от репрессий за свое происхождение. Затем мы сопоставили миграционный путь Ивана Д., — выходца из дворян с противоположным случаем — жизненной судьбой его тезки и дальнего родственника — Ивана К., тоже 1904 г. рождения, также окончившего свой профессиональный путь службой в Москве, в Министерстве. Но этот второй Иван был выходцем из крестьян. Во многом их карьеры близки, но, в отличие от родственника-дворянина, Иван К. в те же годы (1932—1949) быстро поднимался по партийной лестнице в центральном аппарате в Москве и стал начальником отдела ЦК КПСС по строительству. Это было типично для партийных выдвиженцев из крестьян. На, основе сопоставления двух случаев родилось следующее уточнение: миграции Д. в отдаленных от Москвы районах типичны для "спецов" — выходцев из дореволюционных образованных слоев. Это был способ "убегания" от власти, а не стремление сделать карьеру. Для К. из крестьян эти мобильности были средством быстрого "вхождения во власть". Социальный контекст ситуации проясняет судьбы двух Иванов: времена репрессий, поддержка выходцев из крестьян и политика преследований по отношению к "буржуазным" специалистам — здесь мы имеем основание сделать первичное обобщение на уровне типизации случаев — "избегательного" и "до-стижительного". Концептуализируем первый случай в понятиях властных отношений: это была стратегия "убегания от власти" как способ избежать репрессий. Данную стратегию практиковали в 30—40-е гг. выходцы "из бывших". Выдвинутая идея о жизненной стратегии выходцев из "нетрудовых слоев" в описанные годы может претендовать на статус "мини-теории". Мы дали ей наименование стратегии "убегания от власти", она опирается на реальные факты и не противоречит здравому смыслу. Даже если подобную стратегию использовали не все выходцы из "бывших", это ничуть не умаляет ее эвристической функции. Наша теория удовлетворительно объясняет соответствующие события и помогает осмыслить немаловажные особенности социальных реалий тех лет. Вместе с тем мы теперь лучше понимаем конфигурации вертикальной мобильности в советской России 30—40-х гг. За внешне похожими фактами скрываются совершенно разные социальные смыслы человеческих поступков, социального поведения людей. Классическим примером поэтапного восхождения от фактов к теории может служить исследование Э. Гоффмана о "моральной карьере психиатрического пациента" [332]. Концептуализируя поэтапное изменение идентичности пациентов: от "нормальных" индивидов до заключения в специальное учреждение и превращение в "больных", лишенных статуса нормального члена общества, Гоффман поднимается до теоретических обобщений о границах "нормальности" и "ненормальности" в обществе. Кто и как их устанавливает? Где проходят эти границы? В соответствии с логикой такого подхода сформулируем основные рекомендации по созданию адекватной мини-теории: 1. Изучение всех доступных источников информации по проблеме. 2. Использование сравнительного метода как способа построения теории. Особенно важно «сравнение от противного», то есть — поиск фактов и ситуаций, которые противоречат (или теоретически могли бы противоречить) уже найденным закономерностям. 3. Создание новых мини-теорий не может быть плодотворным без знания уже существующих теорий и исследований в данной области. 4. Основанная на фактах теория предусматривает анализ всей совокупности данных, полученных в ходе исследования. Ее окончательная формулировка иллюстрируется только отдельными, наиболее характерными примерами. 5. Концепции и теории, опирающиеся на более широкий круг данных, могут впоследствии уточнить первоначальную теорию, а иногда и опровергнуть ее; 6. В заключительном отчете (публикации) надлежит описать последовательность всех этапов "восхождения" к научным абстракциям, всех процедур, которые привели к формулировке гипотез. Обобщая описанные выше стратегии продвижения от фактов к теории, можно заметить, что в целом процесс интерпретации и теоретизирования проходит несколько стадий: от "плотно го "описания до концептуализации и теоретизирования (Схема 34): Схема 34 Стадии анализа и интерпретации данных
Однако даже досконально выучив правила поэтапного анализа, нельзя ожидать "автоматического" рождения новой теории. В любом качественном исследовании существенно авторское начало, то, что остается за рамками любых правил. Это — научная интуиция способность осмысливать, сопоставлять полевые данные, быть "настроенным" на социологический анализ. Недаром случайным толчком исследования У. Томаса и Ф. Знанецкого о польских крестьянах стали никому не нужные письма, выброшенные из окна и подобранные будущими классиками. 1. Субъективизм интерпретации, вытекающий из односторонности анализа объекта. Способ преодоления — триангуляция. 2. Поспешное обобщение данных, основывающееся на малом количестве случаев. 8. Пренебрежение проверкой надежности информации всеми доступными способами. 4. Пренебрежение проблемой памяти людей в изложении прошлых событий (даты и детали событий). 5. Необходимо помнить, что актуальная ситуация и сегодняшние оценки могут накладывать отпечаток на описание индивидом прошлых событий. Теперь, когда мы знаем правила действий, избегаем ошибок, успех зависит от нашей эрудиции и способностей. 5. Представление данных в публикации В исследовании количественными методами итоговый результат — представление данных в виде таблиц и доказательств гипотез в систематизированном виде. Другими словами — это форма отчета. В качественном исследовании способы изложения данных, гипотезы и теории могут быть представлены в самом разном сочетании в зависимости от целей и фокуса публикации: кому она адресована (коллегам, студентам или широкой публике) и что является ее фокусом (сама жизненная ситуация или ее анализ исследователем). От этого и зависит авторская форма подачи материала, которая предполагает разную степень творческого "внедрения" в первичные текстовые документы. Исследователи используют четыре типа подачи материалов. Дословное воспроизводство информации как уникального "образца" определенной культуры. Автор такой публикации ставит перед собой одну цель - представить ценное свидетельство, важное "само по себе" для понимания данного аспекта социальной реальности и способное вызвать интерес других исследователей, которые могут интерпретировать опубликованные тексты под углом зрения собственных гипотез и концептуализации. Таким путем пошли, например, авторы книги "Наивное письмо" Н. Козлова и И. Сандомирская [117], аргументируя это тем, что их задача — ("представление образца в оригинальном виде") — только "первый шаг к обсуждению социокультурных проблем наивного письма..." Здесь рукопись, ее языковая форма изложения стали объектом анализа как свидетельство "внепись-менной культуры, явленное тем не менее представителем самой этой культуры, а не сторонним наблюдателем". Акт "культурно-иного" прочтения "голоса из народа" предлагается осуществить самому читателю или исследователю. Редактированные тексты — сокращенная и выстроенная рукопись. Как правило, первичные тексты слишком длинны и часто хаотичны. Редактирование — это сокращение и выстраивание оригинальных текстов, акцентирование на определенных эпизодах, темах, необходимое для понимания последовательности событий. Степень внедрения в язык первичного текста здесь минимальна. Для сокращения текста иногда используют прямые аутентичные (цитированные) высказывания, соединенные и структурированные фразами исследователя. Так, первичные тексты в книге Томаса и Знанецкого о польских крестьянах были сокращены почти наполовину. Примерами редактированных текстов в отечественных публикациях могут служить биографические рассказы из книги "Судьбы людей..." (первая часть) [241] и "Голоса крестьян..." [50]. Комментированные первичные тексты — наиболее распространенная форма представления данных. Авторская интерпретация «сопровождает» основной текст — в сносках, на второй части страницы или следует за каждой из историй; может предшествовать текстам во введении или заключать их в виде комментариев, теоретической интерпретации. Авторский текст. Наконец, особым типом публикаций по результатам качественных исследований является работа, в которой научный анализ автора составляет основное содержание, а первичные тексты представлены в форме отрывков, иллюстрирующих теоретические положения. Излагается лишь общий смысл первичных документов, они выполняют функцию аргументов авторской концепции. Примером такого рода публикации служит статья А. Леденевой о трансформации блата в постсоветском обществе [140], где автор представляет отдельные отрывки из нескольких интервью, опираясь при этом на анализ всей совокупности кейс-стади. В таких случаях читателю предлагается лишь несколько характерных биографий. Автор рисует общие "портреты" типов собственными словами, дополняя образы наиболее яркими отрывками из интервью и комментируя их с точки зрения развития собственной теории. В данном случае документы утрачивают свойства субъективных свидетельств, которые мы определяли как наиболее важную составляющую качественной информации, зато они приобретают особый смысл и значение в логике интеллектуальных аргументов исследователя. Такое продвижение по пути "внедрения" в исходный текст при написании публикации аналогично развитию анализа, которое мы описали в схеме 34: от полной неприкосновенности текста документа — к использованию его фрагментов в качестве иллюстрации к исследовательской теории и систематизированному анализу социальной проблемы. Подготовка публикации на первых стадиях сводится к умению редактировать или комментировать текстовые документы. Техника и стиль написания теоретических статей более сложные. Как правило, в таких публикациях описывают не только и не столько сами случаи, но и более широкое исследовательское поле, например, проблематику отклоняющегося поведения, личностной идентификации, культурных норм определенной общности. Итак, содержание исследования может быть представлено в четырех основных "моделях": 1. В качестве описания ранее неизвестных или необычных деталей уже известного социального феномена. 2. Как развитие представления об объекте, что предполагает выявление значимости отдельного аспекта для понимания социального феномена в целом. 3. В форме раскрытия социального феномена во максимальной полноте его составляющих и концептуализации данного факта. 4. Наконец, в виде построения типов, дифференцирующих до сих пор общепринятое, не структурированное представление о некотором социальном явлении. Практический совет; Социологи-"качественники" говорят: "Чем сто раз рассуждать о теории качественных методов, лучше один раз выйти в поле и попробовать самому." Поэтому для того, чтобы проверить свои способности и желание заниматься качественной социологией, попытайтесь «выйти в поле». Тем более, что тут не нужны большие материальные затраты, неизбежные в массовых обследованиях. — Попробуйте сами или попросите друзей записать "Историю жизни своей семьи" или хотя бы один ее эпизод. Прокомментируйте ее в социологических понятиях, руководствуясь изложенными выше рекомендациями. Еще лучше, если Вам удастся добавить к этому генеалогическое древо семьи. — Можно попробовать описать "Один день жизни моей семьи" и также постараться концептуализировать этот "кейс" в социологических понятиях. — Описание жизни семьи не только поможет вам практически освоить качественную методологию, но и принесет интересный результат: позволит приступить к созданию фамильной истории и определить место этой "ячейки" в контексте социально-исторических событий. |