Книга 2 Серия "Темный дуэт" Автор С. Дж. Робертс
![]()
|
Глава 21 День 10: 23:00 Практически весь последний час Мэттью провел с чувством тошноты, сковывающим его желудок, что нельзя было назвать необычным – такое состояние частенько сопровождало его в подобных делах. Мир был больным и испорченным, о чем Мэттью знал не понаслышке, но данное расследование оборачивалось настоящим ночным кошмаром, который он никогда не забудет. У каждого агента находилось дело, ставшее его персональным наваждением. Для Мэттью таковым была Оливия со своим Калебом. Личностная идентификация, изучение записей государственных масштабов, и База Данных Национальной Безопасности дали интересные результаты. И в течение последних пяти часов, Мэттью наряду с несколькими другими агентами, занимался складыванием деталей в общую картину. - Думаю, согласно полученной информации, наиболее вероятным местом аукциона является Карачи, - сказала агент Уильямс. Ее командировали из Вирджинии, как только раскрылась вся серьезность этого дела. - Согласен. Ребятам из ФАР не понравится то, чем мы располагаем, но, похоже, что Мухаммад Рафик использовал военные ресурсы для прикрытия своего бизнеса по продаже людей, - сказал Мэттью. Карачи был прибрежным городом, куда можно было добраться как по воздуху, так и по воде. Это была этнически и социально-экономически разноплановая область, способная маскировать степень неравенства между богатыми и бедными слоями населения. В соответствии с данными, полученными от старшего сержанта Пателя, имеющего доступ к спискам пассажиров и документации по контролю воздушного движения, в ближайшие два дня намечалось прибытие ряда весьма любопытных влиятельных фигур. Большинство из них уже находилось в городе. Но, к сожалению, ни в одном списке имен не значился ни Владэк Рострович, ни Дмитрий Балк. И все же, Мэттью предполагал, что тот мог передвигаться под вымышленными именами. Лишь один факт оставался неизменным - обязательное присутствие на аукционе Мухаммада Рафика. Мэттью подумал об Оливии Руис и обо всем, что она рассказала за эти несколько дней. Она ведь и понятия не имела, насколько значимым было участие Рафика в сфере работорговли. И исходя из целой кипы информации, разложенной на столе Мэттью, он начинал подозревать, что и Калебу это было неведомо. Рафик занимался своим бизнесом в течение многих лет ради материальной выгоды. По свидетельствам, он был ключевым игроком с 1984 года. Мэттью взял фотографию Владэка Ростровича и Мухаммада Рафика, сделанную в Пакистане в том же году. Рафик был одет в военную форму, одной рукой он указывал на стол, заваленный российским оружием, а второй обнимал Владэка за плечи. Наиболее вероятным Мэттью считал, Мухаммад Рафик был военным посредником Владэка Ростровича во время своих миссий в разных частях мира, в частности в Африке, Турции, Афганистане и Пакистане. Возможно, оружие было началом их сотрудничества, но этим оно не ограничилось. Еще один снимок, датированный 1987 годом запечатлел Рафика и Владэка во время ужина с пакистанскими военными. Они сидели за офицерским столом, за которым также находился Бапото Секибо - печально известный нигериец, сравнявший с землей целые деревни, и уничтожавший мужчин, женщин и детей в погоне за природными богатствами, и ценными территориями для заграничных корпоративных проектов. Корни некоторых из этих корпораций можно было найти даже на родине Мэттью. Фактически, все трое мужчин были сфотографированы - то в одно, то в другое время - с сенаторами США или Президентами крупнейших компаний. Мэттью не удивило переплетение секса, оружия и денег. Его шокировало другое. И это были не африканские алмазные месторождения Владэка - нет - наиболее поражающим куском информации оказалось нераскрытое дело об исчезновении ребенка в 1989 году, оказавшееся в сваленной в кучу стопке. Взяв его, Мэттью уставился на подшитые материалы дела. - Весьма запутанно, да? - прошептала агент Уильямс с другого конца стола. Тошнотворное ощущение Мэттью вспыхнуло с новой силой, и он потер свой живот. Уставившись на снимок, он задумался, что ему делать с полученной информацией. - Да. Это так. - Ты в порядке? Когда ты в последний раз ел? - спросила Уильямс. - Несколько часов назад, и то, только салат. С тех пор пребываю на постоянном кофейном пайке, - сказал Мэттью, и послал ей натянутую улыбку. Было приятно работать с кем-то в команде, даже если агент Уильямс - по его мнению - была молодой и лучезарной. Она все еще пребывала в восторге от своей работы, и не очень хорошо умела это скрывать. Для Мэттью же это было скорее одержимостью - расследование дела, отправление мерзавцев за решетку, и чувство удовлетворения – но он уже давно не испытывал никакого восторга. И неважно, сколько дел было раскрыто или как много преступников были привлечены к ответственности, - всегда находились новые расследования и новые злодеи. Это был замкнутый круг. - Такой режим тебя угробит, - сказала агент Уильямс, сквозь улыбку, - у меня осталась половина турецкого сэндвича в холодильнике, хочешь? - Нет, все в порядке. Я не голоден, - ответил он. - Почему ты не отрываешься от фотографии? - не унималась она. Мэттью не мог перестать думать об Оливии. Она оплакивала потерю человека, которого практически не знала, и впервые Мэттью начал понимать, почему она так сильно за него боролась. - По словам свидетеля, он погиб, помогая ей убежать. Мне интересно, так ли это было на самом деле. Хотя, нет, мне бы не хотелось этого знать. Не могу представить, что будет чувствовать его мать. - Я стараюсь не думать о таких вещах. Это не наш приоритет, понимаешь? - сказала Уильямс. - Будет не так-то просто повязать эту шайку на территории Пакистана. Я пытаюсь сконцентрироваться на одной вещи за раз. Не совсем в моей компетенции разбираться с похищением ребенка, ставшим опасным преступником. Мэттью поднял глаза на коллегу, - Сколько тебе лет, Уильямс? Она напряглась, - Двадцать четыре, - ответила та, - что? Станешь издеваться из-за моей молодости? Он поднял фотографию. - Джеймсу Коулу было около шести лет, когда его похитили. Только представь свою жизнь за последние восемнадцать лет, и насколько она отличается от того ада, через который прошел этот мальчик. Уильямс долго и внимательно смотрела на фотографию, после чего отвернулась, и продолжила перебирать стопку материалов на своей стороне стола. - Это грустно, Рид. Я знаю, это грустно, но мы ничего не можем сделать для пропавшего ребенка. А что касается человека, которым он стал - то ему лучше быть мертвым, - сказала она. - Я и не пытаюсь его оправдать. Поверь мне - последнюю неделю я занимался совершенно обратным. Просто... свидетель обладает способностью заставлять меня задумываться над такими вещами. Она, практически, отговорила похитителя от своей продажи на аукционе. Мэттью улыбнулся. Оливия, определенно, не была похожа ни на одного человека, с которым ему приходилось сталкиваться за тринадцать лет своей работы. Он никогда не забудет ни ее, ни Калеба, ни того мальчика, которым тот был. Мэттью никогда не забудет это дело, и по какой бы то ни было причине, чувствовал потребность уделить ему время и сохранить это воспоминание в правильном виде. - Очень умная девчонка. Если не считать, что она влюбилась в своего похитителя, - сказала Уильямс, - хотя, Боже правый, я ее понимаю, если он такой же красивый, как этот сукин сын. Уильямс подняла фото Калеба, сделанное во время слежки несколько лет назад, и поиграла бровями. Мэттью рассмеялся. - Ты больная. Ты же знаешь об этом, так ведь? Уильямс пожала плечами. - Да я особо и не парюсь. - Почему это? - Эх, думаю, из-за работы. Меня мало привлекает возможность встречаться с другими агентами, а нормальные ребята со мной не справляются. Она снова пожала плечами. - Думаешь, стоит сообщить его матери, о том, что мы узнали? - спросил Мэттью. - Прошло уже двадцать лет, Рид. Возможно, она уже давно считает его погибшим. Не думаю, что рассказы о том, что мы нашли ее сына, который впоследствии стал ублюдком, занимавшимся продажей людьми, и погибший при неудачной попытке скрыться, будет хорошим утешением, - сухо резюмировала Уильямс. Посидев несколько мгновений в полнейшей тишине, она добавила, - Ей лучше верить в то, что ее мальчик умер невинным ребенком, понимаешь? В чем-то Уильямс была права. - Да. Мне просто хотелось... хотелось бы оказаться в то время в Бюро, и может, отыскать его, пока не стало слишком поздно. Он подумал об Оливии и ее скорби. Грустно было осознавать, что она была единственной, кто будет скучать по Калебу, единственной, кто будет его оплакивать. - Подожди! - воскликнула Уильямс, напугав Мэттью. - Что такое? - Ну, может, это и не совсем уместно, но... Она передала Мэттью один из файлов. - Владэк учился в США. Он числился в Университете штата Орегон, - прошептала она. - И? - И... проверь дату, - угрюмо добавила она. - Он не закончил. Владэк проучился с 80 по 82 год. Медленно в сознание Мэттью начало просачиваться понимание, и он почувствовал как к его горлу стала подкатывать желчь. - Джеймс Коул родился в 1983 году. В штате Орегон. - Ты же не думаешь... - Оливия Руис упоминала, что Рафик хотел отомстить Владэку, который якобы был как-то связан с его матерью и сестрой. По словам Рафика, их убил именно Владэк. Я уже начинаю думать, что все, о чем говорит этот пакистанец - полнейшая чушь. - Ты не могла бы достать мне свидетельство о рождении Джеймса? - Да, все сделаю. Ты уже звонил заместителю начальника с информацией о том, что по нашему мнению, аукцион пройдет в военном лагере в Карачи? - Я сообщил ему об этом уже час назад, прикинув, что пока он может начать организовывать оперативную группу. Этот старший сержант Патель, кажется, не горит желанием сотрудничать. - Твою мать, Рид... ты, правда, считаешь, что Владэк мог продать собственного, нахер, сына? Мэттью хотелось рвать и метать, - Нет. Думаю, он просто оказался разменной монетой. Картинка стала собираться воедино. Кусочки паззла в голове Мэттью начали вставать на свои места. Пока в этой истории оставались существенные пробелы, но все же, Мэттью думал, что сможет восстановить хронологию событий. - Так, мы уже знаем, где пройдет этот аукцион. Остальное, пока, неясно. Позволь мне закончить со сборами записей, и можно будет отправляться на отдых. Если мы получим добро, то в течение следующих семидесяти двух часов Рафик будет наш, и мы сможем получить ответы прямо от первоисточника, - сказала Уильямс. В ее голосе Мэттью послышались решительность и злость. Ему импонировал ее огонь, но он слишком долго во всем этом находился, и знал, что пламя может сжечь дотла. - Сомневаюсь, что у нас получится выдавить из него хоть одно слово. Будь к этому готова. - Что ты имеешь в виду? У нас на него горы долбаных доказательств, и живой свидетель, - воскликнула Уильямс. - У нас высокопоставленный военный чиновник зарубежного государства, обвиняемый в преступлениях, совершенных на территории страны третьего мира. Мне очень хочется его прихлопнуть, но я в этом деле не новичок, Уильямс. Иногда... они остаются безнаказанными. - Тогда что ты здесь делаешь, Рид? И почему ты так усердно занимаешься этим делом? - Изначально, Оливия Руис была преступницей. Она стала причиной международного скандала, решив пересечь границу между США и Мексикой, размахивая револьвером. И до недавнего времени девочка не считалась жертвой. Я бы никогда не подумал, что это дело примет такие обороты. Я раскрыл его, Уильямс. И это все, что может сделать каждый из нас, - сказал Рид. - Ну, вообще-то... оно еще не закончено, Рид. - Я никогда такого и не говорил, Уильямс. - Ох! - вздохнула она. - Что такое? - Я получила свидетельство о рождении Джеймса Коула. В графе 'отец' стоит имя Влад, без фамилии. Сюда же приложено свидетельство о его смерти, датируемое семью годами после исчезновение мальчика. Думаю, это существующий стандарт. Дай посмотреть, что можно найти про его мать - Элизабет Коул, - Уильямс покачала головой, - умерла в 1997 году. Согласно материалам следователя, причиной смерти послужило ранение в голову из-за неосторожного обращения с оружием. Сердце Мэттью ухнуло вниз. Джеймс Коул был похищен в возрасте пяти лет и продан в рабство, что, скорее всего, было актом отмщения его отцу - Владэку Ростровичу. Большую часть своей жизни, мальчика избивали, над ним издевались, и, по словам Оливии Руис, единственный человек, которому он когда-либо доверял, был именно тем, кто разрушил его жизнь. - Все это навевает на меня жуткое уныние, Рид, - прошептала Уильямс. - Да, - Мэттью прочистил свое горло, - на меня тоже. Я думал, что смогу подарить этой женщине немного спокойствия, но, похоже, она нашла его сама. - Надо поспать. Скорей всего, завтра нам предстоит напряженный день. И если все пойдет как надо, ты отправишься в Пакистан, возглавив операцию по задержанию. Но когда тебя повысят в звании, постарайся не забыть о мелких людишках, - она озорно улыбнулась, для пущего эффекта, похлопав ресницами. Мэттью кратко рассмеялся, - Я постараюсь, агент...? - Уильямс. - Точно, Уильямс. Мэттью продолжал просматривать сваленные на столе стопки с делами, тогда как Уильямс уже приготовилась к тому, чтобы уйти. Он понимал, что ему следовало сделать то же самое, но он пока не мог. - Почему у меня такое ощущение, что завтра по приходу, я обнаружу тебя здесь же, за рабочим столом? - спросила Уильямс, вешая сумку с ноутбуком себе на плечо. - Я скоро уйду. Просто хотелось еще немного покопаться. Мне все равно сейчас не удастся уснуть - разве ты забыла, что я всю ночь пил кофе? - Да, да, знакомая история. Буду к семи, если ты не окажешься здесь еще раньше. Я принесу тебе что-нибудь поесть, и, наверное, немного кофе, который не прожжет в твоем желудке зияющие дыры, - сказала она. - Я люблю кофе. - Делай, как знаешь, - пробурчала Уильямс, входя в лифт. Поднявшись, Мэттью взял файлы с ее стола. Он сделал свою часть работы. Остальное выпадало на долю Бюро и Министерства Юстиции. И все же, паззл сложился не до конца, и Мэттью не мог перестать состыковывать его фрагменты. Оливия заслуживает знать правду. Три часа спустя, у Мэттью имелся список событий и вероятностей. Он узнал множество деталей о большинстве участников данного дела, и, несмотря на получение большого количества ответов, появилось такое же количество вопросов. 1960 год - основание в России оружейной компании АКРААН отцом Владэка? 1961 год - рождение Владэка Ростровича, младшего из трех детей 1963 год - рождение Мухаммада Рафика, старшего сына (младшая сестра?) 1980-1982 годы - Обучение Владэка в Университете штата Орегон (не окончил) Встречает Элизабет Коул (студентка? ближайшие родственники?) Отец и родные братья погибают в автомобильной катастрофе (декабрь 82 - Владэк становится наследником) 3 августа 1983 года - рождение Джеймса Коула. Почему имя Владэка не вписано в свидетельство о рождении? 1983-1988 годы - Владэк и Рафик занимаются торговлей оружия Алмазы? 1987 год (что-то происходит в период между 87 и 89 годами) 14 марта 1989 года - Джеймса Коула похищают из дома (подозреваемых нет) Похищен Рафиком? Почему? Проекция на смерть матери и сестры Рафика (мотив мести) 1992-1994 года - участие Рафика в операции 'Буря в пустыне' Спрятать ребенка, вместо того, чтобы убить? Для выкупа? В качестве залога? Какого хрена я упускаю? Джеймс Коул находился в публичном доме (Нарви - убит) Проверить годы с 1989 года по? Нарви (фамилия неизвестна), свидетельство о смерти? Проверить повествование Оливии на вопрос вовлечения иных возможных стран. 1997 год - Джеймса Коула 'спасает' Рафик Со слов Оливии: Калеб стремился реализовать свою месть в течение двенадцати лет. Почему Рафик вернулся за мальчиком? В четырнадцать лет становится 'Калебом' 2002 год - преобразование Алмазов Балка в ОАО Почему такое длительное затишье - 1987-2002 годы? Владэк Рострович менял направление жизни или прятался? Знает о сыне? Других детей нет. Джеймс Коул - единственный наследник? 2009 год - похищение Оливии Руис Джеймс Коул 'Калеб' мертв? Внезапно Балк интересуется работорговлей? Мотивы? Местонахождение Балка - неизвестно??????????????? Глава 22 Калеб вращал свой напиток в стакане, но не пил его. Мыслями, он был с Ливви. Фелипе отправился наверх, несмотря на все усилия Калеба остановить его, и добраться туда первым. С тех пор прошло пятнадцать минут, в течение которых не было слышно ни стрельбы, ни криков, что было хорошим знаком, но его переживания никак не утихали. Он хотел быть в здравом уме на случай, если дела вдруг начнут развиваться по худшему сценарию. Хотя, во многих отношениях, они уже достигли своей критической отметки. Разум Калеба иссох от вопроса, как ему вести себя с Рафиком. Их отношения всегда были сложными, но несмотря на это он был единственным близким человеком для Калеба, в виду отсутствия семьи и друзей. На протяжении многих лет, Рафик был его спасением, и не только... а сейчас он размышлял над тем, чтобы убить своего наставника. Калеб знал, что не может убежать вместе с Ливви. Рафик отправится на их поиски хоть на край земли, и если Калеб мог позаботиться о себе, этого нельзя было сказать о Ливви. Она заслуживала лучшего. Он подумал о том, чтобы отделиться от нее, но понимал, что если Рафику не удастся найти его, он отыщет Ливви и использует ее, чтобы добраться до Калеба. Рафик заслужил своей мести. А Ливви заслуживала того, чтобы жить своей жизнью. Это заставило Калеба задуматься над тем, чего же заслужил он....а ничего. Он так сильно боролся за жизнь, за свое выживание, что мысль о ее завершении угнетала его, но он сделает это... для Ливви... он сделает это. Он прожил бессмысленную жизнь, кульминацией которой стало разрушение каждых ценных отношений, выпавших на его долю. По крайней мере, его смерть принесет хоть какую-то пользу. - Что тебя так тревожит, брат? - спросил Рафик на арабском, когда они остались одни. Он отправил Джаира из библиотеки, как только тот пришел в сознание, тогда же удалился и Фелипе, воспользовавшись подвернувшейся возможностью. Осталась только Нэнси, которая, по-видимому, не обращала внимания на свое окружение, стоя на четвереньках, и прислуживая Рафику пуфиком для ног. Калеб показал на нее своим стаканом, - Это что, так необходимо? Рафик улыбнулся, - Нет, но раз уж она здесь, то почему бы ею не воспользоваться? Ответь на мой вопрос, что тебя так тревожит? Сердцебиение Калеба ускорилось, по позвоночнику спустился жар, но он попытался изобразить беспристрастность, - Все происходит слишком быстро. Я обдумываю происходящее. - Да, это была долгая борьба. И я не знаю, кому из нас пришлось пожертвовать большим, чтобы увидеть страдания Владэка. Аукцион - всего лишь первый шаг. От тебя будет зависеть, сумеешь ли ты завоевать его доверие, но оно окупится сполна, когда все, что ему принадлежит, станет нашим, включая его собственную жизнь, - сказал Рафик. Он налил себе в стакан еще скотча, и Калеб отметил, что тот был уже третьим по счету. - Да, - ответил Калеб, показывая своим тоном испытываемое беспокойство. - Последние несколько месяцев, ты был каким-то странным, брат. Я думал, что в преддверии своей мести, ты будешь несколько счастливее, - сказал Рафик. Судя по его голосу, он был раздражен. - Почему я не могу просто убить его, Рафик? Я бы сделал это, причем с удовольствием, и на глазах у всех. Мы обеспечены. Нам не нужна ни его компания, ни его деньги, - сказал Калеб, и сразу же пожалел об этом. - Дело не в деньгах, Калеб! И никогда не было. Я хочу получить его богатство только потому, что - насколько мне известно - это единственное, о чем он печется. Если бы ты знал, чем он пожертвовал ради сохранения своих драгоценных миллиардов, то ринулся бы на его поиски прямо сейчас. Сию секунду! У него нет ни жены, ни детей. Он никому не доверяет! Но он забрал у меня все. Смерти недостаточно. Мучений недостаточно. Я думал, уж кто-кто, а ты меня поймешь! Разве Калеб не говорил похожих слов Ливви? Казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как он спас ее от толпы байкеров, и рассказал ей об уготовленной судьбе. Она спросила у него, почему? - У меня есть обязательства, Котенок. Он с трудом сглотнул. - Есть человек, который должен умереть. Мне нужна была ты... нужна, - он сделал паузу, - если я не сделаю этого сейчас, то я никогда не буду свободен. Я не смогу уйти, пока не сделаю этого. Пока он не заплатит за то, что он сделал с матерью Рафика, с его сестрой, пока не заплатит за то, что он сделал со мной. Калеб резко встал, его грудь вздымалась. Он со злостью провел пальцами по своим волосам и сжал их в кулак на затылке. - Пока все что он любит, не исчезнет, пока он... не прочувствует это. Тогда, я смогу освободиться. Я возмещу свой долг. Потом, возможно... может быть. - Я понимаю, Рафик. Понимаю. В течение двенадцати лет, моя жизнь только и сводилась что к поиску предмета нашего отмщения. Просто я устал, Рафик. Я устал, и хочу, чтобы все это закончилось. Я хочу, чтобы он был мертв, и не могу ждать его медленной смерти, но я готов идти дальше, - сказал Калеб. Это была правда. Он был готов идти дальше по своей жизни, и хотел, чтобы она текла совместно с жизнью Ливви. Он хотел того, чему не суждено было сбыться. Калеб уставился на Рафика - тот выглядел неважно. Его волосы стали более седыми, черты лица более жесткими, а в глазах не было ни малейшего намека на сострадание. За все то время, что Калеб его знал, Рафик никогда не брал себе постоянных рабынь, обучал их - да, но не содержал. И то, что он так долго сохранял Нэнси жизнь, и так основательно ломал ее, было красноречивым свидетельством его психического состояния. Калеб продолжил, на мгновение смирившись со своей участью, - Разве ты не думаешь обо мне? Брат. Обо всех тех годах, которые я провел шлюхой? Никто лучше тебя не знает, через что мне пришлось пройти. Разве ты никогда не задумывался о том, что мне хотелось обо всем забыть? В течение этих лет, я был твоей тенью, учился убивать, обучать рабынь для мужчин, которые когда-то пользовались мною, но ты хоть раз задумался о том, что мне хочется уйти от этой жизни и быть... я не знаю! Чем-то большим! Калеб почувствовал, словно дамбу, сковывающую его душу, прорвало. - Я наконец-то собиралась доказать ей, что она была неправа по отношению ко мне... - Ты и есть что-то большее, Калеб. Я сделал тебя чем-то большим. Я сделал тебя мужчиной. Я сделал из тебя человека! Я сделал так, что твои враги трясутся от страха при виде тебя. А кем ты был до меня? Псом! Вот кем ты был! Собакой. Рафик ударил стаканом по столу, рядом со своим стулом, и до кучи пнул ногой Нэнси. Комната тут же заполнилась ее рыданиями, но она зажала рот ладонями, заглушая их. В вены Калеба хлынула чистая, неприкрытая ярость; ему никогда не хотелось врезать Рафику так, как сейчас. Останавливали только мысли о Ливви. Ее жизнь была в опасности, и Калеб нес ответственность за ее сохранность. - Я знаю, кем я был раньше, Рафик. И знаю, кто я есть сейчас. Я знаю, что всем этим я обязан тебе. Ты так много говорил о преданности, но всего лишь несколько минут назад, хотел искалечить меня, чтобы защитить - подумать только - Джаира. Так куда же подевалась хваленная преданность? - Я повторяла себе, что ты такой не по своей вине, что с тобой случилось что-то, что сделало тебя таким же раздавленным, как и я, но, оказалось, тебя раздавили сильнее. И в самых потаенных уголках своего разума я думала... Калебу вспомнился страх Ливви, ее отчаяние. Она была окровавлена, изувечена и избита. Она думала, что Калеб был ее спасителем. Но он никого не спас. И посмотрев на Рафика, он увидел, как в другом человеке отражались его самые худшие качества. - Что, ты поможешь мне? Больше, чем я помогу тебе? Что ж, прости, зверушка, мне не нужна ничья помощь. Рафик подался вперед, прожигая его взглядом, - Мы давно знаем друг друга, Калеб. Ты понимаешь, насколько это для меня важно. И я никому не позволю нарушить наши планы - даже тебе. - Ты сбежала. Я забрал свою собственность. Конец истории. Через два года, а может и раньше, я получу то, что хочу - свою месть. Для Рафика и Калеба всегда все склонялось к мести. Только она имела значение. Ни дружба. Ни преданность. Ни справедливость. Теперь же эта месть казалась пустой, и такой ничтожно маленькой, по сравнению с ее ценой - Ливви. - Я хочу убить Владэка и хочу, чтобы на этом все закончилось, - прошептал Калеб. Рафик фыркнул с издевкой, откидываясь назад, - Это все из-за девчонки, так? От страха пульс Калеба участился, - Нет! Дело в нас. В нашем партнерстве и том, какая тяжелая роль в нем отводится тебе. - Мы придерживаемся плана, Калеб, - решительно произнес Рафик, - это был последний раз, когда ты перешел все границы и злоупотребил моей любовью к тебе. Ты устал, ты не в себе, поэтому я постараюсь забыть о том, что ты сегодня сказал, но больше я такого не потерплю. Можешь считать это предупреждением. Калебу потребовалось время, чтобы вернуть себе спокойствие. Он был вымотан и сегодняшний вечер мог стать последним, когда они с Рафиком говорили как друзья. К его гневу стала по капле примешиваться грусть. - Прости, Рафик. Я был несправедлив. Целых двенадцать лет ты заботился обо мне, хоть и не был обязан это делать, и я не хочу выглядеть неблагодарным. Я был сложным и своевольным мальчиком, и тебе со мной пришлось нелегко. Если бы не ты, я уже давно был бы мертв... или того хуже. Прости меня. Казалось, Рафик смягчился. Устроившись поглубже в кресле, он задумчиво посмотрел на Калеба. - Ты прощен, брат. Возможно, я тоже не всегда был добр или внимателен к тебе. Ты заслужил и свое содержание, и мое уважение. Встав, Рафик налил себе еще один стакан и поднял его перед Калебом, - Выпей со мной, за преданность. С некоторым усилием, Калеб поднял свой стакан, - За преданность. Жидкость обожгла его горло и грузом осела в его желудке, перемешиваясь со стыдом, и вознамериваясь вызвать у него рвоту. - Послезавтра мы улетаем. Мне организовали и пилота, и частный самолет, который доставит нас домой. Это будет более долгий путь, в обход таможни, но я не доверяю девчонке. Я не собираюсь полагаться на волю случая. Утром я возьмусь за ее обучение. Я хочу быть уверен, что она готова, - сказал Рафик. Казалось, у него даже поднялось настроение. Сердце Калеба остановилось, - Может разумнее было бы мне заниматься ею, пока мы не окажемся в Пакистане? Она боится тебя, и это может подстегнуть ее к безрассудному поведению. Брови Рафика нахмурились, - Ты уже достаточно нянчился с ней, брат. Настало время показать ей ее место. - Ты думал о том, что произойдет с девчонкой после того, как ее роль будет сыграна? - спросил Калеб, пытаясь оставаться вежливым. Рафик улыбнулся, - Ох! Хочешь забрать ее себе? - Нет, Рафик. Не после того, что с ней будет делать Владэк. Мне просто интересно, какие у тебя планы на будущее. - Предоставлю это тебе, брат. Можешь принять ее в знак своей безупречно выполненной работы. Конечно же, когда все будет кончено, - сказал он с улыбкой. Калеб выдавил из себя улыбку, хотя единственное, что он чувствовал - это отчаяние и злость. Он неспешно поднялся и обнял Рафика, пожелав ему доброй ночи, в душе понимая, что это было их прощание. - Ты будешь скучать по мне, Калеб? Ливви обернула свои ручки вокруг Калеба. Он удерживал ее на месте. - Да, - просто сказал он. Направляясь в свою комнату, он столкнулся с Фелипе. - Боже, и чего вы сегодня такой серьезный, - эти слова, произнесенные с акцентом, заставили Калеба остановиться. Подойдя ближе, хозяин особняка повел своего гостя в сторону одного из временных баров, установленных по случаю вечеринки, запланированной на следующий вечер. - Думаю, вам нужно немного выпить, мой друг. Зайдя за стойку бара, Фелипе плеснул им обоим в стаканы немного бурбона. Передав один из них Калебу, он поднял свой стакан, со словами, - За долгую жизнь, полную любви. Выпив Фелипе поставил его на стойку бара; Калеб не ответил взаимностью. - Я понимаю, что должен быть вам признателен, но на данный момент, я не в настроении, - сказал Калеб. Фелипе улыбнулся, - Да, понимаю. - Почему вы мне помогаете? - с подозрением спросил Калеб. Тот пожал плечами, - Я романтик. К тому же, я не заинтересован в кровопролитии в своем доме. Слишком хлопотно. Выражение лица Фелипе стало насмешливым, - Что вы будете делать, Калеб? Он не доверял Фелипе. - Рафик настаивает на том, чтобы взяться за обучение Котенка. Послезавтра мы улетаем. Вы должны быть довольны. - Хммм, - промычал Фелипе, и налил себе еще один стакан бурбона. - Рафик вообще на многом настаивает, разве не так? Он даже рассчитывает на девственницу. Калеб ощетинился, - В чем именно состоят ваши отношения с Рафиком? - Он говорит, что мы друзья, но я мало в это верю. Мы оба занимаемся бизнесом. Я удивлен, что вы об этом не знали, или, по крайней мере, не интересовались раньше. - Каким именно бизнесом? - спросил Калеб. Его любопытство возрастало. - То одним, то другим, это не имеет значения, Калеб. Меня просто удивляло, что вы никогда не задавали вопросов. Подозреваю, Рафику всегда было не до них. Вы, действительно, собираетесь отдать ему девчонку? Фелипе вопрошающе приподнял бровь. Глаза Калеба сузились, - У меня особо нет выбора, так ведь? - Выбор есть всегда, Калеб. - Чего вы хотите, Фелипе? По вашим словам, у вас с Рафиком общие дела, тогда почему вас так интересую я, или то, что я делаю? - Могу я вам доверять? - улыбаясь, спросил Фелипе. - Я же доверяю вам сохранять в секрете все, что вы увидели на своих мерзких, маленьких камерах. Наиболее доверительные отношения предполагают наличие гарантий. Фелипе хихикнул, - Да уж, мне нравилось наблюдать за вами. Почему бы вам не забрать девчонку, и не убежать? - Чего вы хотите?! - Я хочу, чтобы Рафик исчез из моего бизнеса, - он сделал еще глоток бурбона, - навсегда. - Я могу убить вас за такие слова, - сказал Калеб. - Можете. Но тогда вы никогда не узнаете правду, - парировал Фелипе. Вздохнув, он стал дожидаться ответа от своего собеседника, и когда его не последовало, продолжил, - Я долго ждал, когда вы придете ко мне со своим прошлым. Я надеялся, что мы станем друзьями. Калеб ошеломленно уставился на Фелипе, пялясь на него через барную стойку, - Вы знаете о моем прошлом? Подождите... нет. Вы слышали об этом по камерам. Он смотрел на Фелипе, желая лишить того жизни. - Я знаю, что вы были в Тегеране. Вы никогда не говорили этого на камеру, - сказал Фелипе. Обзор Калеба затуманился, а сердце помчалось вскачь, - Об этом вам мог сказать Рафик. Вы могли подслушивать наши разговоры. Фелипе стал пугающе серьезным, - Гарантии, Калеб. Расскажите мне секрет. Тот, в который вы никогда никого не посвящали, и который может стоить вам жизни. - Какого хрена мне это делать, Фелипе? Все это не имеет никакого, мать его, значения, - огрызнулся Калеб. Мир под его ногами пошатнулся... или так ему показалось. - То, что я могу вам рассказать, изменит все, во что вы верили, и мне нужно знать, что мое доверие не будет обмануто, - зловеще произнес Фелипе. Калебу не хотелось ничего знать. Слова Фелипе добром не обернутся, но он должен был это выяснить. И снова, все вернулось к Еве и заветному яблоку. Знание было запретным плодом, и, вкусив его однажды, можно было навлечь проклятие на свою душу, но человеческой природе было присуще поддаваться соблазнам. - Фелипе, - выдавил из себя Калеб, когда его гнев стал прорываться наружу. Его тело дрожало, кожа горела. - Секрет, Калеб, - прошептал Фелипе, наклоняясь вперед. Кроме Ливви, ему нечего было терять - Я не могу. Фелипе замотал головой, - Тогда, я тоже не могу вам помочь. Спокойной ночи, Калеб. Он повернулся, чтобы уйти, но Калеб схватил его за плечо. - Расскажите мне, - прорычал он. - Сначала вы, - Фелипе взялся за руку Калеба, и сбросил ее со своего плеча. - Я... поклянитесь мне, что девчонка будет в безопасности, - сказал Калеб, и это ощущалось еще одним предательством, одно только участие в котором, обернется смертным приговором ему и Ливви. Само собой, Фелипе уже было известно, что она значила для него. - На что вы готовы пойти ради своего Котенка, Калеб? Умереть за нее? Убить? - шепотом спросил Фелипе. Он оглядел комнату и Калеб сделал то же самое. Они были одни. Сердце Калеба колотилось о его грудную клетку, - Да. - Могли бы вы жить дальше, зная, что вся ваша жизнь была сплошной ложью? Еще секунда промедления, и он был готов вцепиться Фелипе в глотку, чтобы заставить его говорить. Нож Калеба все еще был с ним, и он уже продумывал план атаки, - Расскажите... сейчас же! Фелипе вздохнул, - Следуйте за мной в темницу. Я раскрою все карты, но вам это не понравится. - Где Котенок? - Наверху, в целости и сохранности. Если вы заботитесь о ней, я бы советовал вам не терять головы. Если все пойдет так, как я на то надеюсь, вы оба покинете это место и никогда больше не вернетесь, - сказал Фелипе. - Почему? Почему сейчас? За все это время вы ни разу не проронили ни слова, - процедил Калеб сквозь стиснутые зубы. Фелипе хотел подтолкнуть Калеба на какие-то действия, и это означало, что ему нельзя было доверять. Разум Калеба уже фонтанировал идеями о том, как избавиться от этого человека, но все же, ему хотелось услышать то, что скажет Фелипе. Возможно, у него получится использовать эту информацию, чтобы склонить Рафика к своей воле. - Я бизнесмен, Калеб, которому не удалось бы достигнуть уровня нынешнего успеха без способности определять выгодные возможности. Двадцать лет назад, я именно так и поступил, чтобы выбраться из лейтенантов и стать генералом. Тогда Рафик был полезен. Шесть лет назад я определил возможность для расширения своего бизнеса, путем устранения конкурентов. Теперь мне принадлежит половина Мексики, и я веду дела по всему миру. Рафик стал... менее полезным, и, как я уже сказал, он настаивает на многом - слишком многом. Вы предоставили мне возможность, Калеб. В обмен, я раскрою всю правду о том, кто вы, и откуда. - Признания о том, что вы не прочь убрать Рафика со своего пути, не дает мне основания вам доверять, - произнес Калеб вполголоса. - Почему вы хотите, чтобы я выполнил за вас грязную работу? - Приличия, Калеб - они наше все. Я собирался аккуратно избавиться от Рафика, не прибегая к помощи наших общих друзей. Но я наблюдал за вами... и девчонкой. Я знаю, что может сделать любовь с человеком, в таком отчаянии, как у вас. - Да идите вы! Я не в отчаянии! - Разве, нет? Я бы не был в этом так уверен. Когда вы позволили Котенку поучаствовать в моей вечеринке, я подумал, что ваша преданность к Рафику не знает границ. Но я видел, как это подействовало на вас, как сильно вы ревновали. Я знаю, что вы забрали ее девственность. Неужели вы думаете, что нашли все камеры? - самодовольно улыбнулся Фелипе, - Я не должен был затевать с вами этот разговор, Калеб. Тем самым я ставлю и себя и Селию в компрометирующее положение и делаю это весьма основательно. Я предлагаю вам возмездие. Я предлагаю вам шанс прожить свою жизнь с Котенком. Вы хотите этого, или нет? Калеб подумал обо всем, что сказал Фелипе. Он был в курсе того, что произошло между ним и Ливви, но не сказал ни слова. До сих пор, Калебу ничего не было известно о планах Фелипе, и тот факт, что он сам предложил поделиться важной информацией, только укрепило его надежность. Калебу оставалось все или ничего. - Ведите меня, - сказал он. Следуя за Фелипе вниз по деревянным ступенькам, Калеб подумал о том, чтобы спустить того с лестницы. Однако, он уже принял решение выслушать все, что скажет хозяин особняка. Он всегда мог убить Фелипе после. По дороге в темницу, Калеб протянул руку и включил свет. Он подумал о том последнем разе, когда был здесь, внизу. Тогда, он привязал Ливви к столу для осмотра и наблюдал за тем, как она играла со своей киской. Калеб улыбнулся про себя. Когда они оказались внизу, Фелипе указал на стул возле стены. - Мне нужно, чтобы вы сели туда, и мне придется вас связать. Замедлив шаг, Калеб потянулся к своему ножу, и теперь держал его перед собой, блокируя путь к ступенькам. - Вы выжили из своего гребаного ума, если считаете, что я позволю себя связать. - Не будьте ребенком! Ваш гнев делает вас идиотом, а мне не нужно ваше неадекватное поведение. То, что я собираюсь вам сказать, всколыхнет вашу кровь, а я не могу допустить, чтобы вы в таком состоянии свободно шатались по дому! - выкрикнул Фелипе. - Расскажите, что у вас есть! Или сейчас же умрете! Я сыт по горло вашими играми, Фелипе, - прошипел Калеб. Глаза Фелипе засияли гневом, и, подняв свои руки, он попятился от Калеба. Потянувшись назад, он неожиданно вытащил револьвер. - Сядьте. Сейчас же. В Калебе бушевал адреналин, но он понимал, что находился в невыгодном для себя положении, которое играло Фелипе на руку. Прикинув варианты, он ужаснулся, поняв, что их было чрезмерно мало, и все они заканчивались его смертью. Кроме того он искренне переживал за Ливви. - Поклянитесь, что с Котенком все хорошо, - прошептал Калеб, осознав, что это прозвучало, как мольба. Прошло очень много времени с тех пор, как Калеб о чем-то умолял. Тебе больше нечего терять, Калеб. Переступи через свою гордость. - Клянусь, - успокаивающе ответил Фелипе. Калеб сглотнул, - Можете держать меня на прицеле. Нет необходимости меня связывать. - Тогда пройдите и сядьте. Обойдемся без веревок, но если вы попытаетесь что-нибудь предпринять, я пристрелю вас, Калеб. Понятно? - Да, - сказал он, и сделал так, как было велено. - Рафик когда-нибудь рассказывал вам о том, как погибли его мать и сестра? - спросил Фелипе. Калебу казалось, что его сердце вот-вот выскочит из груди. Его разум зациклился на Ливви, на том, чтобы снова увидеть ее, обезопасить ее. Вопрос Фелипе показался странным, и Калеб вдруг пожалел о том, что согласился выслушать этого чудака. - Их убил Владэк. - А вы никогда не задумывались почему? Калеб задумывался об этом, причем неоднократно, но Рафик отделывался объяснением, что Владэк был преступником, по трагической случайности обратившим внимание на его сестру. - Ближе к делу! Фелипе тяжело вздохнул, - Хорошо. Поторапливайте меня, если вам так хочется, но держите свой рот закрытым и слушайте. Их убил Рафик. Лицо Калеба исказилось недоумением, - Вы лжете! Он встал, и, сделав шаг вперед, остановился, когда Фелипе взвел курок своего револьвера. - Сядьте! Это только начало, - когда он был зол, его акцент проявлялся сильнее. Калеб сел. - Я познакомился с Рафиком и Владэком в восьмидесятые годы. Они занимались продажей российского резервного оружия. В то время, мой босс обменивал их товар на кокаин и героин. С течением времени, мы все стали... друзьями. Рафик и Владэк были особенно близки. Калеб почувствовал головокружение, но старался сохранять спокойствие. - В конце концов, запасы оружия истощились, но как раз в этот период, Владэк стал наследником компании своего отца, находящейся в России. Вскоре, его отец и братья... погибли при несчастном случае. В общем, какое-то время, все складывалось хорошо, но как говорится, ничто не вечно под луной. - Повторяю! - крикнул Калеб, - Ближе к долбаному делу! Фелипе улыбнулся, - У меня так и чешутся руки засадить в вас пулю, Калеб. Заткнитесь! - Отец Рафика умер, наказав тому присматривать за его матерью и сестрой. Рафик очень сильно любил их обеих, но свою сестру - Ануд - буквально, до безумия. Мы все были молодыми. А молодые, как известно, бывают глупыми. Так вот, Владэк сунул свой член туда, куда не следовало. Калеба будто поразила молния. - В сестру Рафика, - произнес Калеб. Воспоминания были странными. Неважно, как много времени прошло, или как сильно изменилось сознание - он по-прежнему доверял своему разуму. Будучи мальчиком, Калеб безоговорочно доверял Рафику, и став взрослым, ничего не изменилось. Но несмотря на то, что информация была неожиданной, она ни коим образом не повлияла на его жизнь. Калеб мог понять, почему Рафик был так зол. - Да, - сказал Фелипе, - когда Рафик узнал, что его сестра забеременела от Владэка, он забил ее до смерти. - Я вам не верю! - прошипел Калеб. Рафик никогда бы не поступил так со своей семьей - неважно, как сильно он злился. - Не перебивайте! - отрезал Фелипе, - через несколько минут, вы все поймете. Мать Рафика пыталась защитить свою дочь, но ее постигла та же участь. Его стало разъедать чувство вины и свалив все на Владэка, он отправился на его поиски. Но того и след простыл, поэтому Рафику пришлось прочесывать их деловые контакты. - Откуда вам все это известно? - спросил Калеб. Он становился все более и более подозрительным. - Мой босс ему бы не помог, поэтому Рафик обратился ко мне. И в обмен на мою информацию, он поспособствовал моему карьерному взлету. Я всегда был беспринципным, Калеб. Я думал, что Рафик станет подстерегать Владэка, но то, что он сделал вместо этого было... В общем, я сожалею. - О чем? - фыркнул Калеб, - я все еще не понимаю, какое это имеет отношение ко мне. Рафик потерял самообладание, он был не в себе. Владэк все еще заслуживает смерти. - Это имеет к вам непосредственное отношение, Калеб, - сказал Фелипе. Он внимательно посмотрел на Фелипе и от тревоги, плещущейся у него в глазах, у Калеба волосы стали дыбом. - Что же он сделал? - спросил Калеб, и впервые за все это время, ощутил разъедающий страх. - Владэк был тем еще дамским угодником. Женщины сходили с ума по его светлым волосам и голубым глазам, но я помню, как он с тоской говорил об одной американке, с которой познакомился во время учебы. Они неожиданно расстались, что, по словам Владэка, было ее инициативой. Я и указал Рафику на эту девушку. Фелипе замолчал очевидно, потерявшись в мыслях. Калеб уже достаточно услышал. Фелипе не сказал ничего такого, что пошатнуло бы его преданность, кроме того, наверху его ждала Ливви. Им осталось провести несколько бесценных часов, и ему надоело тратить их впустую. - Значит, Рафик стал убийцей задолго до того, как я его узнал. И что? - Калеб поднялся, - храните свои секреты, Фелипе. Также, как и мои. По крайней мере, до завтрашнего вечера. Я обещаю делать то же самое. - У нее был сын! - выплюнул Фелипе, - копия Владэка - светлые волосы, голубые глаза. Калеб сглотнул подступившую желчь, его прошиб холодный пот. Ему больше не хотелось слушать. - Подождите. Остановитесь, - махнул он рукой. - Об этом никто не знал. Думаю, даже сам Владэк. И когда Рафик не смог найти своего бывшего друга, он выкрал ребенка, чтобы выманить его отца. Это, ни хрена, неправда. Он лжет, Калеб. Убей его. Он лжет! Фелипе не унимался, - Владэк бесследно исчез. Он слышал про Ануд и знал, что Рафик его ищет. Он ни разу не выказал притязания на своего сына, даже после того, как Рафик отдал мальчика в публичный дом. - Замолчите! - крикнул Калеб. - Нет! - настаивал Фелипе, - Вот она правда, Калеб. Слушайте. - Это какой-то бред! Рафик спас меня, - повторял Калеб. - Все, что он сделал - это заявил права на сына Владэка, как на своего собственного, и использовал его для осуществления беспринципной мести, - прошептал Калеб. Светлые волосы. Голубые глаза. У Калеба в голове пронеслись образы Владэка. Он был старше, поэтому его волосы были седыми, но его глаза были голубыми. Он же русский! У них у всех голубые глаза! Калеб всегда недоумевал, почему его похитили. Почему его так далеко увезли от родного дома, чтобы сделать шлюхой. Почему Рафик спас его, а не других. Почему? - Вы хотите сказать... - Калеб не мог договорить остального. Слова Фелипе были слишком непередаваемыми, чтобы даже произносить их вслух. Грудь Калеба, казалось, сдавили, а желудок сжали. - Он оставил вас там, Калеб. Вы были его местью. Все об этом знали. Началась война и Рафик оставил маленького мальчика гнить в публичном доме. После этого, ни один человек, ни разу не решился перейти Рафику дорогу, потому как каждый понимал, на что он был способен. Даже преступники любят свои семьи, своих детей. Калеба словно разорвало напополам. Его мозг просеял каждую эмоцию, каждое воспоминание, связанное с его наставником. Не было ничего, чем бы Рафик не поступился, чтобы реализовать свою месть. Ничего. Рухнув на колени, Калеба стошнило. Впервые за столь долгое время, он заплакал... и не мог остановиться. Он кричал и рыдал. Он задыхался. Он спас меня. Он одевал меня. Он кормил меня. Он называл меня братом. - Лжец! - всхлипнул Калеб. Он потянулся к своему ножу, и бросился на Фелипе, намереваясь отрезать его лживый язык. |