диплом -депривация ЗПР. Оглавление стр Введение
![]()
|
травмирующее событие может полностью отрицаться: СК 24 - «У меня чистые руки, вот посмотрите!»; СК 10 - «Но я ведь ничего плохого не сделала!». частично отрицаются структурные элементы события - собственное участие, роль субъекта в создании ситуации, а также чувства, намерения, связанные с ситуацией, и т.д.: СК 13 - «Я вообще их не знаю, я не с ними»; СК 18 - «Ну и что, я не хочу идти»; СК 20 - «Ты что-то перепутал, это вообще не я». Этот защитный механизм связан с грубым искажением внешней действительности, которая представлена в переживании, и в связи с этим может иметь выраженный дезадаптивный эффект. Отрицание часто сопровождается особым речевым поведением по его обоснованию и ведет к актуализации механизма фальсификации, тесно связанного с отрицанием. Мы наблюдали также эмоциональные реакции, демонстрирующие фальсификацию действительности. В этом случае травмирующее событие испытуемые замещали придуманным, ложным или искаженным событием. При этом в отличие от отрицания само событие, его существование может не отрицаться, фальсифицируется его содержание: СК 7 - «Я хотела Вам их подарить»; СК 14 - «Меня брат постоянно закрывает»; 20 - «Это не ты разбил, собака пробежала, качнула его, и он упал». По механизму своего действия фальсификация представляет процесс элиминирования когнитивной структуры переживания путем ее замещения. Этот вид защиты строится таким образом, чтобы не только снизить собственные переживания, но и обеспечить определенный социальный эффект или выгоду -обеспечить сочувствие и субъекту как пострадавшему, избежать наказания и т.д. Фальсификация так же, как и отрицание, основана на искажении внешней действительности в процессе регуляции переживаний и может иметь дезадаптивный эффект, но отличается большей гибкостью и носит избирательный характер по отношению к переживаемому событию при его преобразовании. Процессы вытеснения, отрицания, фальсификации представляют собой преобразования семантической структуры переживаний. В связи с этим они тесным образом связаны с речевыми процессами. Вместе с тем, существуют защитные процессы, которые в процессе преобразования переживаний используют и другие психические функции, например, внимание. Явление перцептивной защиты испытуемых проявлялось в том, что ребенок игнорировал ту часть информации, которая способна причинить ему эмоциональный дискомфорт. Данная форма защиты основана на использовании механизмов, которые позволяют сместить фокус внимания с травмирующего события. При этом могут использоваться дополнительные приемы, облегчающие переключение внимания. Так, в условиях межперсонального общения перцептивная защита может осуществляться посредством идентификации испытуемого с партнером по общению, при этом из сознания исключается та сторона стимульной ситуации, которая затрагивает непосредственно переживания испытуемого: 9 - «Прости меня, пожалуйста». Таким образом, результаты исследования доказывают, что механизмы подавления как регуляторы переживаний заключаются в элиминировании когнитивной структуры или содержания переживаний. Они могут осуществляться с помощью различных интеллектуальных функций - могут использоваться речевые, ассоциативные процессы, механизмы внимания, а в ряде случаев указывается и забывание. Механизмы подавления в большинстве случаев связаны с искажением внешней действительности, представленной в переживании. В связи с этим их использование может иметь дезадаптивный эффект, так как при этом в эмоциональном поведении не учитывается ряд признаков, явлений внешней действительности или оно строится на основе их неадекватной презентации. Можно ожидать, что при усилении интенсивности переживаний возникают трудности применения этих механизмов. Недостатки регуляции переживаний посредством подавления преодолеваются использованием защитных механизмов по типу интеллектуализации. Интеллектуализация представляет собой защитный процесс, который в отличие от подавления не элиминирует когнитивную структуру переживания, а определенным образом преобразует ее. Это преобразование заключается в изменении места события, инициирующего переживание, в системе его связей с другими жизненными явлениями. Оно предполагает создание или использование исследуемым вспомогательных средств на основе отражения связей события или взаимодействия его структурных элементов. Интеллектуализация - более тонкий механизм регуляции переживаний по сравнению с подавлением. Он основан на преобразовании не самих событий, а отношений и связей между ними и требует участия более сложных интеллектуальных процессов. Качественный анализ конкретных операций по преобразованию когнитивной структуры переживаний показал, что они предполагают участие операционального, а в ряде случаев и формальнологического мышления. Интеллектуализацию можно представить как процесс переосмысления событий, в связи с этим он ведет не только к редукции или ослаблению эмоционального ощущения, но и обуславливает появление субъективно новых свойств переживаний. Мы наблюдали проявление у испытуемых различных видов эмоционального реагирования по типу интеллектуализации - обесценивание, дезактуализацию, рационализацию. Обесценивание представляет собой преобразование когнитивной структуры переживаний путем формирования амбивалентных отношений или связей к травмирующему элементу ситуации или событию: 20 - «Этот домик уже не нужен, он едва-едва стоял. С ним уже нельзя было играть». Имел место также вариант обесценивания по типу функциональной замены, он предполагает установление новых связей ситуации или события: СК 5 - «Ладно, тогда пойдем в магазин после того, как ты получишь зарплату». При этом в ситуации могут вводиться новые элементы или события. Дезактуализация проявлялась у испытуемых преобразованием когнитивной структуры переживаний, при котором травмирующее событие или его структурные элементы изолировались, т.е. происходило элиминирование связей между событиями или их элементами: - у ряда исследуемых элиминирование связей происходит на конкретно-ситуативном уровне: СК 9 - «Главное, что это не Танина кукла, а то она бы нам дала!»; СК 21 - «Пожалуйста, я вообще тебя не знаю». - у ряда - элиминирование связей на обобщенном уровне: СК 6 - «Ну и ладно, я вообще занят». - другая группа исследуемых демонстрировала элиминирование связей путем переноса события во времени, в прошлое или будущее: СК 22 - «Вы перепутали, звонок будет через пять минут». В последних двух случаях преобразование было сопряжено с изменением объема ситуации, в нее привносятся новые элементы Также у исследуемых мы наблюдали вариант дезактуализации, когда связи не элиминируются, а подчеркивается отсутствие связи, при наличии которой могла бы усилиться травмотогенность ситуации или события: СК 1 - «Тогда съем что-нибудь другое». Этот способ защиты также опирается на привнесение новых элементов, определенным образом связанных с исходной ситуацией, и изменение ее объема. Рационализация представляет собой такое преобразование когнитивной структуры переживаний, при котором также формируются и устанавливаются новые связи между событиями. Но в данном случае они возникают на основе обобщения событий СК 22 - «Это может случиться с каждым, каждый может случайно опоздать». Рационализация часто предполагает попытки найти причину травмирующего события и включает его обоснование: СК 13 - «Извините меня, пожалуйста, мне есть нечего»; СК 21 - «Качайся сколько хочешь, я займусь своими делами». Таким образом, процессы интеллектуализации переживаний предполагают изменение или установление новых связей на основе: - выявления функциональных отношений между событиями; - обобщения событий. В связи с этим они требуют участия интеллектуальных процессов определенного типа. Результаты экспериментального исследования доказывают, что подавление и интеллектуализация представляют собой качественно различные защитные механизмы не только по способу преобразования переживаний, но и по тем интеллектуальным механизмам, с помощью которых они реализуются. В конечном итоге они имеют различный адаптивный эффект. Вместе с тем, необходимо отметить, что эти защитные процессы имеют ряд общих моментов: они направлены на ослабление или редукцию переживаний; их использование зависит от строения переживаний; они могут в различной степени искажать реальную действительность в процессе преобразования переживаний. Отмеченные особенности существенным образом отличают эти защитные механизмы от тех, которые будут рассмотрены ниже и которые предполагают произвольное искажение внешней действительности в процессе преобразования переживаний. Под трансформацией подразумевается такое преобразование когнитивной структуры переживаний, которое ведет к смене их знака. В нашем исследовании процессы трансформации рассматриваются на модели юмора. Юмор как форма поведения имеет сложное опосредствованное строение, свойственное высшим психическим процессам. И в этом плане он представляет собой как бы уже готовую форму, способ исследования процессов регуляции переживаний. Построение юмористического ответа можно интерпретировать как создание на основе исходной ситуации вспомогательного искусственного стимула, определенным образом связанного с исходной ситуацией, но не конгруэнтного ей. С введением вспомогательного стимула собственно достигается комический эффект как реакция на несоответствие между этим стимулом и исходной ситуацией. Построение юмора на основе травмирующей ситуации придает ему защитные свойства, поскольку в данном случае его можно рассматривать как отклонение от непосредственной эмоциональной реакции на травмирующую ситуацию. Изучение юмора как способа преобразования переживаний на основе разработанной методики предполагает анализ семантической структуры вербальных шуток, которые продуцировали испытуемые. Он проводился на основе метода, который был предложен Журинским при анализе семантической структуры загадок. Этот метод основан на выявлении несоответствия между исходной ситуацией (ИС) и преобразованной (ПС), т.е. той, которая представлена в шутке. Результаты исследования особенностей процесса преобразования переживаний посредством защитных механизмов у депривированных младших школьников с задержкой психического развития с помощью модифицированного теста Розенцвейга представлены в таблице 1. Таблица 1. Использование типов эмоционального реагирования
Из табличных данных видно, что депривированные младшие школьники с ЗПР в эмоциональных ситуациях используют различные формы регуляции переживаний, прежде всего обнаруживают сформированность функций эмоционального контроля и защиты по типу прямого эмоционального реагирования. Депривированные младшие школьники с ЗПР обнаруживают недостаточную сформированность регуляции переживания по типу редукции или ослабления, что проявляется в редком использовании ими механизмов интеллектуализации. Следовательно, можно выделить два направления преобразования переживаний: через звено интеллектуального опосредования и через звено отреагирования переживаний. В первом случае преобразование переживаний предполагает изменение его когнитивной структуры, а в последнем преобразуются экспрессивные характеристики эмоции. Однако, и в том, и в другом случае использование защитных механизмов обусловливает изменение эмоционального состояния – если в первом случае непосредственно, то во втором – по принципу обратной связи экспрессии с эмоциональным состоянием. Анализ результатов показывает, что младшие школьники с ЗПР, воспитывающиеся в условиях социальной депривации, используют преимущественно примитивные формы эмоционального реагирования и регуляции переживаний, соответствующее более раннему периоду развития. Травмирующее событие замещается ими придуманным, ложным или искаженным представлением. При этом само событие либо отрицается, либо фальсифицируется (например, «Этого не может быть» (стимульная карта № 8), «Это не я разбил» (стимульная карта № 2). Фальсификация событий основана на искажении внешней действительности в процессе регуляции переживаний и может иметь дезадаптивный эффект, на что указывали С.А.Беличева, Р.А.Туревская. Выявленные реакции позволяют рассматривать их как проявление незрелости эмоциональной сферы. В тех случаях, когда эти симптомы сочетаются с такими признаками дефицитарности аффективной системы, как сенсорная депривация, моторная расторможенность, аффективная возбудимость, раздражительность, страхи, депрессия, у подростков с девиантным поведением наблюдаются нарушения эмоционально-смысловой регуляции поведения. Для них характерны эмоциональные реакции, неадекватные ситуации, силе действующего фактора, раздражителя, несдержанность, раздражительность, аффективные реакции, конфликтность в эмоционально и личностно значимых ситуациях. Отмеченные особенности эмоциональной регуляции переживаний не могут обеспечить адекватной и гибкой реакции в эмоционально значимой ситуации, что снижает их адаптивные возможности в социальном взаимодействии. Результаты нашего экспериментального исследования подтверждают сформулированные предположения о существовании различных функций регуляции переживаний, а также их механизме, связанном с интеллектуальным опосредствованием переживания в различных его звеньях. Качественным опосредствованием переживания в различных его звеньях. Качественный анализ защитных процессов показал, что регуляция переживаний осуществляется на основе создания и использования вспомогательных стимулов - средств, которые изменяют конкретное строение переживаний. В связи с этим защитные свойства механизмов регуляции переживаний или их эффекты могут быть объяснены на основе теории Л. С. Выготского о высших психических функциях. Анализ полученных данных о механизме регуляции переживаний показывает, что испытуемые гораздо чаще используют механизм прямого и скрытого реагирования, почти не применяя интеллектуального опосредования. Как видно из таблицы 1, обнаруживается сформированность функций эмоционального контроля и защиты по типу реагирования (56%) и по типу трансформации (40,6%), а степень сформированности регуляции путем редукции или ослабления переживаний (подавление или интеллектуализация) значительно снижена (25,2%). Это отражает низкий уровень развития эмоционально-волевой сферы испытуемых. Причем, максимальное количество ответов сводится к наиболее примитивному типу регуляции переживаний - прямому и скрытому типу реагирования, которое, по существу, выражает нарушение социальных запретов или отклонение от принятых форм поведения, то есть является следствием социальной дезадаптации. Трансформирующее реагирование в ответах встречается реже, причем чаще всего оно дополняет прямое реагирование, характеризующееся выраженной вербальной агрессией. Используя методику Розенцвейга мы получили результаты о том, что у большинства детей имеются трудности в установлении адекватного контакта с окружающими; они стараются избегать контакта, при установлении более близкого замыкаются, молчат, иногда кивают головой на вопросы, тревожны, склонны к одиночеству. У других детей наблюдаются трудности в установлении стереотипных отношений с окружающей действительностью. Они остерегаются частого контакта с малознакомыми людьми, и больше привязываются к тем, которые их жалели. Эти дети испытывают различные страхи, боятся одиночества, не умеют учитывать чувства других людей. Коэффициент индивидуальной адаптации испытуемых представлен в таблице 2. Таблица 2. Коэффициент индивидуальной адаптации депривированных младших школьников с задержкой психического развития к социальному окружению
По данным таблицы 4 видно, что максимальное значение коэффициента индивидуальной адаптации испытуемых к социальному окружению 28,6 %. Такое значение встречается лишь у одного из испытуемых, у остальных же оно гораздо ниже, что подтверждает наличие у детей фактора социальной дезадаптации. Есть основания предположить, что это является одним из проявлений социальной депривации у испытуемых. Таким образом, мы видим преобладание у депривированных младших школьников с ЗПР прямого эмоционального реагирования. При этом эмоциональная реакция непосредственно выступает в качестве стимульной ситуации для партнера по общению, вызывает открытую оппозицию в форме наказания, суждения или ответных агрессивных действий. Модификации специфических экспрессивных компонентов эмоций не происходит. Следствием является нарушение регуляции социального взаимодействия в процессе общения индивида с окружающими. Также не выражена регуляция собственного эмоционального состояния, вероятно, из-за отсутствия преобразования когнитивной основы эмоциональных переживаний, что снижает эффективность их социального поведения, способствует дезадаптивному поведению, свидетельствует о нарушении эмоциональной регуляции поведения. Выявленные особенности регуляции переживаний указывают на неблагополучие в эмоциональной сфере и имеют прогностическое значение для понимания механизма функционирования личности в целом и механизмов поведения. Сказанное дало основание для углубленного исследования эмоциональной сферы. Исследование с помощью метода ЦТО позволило выявить существенные особенности эмоциональной сферы депривированных младших школьников с задержкой психического развития. При анализе данных, полученных при диагностике исследуемых младших школьников с использованием методики Люшера выявлено, что у 47,8 % испытуемых на первом месте в выборке находится фиолетовый цвет (5), что свидетельствует об эмоциональной незрелости детей, о их желании скрывать то, что есть на самом деле от окружающих их людей. Подобная характеристика не просто является негативной и требующей особого внимания для учителей и воспитателей на данный момент, она также может проявиться как тенденция к усугублению социальной дезадаптации в будущем и формированию патологических качеств личности у испытуемых. Желтый на первом месте находится у 17,4 % испытуемых. Это свидетельствует о желании освобождения и надежде на счастье или ожидание его. Ожидание счастья во всех бесчисленных формах в будущем, так как испытывается эмоциональная неудовлетворенность нынешним положением дел и окружением. Предпочтение испытуемыми цветов на первых позициях представлены в таблице 3. Таблица 3. Частота выбора испытуемыми различных цветов методики МЦВ.
В целом, по нашим данным, таким детям свойственны заниженная самооценка, неудовлетворенность существующим положением вещей, наличие большого количества скрываемых желаний, страхов, нежелание общаться как со взрослыми, так и со сверстниками, поиск выгоды из любых взаимоотношений, слабость волевой регуляции поведения, ощущение ненужности, безысходности и чувство одиночества. Об этом свидетельствует то, что 91,3 % испытуемых выбрали не основные цвета (фиолетовый, коричневый, серый) на первые позиции. А также 69,7 % отвергают основные цвета (синий, зеленый, красный). Проявления эмоциональной сферы младших школьников с ЗПР, воспитывающихся в условиях социальной депривации, представлены в таблице 4. Таблица 4. Проявления эмоциональной сферы младших школьников с ЗПР, воспитывающихся в условиях социальной депривации.
Из таблицы 4 видно, что больше половины детей имеют выраженную тревожность (69,6%), испытывают неуверенность в себе (65,2%), эмоциональную неудовлетворенность в отношениях с окружающими (69,6%), чрезмерную чувствительность к критике (65,2%), внутренний конфликт (56,5%). Показательно также, что 87% детей испытывают стресс, 78,3% - напряжение, 82,7% имеют повышенную чувствительность к внешним раздражителям. У 47,8 % диагностировано наличие различных страхов. Все это проявляется в таких поведенческих реакциях как склонность к обману, недоверие, трудность в установлении эмоционального контакта, агрессия по отношению к окружающим, нежелание принимать участие в общественной деятельности, стремление получить личную выгоду, не учитывая потребности других, болезненное восприятие ситуации смены деятельности и т. п. Нарушения поведения, в свою очередь, негативно влияют на развитие эмоционально-волевой сферы и социализацию таких детей в целом. Также в процессе наблюдения за детьми, из беседы с ними мы выявили, что младшие школьники с задержкой психического развития, воспитывающиеся в условиях социальной депривации, часто не испытывают эмоциональной привязанности даже находясь в близких отношениях с кем-либо. Имеют повышенную восприимчивость к внешним раздражителям и чрезмерную чувствительность к критике. Такие дети уже испытывают чувство одиночества и необходимость избавиться от этого ощущения. Вследствие известного ограничения в социальных контактах они не получают должного внимания, поддержки и защиты от взрослых, а также зачастую не имеют положительного примера для подражания и осуществления более продуктивных способов взаимодействия с окружающими. Все это приводит к формированию большого количества страхов, неуверенности в себе, постоянному переживанию стрессовых ситуаций высокой интенсивности, что может являться предпосылками формирования пограничных психических расстройств и невротических состояний. Подобные особенности являются как причинами так и следствием эмоциональной и личностной незрелости детей, развивающихся в условиях социальной депривации, а знание и учет этих особенностей могут способствовать предупреждению проблем в их воспитании и обучении. |