Егидес Лабиринты общения. Егидес Аркадий Петрович Лабиринты общения, или Как научиться ладить с людьми краткое введение
![]()
|
Вам дан конфликтоген, хотя из своего первичного коммуникативного поведения вы тщательно изымаете конфликтогены и насыщаете его синтонами. И это обстоятельство вас очень тревожило, когда вы читали все вышесказанное. Несмотря на то, что время от времени мы обещали в нем разобраться. Ну вот, время пришло. Но прежде чем мы с вами начнем разрабатывать принципы и алгоритмы правильного реагирования, стоит проанализировать, как чаще всего реагирует на конфликтоген человек, не обученный нашим премудростям. Скажем заранее, впрочем, что не только неоптимальные формы реагирования, но и оптимальные, улучшенные, в жизни существуют. Я анализировал поведение людей в конфликтах и присматривался к находкам, коллекционировал их. Кое-что придумывал сам. Соединял в блоки. Разъединял. Снова соединял в других сочетаниях. В конце концов сложилась система блоков и подблоков, которая в нашей длительной психологической работе с участниками клуба «Маленький принц» и на занятиях с моими студентами (будущими психологами), а также в процессе дискуссий с профессиональными психологами постепенно оттачивалась и обрастала деталями. Последние лет десять эта система уже практически не менялась, и можно считать, что в основе своей она сложилась. Ее-то мы и представим, после того как критически осмыслим Неоптимальные формы реагирования на конфликтоген Неуправляемый конфликт Самая, пожалуй, распространенная неоптимальная форма. Автобусная давка. Вам наступают на ногу и не извиняются. Конфликтоген. Явный. Реакция ваша незамедлительная и бурная. С резко осуждающей интонацией вы бросаете «автору» конфликтогена: — Нельзя ли поосторожнее своими каблуками?! — и скорчили при этом «приятную» рожу. А партнер-зачинщик — так его назовем — в ответ что выдает? А вот что! Теперь ведь он унижен. Отнимите от вашего большего с передозировкой конфликтогена его первичный конфликтоген, и вы получите в виде разницы не что иное, как конфликтоген же. Этот конфликтоген редко бывает меньше конфлик-тогенного первотолчка, который дал наш собеседник, чаще он существенно больше. И партнер, который не «хуже вас», а «лучше вас», точно знает, что сказать в ответ: — Если вы такой неженка, надо в такси ездить! Ну а вы что? А вы то же, что и он. Съездили его по его личности без околичности еще сильнее: — Хватит давать советы, это вы, может быть, взятки берете, чтобы в такси ездить, а я человек честный. Налицо эскалация конфликта. SCALA — лестница (в переводе с латинского), поэтому дословно это «взлестничивание», или, попонятнее, — взвинчивание. Эскалация может привести к банальной драке, которая закончится тем, что вас разнимут или кто-то уступит позицию и выйдет из нее. Или драка приведет к убийству. Но в бытовых конфликтах чаще всего дело до драки не доходит и люди останавливаются на одном из витков этой спирали. Неуправляемый конфликт неуправляем в том смысле, что здесь в управлении не участвует разум, а срабатывают лишь бессознательные механизмы. И вот еще какой вопрос... Почему с каждым новым витком конфликта увеличивается агрессия? Это нетрудно понять в рамках биологической целесообразности. Надо прогнать того, кто первым начал агрессию. То есть логика все же есть, биологическая логика. «Биологика». У кого чаще возникают неуправляемые конфликты? У взрослых или у детей и подростков? На этот риторический, как нам кажется, вопрос практически все отвечают, что у детей и подростков — чаще. Взрослея, человек научается сдерживать агрессивные импульсы, и поэтому неуправляемый конфликт у взрослых обычно не доходит до драки, а ограничивается вербально-невербальными коммуникативными средствами. Но чаще всего он сдерживается на первом же витке. И тогда мы получаем иную, в значительной мере самостоятельную форму реагирования. Назовем ее Холодная напряженность. То есть: словесное вроде бы молчание, но на лице напряженное, строгое, осуждающее, злое, ненавидящее, холодное, негодующее... выражение. Понаблюдайте за людьми из очереди, если кто- нибудь что-нибудь берет без очереди... «Народ безмолвствует». Но недаром лучшее произведение Пушкина заканчивается этой авторской ремаркой. У Пушкина ведь в другом месте сказано, что за таким терпеливым безмолвствованием следует бунт и он бессмысленный и беспощадный. Итак, очередь молчит. Но грозно молчит. Это как бы предгрозовое удушье. И вот кто-нибудь из очереди, пусть даже очень вяло, запротестовал. Это искра в пороховой бочке. И дальше — неуправляемый конфликт. Впрочем, далеко не всегда находится этот кто-то, кто запротестует. Тогда холодная напряженность в чистом виде продлится неопределенно долго. Можно сказать, что холодная напряженность — это скрытый, неразвернутый конфликт. Третья форма неоптимального реагирования — Пристройка снизу. Вот поступил конфликтоген, который вызывает в человеке страх, угнетенность, чувство бесперспективности сопротивления. И тогда в адрес агрессора идет приниженная просьба, его умоляют, принимают его несправедливые условия, на которых он готов прекратить или ослабить свое конфликте генное поведение. Например, мать избиваемого сына униженно припадает к стопам бандита, чтобы спасти своего ребенка. Избегание — четвертая форма. Одна женщина призналась, что не поднимала трубку из-за боязни угроз со стороны бывшего мужа, теряя нужные звонки. Избегание контакта — во избежание конфликта: развернутого неуправляемого или свернутого скрытого. И во избежание еще большей приниженности (а в малой дозе при избегании ее все равно не избежать). Избегание практикуется потому, что конфликт, напряженность и пристройка снизу неприятны. Избегание — реакция не на непосредственно поступивший конфликтоген, а долговременная тактика реагирования на вероятность конфликтогенов. Зять реже видится с тещей, чтобы не слушать ее нравоучений. Дочь уезжает из родительского дома в другой город и живет в «общаге» только для того, чтобы избежать надзора. Неуправляемый конфликт, холодная напряженность, пристройка снизу, избегание... — все это неудачные формы реагирования на конфликте гены, потому что очевидно: они не соответствуют требованиям, которые мы могли бы им предъявить. Предъявить эти требования-критерии надо не только для того, чтобы «сурово» осудить эти формы, а и для того, чтобы разработать «вместе с вами, читатель» оптимальные формы. Ну, так предъявим наши Требования к реагированию на конфликтоген Их многовато. Но, не осознав каждое из них и не доведя до автоматизма сам процесс предъявления себе этих требований во всей совокупности, человек не научится правильно конфликтовать. В этом кругу требований трудно выделить, что главнее, так что наше перечисление будет идти скорее в некотором беспорядке, чем в строгой последовательности. По принципу: на что прежде всего упадет глаз. Так вот, в первую очередь в глаза бросается, что в конфликтах страдает Достоинство человека. Выставим ли мы в качестве требования к нашему реагированию на конфликтоген восстановить наше достоинство? Вряд ли кто-нибудь ответит здесь отрицательно. Но вот разумеется ли само собой, что мы должны заботиться о достоинстве и партнера? Ставит ли каждый человек перед собой такой вопрос? Заострим проблему. Если это обсчитавший вас продавец, то вопрос о его достоинстве спорный. Ну а если это мама? Или жена, с которой детей крестить? Здесь, понятно, о достоинстве партнера мы побеспокоимся. Но даже если это обсчитавший вас продавец —вернемся к более щекотливому сюжету, — стоит ли отыгрываться на его достоинстве? А может быть, лучше дать ему возможность сохранить лицо, и будет худой, но мир вместо хорошей ссоры? И после этого он, может быть, сам исправится? Или из-за моего, возможно, легкого и отчасти оправданного садизма (я таки сделал ему неприятно) пусть разыграется конфликт, от которого и я пострадаю больше? Итак, в требования навек внесено сохранение достоинства партнера. Согласны? А теперь проанализируем. Анализ должен быть глубоким и точным. ■ На первый взгляд я, отреагировав на конфликтоген конфликтогеном, свое достоинство восстановил? Вроде бы да. Но... тут же меня унизили еще больше. И по «биологике», в ответ на следующем витке я унижаю его достоинство еще больше. Не получается. Ну а в холодной напряженности? Как дело обстоит с достоинством? Тут еше сложнее. Я упорно делаю вид перед собой и окружающими, что мое достоинство сохранено, что я выше ситуации. Но на душе-то кошки скребут. Вот очередь, о которой мы уже вели речь. Кто-то без очереди прошел, а я стою. Значит, он лучше меня? Нет, мое достоинство и в этом случае попрано. Но, может быть, достоинство партнера сохраняется? Если он с пониженным чувством ответственности, с неполным самосознанием, если он живет не рефлексивно, а лишь рефлекторно, то есть удовлетворяя только свои низшие, пусть и условные рефлексы, то он будет радоваться жизни. Но если это человек с совестью, то он понимает, что, давая осознанный конфликтоген, он теряет свое достоинство прежде всего в своих глазах. Если же партнер, будучи наглым, раздает конфликтогены направо и налево, кичась при этом своей безнаказанностью, то в конце концов его осадят, а то и посадят. А если он не будет наказан при жизни, то его осудят после смерти, проклянут. И коли ему это не все равно, этого ли он добивался? Так ведь было со Сталиным и Брежневым. Они ведь хотели искренней признательности людей. Но получили страх и лесть. А потом, после смерти, — возмездие в виде ненависти и презрения к себе. Так что в любом случае не только для нас, но и для партнера — проигрыш в плане достоинства. Уж лучше ему выслушать справедливую критику и скорригировать свое поведение, а нам — помочь ему стать лучше. Поэтому не надо молчать. Поэтому холодная напряженность не выдерживает критики. Здесь только иллюзия сохранения достоинства. Но хуже всего с достоинством обстоят дела в пристройке снизу. Наше достоинство здесь полностью раздавлено. Ну а с достоинством партнера такая же история, как и при холодной напряженности. При избегании — почти все то же, что и при пристройке снизу, хотя есть иллюзия сохранения своего достоинства, но ведь это только иллюзия, а если подумать хорошенько, то вы все же проглотили предназначенную вам пилюлю. Наказание за конфликтоген Второе требование: партнер за поданный конфликтоген должен быть наказан. Не плетьми, конечно, и не обязательно чем-либо материальным, как, например, денежный штраф, лишить наследства или сладкого на десерт... Но хотя бы моральное осуждение должно быть? Только уж очень изощренные теоретики-нравственники от христианства ответят на этот вопрос отрицательно, потому что и христианство считает грехом многое из того, что мы обсудили в предыдущих главах. Справедливость, коль скоро мы эту категорию отстаиваем в реальной жизни, может быть защищена лишь в том случае, если мы сознательно творимому злу будем сопротивляться. Более того, непротивление злу есть способствование насилию, так как в этом случае мы поощряем насилие, значит, увеличиваем его, способствуем его росту, а это безнравственно. Сопротивление должно быть грамотным, адекватным. Если сопротивление без использования насилия невозможно, то можно и к нему прибегнуть. Но и насилие должно быть соразмерным, не мстящим, а только устраняющим и предотвращающим насилие со стороны партнера. Помним оперантные рефлексы Скиннера? Мы говорили о них, когда разрабатывали способы самотренировки по изъятию конфликтоге-нов и культивированию синтонов. Так вот, если, подав конфликтоген (нарушив ли в ущерб мне закон, ухмыльнувшись ли непроизвольно по поводу того, что я поскользнулся и упал), партнер не получит сопротивления, если его несправедливое конфликтогенное поведение по закону оперантного обусловливания будет подкреплено успехом и закрепится, то он все больше нахальничает, потом наглеет, а дальше, как мы говорили, его осадят или даже посадят. Страдает общество, страдает он сам, страдаю от него я. Не в порядке скиннеровской дрессировки, о которой шла речь выше, а в порядке моей самозащиты и зашиты других людей от его конфликтогенного поведения мы должны подкрепить его неуспехом. Но и для него, объективно говоря, польза: мы его сейчас немного осадим, но потом его не посадят. А как реализуется это наше второе требование подкрепить партнера неуспехом в неуправляемом конфликте? С одной стороны, мы сразу реагируем более сильным конфликтегеном на его несправедливый конфликтоген и тем самым вроде бы подкрепляем его неуспехом. Но, во-первых, передозировка несправедлива, то есть теперь унижен партнер-зачинщик. А во-вторых, это — неуспешное подкрепление неуспехом, потому что я же сам потом буду себя осуждать за эту передозировку. Но и он меня осудит и будет казаться себе правым, а то, что он зачинщик, в его собственных глазах уйдет на второй план. Но вероятнее такой ход событий. ■ Партнер стыдит вас за передозировку (вы накричали, нагрубили, оскорбили), и вы устыдитесь. В дело включаются обычно и свидетели, которые могут стать на сторону партнера по своим соображениям (продавец неточно взвесит, но отпустит товар побыстрее; или неточно взвесит, но мне за поддержку даст более лакомый кусочек). Или свидетелям в глаза бросится ваша передозировка, а не привычные, хотя и конфликтогенные действия партнера (подумаешь, обвесил на пять граммов, а крик подняли на всю улицу). И тогда вас стыдят или грубят вам уже свидетели. И тогда не он, а вы подкреплены неуспехом. И впоследствии вы либо грозно молчите, либо лебезите, либо уходите от ситуации. • А холодная напряженность? Здесь партнер подкреплен успехом и продолжает раздавать конфликтогены. И на ваше «но сурово брови мы насупим» не обращает внимания. • Пристройка снизу? Так он, с его неразвитой нравственностью, только этого и ждет. • Избегание? Ну так и не ходите в ресторан съесть печеное яблоко и выпить чашечку кофе, нечего вам здесь делать, а он за это время обслужит того, кто побогаче. Конструктивное разрешение противоречия Будем считать это третьим требованием к реагированию на конфликтоген. Какое противоречие имеется в виду? А то, которое уже привело к конфликту. Но важно то, что оно и дальше будет приводить к конфликтам, если его не убрать. Ну, например... Одна талантливая, но вздорная учительница постоянно опаздывала к первому уроку. Третий класс сидел так, что звенела тишина. Но нашлись ветераны труда в школе, которые вынудили молодую же директрису пойти на разговор. Она выяснила, что этой вздорной и талантливой учительнице надо или постоянно ждать полтора часа до урока (так ходили электрички), или постоянно опаздывать на 15 минут. И предложила ей, чтобы уйти от формально обоснованных претензий учителей, приходить на полтора часа раньше и располагаться у нее в кабинете, пользоваться телефоном, компьютером, можно даже вздремнуть на диване. Учительница оценила доверие и предложенные удобства (дома у нее не было телефона и компьютера) и перестала опаздывать. Ответим на вопрос: как обстоят дела с конструктивностью в неуправляемом конфликте? Можно ли здесь мыслить конструктивное разрешение противоречия? Да нет же, здесь сплошная деструкция. Ни конструктивно, ни даже деструктивно не разрешаются противоречия и при холодной напряженности, и при избегании. А при пристройке снизу противоречие разрешается лишь частично, но и это — за счет нашего унижения. Снизить межличностную напряженность — четвертое требование. При неуправляемом конфликте межличностная напряженность только возрастает. А при холодной напряженности, при холодном скрытом конфликте? Она выражена на невербальном уровне (мимикой). А с другой стороны, и открытая внешняя напряженность ведь близка. Вернемся к примеру с очередью. Помните, стоило кому-то вяло запротестовать — и это служило детонатором взрыва. При холодной напряженности мы все время в состоянии готовности к военным действиям. Межличностная напряженность при пристройке снизу вроде бы и вовсе отсутствует, но пристройка снизу чаще всего является скрытой, замаскированной холодной напряженностью. Однако даже если она искренняя, такое христианское смирение чревато тоже тем самым бессмысленным и беспощадным русским бунтом, который тем бессмысленнее и беспощаднее, чем ощутимее приниженность и больше долготерпение. Что касается избегания, то оно тоже не может быть бесконечным, а дальше и после него «вечный бой, покой нам только снится». Соединим четвертое требование с третьим такой фразой: НАМ НАДО НЕ РАЗРУШАТЬ ОТНОШЕНИЯ, А РАЗРЕШАТЬ ПРОТИВОРЕЧИЯ, Уменьшить внутриличностную напряженность Это — пятое требование. Ведь от внутриличностной напряженности, которую вызывает сдержанность, зависит здоровье. Немного о психофизиологии. Если я реагирую агрессией на агрессивный же посыл партнера, то в моем организме все в порядке. Поднимается нижнее артериальное давление, поскольку кровь из желудка, кишечника, подкожной клетчатки — словом, из тех органов, которые не обслуживают сию секунду агрессию, выжимается в артериальное русло для лучшего кровоснабжения печени, легких, мозга и мышц, то есть органов, непосредственно участвующих в обеспечении агрессии. Сердце бьется сильнее и чаше — для тех же целей. Поднимается верхнее артериальное давление. И вот получается 150/100 вместо 120/80. Сильнее работают легкие, чтобы насытить кровь кислородом. Печень выбрасывает в кровь сахар, отчего концентрация сахара в крови увеличивается. Кислород и сахар — основные энергетические ресурсы, которые расходуются в мышцах. И мышцам во время агрессии их нужно существенно больше. Вот и «стараются» легкие, печень и сердце увеличить снабжение мышц этими энергоносителями, которые в мышцах растрачиваются без каких-либо отрицательных последствий, так как мышцы работают энергично. Кроме того, в центральной нервной системе возникает повышенное возбуждение, так как надо руководить сокращениями мышц, работающих в этом усиленном режиме. Но вот в человеческом обществе (по сравнению с биологическим миром) возникли новые регуляторы — нравственные и юридические. Здесь часто в ответ на агрессию нельзя позволить себе защитную, справедливую даже, агрессию. И вот тогда-то «энергоносители» (кислород и глюкоза), в повышенном количестве циркулирующие в крови, дополнительно возбуждают нервную систему. Но главное, что импульсы, которые должны были бы пойти из перевозбужденной центральной нервной системы в мышцы для руководства мышечными сокращениями, идут не по каналу «мышцы», а по каналу «сердце, печень, легкие, сосудистая система». Эти каналы как бы не находятся под запретом. Энергия агрессии сюда устремиться как бы имеет право. Но тогда это получается аутоагрессия. Эти каналы перегружаются. И артериальное давление повышается намного больше и надолго, одышка тяжелее и принимает затяжной характер, кровь кипит от сахара и кислорода, поджелудочная железа не в состоянии загнать назад в печень такое большое количество сахара, она перенапрягается. Работа этих каналов нарушается, а затем они и разрушаются. Ведь |