Роман Доктор Живаго. Роман+Доктор+Живаго. Идейнотематическое содержание романа бориса пастернака доктор живаго
![]()
|
Идея назначения искусства в романе Юрий Живаго повторяет путь Христа не только в страдании. Он сопричастен божественной природе Христа и его сподвижник. Поэт со своим даром видеть суть вещей и бытия участвует в работе по созиданию живой действительности. Мысль о поэте как соучастнике созидательной божественной работы принадлежит к числу тех мыслей, которые занимали Пастернака всю жизнь и которые он сформулировал еще в ранней молодости. В четырнадцатом стихотворении цикла «Август» наиболее отчетливо выражена мысль о причастности поэта к сотворению чуда. Герой стихотворения предчувствует близкую смерть, прощается с работой, а тем временем пылает листва, озаренная светом преобразившегося Господа. Свет Преображения Господня, запечатленный в слове, остается жить вечно благодаря поэту: «Прощай, лазурь преображенская // И золото второго Спаса... // … И образ мира, в слове явленный, // И творчество, и чудотворство» [Пастернак, 2010, c. 310]. Построение образа Юрия Живаго отличается от принятого в классическом реализме: характер его «задан». Он с самого начала обладает способностью облекать свою мысль в поэтическое слово, с малых лет берет на себя миссию проповедника, вернее – от него ждут, просят проповеди. Но мессианское в Юрии Живаго неотрывно от земного. Погруженность в жизнь, начисто лишенная снобизма, эта сращенность его с плотью земной делают Юрия Андреевича восприимчивым к миру, дают возможность разглядеть в соре и мелочах повседневности проблески красоты жизни земной, сокрытых от людей. [Лейдерман, Липовецкий, 2003, c. 28]. По Пастернаку поэтическое творчество – это богоравное дело. Сам процесс поэтического творчества изображается в романе как божественный акт, как чудотворство, а явление поэта воспринимается как «явление Рождества». В собственных творениях поэты увековечивают жизнь, преодолевают смерть, воплощая всё существовавшее в слове. Роман не заканчивается смертью доктора Живаго. Он кончается стихами – тем, что не может умереть. Живаго – не только врач, он ещё и поэт. Многие страницы романа автобиографичны, особенно те, что посвящены поэтическому творчеству. Д.С. Лихачёв говорит в своих «Размышлениях над романом Б.Л. Пастернака «Доктор Живаго»: «Эти стихи написаны от одного лица – у стихов один автор и один общий лирический герой. Ю.А. Живаго – это и есть лирический герой Пастернака, который и в прозе остаётся лириком». [Лихачёв, 1998, т. 2, c. 7]. Писатель устами лирического героя Юрия Живаго говорит о назначении искусства: «Оно неотступно размышляет о смерти и неотступно творит этим жизнь» [Пастернак, 2010, c. 58]. Для Живаго творчество – это жизнь. По мнению Живаго, «искусство никогда не казалось предметом или стороною формы, но скорее таинственной и скрытой частью содержания» [Пастернак, 2010, c. 165]. Автор, будучи предельно искренним, показывает момент вдохновения, когда перу не угнаться за мыслью:«...И он испытывал приближение того, что называется вдохновением...» [Пастернак, 2010, c. 252]. Автор также делает читателя свидетелем и соучастником труднейшей работы над словом: «Но ещё больше томило его ожидание вечера и желание выплакать эту тоску в таком выражении, чтобы заплакал всякий...» [Пастернак, 2010, c. 254]. Пастернак обнажает творческий процесс Живаго. Лирический герой – самое ясное выражение поэта. По мнению Лихачева Д.С., «между поэтической образностью речей и мыслей главного героя романа нет различий. Живаго – выразитель сокровенного Пастернака». [Лихачёв, 1998, т. 2, с. 7]. Жизненное кредо Ю. Живаго заключается в свободе от догм, каких-либо партий, в полной свободе от разума, жизнь и творчество по вдохновению, а не по принуждению (разговор Симы с Ларой о христианском понимании жизни): «Ей хотелось хоть ненадолго с его помощью вырваться на волю, на свежий воздух, из пучины опутывавших её страданий, испытать, как бывало, счастье освобождения» [Пастернак, 2010, c. 288]. С мотивом поэтического творчества в романе сопрягается мотив любви. В системе ценностей Пастернака любовь равна поэзии, ибо она тоже озарение, тоже чудо, тоже творение. И в то же время любовь становится главной наградой поэту: Тоня - Лара - Марина – это в определенном смысле единый образ – образ любящей, преданной, благодарной. Жизнь проявляется наиболее ярко и полно в любви. Любовь показана в повседневном, обыкновенном выражении. Любовь, красота обрисованы писателем в сугубо будничном виде, при помощи бытовых деталей, зарисовок. Вот, к примеру, изображение облика Лары глазами Юрия Андреевича. [Пастернак, 2010, c. 171]. Любовь для Юрия Живаго связана с жизнью дома, семьи, брачного союза (и с Тоней, и с Ларой). Тоня олицетворяет собой семейный очаг, семью, родной для человека круг жизни. С появлением Лары этот жизненный круг раздвигается, сюда входят размышления о судьбе России, о революции, природе. Все годы трагической жизни Юрия поддерживало творчество. «Стихотворения Юрия Живаго» составляют важнейшую часть романа, выполняя в нём самые разные функции, например, передачу внутреннего мира героя (стихотворение «Разлука»). Таким образом, роман «Доктор Живаго» – это роман о творчестве.Представление о человеческой личности как о месте, где сходятся время и вечность, было предметом напряженных размышлений Пастернака как в начале, так и в конце его творческого пути. Идея о том, что жить значит осуществлять вечное во временном, лежит в основе представления о назначении поэта в романе «Доктор Живаго»: все на свете наполняется смыслом через слово поэта и таким образом входит в человеческую историю. Выражение авторской позиции через образы природы Чтобы понять причины поведения Живаго в определенных ситуациях, нужно разобраться в значении для него природы и ее месте в произведении. В основе романа лежат традиционные для литературы мотивы природы и железной дороги, т.е. жизни и смерти. Эти два мотива принимают на протяжении книги разные обличия: живая история и антидуховность. Мотивы находятся в диалектическом противоречии. Антитезой жизни в природе являются железная дорога, рельсы, являющиеся символами неживого, мёртвого. Герои Пастернака раскрываются через общение с природой. Природа в романе есть воплощенное чудо, чудо жизни: «Чудо вышло наружу. Из-под сдвинувшейся снеговой пелены выбежала вода и заголосила». В романе природа не только оживлена даром живого духа, но обещает присутствие в мире высших целей. Природа – это сфера, поглощающая пространство романа. «Природа в освещении Пастернака, – как верно писал В.Н. Альфонсов, – один из синонимов жизни». [Альфонсов, 1990, c. 319]. А.Ахматова: «Природа всю жизнь была его единственной полноправной музой, его тайной собеседницей, его невестой и возлюбленной, его женой и вдовой – она была ему тем же, чем была Россия Блоку. Он остался ей верен до конца, и она по-царски награждала его». [Фокин, 2008, c. 341]. В. Шаламов в письме к Пастернаку: «В чём роман поистине замечателен и уникален ... – это в необыкновенной тонкости изображения природы и не просто изображения природы, а того единства нравственного и физического мира ... единственного умения … срастить так, что природа живёт вместе и в тон душевным движениям героев... Природа сама часть сюжета». [Разговор о самом главном … , 1988, c. 5]. В своем особенном качестве «неклассический» психологизм Пастернака проявляется через сферу природы (пейзаж, система природных образов вертикального и горизонтального пространства), которая становится в «Докторе Живаго» единой — и материально-вещественной, и одухотворенной, и символической инстанцией, позволяющей фактам сознательной и духовной жизни субъекта найти свое «проявление». [Ди Сяося, 2012, c.10]. В семантике образа леса тесно переплелись языческая и христианская традиции, этот образ обладает несколькими, зачастую противоречащими друг другу, функциями. Прослеживая динамику развития образа леса в сознании Юрия Живаго, можно увидеть, что еще в детстве лес превращается для него в библейски многозначную метафору мира. Природа близка Богу, и человек, приближаясь к природе, приближается к Богу. Именно в лесу Юрий Живаго находит душевный покой и отдохновение. Чистый, светлый лес подобен храму, в котором очищаются помыслы, пробуждаются самые искренние чувства, воскресают позабытые детские ощущения. Лес является врачевателем не только душевным, но и телесным. [Скоропадская, 2006, c. 18]. Даже христианство здесь неизбежно природно: то Иисус представляется «человеком-пастухом в стаде овец на заходе Солнца», то цветы провожают Живаго в мир иной, потому что «царство растений — ближайший сосед царству смерти. В зелени земли сосредоточены тайны превращения и загадки жизни» [Пастернак, 2010, c. 201]. Вся жизнь Живаго — инстинктивное стремление раствориться в природе, не сопротивляться ей, вернуться в детство, где «внешний мир обступал Юру со всех сторон, осязательный, непроходимый и бесспорный, как лес... Этот лес составляли все вещи на свете... Всей своей полузвериной верой Юра верил в Бога этого леса, как в лесничего» [Пастернак, 2010, c. 56]. Доктору интересно всё окружающее, он всегда в ладу с природой: «Всё кругом бродило, росло и всходило на волшебных дрожжах существования. Восхищение жизнью, как тихий ветер, широкой волной шло, не разбирая куда, по земле и по городу, через стены и заборы, через древесину и тело, охватывая трепетом всё по дороге» [Пастернак, 2010, c. 284]. Природа живёт, чувствует, как и человек: «Первые предвестия весны, оттепель. Воздух пахнет блинами и водкой, как на масленой... Сонно, маслеными глазками жмурится солнце в лесу, сонно, ресницами игл, щурится лес, масленисто блещут в полдень лужи. Природа зевает, потягивается, переворачивается на другой бок и снова засыпает». [Пастернак, 2010, c. 85]. Отойдя от Бога, а тем самым и от природы, в пору своей молодости, Живаго во время гражданской войны, когда «кончились законы человеческой цивилизации» и давление разума ослабело, возвращался в природу через любовь к Ларе. В романе «природность» любви постоянно подчеркивается: «Они любили потому, что так хотели все кругом: земля под ними, небо над их головами, облака и деревья». [Пастернак, 2010, c. 288]. Природа женственна в романе: «Какая-то живая близость заводилась между птицами и деревом. Точно рябина всё это видела, долго упрямилась, а потом сдавалась и, сжалившись над птичками, уступала, расстёгивалась и давала им грудь, как мамка младенцу». [Пастернак, 2010, c. 205]. Лара появляется в образе то лебедя, то рябины, становится ясно, что для Живаго Лара – воплощение самой природы: «Юрий Андреевич с детства любил сквозящий огнем зари вечерний лес. В такие минуты точно и он пропускал сквозь себя эти столбы света ... «Лара!» – закрыв глаза, полушептал или мысленно обращался он ко всей своей жизни, ко всей Божьей земле, ко всему расстилавшемуся перед ним, солнцем озаренному пространству». [Пастернак, 2010, c. 200]. Герой чувствует, что Лара – это продолжение природы, чувствует, что стремление к ней – стремление к жизни. Именно тем, что Лара для Живаго олицетворяла всю природу, можно объяснить его инстинктивное к ней стремление. Он должен был в ней раствориться, как тогда в лесу, когда он прилег на лужайке и «пестрота солнечных пятен, усыпившая его, клетчатым узором покрыла его вытянувшееся на земле тело и сделала его необнаруженным, неотличимым в калейдоскопе лучей и листьев, точно он надел шапку невидимку». [Пастернак, 2010, c. 201]. Растворяясь в природе, человек уравнивается в правах с животными: они единоправные братья даже с насекомым. [Пастернак, 2010, c. 201]. Б. Пастернак концентрирует внимание на отдельных элементах природы. Он дробит мир, потому что тот для него – ценность в каждом своем проявлении. Невозделанную, первозданную природу символизирует лес. Человек в лесу – гость. Лес обретает человеческие черты, это радушный хозяин, который рад гостям, щедро наделяет их дарами. Люди в лесу жить не должны, этому противится природа. Поля выступают противоположностью лесу. Без человека они осиротели. [Соколова, 2005].. Возвращение в лес, к началу, когда все были равны, – единственный выход для Живаго как творческой личности, в противном случае он постоянно будет чувствовать ущербность своего существования. Он и Лара – единое целое, этого требует природа, этого требует его душа. Поля, «сиротеющие и проклятые без человека», вызывают у Живаго ощущение жарового бреда: он видит, как по ним «змеится насмешливая улыбка диавола»; в то время как в лесах, избавившихся от человека, красующихся, «как выпущенные на волю узники» [Пастернак, 2010, c. 270], обитает Бог, и на человека нисходит состояние просветления, выздоровления. Пастернак заставляет Живаго чувствовать не только внутренние проявления природы, но и внешние, некоторые из них становятся постоянными вестниками радости или несчастья. Таким образом, высшими ценностями для Юрия Живаго являются природа, любовь, поэзия – то, что составляет основу внутреннего мира героя, позволяет ему сохранить внутреннюю свободу в самых сложных перипетиях времени. Любовь героев необходима и естественна, как жизнь, как природа. Юрий Живаго и Лара потому любят, что одинаково близки в понимании жизни и природы. Природа в концепции романа – воплощение жизни, всеобъемлющее ее начало. СВОЕОБРАЗИЕ ПОЭТИКИ РОМАНА БОРИСА ПАСТЕРНАКА «ДОКТОР ЖИВАГО» Проблема жанра романа «Доктор Живаго» Пастернак хотел создать роман, который давал бы чувства, диалоги и людей в драматическом воплощении, отражал бы прозу времени. Разноголосье мнений было вызвано особой неоднозначной природой романа, где за внешней простотой стиля скрывалось значимое для автора содержание, а в конкретных сюжетных ситуациях заложен обобщенный смысл. Множественность форм предопределила и разнообразие интерпретаций. Изучением отдельных аспектов романа, его поэтики занимались Б.М. Гаспаров, И.Л. Смирнов, И.М. Дубровина, Л.А. Колобаева, О.В. Синева, Н.А. Фатеева и др. Проблема жанровых особенностей романа исследовалась с разных точек зрения. «Доктор Живаго» не признается целостным эпическим произведением – романом в полном смысле этого слова. А. Попофф считает «Доктор Живаго» лирическим романом. Проза Пастернака – это личностная проза поэта. Герои романа выражают идеи автора и говорят его поэтическим голосом. Лирическое в романе сконцентрировано в последней его части – книге стихов Юрия Живаго. Роман «Доктор Живаго» обсуждался в критике и с позиций романной прозы XIX века, и как произведение, созданное под воздействием идей символистов. [Попофф, 2001, c. 319]. Стихи героя романа – лирический дневник, в котором человеческая история осмысляется в свете христианского идеала. А.Вознесенский видит в «Докторе Живаго» «роман особого типа – роман поэтический», в котором отсутствие эпической объективности с избытком восполнялось интенсивным лирическим началом. Он дает образное пояснение: «Огромное тело прозы, как разросшийся сиреневый куст, несет на себе махровые гроздья стихотворений, венчающих его. Целью романа являются стихи, которые из него в финале произрастают». [Вознесенский, 1990, с. 226]. О. Клинг определил роман как «поздний символистский». Он полагал, что символизм оказал сильное влияние на Пастернака. Поздний символистский роман имеет в виду не возвращение к символическим канонам, а их обогащение на сюжетном уровне. Произведение вобрало «в себя черты символистской эстетики». [Клинг, 1999, с. 20]. С позиции биографа и исследователя творчества Пастернака Д. Быкова, роман можно представить как систему символов, действующих на уровне заглавия, сюжета, композиции и открывающих другую реальность существования произведения. Д. Быков называет очевидным «символический план» романа Пастернака. [Быков, 2007, с. 722]. Другой исследователь, И. Сухих, демонстрирует многомерную структуру персонажа-символа на примере главного героя, в котором видит «попытку синтеза … разнообразных эстетических и исторических идеологем», в результате чего Юрий Живаго может восприниматься и как «образ поэта, и символ русского интеллигента (врач-писатель Чехов), и продолжение литературной традиции (идеологический герой, лишний человек), и фигура определенной исторической эпохи, знак поколения». [Сухих, 2001, с. 78]. Б.М. Гаспаров назвал роман «Доктор Живаго» постреалистическим произведением, т.к. его структурное построение связано с нелинейностью и полифонией музыкальной композиции. Поиски музыкальной темы у Пастернака должны быть обращены не на материал, а на внутреннее строение его произведений. С этой точки зрения исключительный интерес представляет «Доктор Живаго». Именно в музыке данный феномен получает наиболее полное воплощение и становится универсальным формообразующим приемом, на котором держится вся композиция. [Гаспаров, 1994, c. 198]. Но за этими планами скрывается еще один – автобиографический, ведь «Доктор Живаго» – это роман о становлении поэта. Однако образное изложение этого пути не исчерпывается опытом одного только Пастернака. Об особенной роли поэта-символиста говорит факт из творческой истории романа – первоначально Пастернак задумывал назвать свое произведение «Мальчики и девочки», что является отсылкой к стихотворению Блока «Вербочки». [Лесная, 1996, с. 105]. Академик Д.С. Лихачев считал, что роман «Доктор Живаго» – автобиографический роман. Пастернак пишет не о себе, придумывая себе судьбу, но в то же время именно о себе, с целью раскрыть перед читателем свою внутреннюю жизнь. Лирический голос главного героя, его философия неотделимы от голоса и убеждений самого Пастернака. Исследователь классифицировал этот роман как «род автобиографии», «биографии времени». Он писал о романе «Доктор Живаго», как об «автобиографии, в которой удивительным образом нет внешних фактов, совпадающих с реальной жизнью автора. И, тем не менее, автор (Пастернак) как бы пишет за другого о самом себе. Это духовная автобиография Пастернака, написанная им с предельной откровенностью». [Лихачёв, 1988, с. 4] Об автографическом характере произведения писали и другие литературоведы. [Бондарчук, 1999, с. 6]. «Другой» человек понадобился Пастернаку для выражения самого себя. В романе нет страниц, где автор открыто излагает свои мысли, к чему-то призывает. Это творческий метод Пастернака. Продолжая традиции Чехова, он не стремится уверить читателя в безупречности своих убеждений. Он только показывает мир, но не объясняет его. Объяснить мир должен сам читатель, тем самым становясь как бы соавтором романа. В целом, Пастернак принимает жизнь и историю такими, какие они есть. По мнению ряда исследователей творчества Пастернака, роман «Доктор Живаго» следует рассматривать как «прозу лирического самовыражения». Наконец, существует мнение, что роман Пастернака — «притча, полная метафор и преувеличений. Она недостоверна, как недостоверна жизнь на мистическом историческом переломе». [Быков, 2006]. В жанровом смысле роман был прочитан по-разному, в зависимости от читательской установки и его «жанрового ожидания». Альтернативой соцреализму оказался новый реализм. Новая проблематика выдвинула во главу реалистической жанровой системы роман, жанровое содержание которого наиболее адекватно исследованию отношений личности и истории. В «Докторе Живаго» был обнаружен роман, продолживший традиции реалистической психологической прозы XIX в., где, по мнению Н.Ивановой, главный персонаж «замыкает собой ряд героев Лермонтова, Тургенева, Толстого и Достоевского». [Иванова, 1988]. Сам Пастернак назвал свой метод субъективно-биографическим реализмом. Метод реализма для Пастернака был особой степенью авторской точности в воспроизведении духовного мира. «В замысле у меня было дать прозу, в моем понимании реалистическую…». [Пастернак, 1997, с. 621]. Роман представил обобщенный портрет русской культуры XIX - начала XX в. И.В. Кондаков, изучавший роман «Доктор Живаго» в контексте русской литературы, подчеркнул, что Пастернак не присоединился «ни к одной яркой традиции классической русской прозы, ни к одному великому романному стилю русской литературы». [Кондаков, 1990, т. 49]. Действительно, роман, хронологически охватывающий почти полвека: с 1903 по 1929, а с эпилогом – до начала 50-х гг. – густо «населен» множеством крупных и эпизодических характеров. Все персонажи так или иначе группируются вокруг главного героя, описываются и оцениваются его глазами, «подчинены» его сознанию. По мнению О.А. Гримовой, роман «Доктор Живаго» следует рассматривать как жанровую полиформу, элементы которой генетически связна с самыми значимыми этапами развития словесности (миф – фольклор – литература). [Гримова, 2013, с. 7]. В романе взаимодействуют разнообразные жанровые векторы. Наглядное представление о романе Пастернака как жанровой полиформе содержится в Приложении № 3. «Доктор Живаго» совмещает в себе черты филологического метаромана и повествования, организованного установкой на устность. А.Д. Степанов считает, что доминированием установки на устность, активизацией первичных речевых жанров отмечены кризисные, переходные периоды в истории словесности. [Степанов, 2005, с. 63]. Именно такой – переходный, итожащий характер – у творчества Пастернака, и именно такова его эпоха. Одной из черт жанровой динамики, определяющей облик «Доктора Живаго», является совмещение противонаправленных процессов – утрирование жанровости и ее размывание. Отмечается стремление автора к эффекту спонтанности, неумышленности, непроизвольности текстопорождения. М. Шапир связывает этот эффект с «эстетикой небрежности», во многом определяющей пастернаковский идиостиль. [Шапир, 2004]. Перекликаясь с внушительным рядом жанровых парадигм, «Доктор Живаго» не укладывается ни в одну, и это, вероятно, говорит о формировании в его рамках нового типа художественной целостности, которая определяется сейчас как «тотальный роман». [Гримова, 2013, с. 41]. В середине 90-х гг. И.П. Смирнов выдвинул гипотезу о том, что «Доктор Живаго» – текст, находящийся, подобно «Братьям Карамазовым» Достоевского, «за пределами литературного жанра». Ведя речь о том, что эти тексты - «не литература», ученый не причисляет их к «какому-то иному, чем литература дискурсу исторического времени». [Смирнов, 1996, с. 154]. Сложно не ощутить «постклассичность» этого текста, которую П.П. Смирнов определяет как принадлежность «вторичному стилю», то есть одному из тех, что «отождествляют фактическую реальность с семантическим универсумом». [Смирнов, 2000, c. 22]. В пространстве же других научных интерпретаций роман превращается в факт жизнетворчества (концепция «романа-поступка» М. Окутюрье) или даже религиозного творчества: концепции Ф. Кермоуда, М.Ф. Роуланд и П. Роуланда, А. Синявского («трактат», «богословие»), В. Гусева («то ли житие, то ли жизнеописание»), Г. Померанца. Выдвигаются версии об интермедиальной природе романа, о присутствии в нем музыкального кода (идея Б. Гаспарова о музыкальном контрапункте как основе композиции текста; прочтение Г. Гачевым ДЖ как «романа-оперы»), живописного и кинематографического кодов (И. Смирнов). [Гримова, 2013, с. 11]. Согласно С.Г. Бурову, жанровые доминанты романа имеют не статичную природу, им свойственно движение. [Буров, 2011, с. 54]. «Доктор Живаго» дает исследователю солидные основания видеть в нем «эпилог … русского классического романа как единого текста уже завершенной эпохи расцвета национальной культуры», фактор, выявляющий в многообразии это единство. [Тамарченко, 1991, с. 32]. Таким образом, хотя роман строится на основе принципа сцепления эпизодов, а судьбы героев и события их жизни подчинены ходу истории, это произведение нельзя назвать ни историческим романом, ни эпопеей. В нём слишком много условностей, символических встреч, монологов, деталей и образов. «Доктор Живаго» имеет итоговый характер: суммирует индивидуально-авторский опыт, опыт эпохи. Он не только подводит итог классического романа ХVIII – ХIХ вв., но и прокладывает пути роману современному. Наиболее емко подытоживающим уникальное сочетание таких черт поэтики, как универсальность, парадоксальность, разноуровневая динамичность, является определение сущностной природы «Доктора Живаго» как «романа тайн» (концепции И. Кондакова, И. Смирнова). |