Б. Хелингер И в середине тебе станет легко. Книга для тех, кто хочет найти гармонию в отношениях, любви и стать счастливым Издательство Института Психотерапии
![]()
|
Религия как бегство И напротив, очень многое в унаследованной нами религии представляет собой попытку уклониться от действительности, какой она себя являет, и искать от нее избавления. Попытку изменить познаваемую действительность согласно собственным представлениям и желаниям. Дать ей иное толкование, вместо того чтобы принять ее вызов. Раскрыть ее тайну, вместо того чтобы ее уважать. Но прежде всего это попытка устоять вопреки потоку исчезновения. Это попытка «Я» овладеть непостижимой действительностью и подчинить ее себе. За этими представлениями стоят архаичные, магические надежды и страхи еще из тех времен, когда человек Понимал, что он во всех отношениях зависим, и пытался заклинать жуткое и опасное с помощью магических средств и ритуалов. Из этой архаичной глубины души происходит потребность в жертвовании, умилостивлении, искуплении и влиянии. Со временем привычка цементирует потребность в убеждения, хотя ничто вокруг не указывает на то, что за этими убеждениями стоит реальность. Такие архаичные образы, несомненно, в значительной степени являются переносом человеческого опыта на то, что скрыто. Ибо с человеческих отношений на скрытое другое, о чем мы догадываемся, но не знаем, религия переносит опыт уравновешивания, умиротворения, искупления и влияния. Тем яснее становится на этом фоне, какой отдачи требует от человека естественная религия, какого очищения духа, отказа от желания иметь влияние и власть. Философия и психология Безусловной заслугой философии и психологии является то, что они проложили путь к беспристрастному созерцанию действительности и ее границ и тем самым помогли снова об- рести признание религии в ее естественной форме. В области психологии здесь нужно указать на Фрейда, который во мно- 194 гих религиозных представлениях распознал проекции. Или на К. Г. Юнга, обнаружившего в божественных образах идеалы «Я» или заданные архетипы. Самый радикальный анализ иудейско-христианской религии, ее основ и последствий я нашел у Вольфганга Гигериха в его книгах «Атомная бомба как психическая реальность» и «Борьба драконов. Посвящение в ядерную эпоху». Речь здесь идет о глубоком исследовании духа христианского Запада. Он доказывает, например, что современные естествознание и техника — всего лишь продолжение основных стремлений христианства и что, будучи далеки от того, чтобы поставить их под вопрос, они упорно их используют и доводят до конца. Я сам, сравнивая опыт отношений в семье с религиозными представлениями и религиозным поведением, имел возможность наблюдать, как отношение к религиозной тайне выстраивается по хорошо знакомым образам и опыту. Одно только представление о Боге как личности кажется поэтому сомнительным. Этот Бог снабжается качествами, намерениями и чувствами, заимствованными из опыта, связанного с королями и властителями. Потому этот Бог наверху, а мы внизу. Поэтому мы приписываем ему озабоченность своей честью, считаем, что его можно оскорбить, что он вершит суд, награждает и осуждает в зависимости от того, как мы ведем себя по отношению к нему. Как идеальный властитель, он должен быть справедливым и благодетельным, защищать нас от невзгод и врагов. Поэтому мы абсолютно чистосердечно зовем его еще и нашим Богом. Как и у короля, у него есть придворные — ангелы и святые, и многие надеются однажды оказаться в их числе. Другие модели, которые мы переносим из нашего опыта на свое к нему отношение, это отношение ребенка к своим родителям и его отношение к семье и роду. Тогда мы представляем себе скрытое другое как отца ил»мать и привязываемся к сообществу верующих как в семье или роду. Поэтому можно также наблюдать, что многим богоискателям не хватает отца, и когда они находят своего настоящего отца, их поиски Бога прекращаются. Или что многим аскетам не хватает матери, как, например, Будде. 13 195 Или на скрытое другое, например, в обетах, переносятся модели «давать» и «брать», существующие в деловых отношениях. Или на скрытое другое переносятся модели отношений между мужчиной и женщиной, к примеру, в представлении о священном браке и любовном единении. Или — и это, может быть, самое странное — мы ведем себя по отношению к скрытому другому, как родители с непослушным ребенком, предписывая ему, что ему нужно делать и как себя вести, чтобы он мог быть нашим Богом, например, когда говорим: «Бог не должен был этого допустить». Такие наблюдения ведут к демифологизации религий, в частности, религий откровения. Они показывают, что расхожие религиозные представления скорее говорят что-то о нас самих, чем о Боге или Божественном. Подобные наблюдения понуждают к очищению наших представлений и отношения к ним. Но это означает также, что нас снова отсылают к изначальному религиозному опыту и к тем границам, которые он нам указывает и для нас устанавливает. Я расскажу в связи с этим одну маленькую историю. Она называется Пустота Ученики простились с мастером и по пути домой, опомнясь, вопросом задались: «Что у него искать нам было?» На что один заметил: «Мы вслепую в некую повозку сели, которую кучер слепой с слепыми лошадьми 196 вперед гнал слепо. Но если б, как слепцы, мы сами на ощупь двигались, возможно, у пропасти однажды оказавшись, мы посохом своим нащупали б ничто». Психотерапия и религии откровения Взглянув теперь столь же непредвзято на психотерапию, мы увидим, что некоторые психотерапевтические школы сами стали похожи на религию, которую стремились преодолеть, в частности, на религии откровения. Здесь тоже есть свой получивший откровение и основатель, есть и свои апостолы, которые объявляют себя их сторонниками и приверженцами их учения. Многое в этом учении может быть правильно, но когда я объявляю себя его сторонником, я сужаю свой кругозор и оставляю без внимания другое, то, что с этим учением не совпадает, или даже борюсь с ним. Так возникают психотерапевтические школы, которые иногда относятся друг к другу так же, как относятся друг к другу религии. Внутри этих школ есть своя ортодоксальность, своя правая вера и правая практика, есть в них и институты, надзирающие за истинным учением и практикой и исключающие ренегатов. Другие аналогии с религиями общеизвестны: например, вводное обучение, проверка надежности и соответствия обязательной для этой школы морали, ритуал приема, посвящение в сан, сознание своей избранности и стремление к влиянию и власти. Но, как и внутри религий, мы найдем в этих школах таких сторонников, которые, опираясь на собственное понимание, отходят от предписанного учения и практики, но, боясь осуждения и исключения, не решаются даже признаться в этом в кругу своих коллег. 197 Умение По существу, психотерапия базируется на техниках, возникших из внимательного наблюдения и опыта, которые на основе нового понимания и опыта постоянно совершенствуются и разрабатываются дальше. Следовательно, здесь есть также движение от убеждений и теорий в сторону ремесла, которое должно быть изучено, осознано, отработано и освоено. Но при существующим многообразии познаний и потребностей владеть только одним методом уже недостаточно. Так начинается обмен и сближение между школами, создается своего рода ойкумена, где границы становятся все более и более проницаемыми. Многие терапевты работают чисто ремесленнически. Они изучают методы многих школ и, не привязываясь ни к одной из них, по потребности комбинируют их в своей практике. Душа и тело Но кроме ремесла, психотерапии нужна также забота о душе. В первую очередь это относится к сфере психосоматики, то есть к той области психотерапии, которая во взаимодействии с медициной стремится через душу смягчать и исцелять болезни тела. Дело в том, что определенные события, например, ранняя разлука с матерью, угрожавший жизни несчастный случай или другие события такого рода, позже сказываются не только на душе, но и на теле. В этом случае можно попытаться еще раз «вытащить» то, что в свое время причинило душевную боль, а , впоследствии сказалось на теле, посмотреть на произошедшее, примириться с ним, принимая все так, как было, и тогда, находясь в согласии с этой своей судьбой, найти облегчение и исцеление и для тела тоже.. Приведу пример. Во время курса в Лондоне одна женщина в Инвалидной коляске рассказала, что в возрасте двух лет у нее 198 был полиомиелит. От болезни она оправилась, но в последние годы чувствует себя нездоровой и потому передвигается в инвалидной коляске. Я спросил ее: «А за твое спасение вы тогда поблагодарили?» Как и во многих подобных случаях, этого не произошло. Если кто-то в опасной для жизни ситуации оказывается спасен, он часто говорит, что сам ее преодолел, или, еще более резко, что он ее победил. Тогда «Я» чувствует себя героем, у которого все под контролем. Однако в этом случае то, что действует на самом деле, а именно душа, снова отступает назад, оставляя «Я» его судьбу, и, как следствие, нечто Большее зачастую болезненно наше «Я» вразумляет. Я предложил этой женщине закрыть глаза и сказать в душе: «Если моя инвалидность — цена моего выживания, я рада ее заплатить». Она не захотела, и я рассказал ей об одном молодом человеке, который вследствие детского паралича мог лишь чуть-чуть шевелить головой и одной рукой. На мой вопрос, какая история глубже всего трогает его душу, он рассказал мне одну историю дзен. Альпинист срывается со скалы и, держась за канат, висит над пропастью. Сверху канат грызут мыши. И тут он видит две ягоды дикой земляники, растущие на расстоянии вытянутой руки. Он срывает их, кладет в рот и говорит: «Как сладко» Затем я спросил эту женщину: «Если ты представишь себе две ситуации: с одной стороны, твою жизнь, в которой нет болезни, и с другой твою жизнь такой, какой она была на самом деле, — какая жизнь драгоценнее?» Она долго отговаривалась и не хотела отвечать.. Потом заплакала и сказала: «Вот эта драгоценнее». Это было религиозное свершение, движение прочь от «Я» с его контролем к самоотверженности и согласию. Но именно из этого свершения приходит успокаивающая и целительная сила. Иногда, из согласия с чем-то Большим, то есть с той религиозной позиции, которая отказалась от желания на что-либо влиять, душа даже хочет болезни и смерти. Потому что иногда 199 болезнь нужна душе для ее очищения или она хочет умереть, поскольку чувствует, что ее время прошло. Недавно у нас в гостях была подруга моей жены, больная раком. Ей приснился странный сон: глядя в зеркало, она увидела себя без головы. Я объяснил ей: «Это сон о смерти». Она сказала мне: «Я не испытывала при этом ни малейшего страха». Я ответил: «Именно. В глубине своей душа не боится смерти». В душе есть некое движение от тоски обратно к первооснове. Когда приходит время, душа начинает клониться к первооснове, и она умиротворена. В этом движении есть какая-то невероятная красота, невероятная глубина. Это вообще самое глубокое движение. Но некоторые совершают это движение слишком рано, они вмешиваются в естественное движение. Тогда они вредят своей душе. Таким людям нужно помогать, чтобы они остановились. Поскольку тот, кто отправляется в такой путь до времени, грешит против этого движения, ибо оно очень тихое и покойное. Но тот, кто тихо отдается этому естественному движению, иногда обнаруживает, что оно останавливается само по себе. Приведу пример. Недавно я смотрел телепередачу об одной клинике в Нюрнберге, которая была посвящена подоплекам спонтанных исцелений при заболеваниях раком. В передаче рассказывалось о пациенте, которого прооперировали в этой клинике по поводу рака, но когда врачи увидели, что болезнь зашла так далеко, что поделать уже ничего нельзя, его снова зашили и выписали домой. Мужчине было ясно, что жизнь его подходит к концу, поэтому дома он сел вместе с женой и написал завещание. Закончив, он ощутил в своем теле что-то вроде рывка, и с этого момента раковые клетки отмерли. Как твердили врачи, он снова был совершенно здоров. Что здесь произошло? Мужчина пришел к согласию со смертью, своей судьбой и концом, так сказать, с той первоос- \ новой, из которой жизнь поднимается и в которую она сное опускается, и это согласие привело к тому, что движение к смерти изменило для него направление и привело его обрат- но в жизнь. 200 Роковое единство Однако в родных семьях пациентов бывают такие события и судьбы, которые, не будучи пережиты ими лично, тем не менее приводят к тяжелым заболеваниям. Здесь тоже замешано «Я», но особым образом. Например, пациенты часто пытаются сделать смерть любимого человека обратимой, говоря им в глубине души; «Я последую за тобой». И часто претворяют эту фразу в жизнь, например, тем, что неизлечимо заболевают, становятся жертвой несчастного случая или совершают самоубийство. Или человек пытается при помощи магических средств изменить злую судьбу любимого человека, часто даже задним числом, говоря этому человеку в душе: «Лучше умру я, чем ты». Иногда эта фраза тоже приводится в исполнение либо через заболевание, либо через несчастный случай, либо через самоубийство. Или же человек пытается своей болезнью и смертью искупить собственную и чужую вину, как будто одно зло можно компенсировать другим, упразднить его или сделать не произошедшим. Здесь нам тоже одним ремеслом не обойтись. Здесь тоже нужна психосоматическая психотерапия, сознающая и видящая религиозные подоплеки болезни и исцеления. Психосоматическая психотерапия, которая осторожно ведет прочь от той религиозной позиции, которая магическим образом стремится преодолеть реальность смерти, вины и судьбы, к такой религиозной позиции, которая смиряется с этими реальностямии именно благодаря этому находит дорогу обратно к своему собственному: к собственному величию и силе, к собственной жизни, здоровью и счастью. И лишь с такой позиции может проявить всю свою примиряющую и целительную силу семейная расстановка. Пустая середина Тут у психотерапевтов возникает вопрос: как им обрести такую позицию, как вызывать подобные действия и их выдерживать? Я над этим особенно не задумываюсь, поскольку солида- 201 рен с одним моим другом, неким Лао-цзы, уже очень давно умершим. В «Дао дэ дзин» он говорит о том, какое действие оказывает умение Сдерживаться и Удаляться в пустую середину. У отступающего в пустую середину нет ни намерений, ни страха. Многое вокруг него приходит в порядок словно само по себе, без малейшего движения с его стороны. Это та позиция, которую терапевт может занять перед лицом тяжелых судеб и заболеваний: он отступает в пустую середину. Ему не обязательно закрывать при этом глаза, ибо пустая середина вовсе не заключена в какую-то капсулу. Она связана со всем, что происходит. Ведь в это самое время терапевт как бы максимумом своей поверхности, без страха «подставляет» себя судьбе и болезни. Отсутствие страха особенно важно, поскольку тот, кто боится того, что может случиться, уже потерял свою силу и способность действовать. В пустой середине человек связан с силами, намного превосходящими «Я» и его планы. Если человек на это идет, у него внезапно возникают образы-решения, «разрешающие» фразы или указания к действиям. И он им следует. Случаются при этом и ошибки, это ясно. Но ошибка регулируется идущим следом эхом. Так что придерживающемуся подобной позиции терапевту не обязательно быть совершенным. В нем нет никакой самонадеянности. Он просто тих в этой середине. Тогда этот род терапии удается. Эту не имеющую намерений позицию, которая соглашается с больным человеком, какой он есть, соглашается с его болезнью, какая она есть, соглашается с его судьбой, какая она есть, я называю смирением. Она рождается из гармонии души и «Я» и является подлинно религиозным исполнением. В заключение расскажу еще одну историю. Это философская история, а может быть, религиозная или терапевтическая — в ней эти различия сняты. История называется Круг Путник один спросил другого, который часть пути с ним рядом шел: «Скажи мне, что для нас значение имеет». 202 Другой ему в ответ: «Во-первых, важно то, что в жизни мы на время, что у нее начало есть, и до него уже многое было, и что она, кончаясь, в то многое, что было до него, впадает. Поскольку как у круга, когда он смыкается, начало и конец становятся одним и тем же, так До и После нашей жизни срастаются без швов, как будто не было меж ними времени, поэтому у нас сейчас лишь время есть. Еще здесь важно, чтобы то, чего во времени мы достигаем, со временем от нас освобождалось, как если бы оно другому времени принадлежало, а мы, где полагаем себя творцами, орудием лишь были, использованным для чего-то, что больше нас, и снова отложенным. Когда нас отпускают, мы умираем». Путник спросил: «Раз мы и совершаемое нами — все в свое время существует ц кончается, то что значение имеет, когда отпущенное нам время смыкается?» Другой сказал: «Тогда и До и После как одно и то же важны». Затем пути их разошлись, и время их, и они беседу прекратили. Хеллингер Берт И В СЕРЕДИНЕ ТЕБЕ СТАНЕТ ЛЕГКО Книга для тех, кто хочет найти гармонию в отношениях, любви и стать счастливым Директор издательства М. Г. Бурняшев , Редактор И. В. Тепихина Компьютерная верстка и техническое редактирование О. Ю. Протасова Художник А. П. Куцин Корректор М. В. Зыкова Сдано в набор 10.12.2002. Подписано в печать 15.02.2003. Формат 60x9016. Бумага офсетная. Печать офсетная. Печ. л. 13. Тираж 3000. Заказ №3090. Лицензия ЛР № 065485 от 31.10.97 г. ЗАО «ИНСТИТУТ ПСИХОТЕРАПИИ» 123336, Москва, ул. Таежная, 1. Отпечатано в полном соответствии с качеством предоставленных диапозитивов на ФГУП ордена «Знак Почета» Смоленская областная типография им. В. И. Смирнова. 214000, г. Смоленск, пр-т им. Ю. Гагарина, 2. |