Книга Только его Автор Алекса Райли Жанр Современный любовный роман Рейтинг
![]()
|
ГЛАВА 13 Пейдж — Ты собираешься убрать это дерьмо отсюда? — спрашиваю я Мэл, прислоняясь задницей к кухонному столу и глядя на свадебный взрыв в моей гостиной. — Ты собираешься сказать мне, что случилось с данным маленьким нарядом? — Мэл опускает один из свадебных каталогов, который держала в руках, присоединяется ко мне на кухне и пробегает взглядом по моей одежде. На мне были белые шорты, ботильоны и темно-фиолетовый топ, который, если я буду двигаться правильно, покажет немного моего живота. Это не то, что я обычно ношу, но в последнее время я делаю много вещей, которые обычно не делаю. Кроме того, мое новое любимое занятие — заводить Капитана. Мне нравится видеть, как далеко я могу его подтолкнуть, прежде чем он сломается. Заставлять его грязно разговаривать со мной. Когда он не сдерживает свои эмоции, мне не нужно решать, должна ли я сдаться и наслаждаться нашим временем, или должна двигаться в прежнем направлении мести. Когда я не обладаю властью, решение остается за ним. Это бесполезная игра, потому что знаю, какой выбор сделаю. Но, видимо, мне все еще нравится играть в эту игру. Я пожимаю плечами, пытаясь приуменьшить значимость. — Собираюсь пойти выпить пива. — Я скучаю по пиву. — Мэл притворно хмурится, заставляя меня закатить глаза. Она беременна совсем недолго. Как она уже может скучать о чем-то? — Ага, ты выглядишь такой расстроенной. Мэл опускает руку на живот, и ее лицо светится. Так продолжалось последние несколько дней. Она переигрывает, но держу пари, с Майлзом это работает. Кстати говоря… — Где твоя тень? Мне трудно поверить, что он отпустил тебя дважды за день. Она машет рукой, будто Майлз — не то, о чем стоит беспокоиться. — Вернемся к пиву, — она играет бровями. — Капитан? — Да, он заманил меня пивом и хот-догами. Как девушка может отказаться? — Я притворяюсь, что падаю в обморок, но Мэл улыбается еще шире, зная, что это мое идеальное свидание. — Может, тебе стоит перекусить? Я имею в виду, что это свидание, и иногда, когда ты ешь, ты становишься немного… — Мэл скалит зубы, будто пытается изобразить морду животного. — Что ты делаешь? — Знаешь, как безумный тигр. — Она поднимает руки, делает несколько резких движений — худшая тигриная пародия, которую я когда-либо видела. — У твоего тигра бешенство или что-то в этом роде? — Иногда я задаюсь этим вопросом в отношении тебя. — Подруга отталкивается от стойки. — Давай я сделаю тебе макияж. — Я издаю стон от этой мысли. Эта игра, в которую мы играли в течение многих лет, но ей нечем торговаться. — Тогда я вынесу все это отсюда, если ты позволишь. Все розовое будет убрано из твоей квартиры, до того как ты вернешься домой. Я взвешиваю это предложение. Я могла бы просто выбросить все дерьмо в коридор. Словно прочитав мои мысли, Мэл заканчивает свое предложение: — Только тушь и помада, которая подойдет к твоему топу. — И не дожидаясь ответа, она направляется в свою прежнюю комнату. Когда я вхожу, Мэл роется в косметичке. Я осматриваю комнату и думаю о том, как все быстро изменилось. Мы не так давно в Нью-Йорке, но почему-то кажется, что дольше. Большая часть вещей Мэл все еще здесь. Проанализировав одежду, которую она носила сейчас, можно сделать вывод, что Майлз, скорее всего, заполнил ее шкаф в их квартире новыми. Мэл перестает рыться в косметичке и опускает голову мне на плечо, переплетая свои пальцы с моими. — Будет странно не жить с тобой, — наконец, говорит она. Я прислоняюсь своей головой к ее, думая о том же. — Ты всего на несколько этажей выше, — напоминаю я ей и себе. — Я знаю. Знаю. Тем не менее. — Мэл тянет меня к кровати. Я сажусь и она начинает наносить тушь мне на ресницы. — Что ты будешь делать с комнатой? — Ничего. — Такое простое слово, но так много весит. Я не могу придумать, что сделать с комнатой. Ничего. Что это говорит обо мне? Что мне делать? Создать здесь секретную комнату, где буду планировать смерть отца? Покрыть стены фотографиями и картами, как во всех шпионских фильмах, потому что это буквально единственное, что прямо сейчас происходит в моей жизни? Это моя главная цель. Я никогда не думала о том, что будет после мести. Чего я хотела после? Если это «после» есть. На самом деле, я могла бы находиться в такой комнате, только поменьше, с решетками на одной стороне. Но теперь, кажется, что есть много возможностей, стоит только захотеть. Сейчас уровень риска намного выше. Мне есть что терять. — Вытяни губы, — требует Мэл, и я делаю это. — Боже, Капитан сойдет с ума. Может быть, он даже позволит тебе подержать его щит, — эта дурацкая шутка заставляет меня смеяться. — Возьми. Она отлично смотрится с твоими глазами. — Мэл протягивает мне помаду, и я смотрю в зеркало. Темно-сливовая помада выглядит хорошо. Черт, она выглядит чертовски сексуально на фоне моей бледной кожи. Я выгляжу как женщина. Большую часть времени я чувствую себя девочкой, учитывая, насколько я маленькая ростом. Может, мне стоит скрыть веснушки на носу. Неожиданно раздается стук во входную дверь, и я бросаю взгляд на часы. Капитан еще не должен быть здесь. — Это Оз. Я удивлена, что он продержался так долго. Я следую за Мэл из комнаты и открываю входную дверь. Майлз немедленно заключает подругу в объятия, соединяя их губы в поцелуе. Я смотрю, как Мэл краснеет, все еще стесняясь публичных проявлений чувств, но не отталкивает его. Она позволяет ему поцеловать себя, и хотя это немного грубо, я рада за нее. Несколько недель назад я бы сказала тому, кто так целуется на публике, чтобы они сняли номер, но теперь во мне загорается зависть. Появилось новое желание, и я знаю, кто в этом виноват. Наконец, брат целует Мэл последний раз, и они отстраняются. — Привет, Пейдж. — Он улыбается и крепче обнимает Мэл. — Привет. — Я машу рукой, не зная, что еще делать. Я все еще чувствую себя немного не в своей тарелке после утреннего разговора. Мэл переводит взгляд с меня на Майлза, и он обнимает ее за талию, притягивая еще ближе. — У меня тут грузчики, — говорит он, улыбаясь Мэллори. — Ты уже десять раз за сегодня это говорил, Оз. Я знаю, и все в этом здании знают, что сегодня приедут грузчики. Ты перевозишь меня наверх и не даешь сбежать. Майлза, похоже, не беспокоит, что Мэл смеется над ним. Он просто тянет ее в сторону, чтобы пропустить грузчиков, и начинает отдавать приказы. — Как прошла встреча с организатором свадеб? — спрашиваю я Мэл, игнорируя все остальное. — Ты же не думаешь, что они будут упаковывать мои трусики? — небрежно говорит Мэл, не отвечая на мой вопрос. Майлз издает странный звук, и после тигриных движений Мэл на кухне, я задаюсь вопросом, каким животным звукам эти двое собираются научить своего ребенка. Майлз отпускает Мэллори и идет в ее комнату, как я полагаю, чтобы собирать самостоятельно ее нижнее белье. — Не упоминай про свадьбу в присутствии Оза. Он уже пытается выудить информацию, но это сюрприз. Он всегда удивляет меня, и я хочу быть той, кто сделает это в этот раз… — она замолкает, когда Майлз возвращается с коробкой в руках. — Я выброшу их, — говорит он ей. — Ты этого не сделаешь! Я вижу, что Майлз хочет сказать больше, но бросает взгляд в мою сторону и останавливается. Слава богу, потому что я не хочу слышать о том, что мой брат хочет сделать с моей лучшей подругой. Стук в открытую дверь заставляет нас всех обернуться и увидеть Капитана, который замер в дверном проеме. Он сменил официальную одежду. Костюм исчез, на нем джинсы и серая водолазка, плотно облегающая грудь. — Пейдж. Капитан подходит ко мне, и прежде чем я успеваю удивиться, наклоняется и целует меня. Поцелуй длится недолго, но посыл очевиден. Мы вместе. Он ясно дал это понять Майлзу и Мэллори. — Осборн. — Капитан кивает Майлзу, который секунду изучает нас. У Мэл над головой снова танцуют эти дурацкие сердечки, и я хочу разбить их. — Райан, — говорит Майлз, и в помещении ощущается неловкость. Все, кроме Мэл, кажется, замечают это. Внезапно она включает режим планирования. — Мы должны сходить на двойное свидание. На ужин или, может быть, на игру. Оз достанет билеты на лучшие места. Или… — Детка, оставь их в покое, — говорит Майлз. Мэл притворно надувает губы, и Майлз передумывает. — Я достану билеты на лучшие места. Он легко поддается ей, и Мэллори улыбается. Боже, они такие милые, что мне хочется их пнуть. Думаю, это в большей степени эффект, который Мэл оказала на Майлза, она его опьяняет. Хочется чего-то подобного. То, что женщина способна осветить весь мир мужчины, завораживает меня и пробуждает внутри странную тоску. — Мэл, я напишу тебе позже. Большой парень может даже не дожить до утра, — говорю я, указывая большим пальцем на Капитана. — Не забирай еду с ее тарелки, и ты будешь в порядке, — сообщает она ему. — Я знаю, как обращаться с моим котенком, — говорит он, лениво обнимая меня. Бабочки порхают при слове «моим», и я краснею. Не уверена, хочу ли наступить ему на ногу каблуком или залезть на него, словно на дерево. У Мэл отвисает челюсть, и она потрясенно смотрит на него. — Пойдем, малышка. Ужин готов, — говорит Майлз. — Вы останетесь здесь, сэр? — спрашивает Капитан. — Мы не покинем здание. Капитан достает телефон и отправляет сообщение. Будучи самой собой, я смотрю и вижу, что получатель Грант. — Я попрошу Гранта убедиться, что квартира Пейдж заперта, и все грузчики покинули здание. — Звучит отлично. Утром мы поедем на машине, — говорит Майлз, уводя Мэл из моей квартиры. Она оглядывается через плечо, ее рот открыт. Возможно, Майлз сможет отвлечь ее, чтобы она не обрывала мой телефон всю ночь. — Я только возьму свою сумочку. — Я отхожу от Капитана и иду в свою комнату. Едва я переступаю порог, как Капитан набрасывается на меня, пинком закрывая дверь. Он обхватывает меня руками и прижимает к закрытой двери. Мне нравится, как легко он может перемещать меня. Это заставляет чувствовать себя желанной и женственной — то, что я никогда не думала о себе. — Я начинаю думать, что обжиматься у стены — наша фишка, — бормочу я. — Все, что касается тебя — моя фишка, — говорит он и обрушивает свой рот на меня. Он целует меня так, будто не видел несколько дней. Будто мы не провели день в офисе, флиртуя, прежде чем я ускользнула от него, чтобы вернуться домой и переодеться перед нашим свиданием. Перестав меня целовать, он отпускает меня, мои ноги опускаются на пол. — Надень штаны, — говорит он, глядя на меня. — Ладно. Я протискиваюсь мимо него, хватаю свою сумочку, а затем бросаюсь к двери, распахиваю ее и бегу по коридору. Он хватает меня, до того как я успеваю добраться до входной двери, и перебрасывает через плечо. Я думаю, что он отнесет меня обратно в мою комнату, но он этого не делает. — Наверное, нам просто придется ходить вот так, чтобы не пришлось беспокоиться, что кто-то подумает, будто у тебя нет мужчины. Капитан открывает дверь, и я пытаюсь высвободиться. — Сэр. Я слышу голос Гранта, и он заставляет меня замереть. — Дерьмо, — бормочу я. Теперь все узнают. — Не впускай никого в комнату Пейдж. Первая дверь справа по коридору. Напиши, когда все будет чисто. — Конечно, сэр, — отвечает Грант, и Капитан несет меня на плече к лифту. — Тернер, — бурчит Грант, когда мы проходим мимо. В ответ я слегка фыркаю. Когда двери лифта открываются, Капитан входит внутрь, ставит меня на ноги и нажимает кнопку вестибюля. Двери закрываются, и я скрещиваю руки на груди. — Теперь все узнают, — бормочу я. Капитан обнимает меня, прижимая к себе. Я легко подчиняюсь, как и всегда, когда он касается меня. Мое тело делает все, что он хочет. — Очень мило, что ты думаешь, будто эти мужчины не знают, что ты уже моя, — говорит он, а потом целует меня. ГЛАВА 14 Райан Я беру ее за руку, и мы проходим пару кварталов до Upright Brew House. Когда мы подходим к входу, она смотрит на меня и оглядывает здание. — Это не пивоварня. Это ресторан. — Я знаю, — говорю я, дергая ее за руку и заходя внутрь. — Столик для Джастис. Я смотрю на Пейдж и почти вижу, как из ее ушей идет пар. Она такая очаровательная, когда сердится. Мне нравится выводить ее, как, кажется, и ей меня. Тем слаще то, что когда я прикасаюсь к ней, она тает для меня. Только для меня. Твердость, которую она пытается показывать миру, ускользает, и я получаю Пейдж, которую она пытается скрыть. Такую полную страсти и сладости. — Ты обманул меня. Это свидание! — Она ахает и оглядывается. — Они вообще подают хот-доги? Мне приходится сдерживать улыбку. Пейдж может сопротивляться, но я знаю, она хочет этого свидания. Она хочет быть любимой. Я готов сделать это для нее. Разрушить стены, которые она возводит, чтобы защитить себя. Скоро она поймет, что они ей не нужны. Я всегда буду защищать ее. Я занимаюсь этим так долго, что не смогу остановиться. Это часть того, кем я сейчас являюсь. Я притягиваю ее к себе, когда хостес ведет нас к нашему столику. Когда мы садимся, Пейдж оглядывается, и я не могу отвести от нее глаз. Она такая красивая, с темно-синими глазами и каштаново-рыжими волосами. — Эта хостес должна следить за тем, куда смотрит, — говорит Пейдж достаточно громко, чтобы все вокруг нас услышали. Мой взгляд возвращается к женщине, чье лицо краснеет, а затем она бросается обратно к стойке администратора. Я даже не заметил ее, но Пейдж явно заметила, что та глазела на меня. — Котенок, я весь твой. Не нужно ревновать. — Я не ревную, — врет она, и, блядь, меня это заводит. Она волновалась обо мне, даже если ей не о чем беспокоиться. А я волнуюсь о ней. Делал это годами. Трудно было все это время находиться вдали от нее, имея ограниченный контакт. Молился, чтобы ни один ублюдок не пытался забрать ее у меня. Мысли об этом обеспечили меня гребанными кошмарами. Несмотря на то, что я знал, что мне нужно, чтобы она уехала из Нью-Йорка подальше от своего отца, то дерьмо все еще причиняло боль. Но безопасность Пейдж была в приоритете, и в тот момент было лучше, чтобы она уехала. Пейдж смотрит на меня, на ее губах полуулыбка. Затем переводит взгляд на меню, пытаясь скрыть ее. Ясно, что ей нравится слышать это, поэтому я постоянно напоминаю ей, что никуда не денусь. Что принадлежу ей. — Ладно, здесь есть чизбургер. Ты прощен, — говорит она, глядя на ближайший столик. Ее взгляд поднимается к потолку, где дерево окрашено, словно кусочки шестиугольной головоломки. Уверен, выглядит мило, как и на фото. Но зачем мне смотреть на это, когда передо мной самый красивый объект в мире, который я пытаюсь сделать своим, кажется, целую вечность? Подходит официантка, и Пейдж смотрит в меню, а потом на меня. — Что ты пьешь? — Мы оба будем сезонное светлое, пожалуйста, — говорю я, не отрывая взгляда от Пейдж. Она снова вздыхает, будто раздражена, но кивает, и официантка уходит. — Почему ты просто не пригласил меня на свидание? Я улыбаюсь и беру ее ладони и притягиваю через стол к себе. — Потому что тебе нравится сражаться со мной вместо того, чтобы делать то, что на самом деле хочется. — Я вопросительно поднимаю бровь, но Пейдж не отрицает это. Ей нравится, когда я командую. Слишком много лет она все делала сама. — К тому же, каждый раз, когда мы наедине, ты мучаешь меня. Она пытается отнять свои руки, но я крепко держу ее. Я не отпущу ее. Потому что мы оба знаем, она не хочет этого, и я тоже не хочу ее отпускать. Никогда не захочу. — Вовсе нет! Все совершенно наоборот. — Котенок отрицает обвинение, но ее щеки пылают. Маленькие веснушки на ее носу выделяются еще больше, и она выглядит моложе, чем есть на самом деле. Она выглядит невинной. — Когда я буду знать, что ты хочешь меня не только ради моего тела, тогда я позволю тебе делать собственный выбор, — говорю я ей. Она улыбается и пожимает плечами. — С тобой не весело. — Пейдж подмигивает мне, что отражается прямиком на моем члене. Прошлой ночью Пейдж заставила меня сломаться. Я просто хотел лечь с ней в постель. Пусть привыкнет, что я рядом и никуда не ухожу. Но потом ее маленькое тело подо мной, начало умолять меня сделать то, о чем я мечтал в течение многих лет… У мужчины не так много контроля, и я сломался. И она была права. Я давно не был с женщиной — еще задолго до того, как она вошла в мою жизнь. Секс никогда не был тем, чего я жаждал до нее. Но с ней — да. Я не могу остановиться. Официантка возвращается с нашим пивом и спрашивает, готовы ли мы сделать заказ. — Мы будем два ангус-бургера с беконом и сыром. Ей с майонезом и кетчупом, но без лука и маринованных огурцов, а я буду стандартный. Мы хотим дюжину крылышек, половина легких, половина острых, и жареную кукурузу с трюфельным маслом и порцию картофеля-фри. И на этом поставим точку. Пейдж начинает что-то говорить, но я делаю это за нее. — А после мы хотели бы посмотреть меню десертов. Пейдж вздыхает так громко, что официантка смеется, но записывает и уходит. — Ты ужасен, — говорит Пейдж, и я отпускаю ее руку, чтобы она могла сделать глоток пива. — Я ужасен, потому что знаю о тебе все. На секунду ее глаза расширяются, а затем она отводит взгляд. — Ты знаешь не все. Я знаю все. Но мне не нужно говорить ей этого. — Я знаю то, что важно. Какие ты ешь гамбургеры и какое пиво любишь. Я знаю, что ты любишь подниматься по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, хотя твои ноги вдвое короче, чем у большинства людей. Знаю, что ты любишь запах лимонов и предпочитаешь еду цветам. Я знаю, что твои ресницы трепещут, когда тебе снится кошмар, и знаю, что поцелуй под ухом прогоняет дурной сон. — Темно-синие глаза Пейдж не отрываются от моих, и я провожу большим пальцем по ее запястью. — Я знаю, что ты чувствуешь ко мне что-то, что пугает тебя до чертиков, и я знаю, что не возьму тебя, пока ты не поймешь, что это за чувство. Я знаю, что, в конце концов, ты станешь моей, но ты боишься заглянуть так далеко вперед. Что тебе понадобится время, чтобы привыкнуть ко мне. Что я никуда не исчезну. Что я никогда не причиню тебе боли. Я знаю все это, Пейдж, и многое другое. — Я немного наклоняюсь вперед, чтобы мои слова были только для нее. — Я знаю, что полюбил тебя с первого взгляда, и однажды ты скажешь мне это в ответ. Знаю, что скоро ты увидишь, что я действительно люблю тебя. Что это не просто слова. Я собираюсь доказать тебе это. Заставить тебя влюбиться в меня. В уголках глаз Пейдж появляются слезы, но она не позволяет им пролиться. Она боец, это уж точно. И это то, что я больше всего в ней люблю. Я хочу, чтобы она позволила мне сражаться рядом с ней. Вместе с ней. Показать ей, что она не одна. Через мгновение, держа меня за руку, котенок вздыхает и улыбается. — Ты не знаешь, какого цвета у меня нижнее белье. — Она слегка вздергивает подбородок в самодовольном вызове. Она дразнится, потому что не знает, что еще сказать. Ей нужно время, чтобы осознать все, что я сказал, и я дам ей его. Я дам ей все, что она захочет, так долго, пока в конце она не станет моей. Я подношу ее руку к губам и целую костяшки пальцев. — На тебе его нет, котенок. Она пытается сдержать улыбку, но не может. Вместо этого она смотрит на мой рот, который то тут, то там прижимается к ее руке. Я чувствую ее кожу на своих губах. — Как получилось, что ты знаешь обо мне все, а я о тебе ничего? Я останавливаюсь и улыбаюсь. — Слишком занята, ослепленная моей невероятной индивидуальностью? — Не-а. Подходит официантка с едой и предлагает еще по пиву. Я неохотно отпускаю руку Пейдж, чтобы она могла поесть, но у меня нет особого выбора, так как она действительно не ведет себя мило, когда дело доходит до ее еды. — Тогда расскажи мне. — Пейдж смотрит на свой бургер, а затем быстро возвращает взгляд ко мне. Будто стесняется того, что спросила. — Я родился в Украине и в детстве попал в детский дом. Моя мать была проституткой и не могла воспитывать меня. Меня усыновили родители, которые не могли иметь детей, и до меня уже усыновили двоих. Мне было три месяца, когда меня привезли в Америку, и я вырос в Чикаго. Между нами что-то проходит, и я вижу понимание в ее глазах. — Значит, у тебя есть братья и сестры? — Да. Я малыш в семье. Она смеется, оглядывая мое большое тело. — Такой себе малыш. — У меня есть старший брат и сестра, но мы не очень близки. Мы любим друг друга, и я бываю в родительском доме, когда выпадает возможность, но обычно я весь в работе. — Я делаю паузу, чтобы откусить, пока Пейдж думает, какие вопросы еще задать. У нее, наверное, их дюжина на выбор. — А что это за татуировки? Я улыбаюсь и вытираю рот, благодарный за простой вопрос. — Тебе они не нравятся? — Нет, нравятся. Просто ты не похож на таких парней. Я пожимаю плечами и смотрю на свои руки. — Большинство из них я сделал, когда приехал в Нью-Йорк. Ты права, когда говоришь, что я выгляжу по-американски, потому что так говорит большинство людей. Думаю, я сделал их ради протеста. Это так же помогало влиться, когда я работал с головорезами. Я был слишком хорошеньким, как многие раньше говорили. Мне нужно было что-то эпатажное. — Я протягиваю руку, чтобы Пейдж получше увидела. — Это сработало? Она закатывает глаза, но все еще улыбается, и это все, чего я хочу. — Мне нравится холодная погода, «Пэкерс» (Примеч.пер.: Профессиональный клуб по американскому футболу из города Грин-Бей, штата Висконсин) и шоколадное печенье. Терпеть не могу шампанское, не доверяю кошкам и скептически отношусь к людям, которые не ходят босиком в собственном доме. У меня есть родинка на левой ноге, я никогда не встречал кусочек бекона, который бы мне не понравился, и у меня очень сильное влечение к твоей заднице. Пейдж громко смеется, а я сижу и смотрю. На то, как она откидывает голову назад и обнажает горло. На то, как ее волосы падают на бок. На то, как она прижимает руку к груди. Она смеется от всего сердца, и это самое прекрасное, что я когда-либо видел. Хотел бы я рассказать ей больше. Всем своим существом я хочу выложить все карты на стол. Но сначала мне нужно, чтобы она влюбилась в меня. Мне нужно, чтобы она увидела, что между нами происходит, и поддалась этому. Потому что, до того, как я, наконец, признаюсь, мне нужно знать, что связь, удерживающая нас вместе, достаточно сильная. Все остальное не имеет значения. Как я вырос или откуда я родом. Мелкие подробности моего прошлого. Самое главное — настоящее. Выбор, который я делаю сегодня. По крайней мере, я молюсь, чтобы это было все, что имеет для нее значение. Мы говорим о работе, и Пейдж спрашивает меня о простых вещах, которые не требуют, чтобы я лгал или скрывал правду. Она доедает свою еду и немного моей, а потом официантка приносит меню десертов. — Что мы будем есть? — спрашиваю я, пока котенок рассматривает его. — Ты не собираешься делать заказ за меня? — Нет. — Я качаю головой, и она возбужденно улыбается. — Десерт — самый важный прием пищи за день. Не хотелось бы лишать тебя удовольствия выбора. Она возвращает меню официантке, заказывая каждого по одному. — Жизнь коротка. Пейдж откидывается в кресле, и мне так хочется поцеловать ее. Мне нужно притянуть ее к себе на колени и прижать ее мягкое тело к своему. Но здесь для этого не место, и я следую своему плану. Я не возьму ее, пока она не скажет, что любит меня. Мы были слишком близки к этому, и это должно прекратиться. Я хочу от нее большего, чем просто трах, и я хочу, чтобы она уважала мое желание. К тому моменту, как приносят десерты, я заканчиваю рассказывать историю, как в первый раз спустился в метро и заблудился. — Значит, ты заплатил двадцать баксов бездомному, чтобы он отвел тебя в аптеку? — Пейдж смеется, зачерпывая ложечку мороженого и отправляя ее в рот. — Возможно, это было стереотипно, но я предположил, что он знает, где ее найти. У меня была простуда. Что еще мне оставалось делать? — Мне нравилось видеть ее улыбку, я рассказывал бы ей такие истории весь вечер, лишь бы такое выражение оставалось на ее лице. — Кроме того, он оказался женщиной, и она предложила больше, чем указание направление движения. Если ты понимаешь, о чем я. Мы снова смеемся, а затем Пейдж рассказывает мне о своем первом путешествии с Мэллори, и о том, что они сидели на сиденьях, повернутых в другую сторону, и она испугалась, что они едут не туда. — Я кричала на билетера, что нам нужно сойти с поезда, но он был очень мил и объяснил, что такое случается постоянно. — Пейдж делает глубокий вдох и потирает живот. — Это лучшее свидание-сюрприз, которое у меня когда-либо было. — Должен согласиться. Готова идти? — Не хочу, чтобы вечер заканчивался. Я вижу правду в ее глазах, беру ее за руку и вывожу из ресторана. — Пойдем прогуляемся. Вечер еще не закончился. Мы идем по тропинке в парк. Солнце село, но фонари освещают путь вдоль фонтанов и деревьев. Ночь прекрасна, и мне недостаточно держать Пейдж за руку, поэтому я обнимаю и притягиваю ее к себе. — Что происходит? — шепчет Пейдж больше себе, чем мне. — Все, что захочешь, котенок. Я никуда не уйду. |