Три века северной столицы
![]()
|
Ижорская земля — территория народности ижора на берегах Невы и побережья Финского залива. В XIII - XV вв. подчинялась Новгороду. В 1478 г. присоединена к Московскому княжеству. После Ливонской войны в начале XVII в. часть земли захвачена Швецией. Возвращена России во время Северной войны 1700-1721. Таким образом, топонимика Ижорской земли значительно усложнилась. В то же время топонимика теперешних Новгородской и Псковской областей менялась сравнительно мало — здесь не было того оживления, которое царило вокруг новооснованной столицы. Этих кратких исторических сведений нам вполне достаточно для начала. В итоге можно сказать, что мы вправе ожидать в Невском крае названий разного языкового происхождения. Прежде всего в древнейшем пласте речных и озерных названий надо искать следы давно минувших времен, когда здесь жили племена «чудского» происхождения. Особенно следует отметить, что говорившее на языке, близком к эстонскому, племя водь дало даже наименование Водской (Вотской) пятине Великого Новгорода — огромной административной области, начинавшейся у самого Новгорода, включавшей земли между Волховом и Лугой и простиравшейся далеко на север, охватывая восточную половину Карельского перешейка, северное Приладожье и часть восточной Финляндии. Точно так же племя ижора, бывшее верным союзником русских, дало имя Ижорской земле (Ингерманландии шведов). Однако в течение многих столетий водь полностью обрусела. Тем не менее, топонимические следы, т. е. отражения водского и ижорского языка в географических названиях, достаточно заметны и значительны. Весьма ощутимы и следы вепсов, число которых и сейчас довольно велико. Возможно также в отдельных случаях отыскать на территории края саамские названия, хотя самих саамов здесь давно нет. Основная масса названий деревень, сел и других населенных пунктов принадлежит восточнославянскому (русскому) языку. Топонимика — совокупность географических названий какого-либо района. Так как названия гор, морей, рек, лесов, населенных пунктов, присвоенные им коренным населением данных мест, могут сохраняться веками (с теми или иными последующими изменениями), то исследования топонимики играют большую роль при решении ряда вопросов истории языков и народов. Примеры озерных названий Илмерь — Ильмень, Серегерь — Селегерь — Селигер, Белое озеро — Воугедарь уже дают некоторое представление о том характерном р-вом окончании в названиях озер, которое является устойчивым признаком «чудского» происхождения названий. Белое озеро переменило свое прежнее вепсское название на русское по той причине, что этим же термином (Белоозеро) стал называться основанный здесь город и даже весь край. Разумеется, причины такого рода, определенные уже не физико-географическими (естественными) факторами, а результатами деятельности человека, не обязательно должны существовать, но все же они нередко имеют решающее значение. Если природное название не было зафиксировано еще ранее в письменности (особенно в официальном употреблении), оно обычно вытесняется названием селения. Новгород на Ильмене (Илмере) был основан сравнительно поздно (около IX—Х вв.), и его имя не смогло вытеснить древнего названия озера. Что касается Селигера, то на нем до XVII в. не было ни одного города. Осташков возник тогда, когда имя Селигер давно закрепилось в письменности и во всеобщем употреблении. Этих материалов достаточно для того, чтобы понять причину, вследствие которой Ладожское озеро носит название, внешне имеющее совершенно славянский характер (хотя смысл его в рамках славянских языков остается неясным). Дело в том, что основной тон задавали тут не природные условия, а огромное влияние на все окружающие племена со стороны здешнего торгового центра — укрепленного древнего города Ладоги, господствовавшего на этом важном отрезке пути «из варяг в греки» и находившегося на Волхове, в небольшом отдалении от озера (теперешняя Старая Ладога). Русское (славянское) название этого города — Ладога — отражено также в древнесканд. Aldeigjuborg (borg значит «город») и в средневековом нем. Alagen, финск. Laatokka. Обычно думают, что в основе названия Ладожского озера (Ладога) лежит прибалтийско-финское слово aaldokas — «бурный» (от aalto—“волна»). Следует, однако, считать это предположение слабо обоснованным, так как древнерусские источники называют Ладожское озеро иначе: «озеро великое Ново»; и только в 1220 г. Лаврентьевская летопись впервые величает его Ладожским, что произведено прямо от названия г. Ладоги. Что касается названия «озеро великое Нево», то оно столь же очевидно связано с именем реки Невы, которую местные прибалтийские финны называли и называют Neva-joki («Болотистая река»), так как устье ее было, как известно, чрезвычайно заболочено. В силу сказанного само название Ладога, по-видимому, первоначально относилось не к озеру, а только к городу; лишь впоследствии название Ладога, Ладожское озеро заменило древнейшее Нево, взятое славянами у прибалтийских финнов и относившееся первоначально только к Неве — к протоку из Ладоги в Финский залив, даже к самому его устью. Таких обобщений в истории географических имен много. Для нас здесь важно было подчеркнуть силу воздействия человеческого общества на изменение названий, даваемых первоначально по физико-географическим данным. Новые названия, образовавшиеся как следствие оживления деятельности человека в этих местах с приходом сюда славянства, густо покрыли карту. В частности, названия городов здесь почти всюду имеют славянское происхождение, как будет показано далее. Некоторые из притоков Невы носят имена неславянского происхождения: Салуя, Мга, Карбуселька, ручей Хумалаев, Харвази, Войтоловка, Иголинка, Писколовский ручей. Ольховка имеет русское название, по ее приток Лепцерка показывает, что здесь имеется след контакта русских с прибалтийско-финским населением (вепс. lep—“ольха», финск. lappa, эст. lepp). Однако и здесь основная масса мелких речек и ручьев имеет русские имена, в том числе Славянка (в писцовых книгах XV—XVI вв. Словенка — от племенного имени новгородских словен) и Ижора с несколькими притоками, носящими название Ижорка, что указывает на поселения здесь древнего местного племени ижора (ингери). Весьма любопытно то обстоятельство, что одна из Ижорок носит второе название — Корчмянка, происшедшее от имени населенного пункта Корчмино (Воскресенское), расположенного на Неве недалеко от Усть-Ижоры. Корчмино в свою очередь получило название по фамилии генерал-майора артиллерии (майора лейб-гвардии Преображенского полка) Василия Дмитриевича Корчмина, который в молодости при Петре I командовал артиллерийской батареей на стрелке Васильевского острова и которому безосновательно приписывали самое возникновение имени этого острова. Речка Назья, или Назия, впадающая в Ладожское озеро, упоминается уже в писцовой книге Вотской пятины 1500 г. Название это произошло от карело-финск. «nasia—волчник» («волчьи ягоды»), «волчье лыко»—кустарникового растения, росшего здесь в изобилии. Цветы волчника — раннние и пахучие — весьма красивы и имеют розовую окраску. Пятины — пять областей, составлявших Новгородскую землю в XII-XV вв.: Водская, Обонежская, Деревская, Шелонская и Бежецкая. Рассмотрим название огромного мохового болота Невий мох, расположенного около озера Ильмень и занимающего пространство около 400 км2. Финское neva означает «моховое болото», как и вепсское nova. В приильменских русских говорах существует и нарицательное «невьи». Путешествующий в этих местах около 120 лет назад писатель К. К. Случевский писал: «Много встречалось моховых пространств, называемых здесь «невьи», от которых только мало-помалу совершался наш подъем на Валдайскую возвышенность». Это и есть как раз та местность, в которой расположено обширное болото Невий мох. Таким образом, можно быть совершенно уверенным в том, что название сохранилось от дославянских времен и принадлежало языку того племени, которое жило здесь, вероятно, с неолитической эпохи и дало имя озеру Илмерь, Валдайским горам, Коломцам и Колмову, реке Мсте и пр. Подобных следов, в конце концов, не так уж и много, если учесть общую массу географических имен Озерного края. Это и понятно, так как древнее дославянское население было немногочисленным и занималось по большей части рыболовством и охотой. Существовали, конечно, и иные виды хозяйственных занятий. По писцовым новгородским книгам конца XV в. мы знаем, что местами в то время процветала добыча и обработка болотных железных руд с выделкой ряда изделий из получаемого металла. Занимались этим ремеслом именно чудь и водь, и имеются все основания полагать, что подобное занятие очень древнее. Однако даже в XV в. все это носило чисто местный характер, и только прилив сюда сильного славянского потока придал новое направление и создал новый уровень жизни, как хозяйственной, так и политической. Только тогда создались и зачатки государственности, основались города, по преимуществу торговые центры на важнейших водных путях, стала все более и более распространяться восточнославянская речь, вытесняя водскую, карельскую и иную «чудскую». Если бы географические названия не были устойчивое остальных отделов словаря, то они тоже исчезли бы полностью или почти полностью. Однако топонимика вообще гораздо консервативнее других элементов лексики; это и понятно, так как обычно нет причин изменять или заменять старое географическое название, даже иноязычное, если оно без особого затруднения входит в фонетические нормы нового языка, становящегося господствующим на данной территории. Так обстояло дело и в отношении кривичей и словен, постепенно заселявших Озерный край в последние века I—первые века II тысячелетия. Прежнее население — водь, ижора и другие племена — тоже никуда не уходило. «Происходило заселение, а не завоевание края, не порабощение или вытеснение туземцев»; «чудь, постепенно русея, всею своею массою, со всеми антропологическими и этнографическими особенностями, со своим обличьем, языком, обычаями и верованиями входила в состав русской народности». Так писал В. О. Ключевский. К этим словам замечательного русского историка надо добавить, что из «чудских» языков в наследие русскому народу достались лишь некоторые элементы областной лексики, имеющие дославянскую природу, да значительный запас географических имен прибалтийско-финского или саамского происхождения. Заметим теперь, что процесс обрусения даже в пределах одного только Озерного края был длительным и неравномерным. При этом, чем далее к северу, тем медленнее шел этот процесс. Как видно из летописей, писцовых книг и грамот, еще до XV—XVI вв. включительно были заметны во многих местах края группы води, чуди и ижоры, сохранившейся в небольшом числе в современной Ленинградской области до наших дней. Древняя Ижорская земля, составляющая значительную часть Ленинградской области, вообще стала заселяться русскими людьми сравнительно поздно — не ранее второй половины XIII в. При этом здесь возникли особые обстоятельства в силу того, что в шведское время (XVII в.) сюда пришло значительное число выходцев из Финляндии, которые поселились во многих местах совместно с древним чудским населением — ижорой и водью. Так как ижора, водь и финны говорили на сравнительно близких языках одной и той же прибалтийско-финской семьи, то такое совместное проживание при гораздо большей численности пришельцев (собственно финнов) привело в ряде случаев не к обрусению, а к финнизации некоторой части древнего чудского населения Ижорской земли. Это же отразилось и на некоторых старых географических названиях, хотя финны — пришельцы XVII в. — образовали много и своих, совершенно новых поселений с характерными названиями финского типа. Теперь обратимся к племенам, жившим на берегах Невы. Водь — племенное имя, отразившееся в названии огромной территории — Вотской (Водской) земли (позже Вотская пятина), — запечатлелось также и в наименованиях отдельных мелких объектов, расположенных отчасти в пределах той же территории, а значительно более — в соседних Новгородских землях (в пятинах Шелонской и Бежецкой). Сюда относятся названия, взятые нами из новгородских писцовых книг: Водская дорога, Вожане, Вожаниново, сельцо Вотской конец, Вотцкая (несколько деревень с этим именем), Вотцкое, Воцкая Гора и некоторые другие. Подобные названия, относящиеся к незначительным объектам, возникли по большей части в позднейшее время; по ним отнюдь нельзя судить о древнем расселении племени водь. Напротив, эти названия — Вожаниново, Вожане, Воцкая и т. п. — свидетельствуют в большинстве случаев о широком проникновении на эти земли славян, которым необходимо было отмечать наличие соседей из иного народа. Это естественный путь возникновения подобного рода названий, которые не характеризуют и межплеменную границу, так как речь должна идти о полной перемешанности поселений с водскими и славянскими (русскими) жителями. Проникновение древнерусских смердов на эти земли было мирным процессом и заканчивалось в итоге обрусением води. Интересно то обстоятельство, что, например, такое географическое имя конца XV в., как Водский (Вотский) дожило на своем месте до XX столетия; в пояснении к этнографической карте Санкт-Петербургской губернии П. И. Копнена (1867 г.) это сельцо значится как Воцкий (Вотский) конец или Wenakontza. Это показывает, что одна часть населения (русская) рассматривала сельцо Вотский конец как границу води, а другая часть (водь) — как «Русский конец», что и отражено в смешанном водско-русском названии Wenakontza, где Wena (Вена-) значит «русский». Разумеется, это вовсе не след общего русско-водского пограничья, а только местный, локальный отпечаток встречи двух разноплеменных групп, правда, в очень давнее время, поскольку факт наличия поселения Вотский конец в Вотской пятине засвидетельствован писцовыми книгами XVXVI вв. Чудь — этническое имя, первоначально в древнейшей русской летописи обозначавшее предков эстонского народа, впоследствии чрезвычайно обобщилось, получив широкое хождение на всем русском Севере в качестве обозначения вообще финско-угорских племен, за исключением некоторых из них, имевших свои особые имена. Что касается Приневского края, то в различных источниках этническое имя чудь применяется, помимо древних эстов, к населению отдельных погостов Вотской пятины, а в более позднее время (начиная с XVIII в., по крайней мере) — к вепсам. В новгородских писцовых книгах имеются следующие географические названия, связанные с именем чуди: погост Воздвиженской Опорецкой (Ополской) в Чуди, погост Николской Толдуской (Толдожской) в Чуди, Чудская Гора, Чудско, Чудини, Чудино Сельцо, Чудинова и Чудиново (несколько), Чудинско, Чудинцово, Чуцкая Нивка и т. д. Всем в России, конечно, известно Чудское озеро. Погост — центр сельской общины на северо-западе древнейшей Руси, в дальнейшем административно-податной округ в древнерусском государстве. Мы можем легко обнаружить несколько названий, связанных с именем древнего племени ижора, от которого и вся Ижорская земля получила свое название. Ижорский погост, по писцовой книге 1500 г., находился в Ореховецком уезде. Сюда относятся: река Ижора — левый приток Невы; у ее устья произошла знаменитая битва 1240 г., прославившая имя Александра Невского; речки Ижорка Большая и Ижорка Малая, а также несколько селений с именем Ижора, возникших в разное время, но частично указываемых и в старых документах. Происхождение этих названий — по крайней мере названий речных — бесспорно связано с племенным именем ингери, инкери, превратившемся в русской передаче в ижора, ижера, известным по памятникам с XIII в. (Ingria еще ранее). Особенно интересен тот факт, что рядом с Ижорой в Неву впадает река Словенка, как она называлась в древности (теперь Славянка). Мы знаем, что еще во времена Александра Невского, т. е. в середине XIII в., даже охрана водных границ («стража морская») производилась ижорцами с их старейшиной Пелгусием во главе, — следовательно, новгородских словен в качестве постоянных жителей Ижорской земли здесь еще не было. Возникновение названия Словенка рядом с Ижорой означает появление первых групп новгородцев (словен) в этих местах, что и совершилось, по-видимому, уже в XIV столетии, в эпоху наивысшего расцвета Новгородской республики. Заметим попутно, что к этому же времени относится, по-видимому, и появление таких названий, как «Васильев остров в устье Невы» (Васильевский остров, зарегистрированный писцовой книгой 1500 г.), Фомин остров (теперешняя Петроградская сторона) и т. п. Все это следы процесса постепенного проникновения славянского (русского, новгородского) земледельческого населения в Ижорскую землю, результаты которого становятся уже весьма заметны к концу самостоятельного существования Новгорода Великого, когда крупнейшие бояре республики успели наложить свою руку на места, освоенные смердами. Во второй половине XV в. в Ижорской земле было расположено много владений новгородских бояр. Наряду с этим крупнейшие карельские и ижорские землевладельцы также сохранили значительные земельные богатства, о чем свидетельствуют показания писцовых книг, составленных московским правительством в конце XV в. Естественно, что в дальнейшем от ижоры как племени сохранилось лишь сравнительно небольшое число поселений, разбросанных здесь и там, да самое имя Ижорской земли и племенное самоназвание. Очень большое число ижорцев обрусело за ряд столетий, другие финнизировались (суомизировались). По материалам середины XIX века видно, что ижора жили во многих случаях с суоми-финнами совместно, подвергаясь воздействию финского языка и культуры через школьные и церковные учреждения. Только в тех случаях, когда ижорские поселения были изолированы от внешних влияний, представители этой древней племенной группы сохранили особенности своей речи, довольно сильно отличающейся от финского языка, хотя и близкородственной ему. А еще в 1840—1850 гг. П. И. Кеппен обнаружил близ нынешнего Петербурга около 17 800 ижорцев. |