ак. Assassins Creed 2 Ренессанс. Высоко в небе, на башнях палаццо Веккьо и Барджелло, то вспыхивало, то затухало пламя факелов. Чуть севернее редкие фонари освещали площадь перед собором
![]()
|
– Я, случайно, не встречал вас раньше? – Давно это было. И все же я удивлен, как ты мог не узнать родного дядю! – Дядя Марио? – Он самый! Марио заключил племянника в медвежьи объятия, затем подошел к Марии и Клаудии. Увидев, в каком состоянии находится его невестка, дядя помрачнел. – Вот что, дитя мое, – сказал он, обращаясь к Клаудии. – Сейчас мы с Эцио отправимся в castello[55]. Мои люди останутся вас охранять. У них найдется, чем вас угостить, поскольку вы явно голодны. Я пошлю всадника вперед, он вернется с каретой. В ней вы проделаете остаток пути. На сегодня вы прошли уже достаточно. И потом, я вижу, что моя дорогая невестка… – Он помолчал и добавил почти шепотом: —…очень устала. – Спасибо, дядя Марио. – Тогда решено. Скоро увидимся. Марио отдал распоряжение своим людям, потом обнял Эцио за плечи и повел в свой замок, возвышавшийся над городком. – Как ты узнал, что мы идем к тебе? – спросил Эцио. – Один мой флорентийский друг отправил ко мне гонца, – уклончиво ответил дядя. – Но мне известно о последних событиях. У меня не такие силы, чтобы двинуться на Флоренцию. Я лишь молю Бога, чтобы Лоренцо сумел держать Пацци в узде. Ты лучше расскажи, что случилось с моим братом и племянниками. Эцио заговорил не сразу. Душевные раны были еще слишком свежими. – Они… их всех казнили по обвинению в государственной измене… Я спасся по чистой случайности. – Боже мой, – прошептал Марио, и его лицо сморщилось от боли. – А ты знаешь, почему это случилось? – Нет. Я очень многого не знаю и надеюсь с твоей помощью найти кое-какие ответы. Эцио рассказал дяде о потайной комнате, содержимом сундука, своей мести Альберти и документах, которые забрал у гонфалоньера. – Самое важное – список имен, – добавил Эцио. – Дядя, я до сих пор не верю, что все это так внезапно обрушилось на нас, – дрожащим голосом прошептал он. Марио похлопал его по руке. – Мне кое-что известно о делах твоего отца, – сказал он. Эцио заметил, что Марио не особо удивился его рассказу о потайной комнате и содержимом сундука. – В остальном мы сообща разберемся. Но вначале нужно позаботиться о твоей матери и сестре. Мой замок мало приспособлен для женщин. Такие солдаты, как я, не приучены к размеренной жизни. В паре километров отсюда есть женский монастырь. Там Мария и Клаудия будут в полной безопасности и найдут заботливый прием. Если ты согласен, мы отвезем их прямо туда. А нам с тобой предстоит заняться делами. Эцио кивнул. Оставалось убедить Клаудию, что это лучшее решение и к тому же – временное. Зная характер сестры, он сомневался, что даже после недавних потрясений ей захочется надолго остаться в монашеской обители. За разговорами дядя и племянник незаметно подошли к городским стенам. – Я думал, что Монтериджони – враг Флоренции, – сказал Эцио. – Не столько Флоренции, сколько семейства Пацци, – ответил дядя. – Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать особенности союзов между городами-государствами. Большой город или маленький – значения не имеет. Так вот: в один год города дружат, в другой – враждуют, а потом снова дружат. И такая, с позволения сказать, игра длится без конца. Но тебе здесь понравится. Народ у нас честный и работящий. Одежда, что они шьют, крепка и долго носится. Местный священник – хороший человек. На вино не особо налегает, а главное – не лезет в мои дела. Я тоже не лезу в его дела. Мы с ним ладим, хотя я никогда не был особо верным сыном Церкви. Но чем славен наш городок – так это вином. Самое лучшее кьянти, которое тебе доводилось пробовать, – с моих виноградников. Идем, нам осталось совсем немного. Замок Марио был родовым гнездом семейства Аудиторе. Его построили в середине XIII века на месте, прежде занятом более древней постройкой. Марио несколько перестроил и расширил замок, который сейчас был больше похож на роскошную виллу, хотя и огороженную толстыми, хорошо укрепленными стенами. Вместо сада перед замком располагался обширный плац. Эцио насчитал две с лишним дюжины молодых парней, занятых учебными поединками и совершенствованием воинских навыков. – Casa, dolce casa[56], – сказал Марио. – Ты не был здесь с раннего детства. С тех пор я кое-что изменил. Как тебе мое скромное жилище? – Дядя, я впечатлен. Остаток дня был занят устройством на новом месте. Марио показал племяннику замок и комнату, в которой тот будет жить. Он потребовал подробный отчет у человека, отвозившего Марию и Клаудию в женский монастырь. По словам дяди, настоятельницей монастыря была его давняя добрая приятельница (ходили слухи, что в юности она была его любовницей). Утомленный дорогой и стычкой с Вьери, Эцио рухнул на свою кровать и провалился в сон. Он рассчитывал, что дядя даст ему несколько дней на то, чтобы привыкнуть к новой жизни. Однако на следующее утро слуга достаточно рано разбудил молодого человека и сообщил, что дядя ждет его. Кабинет у дяди был просторный, с высокими потолками. На стенах висело множество карт, блестящих доспехов и оружейных стоек. Из мебели здесь был лишь тяжелый дубовый письменный стол и несколько таких же массивных стульев. – Сейчас ты отправишься в город, – почти что приказным тоном сообщил племяннику Марио. – Обзаведешься необходимым снаряжением. Я пошлю с тобой одного из своих людей. Когда закончишь, возвращайся, и мы начнем. – Начнем что, дядя? – растерялся Эцио. – Я думал, ты прибыл сюда, чтобы учиться, – ответил не менее удивленный Марио. – Нет, дядя. Я здесь совсем по иной причине. Монтериджони – первое, что пришло мне на ум, когда я решился бежать из Флоренции. Сейчас моя главная забота – мать и сестра. Похоже, Марио ожидал от него другого ответа. Лицо дяди стало предельно серьезным. – А как же дело твоего отца? Думаешь, он не хотел, чтобы ты пошел по его стопам? – По каким стопам? Финансового дома Аудиторе больше нет… если только герцог Лоренцо не заставит Пацци вернуть награбленное. – Я не это имел в виду… Разве Джованни ничего тебе не рассказывал? – Прости, дядя, но я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь. Марио покачал головой: – Вот и я не понимаю, о чем думал твой отец. Может, считал, что время еще не настало. А жизнь распорядилась по-иному. – Он пристально посмотрел на Эцио. – Нам с тобой предстоит долгий и серьезный разговор. Оставь мне документы, которые ты захватил с собой из Флоренции. Я внимательно их изучу, пока тебе будут подбирать снаряжение. Вот список необходимого, а вот деньги. Смущенный таким поворотом событий, Эцио отправился в город. Его сопровождал Орацио – седовласый сержант, бывший сослуживец Марио. У оружейника они купили боевой кинжал и легкие доспехи. Потом завернули к врачу – за бинтами и средствами для оказания первой помощи. Вернувшись в замок, молодой человек увидел, что дядя его уже ждет. – Salute[57], – по-военному приветствовал дядю Эцио. – Все твои требования выполнены. – И достаточно быстро. Ben fatto![58] А теперь нам предстоит научить тебя достойно сражаться. – Дядя, ты меня прости, но я тебе уже говорил. У меня нет намерения оставаться здесь. Марио закусил губу. – А вспомни-ка свой поединок с Вьери. На одной храбрости далеко не уедешь. И если бы я не появился… – Дядя на секунду замолчал. – Я не вправе удерживать тебя силой. Если так надо, уезжай. Но вначале хотя бы научись правильно сражаться и защищаться, иначе первая же неделя пути может стать последней. Эцио молчал, обдумывая дядины слова. – Если не ради меня, то сделай это ради матери и сестры. Эцио понимал, что дядя прав. – Ну хорошо. Раз уж ты так расщедрился на мою экипировку… Марио улыбнулся и похлопал племянника по плечу: – Вот и отлично! Поверь: ты еще не раз скажешь мне спасибо. Обучение военному искусству заняло несколько недель. За это время Эцио имел возможность неоднократно убедиться в правоте дядиных слов. Помимо плаца, молодой человек много времени проводил в библиотеке, где все больше узнавал об истории рода Аудиторе и секретах, которые отец так и не успел ему раскрыть. Чем больше Эцио читал, тем больше тревожных мыслей наполняло его голову. Все они были связаны с его будущим. Молодому человеку казалось, что жизнь уготовила ему судьбу, далеко превосходящую его прежние самые смелые мечты. – Ты говорил, что мой отец не был простым финансистом? – как-то спросил он своего дядю. – Нет, не был. Твой отец был опытным, виртуозным убийцей, – серьезно ответил Марио. – Этого не может быть. Сколько помню, он всегда говорил только о денежных делах: займы, долговые обязательства, договоры… Ну как такой человек мог быть убийцей? – Он был не просто убийцей. Он был рожден и взращен, чтобы убивать. Джованни Аудиторе был старшим членом ордена ассасинов. – Марио ненадолго умолк. – Что касается самого ордена, ты можешь найти кое-какие сведения о нем в книгах моей библиотеки. А сейчас давай поговорим о документах, которые отец поручил тебе передать Альберти и которые – хвала Всевышнему – у тебя хватило ума забрать у этого мерзавца. Ты, наверное, и сам догадался, что тот список имен – это не перечень должников твоего отца, а имена тех, кто повинен в смерти Джованни. Они – часть более обширного заговора. Что-то внутри Эцио и сейчас сопротивлялось дядиным словам. Получалось, все, что он знал об отце, было лишь полуправдой. Но почему глава их семейства скрывал от него столь важные сведения? Все это просто не укладывалось в голове. Молодой человек старательно подбирал слова: должно быть, у отца были веские причины не раскрывать ему другие стороны своей жизни. – Я принимаю тот факт, что отец не рассказывал мне всего. И прости, если своими сомнениями я обидел тебя, дядя. Но скажи, к чему вся эта скрытность? Марио ответил не сразу. – Ты что-нибудь знаешь об ордене тамплиеров? Их еще называли рыцарями-храмовниками. – Я слышал о них. – Их орден был основан несколько веков назад, вскоре после Первого крестового похода. За короткое время они превратились в элитные вооруженные силы воинов Господних. По существу, это были воины-монахи. Вступая в орден, они давали обет воздержания и обет бедности. Годы шли, и положение тамплиеров менялось. Со временем они были вовлечены в международные финансовые дела и вели их весьма успешно, надо сказать. Это вызывало недовольство у других рыцарских орденов – госпитальеров и тевтонцев. Постепенно богатство и независимое положение тамплиеров начали всерьез тревожить даже королей. Тамплиеры обосновались на юге Франции, где планировали создать нечто вроде своего государства. Они не платили налогов во французскую казну, имели собственную армию и все заметнее вмешивались в государственные дела Франции и других стран. Наконец, около двухсот лет назад, тогдашний французский король Филипп Красивый выступил против тамплиеров. Борьба с ними растянулась на годы. Тамплиеров арестовывали, бросали в тюрьмы, высылали, убивали десятками и сотнями. Папа римский объявил их еретиками и отлучил от Церкви. Но уничтожить тамплиеров под корень не удалось. В Европе насчитывалось пятнадцать тысяч их капитулов. Тем не менее их земли и имения были отобраны. Они лишились своих огромных богатств и, казалось, исчезли с лица земли. – Но что с ними стало на самом деле? Марио покачал головой: – А на самом деле это была хитроумная уловка, чтобы сделать орден еще более могущественным. Тамплиеры ушли в подполье, сохранив значительную часть своих богатств и саму структуру ордена. Такое положение еще лучше способствовало достижению их главной цели. – И какой же была их главная цель? – Не была. Она существует и поныне! – Глаза Марио вспыхнули ярким пламенем. – Их главная цель – не что иное, как мировое господство. И единственная сила, веками не дающая им сделаться властителями мира, – это орден ассасинов, куда входил твой отец и куда имею честь входить я. Эцио понадобилось некоторое время, чтобы переварить услышанное. – Значит, Альберти был тамплиером? Марио угрюмо кивнул: – Да. И он, и все остальные в списке твоего отца. – А Вьери? – Несомненно. Его отец Франческо и вообще все семейство Пацци – тамплиеры. Эцио задумался. – Это многое объясняет… Я сейчас кое-что тебе покажу. Закатав рукав, он показал дяде скрытый клинок. – Молодец! – похвалил племянника Марио. – Ты мудро поступил, сначала убедившись, что можешь полностью мне доверять. А я часто думал об этом клинке. Смотрю, тебе удалось его починить. Этот клинок перешел к твоему отцу от нашего отца, а к нему – от нашего деда. Много лет назад Джованни сломал клинок, участвуя в… столкновении. Потом он так и не смог найти искусного мастера, способного починить это оружие. А ты, как я погляжу, справился с этой задачей. – И все равно эти рассказы об ассасинах и тамплиерах мне кажутся похожими на старинную легенду. От них веет чем-то… фантастическим. Марио улыбнулся: – Чем-то похожим на старый пергамент, испещренный таинственными письменами? – Тебе известно о странице Кодекса? – Ты ведь сам отдал мне ее вместе с остальными документами. – Марио пожал плечами. – А ты можешь рассказать мне, что это за Кодекс? Эцио не хотел без крайней необходимости упоминать имя Леонардо. – Тот, кто чинил твой клинок, сумел расшифровать по крайней мере часть таинственных письмен. – Эцио открыл было рот, но дядя знаком попросил дать ему договорить. – Не буду тебя расспрашивать. Я же вижу, что ты хочешь сохранить имя этого человека в тайне, и я уважаю твое решение. Но в Кодексе содержатся не только чертеж скрытого клинка и пояснения к его устройству. Его страницы разбросаны по всей Италии. Кодекс повествует об устройстве ордена ассасинов, его происхождении, цели и методах – это нечто вроде нашего Символа веры. Твой отец считал, что в Кодексе содержится некий могущественный секрет, позволяющий изменить мир. – Марио задумался. – Возможно, это и стало причиной его ареста. Голова Эцио гудела от лавины сведений, обрушившихся на него. – Ассасины, тамплиеры, этот странный Кодекс, – растерянно пробормотал он. – Я буду твоим проводником, Эцио. Но ты обязательно должен научиться держать свой разум открытым и всегда помнить два принципа. Первый: «Ничто не истинно». И второй: «Все дозволено». Сколько Эцио ни приставал к дяде с дальнейшими расспросами, Марио больше не сказал ему ничего нового. Зато неутомимо продолжал муштровать племянника, обучая военному ремеслу и не делая никаких поблажек. Все дни, от рассвета до заката, юноша проводил на плацу, упражняясь вместе с молодыми кондотьерами. Он так уставал, что сразу валился спать. Но вот однажды… – Ты славно потрудился, племянник, – сказал ему Марио. – Думаю, теперь ты готов. – Спасибо, дядя, – ответил польщенный Эцио, – за все, что ты сделал для меня. – Ты же моя родня. – Марио крепко обнял племянника. – Это мой долг. И мое желание. – Я рад, что ты убедил меня остаться. – Значит, передумал уезжать? – спросил Марио, испытующе глядя на него. Эцио выдержал дядин взгляд: – Прости, дядя, но я не передумал. Я по-прежнему намерен уехать и делаю это ради безопасности мамы и Клаудии. Я думаю добраться до побережья, а там найти корабль и отправиться в Испанию. Марио не скрывал своей досады: – И ты прости меня, племянник, но воинским премудростям, которыми ты теперь владеешь, я учил тебя не для собственного удовольствия и не затем, чтобы они пригодились тебе в жизни. Все это я сделал, чтобы подготовить тебя к борьбе с нашими врагами. – Если они меня найдут, я сумею дать им достойный отпор. – Стало быть, ты намерен уехать? – с горечью спросил Марио. – Уехать и бросить все, за что боролся и погиб твой отец? Отринуть свое наследие? Я не собираюсь делать вид, что меня это не задевает. Задевает, и еще как. Но и удерживать тебя я не вправе. Когда решишь, что твоя мать достаточно окрепла для путешествия, Орацио проводит тебя в монастырь и поможет со сборами. Желаю тебе buona fortuna[59]. Марио ушел, больше не сказав племяннику ни слова. Из-за матери Эцио был вынужден отложить отъезд еще на несколько дней. Настоятельница не советовала ему вырывать Марию из столь целебных для нее тишины и покоя. Эцио занимал себя сборами в дорогу, но тяжесть на сердце не проходила. Он решил побывать в монастыре, взглянуть на состояние матери и все обсудить с сестрой. Пребывание в монастырских стенах пошло на пользу обеим. Мать с сестрой выглядели лучше, чем он мог предполагать. Клаудия успела подружиться с молодыми монахинями. Похоже, ей начинала нравиться монастырская жизнь, что удивляло, но вовсе не радовало Эцио. Мать же медленно, но верно начала поправляться. Узнав, что Эцио собирается везти своих близких в Испанию, настоятельница принялась его отговаривать, предлагая подождать еще какое-то время. Молодой человек возвращался в дядин замок, полный мрачных предчувствий. Надежд на то, что они развеются, у него не было. Скорее наоборот. Тем временем в Монтериджони начались какие-то военные приготовления. Эцио не придавал им особого значения, но сегодня они впервые заставили его насторожиться. Он поспешил на поиски дяди. Марио нигде не было. Заглянув в дядин кабинет, Эцио увидел там Орацио. – Что происходит? – спросил молодой Аудиторе. – Где мой дядя? – Готовится к сражению. – К сражению? С кем? – Если бы ты оставался, дядя посвятил бы тебя во все подробности. Но мы слышали, ты собрался уезжать. – И все-таки… – Дело такое. Твой давний дружок Вьери Пацци обосновался в Сан-Джиминьяно. Он утроил тамошний гарнизон и заявил, что вскоре намерен выступить и сровнять Монтериджони с землей. Мы решили опередить его и раздавить этого змееныша раньше, чем он поползет сюда. Семейка Пацци получит урок, который не скоро забудет. Эцио глубоко вздохнул. Новость, сообщенная ему Орацио, меняла все. Возможно, это было знамение судьбы, которого он подсознательно просил и ждал. |