_Чичерин Б.Н., Собственность и государство. Борис Николаевич Чичерин Собственность и государство
![]()
|
Эта коренная сила духа составляет вместе с тем главную пружину исторического развития. В человеке развитие происходит не бессознательно, как в органическом царстве, а через посредство сознания. В этом отношении Огюст Конт был прав, когда он развитие разума поставил во главе всего исторического движения, хотя он по ограниченности своей точки зрения не в состоянии был понять законы этого движения. Несправедливо возражение Спенсера, что главными двигателями человеческого развития являются чувства, наклонности, интересы, а идеи служат им только путеводителями. Чувства, наклонности, интересы тогда только способны двигать человечество вперед, когда они проникнуты разумом и подчиняются его руководству. Путеводитель указывает, куда и как идти, он ставит или, во всяком случае, одобряет или осуждает цель, он изыскивает и средства. Без него все обратилось бы в хаотическое блуждание без всякого общего плана и без всякого исхода. Для разумного существа, каков человек, недостаточна одна внутренняя, целесообразно действующая сила, направляющая движение. В отличие от органической природы в духе эта внутренняя движущая сила возводится на степень сознания, по мере развития сознания она раскрывается в большей и большей полноте, давая для каждой последующей ступени ту идею, которая служит путеводною нитью живущим на ней поколениям. Значение разумных начал человеческого духа состоит именно в том, что они вносят свет в хаос борющихся сил и стремлений, которые тем самым становятся способными служить высшим целям человечества. В своей чистоте, или в идеальной форме, эта разумная сторона человеческой природы, кроме языка, который служит орудием разума, выражается в науке, в искусстве, в религии. Во всех этих явлениях духа отражается двоякое присущее ему стремление, одно, обращенное к миру, другое, обращенное к Богу. С одной стороны, человек познает внешний мир и воспроизводит его в художественной форме, с другой стороны, он возвышается к абсолютному началу всего сущего, от которого происходят и разум, и жизнь, и природа. А так как единственно возведением мировых явлений к их верховному источнику является возможность связать их в единое, гармоническое целое, то познание абсолютного становится началом и концом всякого человеческого миросозерцания. От понятия, которое человек составляет себе об абсолютном, зависит все его воззрение на относительное. Отсюда проистекают и те идеи, которые служат ему путеводителями в жизни. Вследствие этого развитие идеи абсолютного в человеческом сознании представляет умозрительное изображение всего хода человеческой истории. Это развитие совершается в двоякой форме, религиозной и философской. Религиозное миросозерцание представляет собою установившуюся систему человеческого сознания, когда принявшая определенную и прочную форму идея Божества охватывает всю человеческую душу и становится для нее источником духовной жизни и деятельности. Философское сознание, напротив, составляет прогрессивное начало исторической жизни. Оно представляет движение от одной установившейся системы к другой посредством постоянной смены вытекающих друг из друга понятий и направлений мысли. Господством религии характеризуются синтетические эпохи всемирной истории, преобладанием философии — эпохи аналитические. И те и другие равно составляют принадлежность исторического развития; и если для людей, живущих в одной из них, состояние человеческого духа в другой представляется или отсталостью или упадком, то для научного взгляда, обнимающего все пройденное пространство, и те и другие образуют в своей совокупности одно стройное движение, управляемое единым законом и ведущее к одной верховной цели — к полному развитию и гармоническому соглашению всех элементов человеческого естества в связи как с природою, так и с Божеством367. Но эта умозрительная сторона исторического развития изображает его, можно сказать, в отвлечении. Этим оно не исчерпывается. Существо духа состоит не только в том, что он сознает и себя, и природу, и Божество: он сознанные им начала прилагает к жизни, из области сознания он переводит их в действительность. Эта вторая, практическая сторона духа имеет двоякую сферу деятельности: покорение природы и создание нравственного порядка. Покорение природы целям человека составляет необходимое условие развития, ибо поприщем духа служит материальный мир. Это сторона, противоположная идеальному миросозерцанию: там все происходит в сфере чистой мысли или отвлеченного чувства, здесь, напротив, человек погружается в материю и действует как физическое существо на окружающую его физическую среду. Ближайшую цель этой деятельности составляет удовлетворение материальных потребностей, но покорение природы необходимо и для развития высших элементов духовной жизни. Гармоническое сочетание этих двух противоположных сторон человеческого естества, материальной и духовной, составляет именно конечную цель человеческого духа, который, будучи связан с плотью, стоит на границе двух миров и имеет задачею осуществить идеальные начала в материальной области, и наоборот, сделать материю изображением идеальных начал. Исполнение этой задачи принадлежит человеку, не в отдельности взятому, а в союзе с другими. Только совокупными силами возможно покорить природу, и только в общении с другими развивается сознание высших начал. Поэтому правильно устроенное общежитие является необходимым условием духовного развития. Оно же вместе с тем составляет и высшую его цель, ибо в нем только осуществляется полное взаимное проникновение материи и разума: здесь идеальные начала из области сознания переходят в действительность и воплощаются в союзе единичных, материальных существ, связанных духовными целями. Общая субстанция духа получает здесь видимый образ. Материальная сторона союза выражается в единичных особях. Но в лице человека материя перестает уже иметь чисто служебное значение. Она становится сосудом высшего начала, которое сообщает ей высшее достоинство. В единичном материальном существе живет разум, сознающий не только законы вселенной, но и абсолютное начало всего сущего, живет чувство, которое непосредственно связывает эту бренную особь с самим Божеством. Единичное существо, одаренное разумом, является носителем абсолютного, сосудом божественного. В этом именно состоит его человеческое достоинство, бесконечно возвышающее его над уровнем животных. В силу этого свойства и только в силу его человек никогда не может быть низведен на степень простого средства, а всегда является сам себе целью и должен быть признан таковым. Отсюда вытекает и то коренное начало, которое лежит в основании всей его деятельности, — свобода. Как носитель абсолютного человек является абсолютным началом своих действий. Всякое внешнее определение должно пройти через внутреннее самоопределение разумного существа, не связанного никакими частными побуждениями и способного возвыситься над всем относительным, к безусловному отрицанию, так же как и к безусловному положению. Это начало, вытекающее из самой глубины духа, составляет неотъемлемую принадлежность всякого существа, входящего в состав духовного мира. Мы находим здесь в конце, на высшей ступени духовного развития то, что было положено в основание всего нашего исследования. Этим началом определяются и отношения человеческих особей как между собою, так и к тому целому, в состав которого они входят. Источником этих определений является опять разум, но уже не как отвлеченное сознание, а как деятель в действительном мире. Это и есть воля, высший элемент человеческой природы, высший однако же единственно тогда, когда он является новою формою разума, а не результатом слепых влечений. Последние, так же как и разум, служат источником человеческих действий, но это именно тот материальный элемент, который в самом человеке должен быть покорен духовному началу и действительно покоряется ему высшим развитием духа. Только приобщением своим к духу этот элемент получает высшее значение и право на признание своих требований. Только через это он может сделаться и орудием развития. Разумная воля подвигает человечество вперед, господство слепых влечений отодвигает его назад. Коренное, неотъемлемое свойство разумной воли есть свобода, которая поэтому является определяющим началом всякого истинно-человеческого общежития. А так как отношение свободных воль есть то, что в обширном смысле называется отношением нравственным, то всякое человеческое общежитие изображает собою известный нравственный порядок. Различные стороны этого порядка суть право как выражение свободы личной и внешней, нравственность как выражение свободы внутренней, сознающей абсолютный закон, который связывает все разумно-свободные существа между собою, наконец, как высшее сочетание того и другого — те союзы, в которых осуществляется свобода общественная посредством соединения разумных существ в одно нравственно-юридическое целое, и тут однако же, как и во всяком развитии, истинная природа человека, а вместе и установление вполне разумного нравственного порядка, является не началом, а плодом исторического движения. В этом состоит высшая цель всемирной истории. Свобода постепенно вырабатывается из несвободы, составляющей закон материального мира. Отсюда ясно, что никакой общественный идеал не мыслим иначе, как на почве свободы, это единственный порядок, совместный с существом духа. Субъективное начало, выражающееся в природе, свойствах и деятельности единичного лица, не может, конечно, считаться высшим в развитии духа; если дух составляет единую сущность, последовательно развивающуюся в целом раде поколений, то высшим выражением этой сущности может быть не отдельное лицо, а то, что связывает лица, то есть общий, объективный строй, в который отдельные лица входят как члены. Вследствие этого преходящее лицо считает высшим своим призванием служить отечеству или человечеству, и чем значительнее личность, тем более она посвящает себя этому служению. Но при всем том объективный строй в высшем своем значении не должен развиваться в ущерб самостоятельности отдельных лиц, ибо природа духа состоит в том, что он развивается путем сознания и свободы, а сознание и свобода принадлежат не объективной сущности, а субъективным единицам. В этом отношении лицо стоит выше общества и составляет для него цель. В этом заключается непреходящее значение индивидуализма. Дух потому именно завершает собою все мировое развитие, что в нем и целое и члены одинаково являются сосудами абсолютного. То начало, которое обыкновенно выставляется признаком организма, именно, что все его части взаимно друг для друга служат целью и средством, в духе проявляется в возвышенной степени. Здесь лицо, служа обществу как высшему целому, никогда не может быть низведено на степень простого средства, а всегда остается само себе целью и абсолютным началом своих действий. Соединение свободных лиц в едином общественном строе и разрешение этим путем самой упорной из мировых противоположностей, противоположности между абсолютною самостоятельностью, вытекающею из свободы лица, и абсолютными требованиями, вытекающими из существа объективного духа, такова задача духовного развития и высшая цель всемирной истории. Эта задача разрешается тем, что создается ряд общественных союзов, в которые свобода входит как составное начало, проявляя в них различные свои стороны. На свободном соединении лиц основан уже первоначальный союз, указанный самою природою как источник физической преемственности поколений, союз семейный. Согласно с духовною природою человека здесь с естественною связью соединяется связь нравственная, которая дает первой более прочности и высшее значение. Однако духовное начало находится здесь еще под влиянием естественных определений. Взаимное влечение полов составляет данное природою основание союза, и такой же естественный характер носит связь между родителями и детьми. Ребенок не по своей воле вступает в семейный союз и не по своей воле состоит под опекою родителей. Союз не простирается далее тесного круга естественных уз и прекращается со смертью тех физических лиц, которые дали ему бытие. С расширением же родства установленная природою связь слабеет, и союз распадается. Лицо отрывается от своих естественных определений и становится самобытным источником силы и деятельности. Оно создает свой собственный мир общественных отношений, в которых оно само уже является определяющим началом. Это составляет вторую ступень общественного развития, ступень, на которой выступает начало субъективное. Сообразно с двоякою формою субъективной свободы, внешнею и внутреннею, из которых вытекают право и нравственность, эта ступень представляет противоположность двух союзов, гражданского общества, основанного на начале юридическом, и церкви, основанной на начале нравственно-религиозном. Но самая эта противоположность указывает на потребность высшего единства. Оно достигается тем, что субъективное начало в обеих своих формах, отвлеченно-общей и частной, как нравственное сознание и как личное требование, снова подчиняется началу объективному. Это последнее выражается в верховном союзе, в государстве, которое возвышается над остальными, но не поглощает их в себе, ибо поглощение было бы уничтожением самостоятельных сфер свободы, то есть отрицанием самой природы духа, которого государство является высшим видимым воплощением. И в государстве осуществляется свобода, но уже в новой форме, которая обозначает подчинение ее объективным определениям духа. Здесь свобода является уже не как абсолютное самоопределение лица, а как участие в совокупных решениях. На высшей ступени духовного развития, где объективное начало по необходимости становится владычествующим, субъективное сохраняет свое значение как часть, живущая общею жизнью с целым. Идеалом государства может быть только свободное государство. Таковы логические требования, вытекающие из самой природы духа, и таков же результат всемирно-исторического развития человечества. Это развитие идет от первоначального единства к раздвоению, после чего оно снова от раздвоения возвращается к высшему единству, сохраняя однако относительную самостоятельность выделившихся элементов. В истории это движение обозначается в ясных чертах. Первоначальное единство означает нераздельность союзов, образующих человеческое общежитие. На низшей ступени господствует союз кровный. Но как скоро человечество выходит из первобытной дикости и вступает на историческое поприще, так выдвигаются один за другим и все остальные союзы, завершаясь высшим из них, государством. Все это однако находится еще в состоянии безразличия. Государство непосредственно сливается и с религиозным обществом и с гражданским, самые кровные союзы входят в него как составной элемент. Эта первоначальная слитность всех сторон общественной жизни характеризует весь древний мир, хотя в различные периоды развития перевес склоняется то на сторону одного союза, то на сторону другого. За господством родового начала в первобытные времена следует владычество теократии, которая налагает свою печать и на самое государство. Позднее последнее выступает с своим преимущественно светским значением, и тогда религия, так же как и вся частная жизнь, становятся к нему в служебное отношение. В классических государствах появляется и свобода, но свобода не частная, а политическая. Гражданин весь принадлежит государству и живет единственно для него, частные же его потребности удовлетворяются рабством. Но так как частные интересы составляют неотъемлемую принадлежность человеческой природы, то рано или поздно они выступают на сцену, и тогда начинается разложение не признающего их порядка. С развитием общественной жизни неизбежно является различие богатых и бедных, а вместе с тем и борьба между ними за власть, борьба, которая на почве рабства не имеет исхода, ибо тут закрыт источник самодеятельности, который один дает человеку возможность возвышаться по общественной лестнице. Древний гражданин мог обращаться с своими требованиями только к государству, а так как последнее с своей стороны не в состоянии было их удовлетворить, ибо государство личной самодеятельности заменить не может, то подобный общественный быт по самой своей природе обречен был на падение. Это падение ускоряется столкновениями с другими народами, вторжение чуждых элементов разлагает цельность народного духа, которою сдерживалось развитие частных интересов. Таким образом, здесь образуется двоякое течение, которое ведет к развитию противоположных начал человеческого естества, а вместе и человеческой свободы: с одной стороны, развитие материальных интересов влечет за собою большее и большее обособление личности в ее частной сфере, с другой стороны, развитие умственное, расширяя узкую рамку народных воззрений, приготовляет появление общечеловеческого, чисто нравственного начала. Во времена Римской Империи, на последней ступени развития древнего мира, это двоякое течение обозначилось весьма ясно. С одной стороны, под влиянием римских юристов развивается частное право, с другой стороны, все более растет и крепнет выделяющаяся из государства христианская церковь. Подверженное этому двоякому разлагающему течению, древнее государство наконец рушилось, и на развалинах его воздвигся новый, средневековой порядок. Этот порядок представляет совершенную противоположность древнему. Вместо единства здесь господствует раздвоение. Государство как цельный организм народной жизни перестало существовать. Что сохранилось из преданий Римской Империи, то преобразилось в идею всемирной власти, отчасти с нравственно-религиозным, отчасти с феодальным характером. В первом отношении светская власть более или менее подчинялась церкви, во втором она стояла во главе гражданского общества. Эти два противоположные союза воздвигаются на развалинах разложившегося государства: с одной стороны, церковь, основанная на нравственно-религиозном начале и во имя этого начала заявляющая притязание на абсолютное нравственное господство в светской области, с другой стороны, гражданское общество, основанное на частном праве, а потому внутри себя дробящееся до бесконечности. При такой системе государственное право поглощается частным, общественные должности принимают характер собственности, вместо общего права везде являются отдельно приобретаемые и охраняемые вольности и привилегии. О государственном подданстве нет уже помину: вольный человек не считает себя никому подвластным и вступает в обязательства только на основании свободного договора, состоящий же в постоянном подчинении находится в частной зависимости под той или другою формою. Все средневековые европейские общества, восточные и западные, несмотря на различие внутреннего устройства, носят на себе один общий тип. |