Право на выбор
![]()
|
Глава 16Москва встретила дождем. Не сильным, скорее нудным и противным, тем более, что на борту объявили, что температура в столице нашей Родины – всего четырнадцать градусов. Вот тебе и Сибирь, там-то жара и лето. Не выходя из здания аэропорта, стал размышлять, как добираться до дома. С одной стороны, в целях экономии можно на перекладных, но это долго и не хочется, а такси вроде как дорого. Сколько я так стоял и смотрел на дождь за стеклом, не знаю, очнулся, только когда какая-то женщина меня окликнула: - Молодой человек, а вас так и не встретили? Я молча покачал головой, ожидая продолжения. - Простите, мы с вами в одном самолете летели, за мной муж сейчас подъедет, может быть, вас до метро подвезти? – продолжила она, смотря на меня с какой-то грустью. Неужели я так жалко выгляжу? - Спасибо, - пробормотал я, - было бы здорово. Оказалось, у незнакомки сын тоже в армии, и она не могла пройти мимо такого несчастного мальчика, каким я ей показался. Материнский инстинкт сработал, м-дя. Разубеждать и отказываться от помощи не стал, в любом случае, на метро доехать до дома – раз плюнуть, или того же частника взять, их возле станции навалом, и гораздо дешевле обойдется. Только мне вообще крупно повезло, оказалось, что и живем мы в одном районе, так что меня доставили в лучшем виде к самому подъезду и даже предложенных денег не взяли. - Не говори ерунды, - сказала женщина, - мы же от чистого сердца. Муж согласно закивал. - Спасибо, - от души поблагодарил я и направился к подъезду, возле которого традиционно сидели кумушки. - Костик, ты на побывку? – с ходу поинтересовалась одна из них. - Нет, насовсем, - ответил я и, не останавливаясь, прошел дальше, пояснять, почему, и рассказывать, где служил, не хотелось. - А твоих-то нету, - догнал меня злорадный старушечий голос, я молча захлопнул тяжелую дверь за собой. В подъезде за год так ничего и не изменилось, все так же противно воняло испарениями из подвала, разве что лампочка – о чудо! – горела. Я взбежал на свой родной третий этаж, остановился у двери и на всякий случай надавил на звонок. Просто для очистки совести надавил на кнопку звонка, послушал, как разливается трель в пустой квартире. Да, этого и следовало ожидать – бабки не ошибаются. Узнать бы только, куда родаки свалили, но идти на поклон к нашим сплетницам не хотелось, поэтому я просто сел на лестницу и стал ждать – ведь должны же родители когда-нибудь вернуться. Надеюсь, что они не укатили на какой-нибудь Кипр или не купили дачу за время моего отсутствия. Просидел я на верхней ступеньке, прислонившись к перилам, наверное, больше двух часов, уже и задница подмерзла, да и жестковато. Почти решил сходить размяться, как услышал знакомые голоса внизу. Наконец-то! На лицо наползла счастливая лыба – вот кому-то сейчас сюрприз будет! Я на всякий случай встал и отошел чуть в сторону, так, чтобы с лестницы меня сразу не было видно. Нет, выпрыгивать чертиком из табакерки и с криком: «Что, не ждали?» - я не собирался, просто хотелось, чтобы родители спокойно поднялись по лестнице. Разговаривать на ровной площадке удобнее, чем на ступенях. В то, что они не знают о моем приезде, не верилось, наши старые сплетницы не преминут доложить о столь интересном факте, да и голоса у обоих радостно-возбужденные, значит, точно сказали. - Костик! – мама первая ступила на лестничную площадку. За ней, увешанный пакетами из супермаркета, шел отец. - Мам, пап, - я банально не знал что сказать, накатила вдруг какая-то робость и чувство неловкости. Похоже, и родителям было не лучше. Я подошел и забрал из рук у матери пакеты, давая возможность достать ключи, мне даже показалось, что глаза у нее подозрительно блестящие. Не поймешь этих женщин – сын из армии вернулся, а она плачет. Хотя и у меня в носу защекотало, неужели это заразно?! Квартира показалась совершенно чужой, и пахло в ней почти незнакомо, да и душновато как-то. Стеклопакеты. Придется привыкать заново. Я в первую очередь заскочил в туалет, все же с дороги хотелось посетить столь нужный уголок, да и помыть руки тоже не помешает. Родители суетились на кухне, раскладывая купленную еду. На плите уже грелась сковородка, на которую мама ловко разбила несколько яиц. - Прости, сынок, - извинялась она, - вчера все подъели, собиралась сегодня готовить. Папа, неловко запихивая в холодильник сыр и майонез, закивал. - Мам, ну что ты, - попробовал я успокоить родительницу, но она продолжала оправдываться: - Мы же не ждали тебя сегодня, почему не предупредил? Мы бы встретили. Мне стало совсем неудобно. Вот как объяснить ситуацию, в которой я оказался, и почему не мог никак предупредить? - Так получилось, - пробормотал я покаянно. – Не хотел, чтобы вы волновались, - так себе объясненьице, на троечку с минусом. - Ты всегда был безответственным, - вдруг выдал отец, скрестив руки на груди. Хорошо, пусть будет так. - Ко-остя! – мама возмущенно повернулась к нему. – Зачем, ну зачем начинать прямо с порога? - Ладно, не мог, так не мог. Добрался сам, молодец. - Пап, я служил не в самой Чите, поэтому не знал, смогу ли добраться до аэропорта, было бы хуже, согласись – предупреди я, что приеду, и не приехал, - терпеливо разъяснял я отцу, почему-то сердиться на него не получалось, и в глубине души я понимал и претензии и то чувство растерянности, которое время от времени проскальзывало в глазах отца. Он просто не знал, как себя вести с сыном, которого не видел целый год. - Ну ладно, раз так получилось, может, по маленькой? За встречу и все такое? – неожиданно выдал отец, эк его из крайности в крайность кидает. Я рассмеялся, вдруг стало гораздо легче. Подошел к матери, обнял, потёрся щекой о ее макушку. - Пап, мам, я сегодня весь день в дороге, пойду ополоснусь, а потом мы все вместе сядем и накатим за встречу. Я тоже по вам соскучился. - А яичница же остынет, - сказала мама растерянно. - Вот вы ее и съешьте пока, - я улыбнулся и пошел за полотенцем и сменной одеждой, а родители остались переглядываться и пытаться свыкнуться с мыслью, что ребенок уже вырос. Наскоро сполоснувшись, столкнулся с новой проблемой: прихваченная с собой старая домашняя одежда, в которой я ходил до армии, стала изрядно маловата. Не было печали. Вроде по ощущениям я и не поправился; осмотрел себя в зеркало и тихо заржал: уж больно забавно я выглядел в тесной одежонке. Решил не позориться и поискать в шкафу что-то более свободное, точно помню: были там несколько вещей, купленных когда-то мамой и не носимых по причине излишней свободы. Пришлось стягивать с себя неудобную одежду и, замотавшись в полотенце, идти в комнату. - Сынок, ты что так долго? – мама стояла в дверях и с интересом наблюдала за моими раскопками. – Что это с твоими руками? Мама удивленно смотрела на мои руки, покрытые чуть отросшими черными волосками. Ага, в отсутствие комбата я решил не бриться. Слава богу, штаны я уже нашел, а то бы и про ноги пришлось объяснять. - Да это мы костер жгли, случайно опалил, - как можно беспечнее ответил я, решив, что ни за что на свете до полного восстановления природной волосатости не выйду на улицу с коротким рукавом. - Как же ты так неосторожно? – всплеснула руками она. - Так получилось, - пожал я плечами. – Мам, а у папы нельзя футболку позаимствовать? А то я в свои как-то плохо влезаю. Остаток дня прошел в преувеличенно бодрой радости. Родители старательно выпытывали, как и где служил их сын, а я по мере сил скрывал и отделывался общими фразами. Мне даже показалось, что когда я в восемь вечера сказал, что устал и пойду, пожалуй, спать, они восприняли это с облегчением. Им-то восемь, а мой организм не перестроился пока, в Сибири ночь глухая. Мне казалось, что как только я коснусь головой подушки – засну сразу. Но не тут-то было! Кровать вдруг оказалась ужасно неудобной, как я раньше на ней спал? Да еще мысли разные и в больших количествах атаковали мой бедный мозг. И самой главной была: а как там комбат? Я под влиянием момента уехал, поступок где-то, может, и импульсивный, но что было бы, не найди я этот чертов билет? С другой стороны, в доме майора я был не первым «помощником по хозяйству» и скорее всего не последним. Может быть, это был такой способ расставания, чтобы не прощаться и не говорить ненужных и пустых слов? А с другой стороны, он сказал, что будет отсутствовать неделю, а сам задержался неизвестно где. Воображение дорисовало картинку какой-то сауны и майора в окружении парочки смазливых мальчиков. От этой вымышленной сцены накатила такая злость, что я резко перевернулся на другой бок и накрылся подушкой, как будто это могло хоть как-то помочь. Тоненький голосок внутри начал шептать, что, может быть, он не просто так задержался, может быть, что-то случилось? Я сел и обхватил голову руками. Какого черта я думаю о нем без конца? Мне какое дело, что с ним случилось?! Но возникшее беспокойство не хотело отступать, и я решил попробовать выяснить, все ли в порядке с комбатом. Ничего иного, кроме как написать письмо Петровне, в голову не пришло, и я, дав себе обещание заняться этим прямо с утра, все же смог успокоиться и забыться сном. Нет, кошмары мне не снились и эротические сны тоже. Но утром… Находясь еще в полусне и ожидая традиционной команды на подъем, я абсолютно реально ощущал его руку поперек своей груди и прижавшееся к спине теплое тело. Я уже было открыл рот спросить, когда же он успел приехать, что я даже не слышал, но открыв глаза, понял – одеяло. Я просто замотался в одеяло, что и создало иллюзию присутствия. Иррациональное чувство разочарования и потери овладело мной. Как будто отняли что-то нужное. - Нахрен! – разозлился я и вскочил. Тело ныло, требуя привычной нагрузки, в паху все стояло колом. - Нахрен, - прорычал я, кидаясь в ванную, чтобы разобраться с проблемой. Надо срочно созваниваться с друзьями, думаю, встреча будет бурной, и парочка сговорчивых девах мне совсем не помешает. Хватит думать о всяких комбатах. Вот только ответ от Петровны получу и даже ни разу не вспомню! Человек предполагает, а действительность его запросто обламывает. Мои наивные представления о том, что с возвращением домой все пойдет по-старому и я легко вернусь к прежней жизни, разбились как хрустальная ваза при встрече с асфальтом. Начать с того, что друзья, вроде бы обрадовавшиеся, когда услышали мой голос в телефонной трубке, на самом деле видеть меня хотели не очень. Вернее, не совсем так. Вдруг оказалось, что мы слишком разные. Как будто я служил не год, а как в царской армии – четверть века. Как будто я прожил жизнь, а они так и остались на том же месте. Все те же разговоры, однотипные шутки. Срубить бабла, завалиться в клуб, потусить, потрахаться… К тому же они считали меня неудачником. Из-за армии. Потому что не откосил, родители не отмазали, из универа вылетел. Лузер! Двух встреч мне хватило. Не то. Не те. Кто эти люди? Даже и не приятели. Единственным человеком, с которым я продолжил общаться, был бывший одногруппник. Не сказать, что отношения были ах какие дружеские, но порой хотелось просто поболтать, ему, видимо, тоже, так что время от времени общались. Денис знал, что я ищу работу, но пока безуспешно. Молодые люди без высшего образования мало где требовались, да и зарплату предлагали до обидного маленькую. Я почти созрел до решения пойти в охранники, благо после армии это было вполне реально. Только хотелось-то большего. В середине июня пришел ответ от Петровны, хотя раньше, чем через месяц, я и не ждал, но она вместо письма отбила телеграмму. Это было хорошо тем, что быстро, и плохо – информация сводилась буквально к нескольким словам: комбат вернулся и отдал ей курей. Так и было написано: «курей». Я пытался и так и этак интерпретировать сведения, но ничего не получалось. Оставалось порадоваться за майора, но в глубине души я все надеялся на письмо, откуда можно было бы почерпнуть больший объем информации об интересующем меня объекте. В личной жизни у меня тоже было затишье. Подкатывать к тем девочкам, которые тусовались с моей прежней компанией, было бы глупо, тем более я еще не оброс до нужной кондиции, а без сплетен и перемывания моих бедных косточек я вполне могу обойтись. Так что молодой, здоровый парень симпатичной наружности был пока одинок, хотя и ловил заинтересованные взгляды со стороны прекрасного пола. Я только успел выйти из ванной комнаты, приняв душ после традиционной утренней пробежки – противиться воле организма, требующего привычную дозу физических нагрузок, оказалось нереально – как зазвонил телефон. Часы показывали семь тридцать утра. Интересно, какому еще извращенцу не спится с такую рань? Или случилось что? - Ксен, слушай, прости за ранний звонок, но ты же вроде уже не спишь в это время, - голос Дениса звучал как-то нервно. – Просто меня на собеседование пригласили к девяти в одну очень приличную контору, и чего-то одному стремно. Сходи со мной, а? – прозвучало совсем жалобно. - Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка. Когда и где встречаемся? – делать мне все равно нечего, можно и оказать моральную поддержку. Хорошо, что не мне собеседование проходить, а то и одеть нечего. Нашел светлые джинсы, которые были мне когда-то велики. Вписался. Плотненько, но не вызывающе. Можно и в люди выйти, сойдет. Натянул недавно купленную футболку с длинными рукавами и шутливой надписью, все равно вариантов не было. В конце концов не я на работу нанимаюсь, все равно в коридоре сидеть или вообще вокруг конторы гулять. Взял ключи, немного денег, телефон и вышел за дверь, едва успев поздороваться с сонной родительницей, вышедшей из спальни. Бедная мама никак не привыкнет к моему раннему подъему. Конторой оказалось отдельно стоящее здание почти в центре города, недалеко от метро. - Вот, - показал рукой на него приятель. – сюда и идем. - Ден, может быть, я тебя на лавочке подожду? – закинул я пробный шар. - Нет, - уперся он, - пойдем вместе. У меня первое собеседование – и сразу в таком престижном месте. Скорее всего, не возьмут, но попробовать надо. - Почему не возьмут-то? - попытался поддержать его я. – Диплом с отличием дорогого стоит. - Ничего он не стоит, - пробурчал он, толкая дверь тяжеленную на вид дверь, - к нему нужен опыт работы и парочка сертификатов о каких-нибудь курсах. – Мы на собеседование в двести десятый кабинет, - сообщил он охраннику внизу. Мужчина потребовал паспорта и, записав в амбарную книгу, все же пропустил внутрь, указав на лестницу. За дверью с номером двести десять оказался большущий холл, или приемная, не знаю, как сказать. Комната производила приятное впечатление; выполненная преимущественно в светлых бежевых тонах, она давала ощущение простора, мебели было мало – только стол с компьютером справа и в центре светлый кожаный диван и два кресла с журнальным столиком между ними. Напротив входной двери были еще две, которые явно вели в кабинеты начальства. За секретарским столом сидел мужчина и разговаривал по телефону. Едва закончив, он кивнул, встал как телефон разразился новой трелью. - Алло, - сказал он в трубку. – Нет, он будет позже, перезвоните через час, пожалуйста. - Здравствуйте, я на собеседование, - поздоровался Денис. - А почему вас двое? – сказал мужчина и покосился на вновь зазвонивший телефон. - Извините, я просто группа поддержки, я в коридоре подожду, - быстро сориентировался я и направился на выход. - Стойте, - окликнул меня мужчина. – Пока будем разговаривать с вашим другом, посидите, пожалуйста здесь, а то помощница задерживается, а телефон не даст нормально провести собеседование. Я пожал плечами – здесь так здесь. - Что говорить? – поинтересовался я, занимая нагретое кресло. - Кого бы ни спрашивали, отвечайте, что будет позже, пусть перезвонят. Если попросят передать что-то, запишите. Справитесь? - Конечно, - я кивнул головой и протянул руку к разрывающемуся аппарату. – Здравствуйте, слушаю вас. Против ожидания Дена не увели в кабинет, а устроили прямо здесь же на диванчике. Правда, говорили они тихо, а я все время тоже с кем-то общался, поэтому как дела у приятеля, не знал. В очередной раз подняв трубку, услышал в ней английскую речь На лицо сама собой наползла улыбка, настолько по-родному эта речь сейчас прозвучала, причем говоривший вряд ли был носителем языка, но знал его великолепно. Голос попросил соединить его с Игорем Михайловичем. Я в ответ рассыпался в извинениях и попросил перезвонить чуть позже. - Я не смогу. Тогда запишите, что надо ему передать, - мужчина на том конце провода был то ли чем-то расстроен, то ли сомневался. - Хорошо, - я вытащил из принтера лист бумаги, нашел остро заточенный карандаш и принялся споро записывать то, что быстро говорили мне в трубку. – Все, не волнуйтесь, я передам. До свидания. Я посмотрел на полстранички убористого текста. Записал-то я, как диктовали, – по-английски. Интересно, а на русский надо переводить или как? Спросить было не у кого, Дена продолжали мучить уже не вопросами, а явно какими-то тестами, и, судя по унылому виду приятеля, это было надолго. Телефон на удивление молчал, и, так как делать было нечего, я перевел, как смог, послание на русский, на всякий случай подчеркнув слово, которое имело неоднозначный перевод. Еще пара отвеченных звонков, и собеседование завершилось. Мужчина встал, пожал руку Дену и освободил меня от обязанностей секретарши. Наконец-то! - Ну как? – шепотом поинтересовался я результатом. - Сказали, в течении трех дней позвонят, - так же шепотом ответил приятель. Мы направились к выходу, а бедный мужик за нашими спинами опять взялся за телефон. - Что значит: кто отвечал? – громко и чрезвычайно недовольно говорил он кому-то. - Парень какой-то, пришел вместе с тем, который на собеседование записан был, ну я его и… Понял! Мальчики, разворачиваемся и ждем генерального! Опа! Это уже нам. Кажется, мы попали, вернее я. Что я там такого мог сболтнуть, что ихний главный остался недоволен? -Ксен, ты что натворил? – спросил Денис. Я пожал плечами: если бы я знал... |