Аритмии сердца. Кушаковский М.С.. Руководство для врачей СанктПетербург гиппократ 1992 Глава 1 система образования и проведения импульса в сердце (проводящая система сердца)
![]()
|
Глава 4 ХАРАКТЕРИСТИКА ПРОТИВОАРИТМИЧЕСКИХ ПРЕПАРАТОВ Современные методы лечения аритмий и блокад сердца могут быть классифицированы следующим образом: фармакологические; электрические; хирургические; физические (рефлекторные и др.); психофизиологические. В данной главе кратко рассматриваются основные свойства важнейших противоаритмических препаратов, которые используются для лечения 85—90% больных с нарушениями сердечного ритма и проводимости. Чтобы избежать повторений, сведения о дозировках части из них и схемах лечения приводятся в главах, посвященных отдельным формам аритмий. Данные о некоторых противоаритмических средствах читатель может почерпнуть также из монографий В. И. Метелицы (1987), Н. А. Мазу-ра (1988), М. Д. Машковского и из других изданий. С того времени, как К. Wenckebach (1914) доказал, что хинину присущи противоаритмические свойства, число используемых в клинике противоаритмических препаратов заметно возросло. По нашим подсчетам, к концу 80-х годов оно превысило 35, если из класса р-адреноблокаторов, которых уже больше 40, учитывать один пропранолол. Заслуживают хотя бы краткого упоминания основные вехи в истории фармакотерапии сердечных аритмий. К 1918 г. и 1921 г. относятся предложения W. Frei и К. Wenckebach применять правовращающий изомер хинина — хинидин — в качестве про-тивоаритмического средства. В 1930г. была открыта противоаритмическая активность солей калия [Sampson J. и др.]. 1950 г. — начало применения в кардиологической клинике лидо-каина и принятие концепции о местном анестезирующем действии многих веществ этого ряда. В 1951 г. введен в практику лечения аритмии новокаинамид. В 60-х годах были осуществлены электрофизиологические исследования S. Weidman, продемонстрировавшие способность хи-нидиноподобных препаратов тормозить фазу О ПД; этим была заложена основа для направленного поиска новых противоаритмических средств. К середине 60-х годов относится синтез пропранолола. Наконец, 70—80-е годы могут быть, без преувеличения, названы временем противоаритмиче-ского фармакологического «взрыва»: были созданы многие соединения различной химической структуры, в том числе такие эффективные препараты, как амиодарон, атмозин, этацизин. И, все же, несмотря на обилие средств, клиника по-прежнему нуждается в новых, более сильных и универсальных препаратах, которые, при хороших фармакокинетических свойствах, не вызывали бы побочных отрицательных реакций. Здесь уместно напомнить, что лечебный эффект почти любого проти-воаритмического средства тесно связан с его концентрацией в плазме. Стратегия противоаритмического лечения в основном состоит в максимально быстром создании соответствующей концентрации препарата и в поддержании ее на необходимом уровне так долго, как это потребуется. Между тем многие из ныне известных и достаточно активных веществ имеют низкую биодоступность, т. е. они в такой степени разрушаются при первом прохождении через печень, что лишь небольшая доля принятой внутрь дозы попадает в неизмененном виде в общий кровоток; тем самым не достигается нужная концентрация препарата в плазме, что ограничивает его поступление в миокар-диальные клетки. Другим противо-« аритмическим средствам (при хоро- псей биодоступности) присущ слишком короткий период полувыведения («жизни»): они быстро метаболизи-руются или экскретируются. Больные вынуждены принимать такие препараты через короткие промежутки времени, что создает неудобства, угрозу передозировки и интоксикации, особенно у лиц пожилого и старческого возраста. Нельзя не считаться и с тем, что кинетика ряда препаратов может настолько изменяться под влиянием самого заболевания или других лекарств, употребляемых больным, что так и не удается получить необходимую концентрацию противо-аритмического средства. Иногда взаимодействие лекарственных веществ способствует, напротив, чрезмерному возрастанию уровня противоаритми-ческого препарата, что сопровождается интоксикацией и «парадоксальным» возникновением новых аритмий. Проаритмогенные эффекты, о которых речь пойдет ниже, свойственны в разной степени практически всем противоаритмическим средствам. Многие из них к тому же ослабляют сократительную силу миокарда: случается, что отрицательный инотропный эффект бывает опаснее самой аритмии, по поводу которой назначается препарат. Следует добавить, что клиника все еще не располагает фармакологическим средством, способным надежно и длительно защищать больных с повышенным риском внезапной смерти от ФЖ. Как видно, имеется достаточно предпосылок для поиска новых веществ, которые по своим качествам приблизились бы к так называемому «идеальному» противоаритмическому препарату. Его наделяют многими достоинствами: широтой терапевтического действия при низкой токсичности и отсутствии побочных эффектов; активностью пои всех формах нарушенного образования импульса (анормальном автоматизме, постдеполяризациях, re-entry); минимальным влиянием на нормально протекающие процессы образования и проведения импульса; добавочными или синерги- ческими эффектами с другими проти-воаритмическими средствами; благоприятным воздействием на кардиоге-модинамику; возможностью длительно и устойчиво поддерживать синусовый ритм сердца при приеме внутрь (высокая биодоступность и оптимальный период полувыведения); эффективностью и безопасностью при введении в вену или венечную артерию. Поскольку сердечные аритмии в основном связаны с нарушениями электрофизиологических процессов, разыгрывающихся на клеточных мембранах, при классификации противо-аритмических препаратов тоже исходят из вызываемых ими электрофизиологических мембранных эффектов. Правда, ни одному из этих веществ не свойственна абсолютная специфичность или избирательность электрофизиологического действия. Скорее, каждое из них вызывает серию мембранных (ионных) реакций, способствующих устранению аритмии. Но именно это обстоятельство и позволяет сгруппировать препараты по сходству их ведущего противоаритмичес-кого (электрофизиологического) эффекта. Наиболее широкое признание кардиологов получила классификация, разработанная Е. Vaughan-Williams (1969, 1970, 1984); по мере синтеза новых соединений в нее вносятся добавления и уточнения [Singh В., 1980; Harrison D., 1981, 1985; Bigger J., 1984; Nattel S., Waters D., 1990]. Мы приводим эту классификацию с некоторыми пояснениями. КЛАССИФИКАЦИЯ ПРОТИВОАРИТМИЧЕСКИХ ПРЕПАРАТОВ, ИЛИ КЛАССОВ ПРОТИВОАРИТМИЧЕСКОГО ДЕЙСТВИЯ Противоаритмические препараты сгруппированы в четырех классах. Класс I — вещества, блокирующие быстрые Na каналы клеточной мембраны, т. е. тормозящие скорость (Vmax) начальной деполяризации 65 5 Зак. Т4246 клеток с быстрым электрическим ответом («мембраностабилизирующие» средства): IA — хинидин, новокаинамид, ди-зопирамид, аймалин, праймалин, ци-бензолин, пирменол; IB — лидокаин, тримекаин, пиро-мекаин, токаинид, мексилетин, фено-тоин, априндин, пентикаинид; 1C — флекаинид, энкаинид, лорка-инид, индекаинид, этмозин *, этаци-зин, аллапинин, пропафенон, никаи-нопрол, рекаинам, боннекор (IV). Класс II — вещества, ограничивающие нервно-симпатические воздействия на сердце — блокаторы р-адре-нергических рецепторов: пропранолол (анаприлин, обзидан, индерал), тимо-лол, надолол, ацебуталол, эсмолол, флестолол и др. Класс III — вещества, вызывающие равномерное удлинение фаз ре-поляризации и ПД: амиодарон (кор-дарон), бретилий, клофилий, прано-лий, соталол, бетанидин, N-ацетилно-вокаинамид. Класс IV — вещества, блокирующие медленные Са каналы клеточной мембраны, т. е. тормозящие деполяризацию клеток с медленным электрическим ответом: верапамил, дилти • азем, бепридил, галлопамил, тиапа-мил. В последние годы появились указания на то, что препарат алинидин может представлять собой новый, V класс противоаритмического действия [Millar J. и Vaughan-Williams Е., 1981; Cobbe S., 1987]. Согласно экспериментальным данным, алинидин, приближающийся по своей химической структуре к клонидину, отчетливо замедляет частоту синусового ритма без влияния на АД. Такому эффекту не препятствует атропин; в свою очередь, алинидин не блокирует положительный хронотропный эффект изопротеренола. Предполагается, что механизм брадикардического действия алинидина состоит в ограничении хлоридного тока через се- лектшшые анионовые каналы клеток СА узла. Это косвенно может указывать на участие хлоридного тока г, процессе спонтанной медленной диа-столической деполяризации в СА узле. В классификацию не включены сердечные гликозиды, соли калия, магния, АТФ, фенкарол, антазолин, делагил, финлепсин, нитраты, анти-агрегантные, гиполипидемические средства и ряд других веществ, иногда применяемых для лечения аритмий или заболеваний, вызывающих аритмии. Эти препараты, отличающиеся широким диапазоном фармакологического действия, строго говоря, не могут быть названы противо-аритмическими средствами. ПРЕПАРАТЫ КЛАССА I Общим, фундаментальным свойством препаратов этого класса является способность блокировать быстрые Na каналы мембраны. В соответствии с концепцией Ходжкина и Хаксли, мембранные каналы и, в частности, Na каналы могут находиться в трех первичных состояниях: а) покоящемся— R (они закрыты обычно при отрицательном значении трансмембранного потенциала); б) инак-тивированном — I (они закрыты при деполяризации мембранного потенциала); в) активированном—А (они открыты при переходе от состояния R к состоянию I). Состояние R преобладает во время диастолы, А — в фазе О ПД, I — в фазе 2 ПД. Согласно теории модулированных рецепторов, сродство противоаритмических препаратов к специфическим рецепторам Na каналов определяется состоянием этих каналов. Например: хинидин блокирует в основном активированные (А) каналы, лидокаин— активированные (А) и инактивиро-ванные (I), амиодарон (кордарон) частично блокирует инактивирован-ные (I) Na каналы. Деблокирование этих каналов, т. е. их восстановление, происходит с различной скоростью: быстро — в случае лидокаина, очень медленно — в случае флекаинида. Следовательно, в сокращающемся сердце влияние противоаритмиче-ских средств на рецепторы Na каналов изменяется в течение цикла. Важное приложение современной теории модулированных рецепторов состоит в том, что угнетение Na тока противоаритмическими веществами не является следствием неспецифического изменения клеточной мембраны, а скорее результатом взаимодействия этих веществ со специфическим рецепторным местом в Na каналах [Hondeghem L., Katzung В., 1984; Hondeghem L., 1987]. Как видно, препараты класса I, даже если судить по их основному эффекту, не вполне однородны. Некоторые другие электрофизиологические мембранные реакции, вызываемые этими препаратами, послужили основанием для их разделения на 3 подкласса [Harrison D., 1981, 1985; Vau-ghan-Williams E., 1984]. Подкласс IA объединяет вещества, которые умеренно тормозят Na ток (Vmax фазы О ПД) и отчетливо удлиняют ПД (за счет его фазы 3). Соответственно, в достаточно высоких концентрациях они замедляют проводимость в предсердиях и желудочках, расширяют комплекс QRS, увеличивают продолжительность ЭРП и интервала Q—Т. Подкласс IB включает вещества, слабее воздействующие на фазу О ПД, укорачивающие период реполяризации и весь ПД. Их влияние на проводимость, продолжительность комплекса QRS оказывается ограниченным; рефрактерность, интервал Q—Т укорачиваются. В подклассе- 1C собраны препараты, резко угнетающие фазу О ПД, но слабо влияющие на период реполяризации и длительность ПД. Даже в низких концентрациях эти вещества отчетливо замедляют проводимость, вызывают расширение комплекса QRS, однако рефрактерность, интервал Q—Т изменяются мало. Активность этих веществ в подавлении ЖЭ возрастает от лидокаина к хинидину и к флекаиниду. Характерно, что в той же последовательности повышается и их проарптмогенное действие, в частности способность вызывать приступы устойчивой полиморфной ЖТ. Многим препаратам класса I присуще местное анестезирующее действие; оно, правда, достигается при концентрациях, значительно больших, чем противоаритмические концентрации [Закусов В. В., 1978]. ПОДКЛАСС IA Хинидин. При приеме внутрь хи-нидина сульфат быстро и достаточно хорошо (на 75—85%) всасывается в проксимальной части тощей кишки и в дистальных отделах толстой кишки. Его биодоступность составляет 70— 81 %, объем распределения — 2,5 л/кг массы тела. В крови хинидин обнаруживают через 15 мин после приема внутрь, максимальная концентрация приходится на 90 мин. Хинидина глюконат всасывается медленнее, его пик плазменной концентрации отмечается на 4 ч; биодостунность — 70%. Начало противоаритмического действия хинидина сульфата регистрируется на 30 мин, максимум — между 1 и 3 ч. Границы эффективной терапевтической концентрации в плазме соответствуют 2,3—5 мг/л. У здоровых людей фракция не связанного с белком плазмы хинидина равняется 9,9 ±3%. У больных ИБС связывание хинидина с ai-гликопротеином плазмы уменьшено, что ведет к удлинению его клиренса. Понижение концентрации хинидина в плазме обычно происходит по экспоненциальному типу с периодом полувыведения (Ti/$) у здоровых людей, равным 6±2 ч [Kessler К. et al., 1984]. При аритмиях этот показатель удлиняется до 7,8 ч. Ауторадиографические исследования с меченым хинидином (Нз-хинидин) показывают, что в кардиомиоцитах значительное количество хинидина находится на поверхности клеточных мембран, а также в митохондриях. При внутривенном введении хинидина глюконата его период полураспределения (Т'/2а) равен в среднем 7,2 мин, а равновесный объем распределения — 3 л/кг. Концентрация препарата достигает максимального уровня к 15—20 мин, период полувыведения в среднем составляет 6,3 ч [Singh В., Mandel W., 1980]. Общий клиренс хинидина равен 4—5 мл/ (мин-кг), на почечный клиренс приходится только 1 мл/(мин-кг). Препарат в основном метаболизируется в печени, где превращается в два нефенольных гидроксидеривата, почти не обладающие противоаритми-ческой активностью и удаляемые с мочой. Выделение неизмененного хинидина с мочой за сутки не превышает 20% от введенной дозы. Хинидин влияет на все формы электрической активности сердца. В препаратах предсердных, желудочковых волокон и волокон Пуркинье он тормозит Vmax фазы О ПД при концентрациях, не воздействующих на потенциал покоя. Хинидин смещает пороговый (критический) потенциал мембраны к более положительному значению, что вместе с уменьшением Vmax делает клетки менее возбудимыми. При высоких концентрациях проявляется слабый угнетающий эффект хинидина и на клетки с медленным электрическим ответом, в них еще больше понижается скорость проведения импульса [Naurath П., 1981]. Увеличение длительности ПД и ЭРП зависит не только от задержки реполя-ризации в фазе 3 ПД [Roden D. et al., 1988], но и от замедленного восстановления активности быстрых Na каналов мембраны [Hondeghem L., Kat-zung В., 1980]. Неоднократно демонстрировалась способность хинидина тормозить спонтанную диастолическую деполяризацию в неизмененных клетках Пуркинье и в СА узле; правда, для ее замедления в СА узле требуются более высокие концентрации препарата. Автоматизм анормального типа тоже чувствителен к хинидину, но в меньшей мере, чем физиологический. Хинидин понижает амплитуду задержанных постдеполяризаций, вызванных дигиталисом [Henning В. et al., 1982]. Амплитуду постдеполяриза- ции в нредсердных волокнах, иодвер гнутых воздействию иорадреналина, хинидин повышает. У больных, принимающих хинидин, на ЭКГ можно видеть расширение зубца Р, удлинение интервалов Р—R, Q—Т, расширение комплекса QRS, уплощение зубца Т, смещение книзу сегмента ST, увеличение зубца U. Между концентрацией хинидина в плазме, с одной стороны, шириной QRS и длиной Q—Т. с другой стороны, имеется прямая зависимость. При уровне хинидина в плазме выше 2 мг/л комплекс QRS, как правило, расширен. Синусовый ритм под воздействием средних доз хинидина слегка учащается за счет нервно-симпатического рефлекса в ответ на вызываемое препаратом снижение АД, а также из-за присущего хинидину ва-голитического действия. У больных с тиреотоксикозом и при других состояниях, сопровождающихся избыточной симпатической активностью (общий наркоз и др.), хинидин почти всегда способствует урежению синусового ритма (антиадренергический эффект препарата). АВ узловое проведен»1 при лечении хинидином может даже улучшаться (укорочение интервала А—Н на ЭПГ), тогда как движение импульса по системе Гиса—Пуркинье отчетливо тормозится (удлинение интервала Н—V); проводимость в ДП тоже ухудшается. Хинидин подавляет re-entry, переводя однонаправленную блокаду проведения в двунаправленную. Способность хинидина тормозить физиологическую и анормальную автоматическую активность делает препарат эффективным при некоторых формах автоматических тахикардии. Дигиталисные токсические аритмии лишь умеренно чувствительны к хинидину. Благодаря тому, что хинидин удлиняет ЭРП предсердий и желудочков, он может в части случаев предотвращать фибрилляцию. При внутривенном введении хинидина понижается общее периферическое сопротивление (ОПС) за счет частичной блокады а-адренергических рецепторов резистивных сосудов. Одно- временно несколько ослабляется сократительная функция сердца. Во время длительного лечения хиниди-ном (per os) тоже отмечаются понижение ОПС и небольшой отрицательный инотропный эффект. В кардиологической практике используют несколько препаратов хини-дина. Хинидина сульфат — таблетка 200 мг — эквивалентна 165 мг безводного основания. Хинидина бисульфат (хинитард, кинилентин) — таблетка 250 мг — эквивалентна 200 мг хинидина сульфата, оказывает пролонгированное действие. Хинидина полигалактуронат (кардиохин) — таблетка 275 мг — эквивалентна 200 мг хинидина сульфата. Хинидина глю-конат — таблетка 324 мг — эквивалентна 203 мг безводного основания, тоже оказывает пролонгированное действие. Для парентерального введения (в стационаре) используют ампулы по 10 мл, содержащие 80 мг хинидина глюконата в 1 мл (всего 800мг); в вену вводят 400—800 мг препарата, разведенных в 200 мл 5% раствора глюкозы; скорость капельного вливания — 25 мг/мин. Внутримышечно сначала вводят 400—600 мг, затем по 400 мг через 2—4 ч (общее количество— 2000—2400 мг хиниди-па глюконата). Лечение хинидином не столь уж редко осложняется побочными, нежелательными реакциями, которые могут быть связаны: 1) с идиосинкразией; 2) гиперчувствительпостью; 3) интоксикацией. Чтобы убедиться в отсутствии идиосинкразии к хиниди-ну, больному предлагают принять 1 таблетку хинидина сульфата и наблюдают за ним в течение нескольких часов — до суток. О наличии избыточной чувствительности к хини-дину (встречается редко) судят по реакциям больного на лечение в течение первых недель. Она проявляется в гиперемии, отеке кожи, астматическом удушье, коллапсе. У больных с бронхиальной астмой, мышечной слабостью, лихорадкой гиперчувствительность к хинидину может маскироваться. В общем, идиосинкразию и гиперчувствительностъ к хинидину регистрируют в 1,5—3% случаев лечения хинидином. Хинидиновая интоксикация развивается в разной степени у 20—30% больных. Токсической является его концентрация в плазме ^7 мг/л. Различают сердечно-сосудистые и вне-сердечные проявления интоксикации. К первым относят артериальную ги-потензию, уменьшение фракции выброса (ФВ) левого желудочка, расширение комплекса QRS (если оно больше 30% от исходного значения, интоксикация считается тяжелой), удлинение интервала Q—Т на ^3=25% (грозит приступами двунаправленной веретенообразной ЖТ) (см. гл. 12). Вообще же проаритмогенное действие хинидина отмечается в последние годы (при использовании умеренных доз) в 1—5—10% случаев [Roden D. et al., 1986; Zipes D., 1988]. Регистрируются блокады ножек, АВ блокады дистального типа, угнетение функции СА узла у больных с синдромом слабости синусового узла (СССУ). Внесердечные осложнения тоже многообразны. Хинидин быстро проникает в спинномозговую жидкость, где его концентрация может составлять 16% от концентрации несвязанного хинидина в плазме. К легким неврологическим признакам «хинхонизма» относятся головные боли, головокружение, затуманива-ние зрения, тремор. Более тяжелый синдром характеризуется такими признаками, как диплопия, сужение полей зрения, ночная слепота, ухудшение слуха, психозы. Чаще, чем повреждения ЦНС, встречаются желудочно-кишечные расстройства: диарея, тошнота, рвота, абдоминальная колика. Случаи внезапной смерти регистрировались у 1 из 200 больных, лечившихся большими дозами хинидина. Более склонны к хинидиновой интоксикации лица, страдающие хроническим гепатитом или циррозом печени, а также застойной недостаточностью кровообращения. У больных с начальной хронической почечной недостаточностью дозы хинидина не снижают, поскольку почки играют второстепенную роль в его выделении. Существуют проблемы сочетанного лечения хинидином и некоторыми другими препаратами. Хинидин способствует возрастанию в 2 раза и более уровня дигоксина в плазме, замедляя его выделение в почках. В результате концентрация дигоксина может достигнуть токсического уровня [Вержбицкая В. С., 1984; Horowitz J. et al., 1982]. При одновременном назначении этих двух веществ дозу дигоксина следует уменьшить в 1,5—2 раза, особенно больным с небольшой массой тела и (или) старше 60 лет. Что касается хинидина и пропрано-лола, то установлено, что последний способствует понижению общего клиренса хинидина и соответственно повышению его концентрации в плазме: возрастает вероятность хинидино-вой интоксикации. Период полувыведения хинидина может удлиняться у больных, одновременно принимающих вещества, ощелачивающие мочу: натрия гидрокарбонат, ингибиторы кар-боангидразы, тиазидовые диуретики. Замедляют всасывание хинидина ан-тациды, а фенобарбитал и фенотоин усиливают его выделение, понижая эффективность лечения. Сочетания хинидина с кумариновыми антикоагулянтами понижают уровень про-тромбина, что угрожает кровотечением. Вагомиметические средства и «ва-гусные приемы» ослабляют воздействие хинидина на наджелудочковые тахикардии. В заключение следует указать противопоказания к назначению препаратов хинидина: СА блокады, АВ блокады II—ITI степени, особенно дистальные, внутрижелудочковые блокады, замещающие (медленные) выскальзывающие комплексы и ритмы, кардиомегалия с сердечной недостаточностью, артериальная гипотен-зия, заболевания почек с азотемией, почечный канальцевый ацидоз, ги-перкалиемия, дигиталисная интоксикация. |