Глава 1. Биография Карла Шмитта 6 Становление Карла Шмитта как правоведа и политолога 6
![]()
|
Глава 2. Политические взгляды К.Шмитта§ 1. Взгляды Карла Шмитта на государствоВ межвоенные годы XX века с распространения идеологии нацизма в Германии, университеты стали выстраивать свою систему в соответствии с новыми идеологическими принципами. Если до этого периода университеты занимались только образованием, то с этого периода научными работники стали активно вмешиваться в сферу политики. Особенно это проявилось после 1933 года, когда консервативно настроенные ученые вступили в эту сферу. Это в первую очередь относится к известному в Германии того времени правоведу и политологу Карлу Шмитту. За свои политические взгляды К. Шмитт получил название современного Макиавелли. При исследовании политической реальности он отчуждается от сентиментального морализаторства и гуманистической риторики. Своими учителями он назвал основоположников европейского консерватизма Ж. де Местра, Л. Бональда, Д. Кортеса, идеологов тоталитарного государсвта Н. Макиавелли и Т. Гоббса, а также теоретика «мифа о насилии» маркисиста и анархиста Ж. Сореля. По политическим взглядам К. Шмитт относил себе к обычному консерватизму. В Германии его творчество получило название консервативно-революционного движения третьего пути. К этому течению также относились О. Шпенглер, К. Хаусхофер, А. Меллер ван ден Брук и др. Благодаря этому течению национал-социализм смог победить в качестве идеологии нового государства. По его мнению, форма государства была абсолютно не важна, главным было поддержание порядка внутри государства и обеспечение безопасности граждан. К. Шмитт был сторонником сильной президентской власти. Соответственно Конституция Веймарской республики получила в его лице надежного приверженца. К. Шмитт поддерживал статью 481 указанной конституции и это способствовало получение в 1930 годы статуса правительственного советника. С точки зрения этических принципов свое служение власти он не рассматривал и не предполагал последствий, которые получило его учение в XX веке. В последствии, многие консерваторы, которые были сторонниками идей К. Шмитта, отреклись от его учения, от национал-социализма в гитлеровском варианте и стали в противовес ему. Однако политолог наоборот вступил в партию и активно стал сотрудничать с режимом. После Второй мировой войны уже он был арестован американцами и отсидел в лагере для «важных лиц». Только в 1970-е годы мировая известность стала возвращаться к К. Шмитту. Что касается политических взглядов, Карл Шмитт рассматривал понятие политики отлично от других мыслителей. Если делить общество на определенные сферы, он не выделял отдельно политическую сферу. По его мнению, политическое является базисной характеристикой человеческой жизни, соответственно политика – это судьба, в итоге, человек не может избежать ее. Только с политической сферой жизнь наполняется смыслом. По его мнению, политика предполагает существование государства, но при это они не могут быть тождественными. Это недопустимо. Политика берет энергию из всех сфер жизни общества. К. Шмитт предлагает установить специфические политические категории, под которыми подразумеваются бинарные оппозиции (красиво-безобразное в эстетике, доброе-злое в морали, выгодное и нет в экономике и т.п.). Соответственно в политике оппозицией выступает оппозиция друг-враг. В первую очередь враг для него – это не символ, не некая абстракция, это реальность, неотъемлемая часть бытия. По его мнению, «врага в политическом смысле не требуется лично ненавидеть, и лишь в сфере приватного имеет смысл любить «врага своего», т.е. своего противника»1. Такой характер взаимодействия заставляет рассматривать политику как результат разъединения (диссоциации) людей и как орудие осознания и отражения угрозы со стороны «чужаков». Подобное разделение можно отнести, прежде всего, к сфере межгосударственных отношений. Хотя это можно отнести также и к внутриполитической сфере. Логическим итогом подобного противостояния является гражданская война. Подобные термины как друг или враг подразумевали под собой возможность физического убийства также. Именно война следует из враждебных отношений и только она способна отрицать чужое бытие. Однако война может быть лишь крайней степенью вражды, т.е. реальной возможностью истребления врага. Любая противоположность, даже если она возникла на основе религии, морали или экономики, рано или поздно превратиться в противоположность политическую. Политическое в подобном проявлении становится только реальной возможностью поведения и вероятностью правильно определить где друг, а где враг. Таким образом, согласно К. Шмитту политика помогает разделять общество на друзей и врагов, т.е. дает возможность начать войну и физически уничтожить врагов. Главным стимулом для политического существования он назвал наличие вражды. Государство остается государством только тогда, когда определяет своего врага. Что касается политического, К. Шмитт отдавал предпочтение именно ему, а не государству, т.к. считал, что политическое является базисом государства. В достаточно спокойные годы политику определяло все-таки государство, которое опиралось на правовые основы. В периоды военного противостояния правовые основы являются подорванными и на первое место вновь выходит политическое. К. Шмитт ввел такое понятие как децизионизм, т.е. «теорию решения», понятия которое определяется культом решимости и действия, когда решение выше нормы, суверен выше закона, чрезвычайное положение важнее нормального состояния1. Для него главным было, прежде всего, диктатура или насильственное наведение порядка, а не дискуссии. «Власть порядка признает эту стабилизирующую функцию за счет личного обязательства в сохранении права»2. Любое решение, которое свободно от нормативной связи, является абсолютным. Это абсолютное не нуждается в нормативно-правовом обосновании. Согласно К. Шмитту, государство является высшим проявлением политического. Он практически обожествляет государство. По мере приближения к краху Веймарской республики К. Шмитт считал, что будущее принадлежит тотальному государству. Тоталитарные государство он считал необходимым явлением XX века. Для таких образований, характерна идентичность государства и общества. Именно в XX столетии существование тоталитарных государств наиболее выгодно в силу поддержки технических средств власти, таких как радио и кино. В таких государствах нет оснований для вражды, оно хорошо умеет отличать врагов от друзей. Также К. Шмитт вытеснял понятие «правового» государства, он заменял его «тотальным». Для него особое место занимало всемогущее государство: «Такое государство не должно допускать деятельности внутри страны антигосударственных сил, которые бы мешали ему осуществлять свои функции или раскалывали его. Оно не намерено давать в руки своих собственных врагов и разрушителей новые средства власти, помогать им подрывать свои позиции с помощью ссылок на такие понятия, как «либерализм», «правовое государство» и тому подобное»1. По его мнению действительно тоталитарное государство и государство интервенционистское, т.е. государство всеобщего благосостояния стирают различия. На самом деле, либеральная демократия была недооценена им, т.к. продолжала существовать и развиваться, а тоталитарные режимы успели распасться. В Германии под либерализмом понимали существование авторитарного государства, которое в интересах государства, несмотря на либеральные идеи, должно было действовать вопреки частных интересов. Он был против существования партийного государства, т.к. избранные группировки, которые не думают об истине, реализуют свою волю. Также по его мнению для либерализма была характерна уравниловка, которая скрывалась за представлениями о равенстве, а также всеобщая разнузданность, посредством которой свобода предстает своей противоположностью. По мнению К. Шмитта либерализм не способен принимать решения. Принцип разделения властей разрушает единство государства, т.е. государство не может суверенно определить своих врагов. Политический враг в любом государстве никогда не может быть союзником в любой из сфер существования государства. Либеральная система предполагает молчаливое согласие с существованием подобного врага. Для К. Шмитта государство является политическим единством. При наличии данного условия, государство становиться тотальным и суверенным. «Поэтому на Земле, пока вообще существует государство, есть много государств и не может быть обнимающего всю Землю и все человечество мирового «государства». Политический мир – это не универсум, а плюриверсум»2. Однако К. Шмитт и после Второй мировой войны придерживался мнения политической унификации. Если такое произойдет, то на смену политическому придет моральное, оно демонизирует врага. Такая вражда становится абсолютной, т.к. во имя человечества ведутся самые бесчеловечные войны. С самых первых профессиональных шагов К. Шмитт был против существовавшего в тот период правового позитивизма (т.е. учения, согласно которому, право – это сумма фактически действующих законов). По его мнению, право и нравственность, как в католической теории естественного права, отвергалось. Право согласно его теории не должно было укореняться в нравственности. Если бы это было возможно, тогда государство нужно было признавать божьим. Однако право для своего существования требует наличия государства. Без государства право превращалось только в руководящую идею. Он утверждал, что государство является не подвластным господином над правом. Правовой позитивизм по словам К. Шмитта не оставляет места суверенным решениям государства1. если согласно позитивизму, право охватывает только действующие законы, то остается непонятным, как могло возникнуть право. К. Шмитт в своих произведениях не раз критиковал современный ему парламентаризм. Он открыто противопоставлял ему диктаторскую власть. Однако нельзя было сказать точно, что именно им анализируется, а где он открыто высказывает свои мысли. По его мнению диктатура могла соединяться с демократией. К примеру, итальянское государство времен Муссолини он считал демократией. Под диктаторам он подразумевает легитимного авторитета, который может заполнить правовые бреши и таким образом защитить свое государство. Таким образом, согласно К. Шмитту исходной точкой политики являются противоположности «друг-враг», а моральная модель политики делает невозможным применять рациональный консенсус без исключения или проведения границ между моралью и политикой. |