Орлов В. В. Васильева Т. С. Философия экономики. Пермь, 2005. Философия и политическая экономия
![]()
|
Глава 12. Постиндустриальное общество и социальный прогресс Призрак бродит по Европе… Ты хорошо роешь, старый крот! 12.1. Труд и стоимость, или третий сценарий К.Маркса Теория постиндустриального общества дает определенный срез современного общества, что определяет и ограничивает ее теоретические – объяснительные и предсказательные – возможности. Базовым уровнем, на котором строится эта теория, выступают технология и труд, рассматриваемый лишь в его профессиональном плане – труд физический и умственный, осуществляемый «пролетариатом фабричных труб», техниками, профессионалами, менеджерами, управляющими. Кастельс в общей теоретической (скорее, «заявительной») форме отводит труду место «сердцевины социальной структуры».267 Весьма значительно и многообещающе звучит утверждение Кастельса, что «общества организованы вокруг человеческой деятельности, структурированных и исторически детерминированных вокруг производства, опыта и власти».268 Однако фактически, в качестве последнего, «конечного» детерминирующего фактора у него фактически выступает технология. Новые информационные технологии в 1970-х гг. стали «фундаментальной основой процесса социально-практической реструктуризации 1980-х годов».269 В концепциях Белла и Кастельса фактически труд определяется технологией. В конечном счете, технология и общественные отношения определяются («складываются вокруг») знаниями. Постиндустриальное общество «складывается вокруг знаний, что, в свою очередь, порождает новые общественные отношения и новые структуры, которые должны управляться политическими методами».270 Для социологической концепции Белла и Кастельса примечательно, что из главных факторов общественного развития, к которым относятся технология и труд, фактически исключается собственность, хотя за рассматриваемыми феноменами (усиление логики максимизации прибыли, поразительный рост социального неравенства, безработица и восстановление страха рабочих перед внедрением машин, изменение социальной структуры и возникновение сетевых структур под жестким контролем крупных корпораций, исключение целых слоев общества и даже регионов из глобальной экономики и т.д.) явно маячит призрак собственности. Марксова материалистическая парадигма общества в целом, экономики в частности, проникает в действительные механизмы общественной жизни несравненно глубже, чем постиндустриализм во всех его вариантах. Марксова социально-философская и экономическая парадигма основывается на действительно схваченной субстанции общества – родовой и индивидуальной человеческой сущности, выражением и развитием которой являются общественно-экономические формации (как известные пять, так и «азиатская»). Товарное производство, включая его высшую форму – капиталистическое товарное производство, полностью вписывается в картину исторически развивающейся родовой и индивидуальной человеческой сущности. Субстанциальная концепция марксизма реализуется, конкретизируется в трудовой парадигме, рассматривающей материальный труд, важнейшую сущностную силу человека и человечества, в качестве определяющего фактора общественной жизни, включая технологию, умственный труд, социальные структуры, собственность, общественное сознание, духовную культуру. Коренное преимущество Марксовой трудовой парадигмы перед «осевой» парадигмой постиндустриализма связано с мощной философской абстракцией материального труда, опирающейся на богатейшую философскую культуру и развернутый политико-экономический анализ капитализма, посредством которого было показано, что материальная, экономическая (в широком смысле этого термина) деятельность осуществляется по своей собственной, объективной логике, в конечном счете определяющей логику духовной жизни. В Марксовой парадигме труд рассматривается в широком (включая экономические отношения, собственность) и узком (собственно труд, «самый труд») смыслах. Труд в собственном смысле определяет отношения по труду, основой которых выступает отношение собственности. Центральным моментом трудовой парадигмы Маркса является детерминистическое выведение собственности из уровня развития, содержания и характера труда. Основой такого выведения служит логика: частный труд – частная собственность; общественный труд – непосредственно общественный труд – общественная собственность, предполагающая ряд переходных логик (коллективный частный труд – коллективная частная собственность). Одним из важнейших открытий Маркса, определивших содержание и объяснительные возможности его трудовой парадигмы, является открытие двойственности труда, абстрактного и конкретного труда. Выявление внутреннего противоречия труда позволило углубиться в работающую, детерминирующую сущность труда. Постиндустриальная «осевая» парадигма, лишенная глубокой философской основы, различения абстрактного и конкретного труда, осталась на том уровне анализа, который не позволил раскрыть глубинную детерминирующую роль труда. Теоретики постиндустриализма, поспешившие назвать себя «постмарксистами», на деле оказались, таким образом, в известном смысле скорее «до-марксистами». Важнейшей основой товарного производства, как было обнаружено Марксом, выступает соответствие, пропорциональность между вещественным, потребительно-стоимостным, и абстрактным, стоимостным, богатствами, когда каждому отдельному товару соответствует определенная порция, кристалл абстрактного труда, или рабочего времени. Такое соответствие окончательно складывается только в условиях машинного труда. Стоимостное отношение выступает базисом товарного производства, получающим наивысшее развитие в капиталистическом товарном производстве. Понятие абстрактного труда, по нашему мнению, не получило достаточно глубокого исследования в философской и экономической литературе. Ранее нами было показано271, что определение абстрактного труда как «труда вообще» служит только «первым определением», нуждающимся в последующем углубленном анализе. «Абстрактный труд» и «труд вообще», или «общее в труде» – далеко не тождественные понятия. Необходимо различать «труд вообще» и исторические формы труда. «Труд вообще» – это общие характеристики труда, безотносительно к его особенным, историческим формам. «Абстрактный труд» – это не «труд вообще» в полном значении термина «общее», а лишь определенная его сторона, получающая экономическое обособление, значение относительно самостоятельного экономического фактора в условиях известного разделения труда и разделения собственности. Абстрактный труд – та сторона труда вообще, которая подвергается отчуждению в качестве общественного экономического фактора. Кроме этой относительно простой стороны «труда вообще», просто труда как затраты рабочей силы, труд вообще обладает богатым содержанием, не поддающимся отчуждению и присвоению. Такому отчуждению не подлежит труд как всеобщая родовая сущностная сила человека. Точнее, всеобщая родовая сущностная сила человека подлежит отчуждению только с ее относительно простой стороны. Рассматривая труд как сложное социальное явление, включающее свою непосредственную биологическую основу – затраты мускулов, нервов и т.д., необходимо заметить, что эта отчуждаемая сторона непосредственно связана с биологической основой труда, затратами биологических жизненных сил и представляет собой физический труд, связанный с определенной формой умственного труда. Проблема товарного производства, стоимости, абстрактного труда тесно связана с проблемой природы физического труда. В 1960-е гг. нами была предложена трактовка физического труда как системы физических (биологических) действий в их социальной (производительной) значимости.272 Физический труд – историческая форма материального труда, однако материальный труд отнюдь не покрывается понятием физического труда. «Физический труд есть, несомненно, социальная категория, отражающая социальное явление, но его отношение к собственно социальному уровню общественной жизни существенно отличается от отношения к нему понятия материального труда. В понятии физического труда биологическое просвечивает сквозь социальное, в нем отображается непосредственная биологическая основа материального труда в ее социальной значимости. Понятие физического труда отображает реальное отношение, когда в силу самого уровня и структуры развития общества решающим фактором производства является такая сторона человеческого труда, которая непосредственно зависит от своей биологической основы. Точнее, биологическая основа, т.е. расходование мускулов, нервов, мозга и т.д., имеет прямое социальное значение, производительный труд прямо зависит от расходования физиологической энергии человеческого организма. В период общественной истории, когда главенствующим фактором производства является непосредственный труд, физиологическая основа и «потенциал» труда объективно выделен, однако он выступает в своей социальной – производительной – оценке».273 Труд вообще, согласно трудовой парадигме Маркса, предполагает или включает такие всеобщие моменты или законы, как неуклонное возрастание человеческих потребностей и способностей, абсолютная тенденция роста общественной производительной силы труда, которые получают наивысшее развитие в капиталистической общественно-экономической формации. Труд обладает абсолютной тенденцией к развитию, самоусложнению, как составной момент самоусложняющейся родовой и индивидуальной человеческой сущности. Эта тенденция служит выражением как всеобщей тенденции мирового развития, так и конкретных общественных факторов. Самоусложнение труда, рост его общественной производительной силы, обусловливает и предполагает неуклонное развитие человеческого знания. В условиях капитализма, согласно Марксу, происходит качественное изменение характера человеческих знаний, их роли в материальном производстве. Если в предшествующих формациях материальное производство опиралось преимущественно на производственный опыт, то в условиях машинного производства, наука, фундаментальная и прикладная, последовательно превращается в непосредственную производительную силу. Это открытие Маркса получило блестящие подтверждения в ХХ в. и послужило одной из важнейших предпосылок теории постиндустриализма. Важнейшим для нашего времени открытием Маркса, как нами уже отмечалось, является открытие новой исторической формы труда – всеобщего, или научного. «Технологической» характеристикой этой формы труда служит его определение как автоматизированного труда, связанного, по мысли Маркса, с «крупной промышленностью». Философской и экономической характеристикой всеобщего труда служит коренное изменение содержания, характера и производительной силы этого труда, раскрытые в соотнесении с сущностными силами природы и человека. Во всеобщем труде коренным образом меняется роль человека в производственном процессе, превращающегося из непосредственного участника этого процесса, осуществляющего непосредственный (физический) труд, в контролера и регулировщика производственного процесса. В появлении еще достаточно примитивных форм автоматизированного производства Маркс смог обнаружить глубокую фундаментальную тенденцию развития труда, человека, общества, которая основательно проявилась и развилась только во второй половине ХХ в. В глубинном философском аспекте всеобщий труд характеризуется Марксом как проявление всеобщих творческих сил человека, благодаря которым человек становится способным использовать новые мощные силы природы. Труд, вовлекающий новые мощные силы («агенты») природы, становится главным источником действительного богатства общества, богатства потребительных стоимостей, служащих средством удовлетворения человеческих потребностей. Всеобщий труд – практическое воплощение науки, наукоемкий, насыщенный научным знанием, материальный труд. В советской философской, экономической и психологической литературе 1960–1970-х гг. была подмечена тенденция заметного вытеснения физического труда умственным в ходе современной научно-технической революции. «Главное содержание… трудовой деятельности» оператора, – писал А.Н.Леонтьев, – «составляют умственные, психические процессы».274 В указанные годы в отечественной науке сформировалась и широко распространилась концепция вытеснения физического труда умственным, превращения труда главным образом в умственный, т.е. фактически концепция дематериализации труда и, следовательно, общества. Эта концепция, выглядевшая внешне правдоподобной, была подвергнута критике авторами настоящего исследования.275 В известной книге И.И.Чангли концепция дематериализации труда и общества нашла свое выражение в утверждении, что труд будущего, коммунистический труд будет «посвящен по преимуществу производству знаний».276 Такой же взгляд позднее высказывает В.М.Межуев. «Труд рабочих, – писал он в 1986 г., – остается, конечно, необходимым элементом материального производства, но он перестает быть его определяющим принципом, во-первых, количественно сокращаясь, а во-вторых, качественно упрощаясь, сводясь лишь к «простой абстракции деятельности». Наука… берет на себя функцию непосредственной производительной силы».277 Утверждение о качественном упрощении труда рабочего с развитием капиталистического машинного производства, о сведении его к простой абстракции деятельности совершенно неверно и свидетельствует о том, что автор трактует абстрактный труд совершенно превратно. Напротив, с позиций марксизма роль материального и вместе с тем умственного труда неизмеримо возрастает, на первый план выходят не непосредственные затраты рабочей силы как таковой – в сущности достаточно примитивный способ развития – а «присвоение собственной всеобщей производительной силы» человека, т.е. всеобщий человеческий труд, всеобщее в природе человека и труда, его всеобщие сущностные силы. Таким образом, мы встречаемся не с кризисом материалистического понимания истории, а с новым глубочайшим подтверждением материалистической концепции общества, трудовой парадигмы Маркса, реализацией огромного объяснительного потенциала марксистской концепции труда, постановкой новых теоретических проблем, связанных с объяснением коренного изменения экономического и социального развития современного общества. С падением роли «непосредственного труда» гигантски возрастает мощь конкретного труда, общей способности к труду, всеобщего в труде. Это выражается как в колоссально возрастающих масштабах природных областей, вовлекаемых «пламенем труда», вплоть до планеты в целом и последовательности других космических структур, без освоения которых человечество обречено, так и в глубине переработки природы, приближающейся в настоящее время к нанотехнологиям. Ясно, что количественно уменьшающимися «порциями» непосредственного труда как такового, вооруженного потенциально не ограниченными вновь привлекаемыми силами природы (вплоть до ядерной, а позднее и космических видов энергии), человек производит неограниченное преобразование природы. При этом хотя природные объекты непосредственно изменяются растущими природными силами, которые человек помещает между собой и остальной природой, ведущим, определяющим фактором преобразования природы, неограниченного социального прогресса остается все же труд, его всеобщая производительная сила. Существенная ограниченность теории постиндустриализма выразилась в утверждениях Белла и Кастельса о том, что в постиндустриальном обществе труд будто бы более не направлен на изменение природы и состоит в воздействии людей друг на друга. Несомненно, что всеобщий труд определяет новый уровень взаимодействия людей, развитие их всеобщих сил, способностей и отношений. Однако не менее важно и то, что всеобщий труд представляет собой гигантски возрастающее воздействие на природу, овладение все более мощными силами природы, вплоть до космических. Возникновение всеобщего, или научного, труда (внешне выраженное как вытеснение материального труда умственным), когда «действительное богатство общества» начинает все более зависеть не от затрат непосредственного, абстрактного труда, измеряемого рабочим временем, а от мощи тех всеобщих сил человека, которые позволяют вовлекать в производственный процесс все более мощные силы природы, означает разрушение той пропорциональности или соответствия, которое существует между вещественным и абстрактным богатством, потребительными стоимостями и стоимостью, порциями абстрактного труда. Иными словами, разрушение, вырождение стоимости, стоимостного отношения, которое лежит в основе товарного производства вообще, капиталистического в особенности. Происходит, словами Маркса, разложение, разрушение капитала. Этот процесс, предсказанный Марксом, имеет весьма сложный характер и, очевидно, должен пройти исторически длительный путь, предсказать который Маркс, естественно, не брался. Маркс ставил задачу принципиального решения вопроса о природе и исторических перспективах товарного производства и его высшей формы – капитализма, их главной исторической тенденции, связанной с действительной глубинной субстанцией общественного развития – трудом и его выражением в субстанции товарного производства и капитализма – стоимости и капитала. Маркс отметил и ряд проявившихся феноменов вырождения стоимости – разрушение значительной части капитала в период кризисов (которое в ХХ-ХХI вв. приобрело колоссально возросшие масштабы, вызвавшие, как уже отмечалось, известное предупреждение Дж. Сороса), отрицание капитала «на его собственной основе» в виде акционерных обществ, более прямое и непосредственное отрицание капитала в форме кооперативных фабрик рабочих. Этот процесс вырождения стоимостного отношения, стоимости как субстанции товарного производства, капитала как субстанции капитализма и составляет третий и главный, глубинный сценарий перехода от капитализма к коммунистической формации, который был разработан Марксом в «Капитале» и подготовительных к нему работах. Этот действительный сценарий, не замеченный «постмарксистом» Д.Беллом, составляет внутреннее содержание и глубинный смысл «первого» и «второго» сценариев. К сожалению, в известной нам философской и экономической литературе, отечественной и зарубежной, написанной с позиций марксизма, нам не удалось обнаружить ясного понимания наличия в марксизме этого решающего «третьего сценария». Полагаем, что это обстоятельство весьма заметно ослабило позиции марксистов в полемике с оппонентами, включая и «постмарксистов». В недавно изданной книге Ю.М.Лужкова под примечательным названием «Развитие капитализма въ Россіи» дается резкая и справедливая критика российских либеральных реформ, которые привели к «социальной нищете богатеющей страны», в силу которых «лет через 10 самым дефицитным, а значит и дорогим ресурсом станет не нефть и газ, а обычный человеческий труд» и вследствие которых «призрак бродит по России» - «призрак революции».278 Необходимо отдать должное незаурядной проницательности Лужкова в указанных пределах. Однако, полагая себя вооруженным современной теорией, Лужков повторяет трюизмы по поводу капитализма, который будто бы стал «государством всеобщего благосостояния», «капитализмом с человеческим лицом». Ссылаясь на известную работу Белла, Лужков рассуждает о несбывшемся сценарии Маркса. С работами М.Кастельса, хорошо показавшего, что произошло с «государством всеобщего благосостояния, критик Маркса незнаком. Вообще интересные вещи происходят в сфере российской «теории». То мы видим не много – не мало, как «Государство и эволюцию» известного псевдореформатора, , то вот теперь и «Развитие капитализма в России». Куда конь с копытом… Что дальше? — Неужели «Очередные задачи советской власти»? |