Порядки помощи. ПОРЯДКИ ПОМОЩИ. Хеллингер Б. Порядки помощи
![]()
|
Участница: Но я ничего не могу с этим поделать. Хеллингер (обращаясь к участнице): А что произойдет, если отказаться от любых возражений. Если очевидно, что ты права, и отказаться от возражений. Почувствуй, что произойдет в твоей душе. Участница закрывает глаза, собирается. Хеллингер (обращаясь к группе): Что еще важно? Нужно отказаться от того, чтобы самому что-то делать или хотеть добиться чего-то. Обращаясь к участнице: Важно только одно — сказать: «Это правильно /тля него, быть с отцом». И все! Участница кивает. Хеллингер: Чувствуешь разницу? Если ты встретишь мать, можешь ничего ей даже не говорить. Ты излучаешь это. Мальчик тоже это заметит. Обращаясь к группе: Основной принцип нашей работы: меньше - значит больше. Участница: Большое спасибо. Осторожность Участница: Речь идет о женщине. Ее изнасиловал отец, как и ее семерых братьев. Хеллингер (обращаясь к группе): Я спрашиваю себя, что же это за мать в этой семье? Обращаясь к участнице: Мы расставим это и посмотрим. Хеллингер выбирает заместителя отца, заместительницу матери и ставит их друг напротив друга. Мать держит руки на животе и смотрит на пол. Отец начинает дрожать. Его колени дрожат. Хеллингер выбирает заместительницу и просит ее лечь на пол, на спину перед матерью. Отец опускается на пол, ложится на живот и берет умершую рукой за левую руку. Умершая поворачивает к нему голову и протягивает правую руку к матери. Та остается стоять. Мать становится на колени, вытягивает свою правую руку в сторону умершей, но остается на дистанции. Она закрывает правой рукой рот и отворачивает голову. Затем она опирается головой на левую руку. Она оттягивает умершую к себе, от мужа, который опускает голову на пол. Мать крепко держит умершую, та отчаянно сопротивляется. Она неистово бьется и громко кричит. Но мать держит ее крепко и прижимает к груди. Умершая все еще кричит, но уже не так громко. Постепенно она успокаивается. В это время отец поворачивается на правый бок. Он держится руками за голову, как будто хочет ее защитить и не слышать криков. Хеллингер выбирает заместительницу для дочери и ставит ее в расстановку. Мать обнимает умершую, которая уже успокоилась, и смотрит на дочь. Та смотрит на отца и беспокойно двигает руками. Отец смотрит на нее и выпрямляется. Но дочь продолжает смотреть на пол. Отец встает и делает несколько шагов по направлению к дочери. Та отходит назад и в сторону. При этом она все время смотрит на пол. Отец подходит совсем близко к дочери и кладет свои руки на ее щеки. Ее руки повисают, кулаки сжаты. Умершая выпрямляется и освобождается из объятий матери, отползает от нее довольно далеко, держа голову руками, аналогично тому, как это раньше делал отец. Мать сначала смотрела вперед и плакала. Теперь она смотрит на отца и на дочь. Мать встает, подходит к мужу и, продолжая плакать, уволит его от дочери. Когда тот поворачивается к ней, она закрывает лицо руками и плачет. Дочь становится за спиной своей матери и обнимает ее сзади обеими руками. Отец хватает мать обеими руками за локоть и тянет вниз. Затем он обеими руками берет ее за горло и крепко прижимает к себе. Дочь стоит в стороне и смотрит на пол. Родители обнимают друг друга, опускаются на пол и лежат, обнявшись лицом друг к другу. Дочь отходит еще дальше. Затем она тоже опускается на пол и ложится рядом с ними. Мать смотрит на нее и кладет ей одну руку па спину. Отец ложится на спину так же, как и мать. Та смотрит на дочь и подвигается ближе к ней. Дочь несколько распрямляется. Мать и дочь смотрят друг другу в глаза. Мать снова бросает короткий взгляд на мужа. Затем она поворачивается к своей дочери. Та ложится рядом с матерью, и они нежно обнимаются. Хеллингер после некоторой паузы: Хорошо, это вес. Обращаясь к заместителям: Спасибо вам всем. Хеллингер снова подзывает заместителей отца и матери к себе. Хеллингер (обращаясь к группе): Когда кто-то играет такие опасные роли... Обращаясь к заместителям: Вы оба очень глубоко погрузились в свои роли, вам снова нужно вернуться к себе самим. И вот как: встаньте рядом друг с другом и поклонитесь тем реальным людям, которых вы замещали, с уважением. Заместители встают рядом друг с другом, каждый из них кладет свою руку на сердце, и оба совершают глубокий поклон. Хеллингер: Хорошо, а теперь отвернитесь в другую сторону и снова станьте собой. Обращаясь к группе: Обычно я не делаю этого с заместителями, поскольку для них самих это важный жизненный опыт. Когда еще некоторое время остаешься в своей роли, это обогащает. Поэтому я не прерываю так быстро. Но в подобных случаях важно проводить четкую границу. Теперь вернемся к самой расстановке. Кто посмеет что-либо говорить об этом? Кто осмелится искать свое решение? Это было что-то слишком большое. Обращаясь к участнице: Согласна? Участница: Да. Хеллингер (обращаясь к группе): Я бы хотел обратить ваше внимание вот на что. Что произойдет в вашей душе, если отказаться от понятия «изнасилование»? Насколько больше у нас станет возможностей привести в движение изменения к лучшему? Лучше всего просто описать, что произошло, не давая этому никаких оценок. Произошло то-то и то-то и все. Не нужно употреблять таких понятий. Ведь тот, кто употребляет эти понятия, тем самым ставит себя выше других и уже поэтому становится бессилен действительно помочь. Зависимость Участник: Речь идет о семнадцатилетнем юноше, который на протяжении трех лет употреблял героин. Вскоре он должен стать самостоятельным. Вопрос вот в чем: какие у него шансы? Хеллингер: А что с его семьей? Участник: Матери было 16, когда она его родила. Своего отца он не знал. Хеллингер: При зависимостях человеку, как правило, не хватает отца. Выбери заместителя для него, его отца и его матери и расставь их. Участник ставит сына за спиной его матери. Отца он ставит далеко от матери, отвернув лицом от сына. Мать смотрит на пол. Сын поворачивает голову и коротко смотрит на отца. Хеллингер просит мать пройти несколько шагов вперед. Хеллингер (обращаясь к матери): Как тебе? Лучше или хуже? Меть (делает глубокий выдох): Лучше. Она тяжело вздыхает. Хеллингер ставит ее обратно и проводит сына на несколько шагов вперед. Хеллингер (обращаясь к сыну): Как тебе это? Лучше или хуже? Сын: Спокойнее. Хеллингер (обращаясь к группе): Знаете, что это значит? Он умирает вместо своей матери. Наркотики — это в данном случае попытка самоубийства. Хорошо. Оставим так. Обращаясь к участнику: Что будет решением, если ты продолжишь с ним работу? Ты должен выявить тайную любовь. Когда ты будешь делать расстановку, скажи ему, чтобы он встал напротив матери и сказал: «Я умру, чтобы ты осталась». Без комментариев. Тогда это выявлено, и ты увидишь, что произойдет. Хорошо? Участник кивает. Хеллингер (обращаясь к группе): Есть еще вопросы на эту тему? Это проблема, с которой сталкиваются многие из вас. Когда никто не вызвался: Первое: нельзя становится у зависимого на пути. Кто думает, что сможет ему помешать, потерпит неудачу. Участница: Как быть, когда в случае с тягой матери к смерти выясняется, за кем она уходит? Ведь мать часто тоже идет за кем-то. Хеллингер (обращаясь к группе): Что это? Это смещение. Она упускает из вида клиента. Мать клиента сама становится клиентом. Обращаясь к участнице: Но клиентка не она. Клиент — молодой человек. Если ты перенесешь свое внимание на мать, ты не сможешь ему помочь. Если мать сама к тебе придет — тогда другое дело. Но нужно оставаться с тем, с кем работаешь. Обращаясь к группе: В системной работе часто возникают такие искушения. Ты говоришь себе: «За этим стоит что-то еще». И идешь туда, оставляя клиента одного, а ведь это не твоя задача, да и помочь все равно невозможно. Итак, нужно ограничиться клиентом и тем, что связано с ним. В этом большая сила. Другая участница: А если это была бы девочка, было бы то же самое? Хеллингер: Да, то же самое. Речь здесь почти всегда идет об отце. Поэтому тот, кто работает с наркозависимыми, должен всегда иметь в своем сердце его отца. В случае с тяжелыми наркотиками это часто скрытая попытка самоубийства. Причины могут быть разные. Здесь это было связано с матерью. Обращаясь к участнику: И все же для него может стать решением, если он уйдет к своему отцу. Обращаясь к участнице: Для многих людей, склонных к самоубийству, спасительная помощь приходит от отца, не от матери. Так бывает чаще всего, но, конечно, исключения встречаются. Обращаясь к группе: Я бы хотел сказать несколько слов об обжорстве у женщин. Толстые женщины «едят» своих отвергнутых матерей. Шум в зале? Смерть Участник: Речь идет о тридцатипятилетнем мужчине. Пять лет назад он сломал себе шею. Сейчас он на искусственном дыхании. Он полностью парализован и отвергает любой контакт с семьей. И тех, кто его окружает, например тех, кто его кормит, он тоже отталкивает. Он живет в доме инвалидов. Хеллингер: Этого достаточно. Хеллингер выбирает заместителя для клиента и заместительницу для смерти и ставит их. Клиент смотрит прямо. Смерть немного отходит от него назад и вправо. Клиент качается. Затем он поворачивает голову направо и смотрит на пол. Он встает на колени и смотрит на заместительницу смерти. Та вытягивает руки ему навстречу. Он снова смотрит вправо па пол. Хеллингер кладет перед ним мужчину спиной на пол. Клиент поворачивается к нему. Хеллингер (обращаясь к группе): Он смотрит не на смерть, а на умершего. Клиент кладет голову на грудь умершего. Через некоторое время он ложится на живот, его голова по прежнему лежит на груди у умершего. Умерший кладет левую руку ему на голову. Заместительница смерти отходит назад. Хеллингер (обращаясь к участнику): Отпусти его туда, куда он стремится, хорошо? Участник: Да. Хеллингер (обращаясь к заместителям): Спасибо всем вам. Обращаясь к группе: Некоторые пытаются встать на пути глубокого движения к смерти, пытаясь решить поверхностное. Нужно быть в созвучии с душой клиента. Только так можно помочь. Обращаясь к участнику: Если ты будешь в созвучии с его душой, тебе не придется ничего говорить. Все изменится. Тогда ты — в силе. Хорошо? Участник кивает. Решение как достижение: депрессия Участница: Речь идет о тридцатичетырехлетней пациентке. Она мать-одиночка, воспитывает шестилетнего сына. Два года назад у нее развилась депрессия. Она говорит: «Я не знаю, почему я все время такая грустная, я не нахожу этому объяснения». В этом проблема. Хеллингер: Депрессия и печаль — это не одно и то же. Депрессия — это пустота. Это значит, чего-то не хватает. Сделаем расстановку. Хеллингер выбирает заместительницу для клиентки и ставит ее. Клиентка тупо смотрит вперед. Через некоторое время она поднимает плечи, делает ими круговое движение и снова смотрит вперед. Хеллингер выбирает заместителя для ее отца и ставит его перед ней. Клиентка делает несколько шагов вперед и остается стоять с расставленными ногами, руки сомкнуты за спиной. Через некоторое время она вытягивает правую руку в направлении отца. Когда тот не реагирует, она убирает руку и смотрит на пол. Затем она снова смотрит на него. Хеллингер (обращаясь к группе): Отец недоступен. Через некоторое время клиентка смотрит на пол и отходит на несколько шагов назад. Руки она снова заводит за спину. Хеллингер (обращаясь к группе): Это называется погружением в депрессию. Обращаясь к участнице: Выйти из депрессии можно, только совершив что-то. Обращаясь к заместительнице клиентки: Ты знаешь, какое это свершение. Хеллингер подводит ее на несколько шагов ближе к отцу. Затем она сама быстро идет к нему. Но он сигнализирует руками: «Подожди, не так быстро». Хеллингер (обращаясь к клиентке): Встань на колени и низко поклонись. Она встает на колени и садится на пятки, держа руки сомкнутыми за спиной. Хеллингер: Поклонись глубоко, вытянув руки вперед ладонями вверх. Она склоняется и вытягивает руки к отцу. Хеллингер: Еще лучше будет, если ты ляжешь на живот. Ляг на живот. Она ложится на живот и вытягивает руки к отцу ладонями вверх. Отец делает небольшой шаг по направлению к дочери. Хеллингер (обращаясь к группе): Депрессия развивается и тогда, когда ребенок сделал что-то плохое по отношению к отцу или к матери. Тогда ребенок не может подойти к отцу или к матери, пока снова не станет маленьким. Отец наклоняется к дочери, берет ее за руки и поднимает. Она встает, отец притягивает ее к себе, опускает ее голову на свое плечо и обнимает ее как старший. Она обнимает его. Через некоторое время он прислоняет ее голову к другому плечу. Хеллингер (обращаясь к участнице): Из депрессии можно выйти только ценой покорности. Здесь это было очевидно, а детали нам знать не нужно. Обращаясь к заместителям: Хорошо, это все. Спасибо вам всем. Обращаясь к группе: При депрессии видно, что человек отвергает обоих родителей либо перекрыт доступ к одному из родителей или к ним обоим, неважно по каким причинам. Если было прервано ранее движение к отцу или к матери, возникает сильнейшая боль. Нужно завершить это движение, пройдя через боль. Обращаясь к участнице: Возможно, это как раз твой случай. Обращаясь к группе: Я бы хотел кое-что добавить. По отношению к собственным родителям иногда происходит странное смещение, а именно с самого важного на второстепенное. Часто именно то, что выпадает из поля зрения, и есть жизнь. А мы склонны скорее придавать значение деталям. С позиции жизни родители незаменимы и совершенны, без изъяна и упрека. Терапевт или помощник всегда должен иметь это в виду. Родители всегда для него велики и он должен уважать их в полной мере. Если вести клиента таким путем, все остальное уже не так важно, поскольку все это только уводит взгляд в сторону от главного. В Северной Африке у меня был очень интересный опыт с зулусами. Они не очень-то размышляют о жизни, но когда они встречаются, то один спрашивает другого: «Ты еще жив?» Другой отвечает: «Да, я еще здесь». Туг на первом плане главное — чувство. Разве это не прекрасно? И мы тоже можем сказать, проснувшись утром: «Я еще здесь». И тогда весь день спасен. Обращаясь к участнице: Хорошо? Та кивает. Отход Участница: Речь идет о молодой одинокой женщине. Она была четырежды беременна от четырех африканских мужчин. Две беременности она прервала, двоих детей отдала. Она страдает психозом. Хеллингер: Ты не сможешь ей помочь. Это невозможно. Предоставь ее судьбе. Тогда она вновь обретет свое достоинство. Хорошо? Участница кивает. Хеллингер (обращаясь к группе): Существует широко распространенное представление: если кто-то получил образование психотерапевта, социального работника или учителя, то он призван и уполномочен, а также должен быть способен вмешиваться в судьбы других людей и изменять мир. В соответствии со своими собственными представлениями. Обращаясь к участнице: Если отказаться от такого представления, жить станет гораздо приятнее. Громкий смех и аплодисменты в группе. Заключительное замечание: душа дарит Хеллингер (обращаясь к группе): Мы получили хороший опыт. Для меня это тоже был богатый опыт. Мы выявили новые взаимосвязи. Моим намерением было передать вам свои опыт и понимание и показать путь, по которому можно идти. И прежде всего я хотел показать, как надо уважать судьбу такую, как есть. Как отступить и довериться своей собственной судьбе и судьбе клиента. Мы смогли узнать, что действует что-то другое — что-то, что больше наших собственных планов. Тогда ваша трудная профессия, прежде всего профессия тех, кто работает в социальной сфере, покажется немного легче. Самые прекрасные плоды зреют сами. Мой большой друг Рильке сказал об этом: |