КОИРО НПУ(1). Педагогические мастерские ценностных ориентаций
![]()
|
Текст №3В. А. Никифоров-Волгин"СветлаяЗаутреня" … Время близилось к полночи. Ограда все гуще и полнее гудит говором. Из церковной сторожки кто-то вышел с фонарем. Идет, идет! – неистово закричали ребята, хлопая в ладоши. Кто идет? Звонарь Лександра! Сейчас грохнет! И он грохнул… От первого удара колокола по земле словно большое серебряное колесо покатилось, а когда прошел гуд его, покатилось другое, а за ним третье, и ночная пасхальная тьма закружилась в серебряном гу- дении всех городских церквей. Меня приметил в темноте нищий Яков. Светловещанный звон! – сказал он и несколько раз перекрестился. В церкви начали служить «великую полунощницу». Пели «Волною морскою». Священники в белых ризах подняли Плащаницу и унесли в алтарь, где она будет лежать на престоле, до праздника Вознесения. Тяже- лую золотую гробницу с грохотом отодвинули в сторо- ну, на обычное свое место, и в грохоте этом тоже было значительное, пасхальное,– словно отваливали огром- ный камень от гроба Господня. Я увидал отца с матерью. Подошел к ним и сказал: Никогда не буду обижать вас! – прижался к ним и громко воскликнул: Весело-то как! А радость пасхальная все ширилась, как Волга в по- ловодье, про которое не раз отец рассказывал. Весен- ними деревьями на солнечном поветрии заколыхались высокие хоругви. Стали готовиться к крестному ходу вокруг церкви. Из алтаря вынесли серебряный запре- стольный крест, золотое Евангелие, огромный кру- глый хлеб – артос, заулыбались поднятые иконы, и у всех зажглись красные пасхальные свечи. Наступила тишина. Она была прозрачной и такой легкой, что если дунуть на нее, то заколеблется пау- тинкой. И среди этой тишины запели: «Воскресение Твое, Христе Спасе, ангели поют на небеси». И под эту воскрыляющую песню заструился огнями крестный ход. Мне наступили на ногу, капнули воском на голо- ву, но я почти ничего не почувствовал и подумал: «Так полагается». Пасха! Пасха Господня!– бегали по душе солнечные зайчики. Тесно при-жавшись друг к другу, ночными потемками, по струям воскресной песни, осы- паемые трезвоном и обогреваемые огоньками свечей, мы пошли вокруг белозорной от сотни огней церкви и остановились в ожидании у крепко закрытых дверей. Смолкли колокола. Сердце затаилось. Лицо запылало жаром. Земля куда-то исчезла – стоишь не на ней, а как бы на синих небесах. А люди? Где они? Все преврати- лось в ликующие пасхальные свечи! И вот, то огромное, чего охватить не мог внача- ле,– свершилось! Запели «Христос Воскресе из мерт- вых». Три раза пропели «Христос Воскресе», и перед нами распахнулись высокие двери. Мы вошли в вос- кресший храм,– и перед глазами, в сиянии паникадил, больших и малых лампад, в блестках серебра, золота и драгоценных каменьев на иконах, в ярких бумажных цветах на куличах, вспыхнула Пасха Господня! Священ- ник, окутанный кадильным дымом, с заяснившимся лицом, светло и громко воскликнул: «Христос Воскре- се!», и народ ответил ему грохотом спадающего с вы- соты тяжелого льдистого снега: «Воистину Воскресе!». Рядом очутился Гришка. Я взял его за руки и сказал: Завтра я подарю тебе красное яйцо! Самое наилуч- шее! Христос Воскресе! Неподалеку стоял и Федька. Ему тоже пообещал красное яйцо. Увидел дворника Давыда, подошел к нему и сказал: Никогда не буду называть тебя «подметалой муче- ником». Христос Воскресе! А по церкви молниями летали слова пасхального ка- нона. Что ни слово, то искорка веселого быстрого огня: «Небеса убо достойно да веселятся, земля же да раду- ется, да празднует же мир видимый же и невидимый. Христос бовозста, веселие вечное…» Сердце мое зашлось от радости … |