Аргументы для сочинения. "Семья, общество, Отечество в жизни человека" для подготовки к итоговому сочинению
![]()
|
Аргумент "Тема дружбы в лирике Пушкина"Тема дружбы всегда занимала важное место в произведениях А. С. Пушкина, но на разных этапах его жизни и творческого пути она звучит по-разному. В произведениях лицейского периода (например, в стихотворении «Друзьям») дружба – это бесшабашное веселье, иногда сменяющееся элегической тоской и грустью. Позднее в стихотворении «Дружба» поэт задумывается над тем, что составляет суть дружеских отношений. Для зрелого Пушкина «блаженство дружбы» – не просто время, проведенное за праздным разговором, а «приют любви и вольных муз, где с ними клятвою взаимной скрепили вечный мы союз...» Друзья в понимании поэта – уже не просто веселые, интересные собеседники, товарищи детских игр и юношеских пиров, которым «даны златые дни, златые ночи», а прежде всего единомышленники. Пушкин свято верит в нерушимость дружеских связей, способных противостоять всему окружающему миру: Друзья мои, прекрасен наш союз! Он как душа неразделим и вечен – Неколебим, свободен и беспечен Срастался он под сенью дружных муз. Куда бы нас ни бросила судьбина, И счастие куда б ни повело, Все те же мы: нам целый мир чужбина; Отечество нам Царское Село. Аргумент по роману И.А. Гончарова «Обломов» (гармония, душевное равновесие)Стремление к равновесию является главным во внешности, характере и судьбе Штольца – героя романа И.А. Гончарова «Обломов». Он «жил по бюджету, стараясь тратить каждый день, как каждый рубль, с ежеминутным, никогда не дремлющим контролем издержанного времени, труда, сил души и сердца».И в нравственной жизни Штольц также «искал равновесия практических сторон с тонкими потребностями духа». Он умел владеть своим сердцем, «и среди увлечения чувствовал землю под ногой и довольно силы в себе, чтоб в случае крайности рвануться и быть свободным». Он управлял своими печалями и радостями, стремился воспринимать жизнь простым, то есть прямым, настоящим взглядом. Штольц понимает трудности именно такого восприятия жизни и поэтому «был внутренне горд и счастлив всякий раз, когда ему случалось заметить кривизну на своём пути и сделать прямой шаг». Штольц никогда не жил в мире воображения и мечты, в его душе не было места загадочному, он всё стремился подвергнуть анализу опыта и практической истины. Во всём, даже у порога тайны, он «ожидал появления закона, а с ним и ключа к ней». Он сформировал свой идеал бытия и стремлений человека и упрямо отстаивал его. Штольц не устаёт повторять, что «нормальное назначение человека – прожить четыре времени года, то есть четыре возраста, без скачков и донести сосуд жизни до последнего дня, не пролив ни одной капли напрасно, и что ровное и медленное горение лучше бурных пожаров, какая бы поэзия ни пылала в них». Именно так осознав назначение человека, он стремится сам исполнить его, хотя и не надеется достичь полного успеха, «потому что это очень трудно». Аргумент по пьесе А.Н. Островского «Свои люди – сочтёмся» (отсутствие нравственных принципов, лицемерие, неблагодарность, жадность, цель и средства, воспитание, потребительское отношение к людям) Подхалюзин Лазарь Елизарыч – герой пьесы А. Н. Островского «Свои люди – сочтёмся». Со слов Большова известно, что тот мальчишкой взял его в свой дом «лавки подметать». Будучи «на руку не чист», он потихоньку поворовывал у хозяина, тайно мечтая выбиться в люди и завести своё дело. И ему это удалось: постепенно Подхалюзин сумел-таки собрать капиталец. Такую науку приобретения он усвоил, имея перед глазами пример Большова, который сквозь пальцы смотрел на проделки Лазаря (по опыту зная, что честных торговцев не бывает) и наконец сделал его главным приказчиком. Подхалюзин органично вписался в мир «своих людей» и вполне соответствовал принятым в нём представлениям об уме и морали. Почтительностью, лицемерием, притворным смирением и усердием Подхалюзин добился особого расположения у Большова, используя в разговоре понятные тому категории («душа», «совесть», «чувство», «сердце») и заверяя, что всего этого у него, Подхалюзина, в избытке: и «совесть знает», и «душу имеет», и «чувствовать может». Узнав о намерении хозяина обмануть кредиторов, Подхалюзин тотчас задумал свою аферу. Ловко играя на тщеславии и самоуверенности Большова, он практически подтолкнул его к решению объявиться несостоятельным и своими руками всё (капитал и имущество) отдать ему, приказчику. «Уж вы во мне-то не сумневайтесь», – заверяет Лазарь Самсона Силыча. Подхалюзин искренен только тогда, когда с восхищением говорит об Олимпиаде Самсоновне. Но и она ему нужна, чтобы добиться успеха: во-первых, заполучив её в жены, он становится полновластным хозяином лавок и денег тестя, а во-вторых, более образованная, чем он сам, Липочка помогаем ему самоутвердиться, подняться на уровень выше. Став хозяином положения, Подхалюзин не скрывает своего презрения к тем, с чьей помощью он совершил прыжок на более высокую социальную и материальную ступень. Деньги Большова, приобретённые неправедно, но на «законных основаниях», Подхалюзин считает своими и дорожит каждой копейкой. Приход Большова из долговой ямы нарушает его душевный мир. Подхалюзин «мягко стелет словами», но платить кредиторам отказывается. И все же усвоенная с детства (не без влияния Большова) «торговая наука», закоснелость в мошенничестве дают трещину. Ему становится «жаль тятеньку, ей-богу, жаль». На мгновение просыпается в Подхалюзине живое чувство жалости, но это именно мгновение: «жаль тятеньку», но денег «жальче». «Я, тятенька, не могу-с! Видит Бог, не могу-с! ... Я вот торговлей завожусь, домишко отделал... Об детях подумать надо... Вы, тятенька, извольте рассудить: нынче без капитала нельзя-е, без капиталу-то не много наторгуешь». Все дальнейшие действия Подхалюзина показали, как быстро и прочно он утверждается в мире коммерции. При этом он олицетворяет и новый тип купца, действия которого опираются на формальное уважение закона, на понимание юридической силы документа и при этом – на полную свободу от нравственных принципов, от устных обещаний и не подтверждённых на бумаге сделок. Островский писал позднее, что взгляд на жизнь кажется ему в этой комедии «молодым и слишком жестоким». В этой «жестокости» взгляда нет приговора человеку, но есть строгая справедливость моральной оценки главного героя. |