Сочинение. 11.Т.Полякова Всё в шоколаде. Тебе стоит приехать, без энтузиазма продолжил Волков
![]()
|
– Какие будут указания? – Мне нужен мент. – Это к Деду, – улыбнулась я. – Хорошо. Тогда так: узнай, с кем общался погибший мальчишка, твой мент должен быть в курсе. Очень может быть, что дело выеденного яйца не стоит. Ваш Черник придушил двух баб, а мальчишку пристукнул кто-нибудь из обкуренных придурков. – И оба разбрасываются визитками Деда? – съязвила я. Лукьянов одарил меня взглядом, который я классифицировала как презрительный с переходом в глубокое отвращение, и мы покатили по проспекту. – Перекусить не желаешь? – вспомнив о гостеприимстве, спросила я. – Звони менту. Я притормозила у тротуара, вышла из машины и, немного прогулявшись, набрала номер Волкова. Он встретил меня отборной матерщиной, и все за то, что я вежливо сообщила: – Один тип жаждет встречи с тобой. – Меня не колышет, что там в вашей лавочке, – заявил он, когда немного выдохся, – я буду иметь дело только с тобой. И не мечтай, что держишь меня за яйца, я тоже кое-что припас… – Чего ты разошелся? – обиделась я. – Кто меня о чем спросит? Если Дед решит… – Надеюсь, он не идиот и должен понять… Черт, и зачем я только с вами связался. – Он вздохнул и сказал спокойнее: – Этот тип, прибывший сегодня.., что, плохи у вас дела, если дошло до… – У нас, – скромно возразила я. – Восхищаюсь твоей осведомленностью. – Ты меня что, за дурака держишь? – Нет, конечно. Я тебя уважаю. У нас свои люди у вас, у вас свои люди у нас, так и живем потихоньку. – Ладно, говори, что надо, – резко перевел он разговор. Я объяснила и разжилась необходимыми сведениями. – Новости есть? – спросила я на всякий случай. – Нет. Как всегда: никто, ничего… У пацана дурная компания, сплошь оболтусы с папашами при деньгах, убитые девки перетрахались с половиной города. Кстати, есть человечек, который присутствовал при скандале, который Черник устроил покойной Алле. Грозился убить. Может, и вправду убил? Алиби у него нет. – Может, – согласилась я. – Ага, если выяснится, что ваш Черник.., твой Дед мне спасибо скажет? – Вряд ли. – Вот-вот. И что прикажешь делать? – Убийцу искать. Инессу убили, когда мы с тобой в кабаке сидели, и Черника там не было. Он в тот момент с высокой температурой маялся. Опять же у меня сомнения, что он так ловко орудует ножом. Не удивлюсь, что кидает он нож так же хорошо, как по деревьям лазает. – Какие деревья? – Это я так. Волков, убийца был в клубе, и кто-то его просто обязан был увидеть. – Иди-ка ты… – посоветовал он. И я пошла, правда к машине, где терпеливо ждал Саша Лукьянов. – Поехали в “Регтайм”, – сказала я, устраиваясь рядом. – Что это? – Ночной клуб, молодежь тусуется. Сейчас рановато, но, может, кого и застанем. До ночного клуба мы ехали молча. Признаться, настроение у меня было паршивое, и я даже не считала нужным скрывать это. Лукьянов таращился в окно с заметным интересом, должно быть, город ему нравился. Я же всецело сосредоточилась на дороге. "Регтайм” размещался в низком двухэтажном здании в нескольких метрах от центральной площади, поставить там машину возможным не представлялось, улочка узкая, украшенная знаками “остановка запрещена”, пришлось проехать до соседнего переулка и возвращаться пешком. На первый взгляд клуб казался заведением средней руки, каким и был в действительности, это выяснилось через десять минут. В вестибюле было грязно и пахло туалетом, в углу, в продавленном кресле, скучал парень лет двадцати с таким пессимистическим выражением на физиономии, что, глядя на него, хотелось плакать. – У вас большое горе, – посочувствовала я, парень насторожился, а Лукьянов одарил меня гневным взглядом. – Заткнись. – Пожалуйста, – пожала я плечами и действительно заткнулась. Парень зябко поежился и, глядя на моего спутника, спросил: – Чего надо-то? – Сюда паренек часто наведывался, Игорь Нефедов… – Гарик? – поднял брови парень. – Так его убили. Менты уже были. Всех тут расспрашивали. – Кто-нибудь из друзей Гарика сейчас здесь? – Вроде Мешок заходил. – Ты его хорошо знал? – Гарика? Нет. Я с ним не тусовался. Я здесь на работе, вот так. В лицо и по имени почти всех знаю, кто постоянно приходит, конечно. Спросите у Мешка. – Покажи нам его. – Чего его показывать, он возле бильярда торчит. Мы дружно кивнули и направились к наполовину застекленным дверям, которые открылись с противным скрипом. Слева была барная стойка, украшенная зеркалом в мелких трещинах. Ни за стойкой, ни возле нее никого не наблюдалось, должно быть, бар еще не работал, из бара вели две арки: одна в большое помещение с эстрадой возле завешенного тяжелой шторой окна, другая в прокуренный полутемный зал с бильярдными столами. Возле первого неспешно бродили двое молодых людей в одинаковых футболках с верблюдами, а еще трое сидели вдоль обшарпанной стены верхом на стульях. Возле следующего стола наблюдалась та же картина – двое играющих и несколько зрителей, за третьим столом, который был довольно далеко от входа, играли две девушки в потрясающе коротких юбках, парни по соседству интересовали их много больше шаров на зеленом сукне, однако те наливались пивом и на девчонок внимания не обращали. Вспомнив, что мне велели заткнуться, я оседлала ближайший свободный стул и стала наблюдать за тем, как Лукьянов разыгрывает сцену из классического вестерна с условным названием “Крутой в салуне”. Он замер в трех шагах от стола, сунув руки в карманы брюк и раскачиваясь с пятки на носок, лениво спросил: – Кто из вас Мешок? Парни быстро переглянулись, и один, лет семнадцати, веснушчатый, с короткой стрижкой и оттопыренными ушами, спросил настороженно: – А чего? – Мешок – это ты? – проявил Лукьянов сообразительность и удостоился ответа: – Ну… – Идем поговорим. – Куда? – начал волноваться мальчишка, и правильно, я бы на его месте тоже разволновалась, потому что чувствовалось, Саша здорово поднаторел в исполнении главной роли и выглядел, даже на мой критический взгляд, впечатляюще. Все сидели молча, разглядывая кто кроссовки, кто свои штаны, кто руки, а Мешок продолжал волноваться. – В машину, – ответил Саша, что Мешку ужасно не понравилось. – В какую машину? Зачем? Никуда я не хочу идти. – Не хочешь и не надо, – кивнул Саша, – можем поболтать в баре. Потопали. Переводя взгляд с Лукьянова на дружков, Мешок сделал шаг, вздохнул, облизнул губы и заявил: – А чего я-то, я его не больше других знал… – Кого? – удивился Саша, оборачиваясь, потому что уже направился в бар, нисколько не сомневаясь, что парнишка последует за ним. – Вы ведь из-за Гарика, да? Менты весь день здесь паслись. А я чего знаю? Я последнее время и не видел его почти… – Вот про “почти” и расскажешь, – ласково ответил Саша, и Мешок, вздохнув, пошел за ним, я продолжала сидеть на стуле, поглядывая по сторонам. Парнишка в белой майке возле второго стола, до той поры спокойно пьющий пиво, осторожно поднялся и, стараясь не смотреть в нашу сторону, направился в глубь зала, придерживаясь стены. Или у меня разыгралось воображение, или парень решил смыться, в той стороне наверняка еще есть дверь. Я легонько свистнула, парень вздрогнул и бросился бежать. – Черт, – выругался Лукьянов, обернувшись на шум и глядя на улепетывающего мальчишку. Нестись за ним сломя голову желания не было, бегает он наверняка лучше меня, оттого я схватила кий со стола по соседству и метнула его, точно копье, угодив убегавшему в спину. Парень вскрикнул, сделал по инерции еще пару шагов и едва не упал, по крайней мере, перегнулся вперед, в результате чего потерял скорость. И тут Лукьянов показал высший класс, – в три прыжка он преодолел расстояние, разделявшее их, перемахнул не без грациозности через стол и приземлился бы, скорее всего, прямо на спину парню, если б тот, ко всеобщей неожиданности, вдруг не перекатился в сторону, подхватил с пола кий и, швырнув его под ноги Лукьянову, на четвереньках рванул к двери, выпрямился, толкнул дверь ногой, и тут выяснилось, что выходит она прямо в переулок. Лукьянов замешкался лишь на секунду, должно быть, в изумлении, что кто-то посмел оказать ему сопротивление, но этой секунды парню оказалось достаточно, чтобы испариться, по крайней мере, когда мы выскочили в переулок, его и след простыл. Справа виднелись двухэтажные дома с хитросплетением дворов и переулков, слева – выход на проспект, прямо кирпичная стена с мусорными контейнерами по соседству, преодолеть ее ничего не стоило. Лукьянов выбрал путь на проспект и рванул туда. Как раз в этот момент парнишка запрыгнул в отходящий троллейбус на той стороне улицы, и теперь при всем старании мы бы его не догнали, – движение здесь оживленное и парню просто повезло, что он не угодил под машину. Лукьянов сунул руку под пиджак, зло чертыхаясь. Не знаю, что он имел в виду, но я на всякий случай предупредила: – Эй, полегче, у нас тут не столица. Он одарил меня своим коронным взглядом, но руку убрал и тут вспомнил о Мешке. – Какого черта ты здесь, Мешок наверняка смылся. Критика была обоснованной, и возражать я не рискнула. Мы вместе вернулись в клуб и смогли убедиться, что Саша прав: Мешок успел покинуть заведение. – Где его найти? – грозно спросил Саша. Никто не ответил, Лукьянов сгреб ближайшего молодца за шиворот и сказал: – Идем… Мгновенно от стены отделился парнишка покрупнее и постарше и неохотно сообщил: – Мешок в соседнем доме живет, 8а. А Колька его даже не знает. – Как Мешка зовут? – злился Лукьянов, но, к моему облегчению, отпустил парня. Облажался он по полной программе и вполне мог отыграться на мальчишке, а мне этого не хотелось, не из-за человеколюбия, может, этих нечесаных с дурными глазами, вечно торчащих в таких вот прокуренных грязных подвалах, и стоило поучить уму-разуму, но уж точно не мне и не Лукьянову. К тому же лишние заморочки с ментами мне ни к чему. – Мишка его зовут, – ответил все тот же парень, – Логинов. Третья квартира. – А тот, что рванул на улицу? – Где живет, не знаю. Зовут Ромкой, кличка Пастух. Он здесь редко бывает, сам откуда-то с Пасеки. Пасека – спальный район за рекой – находилась довольно далеко отсюда. – Ну-ну, – кивнул Саша, явно стараясь придумать, к чему бы придраться, но мальчишки стояли молча, упорно отводя глаза, и нам ничего не осталось, как убраться восвояси. – Мешок домой не пойдет, – сообразила я, когда мы оказались на улице, – по крайней мере сейчас. Торчать возле его дома мне совсем не хочется. Наведаемся к нему попозже… – Ага, – кивнул Лукьянов, – иди в машину. – А ты? – Парень он беспокойный, хотелось держать его на глазах. – И я.., иди тебе говорят… В некотором недоумении я отправилась к машине, наблюдая, как Саша свернул в переулок. Я не удержалась и тоже свернула, правда выждав время. Лукьянов стоял в тени одинокого тополя. Тут дверь клуба отворилась, и появилась одна из девчонок в короткой юбке, огляделась и прямиком направилась к нему. Поверить в то, что они были знакомы ранее, я не могла, выходит, он успел очаровать девчонку в промежутке между погоней и разговором о Мешке. В том, что он очаровал ее, сомнений не было, достаточно было увидеть лицо юной прелестницы, чтобы понять: Лукьянов для нее герой по всем статьям, яркая личность, метеором вспыхнувшая в ее жизни, которая могла порадовать лишь дешевым пивом и прыщавыми мальчишками. Словом, Ален Делон, который не пьет одеколон и вроде бы даже говорит по-французски. – Может, и мне стоит к нему присмотреться? – вздохнула я. – Вдруг найду что-то.., ведь нашла же она, а я чем хуже? Будет у меня занятие на досуге. Между тем девчонка приблизилась к Лукьянову. Я могла бы спокойно отправиться в машину, но решила послушать, не из любопытства даже, а скорее по привычке. – Вы из-за Гарика пришли? – спросила она, глядя ему в глаза и изо всех сил стараясь быть взрослой. – Точно. Ты его знаешь? – Ну.., виделись. Он мне не нравился. Выпендриться любил… Меня Ликой зовут, а вас? – Саша, – неожиданно мягко ответил он, а я продвинулась еще на шаг в крайнем любопытстве, неужто девичья краса произвела впечатление и сердце героя дрогнуло? – Хочешь мне что-то сказать? – спросил он. – Говори. У меня мало времени. Девчушка оглянулась. – Здесь увидеть могут. Я не хочу, чтоб потом болтали… – Идем, – кивнул Лукьянов. – Вон там кафе. Устроит? – И зашагал в сторону проспекта, а она устремилась за ним, глядя на него с обожанием. До чего ж занятные существа люди. Вот эта девчушка, к примеру, ведь знать о нем ничего не знает и в глубине души, поди, догадывается, что подлец, но вошел, сверкнул, и она уже готова на край света. – Бабы – дуры, – констатировала я и тоже почувствовала себя дурой, может, за компанию. Беседа заняла у них минут двадцать. Думаю, девчонка вспомнила все, что могла, а я, чтоб не тратить времени даром, позвонила Марку. Он был убит горем, во всяком случае, заявил мне об этом. – Как проходит общение с посланцем наших друзей? – спросил он со вздохом. – Он идиот с манией величия. – Вот-вот, мы так славненько жили здесь, обтяпывали свои делишки, и вдруг такой подарок. Мне тебя жаль. И себя тоже, но мне с ним видеться необязательно, так что в основном жаль тебя. Где сейчас наш герой? – Обольщает юную простушку. Ищем дружков Игоря Нефедова, больше известного в определенных кругах под именем Гарик. – Он умеет обольщать? – Еще как. Пришел, увидел, победил. – Слушай, может, трахнешься с ним, авось подобреет? – Может, сам с ним трахнешься? – внесла я встречное предложение. – Он не в моем вкусе, – хихикнул Марк. – Как думаешь, почему наблюдение за Черни-ком снято? – Он мне не сказал. – У нас скоро будет еще покойник, помяни мое слово. – По-твоему, он хочет свалить убийство на Черника? – Конечно. – Вот, черт, – пробормотала я. – Ладно, что бы ни случилось, помни золотое правило: мы ничего не изменим. Хочешь, чтобы я сделал для тебя какую-нибудь малость? – Хочу. Проверь, можно ли добраться из загородного дома Нефедова в город, минуя пост ГИБДД? – Только на вертолете. – Это точно? – Я проверю, чтобы сделать тебе приятное. – Спасибо, милый, – ответила я и тут заметила Лукьянова, он как раз подошел к машине, наклонился к открытому окну и хмыкнул: – Я думал, ты занята делом. – Каким, интересно? Прикажешь гоняться за Мешком? – Мешок нам без надобности. – И кто же нам теперь нужен? – Сбежавший Рома-Пастух. – И что поведала о нем юная незнакомка? – спросила я. Лукьянов насмешливо поднял бровь, а я широко улыбнулась: – Извини, от дурных привычек не так легко избавиться. Ты оставил ей автограф на память? – Твой Дед чокнутый, – покачал он головой. – Только чокнутый доверит тебе важное дело. Девчонка… – Лика… – Лика рассказала мне о подружке Гарика. Зовут ее Мальвина, само собой, это прозвище, настоящего имени никто здесь не знает. Гарик явился с ней в пятницу. Похоже, что между ними была большая любовь, в пятницу я имею в виду. Далее выяснилось, что до той самой пятницы Мальвина появлялась здесь пару раз в обществе Пастухова и он к ней явно неравнодушен. – Все как на заказ, – хмыкнула я. – Один мальчишка убил другого на почве ревности, так? – Так или нет, узнаем позднее, сейчас надо отыскать Пастуха. Трогай в Пасеку. Я выполнила приказ, правда, поинтересовалась: – Девчонка сказала, где он живет, или начнем наудачу колесить по району? – Адрес она не знает, но смогла вполне толково объяснить, где его следует искать. Поспрашиваем у местной шпаны, они должны быть в курсе. – Парень наркоман? – спросила я. – “Травкой” балуется, но в пределах нормы. Поди разберись, что у них за норма такая. – Ты брюзжишь, как старый дед. – А я и не молодой. – Хорошо выглядишь. Девчонок оторопь берет. – Ты тоже выглядишь неплохо, только болтаешь много и все не по делу. Тут я нажала на тормоза и заорала: – Мешок! И в самом деле, парнишка как ни в чем не бывало двигал по тротуару. На этот раз Лукьянов не подкачал, выскочил из машины, схватил растерявшегося парня за шиворот, запихнул на заднее сиденье. Сам устроился рядом. Я вдруг вспомнила его слова о том, что Мешок нам больше не нужен, но напомнить об этом не рискнула. Парень сразу же зашмыгал носом, косясь на Лукьянова, и жалобно спросил: – Чего вы ко мне привязались? – Парня, что из клуба удрал, хорошо знаешь? – спросила я, поворачиваясь к нему. – Пастуха? Так себе… Он, вообще-то, не из наших. Заходит иногда. – А Гарик из ваших? – Гарик – он сам по себе. У него батя большой человек, и он всегда при деньгах, ему пятьсот рублей просадить как раз плюнуть. А я за тысячу восемь часов в день горблюсь. У нас почти все такие, как я. Гарик, в общем-то, тоже не наш, но парень неплохой, когда ему надоедает в папашином клубе торчать, к нам приходит. Деньги в долг дает и не выпендривается. Нормальный пацан.., был. – Папашин клуб это где? – Не знаете, что ли? – удивился Мешок, с подозрением глядя на нас, ясно, мы лишаемся его доверия. – “Пирамида”, – решил пояснить он. |