Осипов Г.В. История социологии в Западной Европе и США, учебное пособие. Осипов Г.В. История социологии в Западной Европе и США, учебное. Учебник для вузов Издательство норма (Издательская группа нормаинфра М) Москва, 2001 ббк 60. 5 И 90
![]()
|
Глава 2. Социология Герберта Спенсера представленные у дикарей и в цивилизованных расах в мире, являются не чем иным, как различными этапами эволюции одной формы; истина же заключается в том, что социальные типы, так же как и индивидуальные организмы, не образуют единого ряда, а классифицируются по расходящимся и распространяющимся группам» [И, р. 329]. Эволюционная теория Спенсера благодаря включению в нее факторов застоя и регресса становится несомненно более гибкой, хотя и теряет свою цельность. 4. Функционализм Мы рассмотрели положение Спенсера о том, что изменения в структуре не могут произойти без изменения функций и что увеличение размеров социальных единиц неизбежно порождает прогрессивную дифференциацию их социальной активности. Действительно, многое в рассуждениях Спенсера о социальных институтах и об их изменениях выражено в функциональных терминах. «Чтобы понять, как организация возникла и развивается, следует понять необходимость, проявляющуюся в начале и в дальнейшем» [9, с. 3]. Спенсер анализирует социальные институты в связи с общей матрицей, в которую они укладываются по-разному. Он убежден: «...то, что, с точки зрения наших мыслей и чувств, является крайне плохим обустройством, подходит к условиям, при которых лучшее обустройство просто неприемлемо» [11, р. 399]. Он предупреждал против общей ошибки считать обычаи, которые кажутся странными или отталкивающими по современным стандартам, не имеющими никакой ценности: «Вместо того, чтобы пройти мимо них как не имеющих значения, считающихся отталкивающими предрассудками примитивного человека-дикаря, мы должны поинтересоваться, какую роль они играют в социальном развитии» [11, р. 399]. При рассмотрении социальных институтов Спенсер подчеркивает непредвиденность последствий деятельности человека, показывая, что они являются не результатом преднамеренных стремлений и мотиваций субъекта, а возникают вследствие функциональных и структурных потребностей. «Определяют условия, а не намерения... Тип политической организации не является предметом намеренного выбора» [5, р. 141]. Спенсер призывает нас рассматривать институты с учетом двойного аспекта их эволюционного этапа и функций, которые они поддерживают на этой стадии. 5. Индивидуализм против органицизма Спенсер был вынужден найти способ примирить свой индивидуализм с органицистским подходом. В этом он резко отличался 5. Индивидуализм против органицизма от Конта, который в своей философии придерживался антииндивидуалистского подхода и развивал органицистскую теорию, где индивид рассматривался как полностью подчиненный обществу. Спенсер же, напротив, не только исходил из индивидуалистического и утилитарного понимания происхождения общества, но и рассматривал общество как инструмент совершенствования целей личности. По Спенсеру, люди первоначально связали свои жизни друг с другом потому, что им это было выгодно. «В целом жить вместе оказалось более выгодно, чем жить по отдельности». И как только возникло общество, оно сохранилось потому, что «сохранение сочетания (индивидов) — это сохранение условий... более удовлетворяющих жизни, чем могли бы иметь эти объединившиеся люди в ином случае» [8, р. 134]. Соответственно своей индивидуалистической перспективе он рассматривает качество общества как зависящее в значительной степени от качества образующих его индивидов. «Нет иного пути прийти к верной теории общества иначе, чем выяснив характер составляющих его индивидов... Любое явление, представленное совокупностью людей, в определенном плане исходит из самого человека» [10, р. 161]. Спенсер придерживался общего принципа, что «свойства единиц определяют свойства совокупности» [11, р. 52]. Несмотря на эти индивидуалистические подпорки своей философии, Спенсер разработал целую систему, в которой органицистская аналогия оценивается более резко, чем в трудах Конта. Попытки Спенсера преодолеть несочетаемость между индивидуализмом и органицизмом наивны. После описания сходства между социальным и биологическим организмами он обращается к описанию их несходства. Биологический организм заключен в кожу, а социальный связан изнутри посредством языка. «Части животного образуют конкретное целое, а части общества образуют целое, которое дискретно. В то время как живые единицы, образующие первое, связаны между собой тесным контактом, живые организмы, образующие второе, свободны, не находятся в контакте и более или менее широко рассредоточены... Хотя и связь между его частями является предпосылкой к тому сотрудничеству, посредством которого возможна жизнь отдельно взятого организма, и хотя члены социального организма, не составляя конкретное целое, не могут поддерживать сотрудничество с помощью непосредственного физического воздействия одной части на другую, все же они могут поддерживать и поддерживают сотрудничество с помощью какого-то иного органа... через промежуточные пространства, как с помощью эмоционального языка, так и с помощью устного и письменного интеллекта... Т. е. связующая функция, которую невозможно достичь с помощью физически передаваемых импульсов, тем не менее обеспечивается с помощью языка» [5, р. 7—8]. 52 Глава 2. Социология Герберта Спенсера Язык позволяет обществам, состоящим из раздельных единиц обеспечивать постоянство отношений между компонентами. Но все же есть и еще более важное различие. «В биологическом организме сознание сосредоточено в небольшой части совокупности. В социальном организме оно рассредоточено по этому совокупному целому: все единицы обладают способностью к счастью и страданию если и не в равной степени, то хотя бы в приближенной друг к другу степени. Поскольку в таком случае нет социальной чувственности, то и благополучие Совокупности целого, рассматриваемого отдельно от благополучия единиц не является той целью, к которой следует стремиться. Общество: существует для блага его членов, а не его члены — для блага общества» [9, р. 479]. Нет необходимости рассуждать, удалось ли Спенсеру в действительности примирить индивидуализм с органицизмом. Я думаю, скорее нет, но надо отметить, что Спенсер думал иначе, указывая, что ни одно социальное образование не обладает коллективной чувственностью. Таким образом, несмотря на функциональную дифференциацию между людьми, они все стремятся к определенной мере «счастья» и удовлетворения. 6. Невмешательство и выживание наиболее приспособленных Спенсер, так же как Конт, твердо верил в действие социаль ных законов, которые являются в той же степени детерминистски ми, что и законы, управляющие природой. «Альтернативы не1 Либо общество имеет законы, либо нет. Если оно их не имеет, то может не быть порядка, уверенности, системы в его явлениях Если же оно их имеет, то тогда они подобны другим законам вселенной — устойчивым, непреклонным, даже активным и не имеющим исключений» [1.0, р.42]. 3 Но если Конт подчеркивал, что люди должны стремиться к познанию законов общества с тем, чтобы коллективно действовать в социальном мире, Спенсер с равной убежденностью отстаивал необходимость их изучения для того, чтобы не действовать сообща В противоположность Конту, который хотел направить общество через посредство духовной силы своих жрецов-социологов, Спенсер страстно утверждал, что социологи обязаны убедить людей том, что общество должно быть свободно от вмешательства правительств и реформаторов. «Один известный ученый, — писал Спенсер, — утверждал, что если Вы начинаете вмешиваться в порядок, установленный Природой, невозможно предположить, каковы будут результаты». И если это верно для подчиненного Природа порядка в человеческой натуре, о чем говорил этот ученый, то 6. Невмешательство и выживание наиболее приспособленных 53 еще большей степени это верно для того порядка Природы, который существует в социальных образованиях людей» [10, р. 7]. При сложности причин, действующих в обществе, и при том, что действия людей приводят к последствиям, которые нельзя предугадать, Спенсер призывает оставить все как есть. Единственной властью, которую Спенсер был готов предоставить государству, была защита прав индивида и коллективная защита от внешних противников. Государство «обязано не только охранять каждого гражданина от посягательств его соседей, но и защищать его, наряду с обществом в целом, от иностранной агрессии» [7, р. 117]. Все остальное должно быть предоставлено свободной инициативе индивидов, вступающих друг с другом в соглашения. «Для здоровой деятельности и надлежащей пропорциональности тех отраслей промышленности, видов занятий и профессий, которые обеспечивают жизнь общества и способствуют ей, не должно, прежде всего, быть больших ограничений свободы людей в заключении соглашений друг с другом; во-вторых, должно обеспечиваться соблюдение соглашений, которые они заключают... Естественно возникающие препятствия действиям отдельного человека, в человеческом объединении, — это только такие препятствия, которые вызваны взаимными ограничениями; и соответственно не может быть результирующего препятствия тем соглашениям, которые они заключают добровольно» [7, р. 404]. По мнению Спенсера, хорошее общество основывается на соглашениях между индивидами, преследующими свои соответствующие интересы. Там, где государство вмешивается в эти согласительные договоренности как в целях повышения социального благосостояния, так и в любых других, — это либо нарушает социальный порядок, либо приводит к отбрасыванию достижений индустриального общества и возвращению к ранним формам тиранического и воинствующего социального порядка. Эти крайне антиколлективистские взгляды Спенсера лежат в основе доктрины о выживании наиболее приспособленных, которую он, подобно Дарвину, развил от идей Мальтуса. Его собственная теория популяции была несколько более оптимистичной по сравнению с теорией угрюмого священника. Он утверждал, что чрезмерная плодовитость стимулирует большую активность, потому что, чем больше становится людей, тем большая изобретательность необходима для того, чтобы выжить. Наименее развитые группы и индивиды вымирают, поэтому общий уровень развития и интеллекта должен постепенно возрастать. «Те, кого эти возрастающие трудности добывания средств к существованию, вытекающие из повышенной рождаемости, не побуждают к улучшению производства, т. е. к более высокой умственной деятельности, находятся на пути к вымиранию; они должны в конечном итоге быть вытеснены тем, кого такое давление побуждает к такому действию» [1, р. 127]. 3 История социологии в Западной Европе и США 54 Глава 2. Социология Герберта Спенсера Спенсер утверждал, что общий уровень интеллекта поднимется до такой степени, что в борьбе за существование выживут лишь те, интеллект которых превосходит интеллект других. Но этот прогрессивный эволюционный механизм будет полностью разрушен, заявлял он, если в форме слабых законов или других мер социального благосостояния будет допущено государственное вмешательство в благотворные процессы естественного отбора. «Эта суровая необходимость, которая, если ей позволят действовать, становится стимулом для ленивых и действенным фактором для случайных... Игнорируя тот факт, что при естественном порядке вещей общество постоянно выбрасывает своих нездоровых, глупых, медлительных, нерешительных, ненадежных членов, эти неспособные думать, хотя имеющие самые благие намерения, люди поддерживают вмешательство, которое не только останавливает процесс очищения, но усугубляет разрушение, способствую размножению неумных и никчемных посредством неизменного обеспечения их снабжения и не способствуя размножению способных и здравомыслящих по причине увеличения трудностей обеспечения семьи» [10, р. 151]. Вмешательство государства в социальные вопросы, считал Спенсер, неминуемо исказит необходимую адаптацию общества к своей среде. Как только вмешивается государство, благотворные процессы, которые естественным образец привели бы к более эффективному и более разумному контролю человека над природой, будут нарушены и дадут начало обратному пагубному процессу, который может привести лишь к прогрессирующему упадку человечества. 7. Препятствия объективности В противоположность Конту и Марксу Спенсер много размышлял об объективности в общественных науках. Хотя Конт проповедовал необходимость научных стандартов в изучении общества, его не особенно беспокоила мысль о том, что он сам оставляет желать большей научной объективности, не размышлял он также об источниках возможных пристрастий в собственных трудах. Маркс, разумеется, полностью отрицал, что может существовать беспристрастная и объективная социальная наука. По Марксу, теория была изначально связана с социалистической практикой. С другой стороны, Спенсеру были хорошо известны специальные проблемы объективности, возникающие при исследовании социального мира, в котором живут сами исследователи, и он видел в этом сложность, не присущую изучению явлений природы. Он считал, что ученый, занимающийся социальной наукой, должен сделать сознательное усилие и освободить себя от предубежде- 7. Препятствия объективности 55 ний и ощущений, объяснимых и неизбежных для не ученых, но которые пагубно отразятся на деле ученого, если он поддастся искушению привнести их в науку. «Ни в каком ином случае (кроме социологии. — Перев.), — пишет он, — исследователю не приходится изучать свойства совокупного целого, к которому он сам принадлежит... Здесь кроется трудность, аналогичной которой нет ни в одной другой науке. Отрезать себя от всех связей с расой, страной, гражданством, избавиться от всех тех интересов, предрассудков, симпатий, суеверий, вызванных в нем самом жизнью своего общества и своим временем, посмотреть на все изменения, которые претерпели и претерпевают общества безотносительно к национальности, убеждениям, личному благополучию — вот чего не может сделать средний человек и вот что очень несовершенно может сделать исключительный человек» [11, р. 74]. Не менее половины «Исследования социологии» Спенсера посвящено тщательному анализу источников пристрастий и «интеллектуальных и эмоциональных трудностей», с которыми приходится сталкиваться социологу при выполнении своей задачи. Это главы со следующими названиями: «Предвзятость патриотизма», «Классовая предвзятость», «Политическая предвзятость», «Теологическая предвзятость». Здесь Спенсер развивает в первом приближенных социологию познания, пытаясь показать, как защита идеальных или материальных интересов приводит к формированию искаженных восприятий социальной реальности. Спенсер, несомненно, занимает заслуженное место в ряду тех, кто, начиная с его великого соотечественника Фрэнсиса Бэкона, развивал социологию познания. Литература ям 1. Harris M. The rise of anthropological theory. N.Y., 1968.
4. Spencer H. Essays scientific, political and speculation. N.Y., I 1892. Vol. 1.
Глава 3 Психологическая социология конца XIX — начала XX в. 1. Психологизм и социология XIX в. Кризис биолого-натуралистических теорий в конце XIX в. способствовал усилению психологической тенденции в социологии. Идея сведения социального к психологическому не была, конечно, новой. На «универсальные законы психологии» и «свойства человеческой природы» ссылались и Локк, и Юм, и французские просветители, и английские утилитаристы. Милль в полемике с Контом утверждал, что все социальные законы сводятся к «законам индивидуальной человеческой природы». «Соединяясь в общество, люди не превращаются в нечто другое, обладающее другими свойствами... В общественной жизни люди обладают лишь такими свойствами, которые вытекают из законов природы отдельного человека и могут быть к ним сведены» [15, с. 798]. Поэтому социология как наука «о действиях масс людей и о различных явлениях, составляющих общественную жизнь», имеет своей основой психологию [Там же, с. 794]. Для многих натуралистических концепций, как мы видели, биология тоже служила лишь методологическим образцом (органическая аналогия, принцип эволюции и т. п.), тогда как их содержательные предпосылки покоились на «житейской» психологии. Рождение экспериментальной психологии и ее институционализация в качестве самостоятельной дисциплины, независимой как от философии, так и от физиологии, высоко подняли ее научный престиж и способствовали экспансии психологизма в другие отрасли знания [20; 22; 24; 45]. Если в первой половине XIX в. психологию считали простой конкретизацией философии, то родоначальник экспериментальной психологии Вильгельм Вундт (1832—1920) пытается перевернуть это отношение, утверждая, что «вся наша философия — это современная психология» [47, S.XIII]. В конце XIX в. психологизм как общая тенденция к психологическому обоснованию научного знания и объяснению самых разнородных явлений приобретает широкое распространение. Психологическое обоснование гносеологии (Я. Ф. Фрис, Ф. Э. Бенеке), логики (Ю. Липпс, К. Зигварт), эстетики (Г.Т. Фехнер, Г. Аллен, Л. Уитмер, Т. Липпс), лингвистики (Г. Штейнталь, Г. Пауль, К. Бургман), истории и литературоведения (И. А. Тэн) и других дисциплин стало научной модой. Психологизм — характерная черта «вто- 1 2* Психологический эволюционизм 57 рого позитивизма» (махизма, эмпириокритицизма). Не избежала этого поветрия и социология. Психология начала XIX в. была исключительно психологией индивида и не принимала в расчет социальных процессов. В последней трети XIX в. положение изменилось. С одной стороны, психологи обнаружили, что высшие психические функции невозможно свести к физиологическим процессам, что здесь требуется учет сложных социальных факторов. С другой стороны, социологи, не удовлетворенные примитивными биоорганическими аналогиями, проявили растущий интерес к проблемам мотивации и психологическим механизмам социального поведения. В результате слияния этих двух встречных движений и сложилось то, что мы условно называем психологическим направлением в социологии. Подобно другим идейным течениям этого периода психологическая социология отнюдь не была единым целым. Единственная черта, конституирующая ее как течение, — это стремление, не всегда осознанное, сводить социальное к психологическому. Но стремление это выражено у разных авторов с неодинаковой силой, да и тип психологии, к которой они апеллируют, неодинаков. В зависимости от характера выдвигаемых проблем и объяснительных категорий в ней можно выделить несколько более или менее самостоятельных ответвлений: психологический эволюционизм; инстинктивизм; «психологию народов», тесно связанную с этнографией; групповую психологию и, наконец, интеракционизм, делающий первичной единицей социологического исследования межличностное взаимодействие. 2. Психологический эволюционизм Психологическое объяснение социальных процессов не требовало немедленного разрыва с идеями биолого-эволюционной школы. Первоначально речь шла только о том, чтобы «дополнить» эволюционистскую схему изучением психологических механизмов развития и функционирования общества. Причем сами эти механизмы трактовались весьма широко и аморфно. Вслед за Спенсером представители «психологического эволюционизма» американские социологи Лестер Франк Уорд (1841—1913) и Франклин Генри Гиддингс (1855—1931) рассматривали развитие общества как часть космической эволюции, каждая последующая ступень которой аккумулирует достижения предыдущей. Однако если сторонники биологической ориентации считали социальную эволюцию непосредственным продолжением и частью органической и подчеркивали в ней черты автоматизма, то психоэволюционисты видели в усложнении форм общественной жизни результат развития сознательного начала, выдвигая в противоположность спенсе- 58 |