Хроники Сэйфории. Затерянная Земля (5) 2. Она мечтала об одном Пронзить врага своим клинком
![]()
|
Глава XLVI Трудом и веройПрекрасное бескрайнее небо, напоминающее большой океан, сотканное из голубоватых нитей, невесомым ковром, расстилающееся во все стороны, манящее и безоблачное, встречало меня. Оно напомнило мне о доме. О тех светлых, как лик Аргенты, сладких, как мёд, беззаботных праздничных днях, когда все улицы украшали неприхотливые морозостойкие голубые цветы, символизирующие простор, олицетворяющие свободу. Помню, как в самом начале своего пути после безобразного видения, в котором кроваво-красная Луна опасалась оказаться свергнутой с небесного пьедестала, я открыла заспанные глаза и долго любовалась спокойным умиротворяющим небом над Немилином и перистыми облаками, скользящими по нему, как по подтаявшему маслу, зовущими с собой, безмятежными и невероятно счастливыми. На фоне их завидного безразличия подверженная испытаниям, ранимая душа простого человека принимает всё слишком близко к сердцу. Но никакое зло, никакие трудности не смогут превзойти по силе и величию непоколебимую стойкость и неизменность природы. Той, которая возвышается над всем. Той, которой не понятны переживания людей. Той, которая вечна. Я водила пером по бумаге. Писала, нет, рисовала пёстрые, нежные и острые, быстрые и неповоротливые, полные опасностей и задыхающиеся от восторга сюжеты. Это история моей жизни. Выдранные из памяти куски. Сумасшедшие хроники одного острова и одной живущей на нём девушки. Девушки без прошлого и без будущего. Девушки, потерявшей всё, даже саму себя. Героини самого трагического и самого сатирического романа на свете. Как странно. Вчера я упивалась мыслью о победе над своим злейшим врагом, погубившим мою семью и друзей, строила козни вместе с самым лучшим из моих врагов, ставшим впоследствии моим самым худшим из друзей и первым любовником. Сегодня мой самый худший друг оказался вдруг не тем, за кого себя выдавал, а злейший враг помогает мне спасти и друзей, и семью, убитых этим самым «не тем». Жизнь насмехается надо мной. Да я бы и сама над собой посмеялась, если бы всё не было так до невозможности грустно. – Только не говорите что просидели так всю ночь, – запах отбеливателя и лаванды известил о приходе Грэтты. Пшеничные волосы собраны в безупречный пучок. Белоснежный фартук и скромного кроя платье смотрятся на ней потрясающе. Я давно заметила, что Грэт обладает особенной красотой, которую подчёркивает стройная осанка и доброта во взгляде светло зелёных больших глаз. Афелия, стоящая за её спиной, так же удивительно мила. За внешней зажатостью девушки скрывается настоящее пламя, но не обжигающее, а согревающее морозным зимнем вечером. У обеих горничных поразительно одинаковые глаза, я бы даже подумала что они сёстры. Из общего у них также – бледно – розовые ленточки на запястьях. – Мне стоит объясниться, – они вопросительно переглянулись. – Я покинула дворец, не простившись с вами. Этого требовали обстоятельства. Король выгнал меня, да я и не хотела задерживаться. Все эти дни вы были добры ко мне, а ведь я пришла сюда с ненавистной земли изгоев. Вы доказали, что нельзя судить человека по его принадлежности к той или иной Области. Вы показали, что мир не лишён доброты и искренности. Вы выполняли свою работу, но делали это честно, не относились ко мне предвзято. Я прошу прощения за то что заблуждалась в отношении вас. Девушки были потрясены моими словами. – Грэтта. Афелия. От всего сердца спасибо вам за всё. Я обняла по очереди каждую. Они всё ещё находились в лёгком шоке. – Леди Вета, нам ещё никогда не приходилось слышать извинения от господ. – Афель права. Не стоит вам перед нами оправдываться. Мы и сами не без греха. Вспомните, как первые дни мы старались избегать общения с вами. Но это всё – влияние предрассудков. Мы так же ошибались и приносим вам свои искренние извинения. Я улыбнулась. – Но куда вы отправитесь теперь? – Исправлять грубые ошибки, – многозначительно ответила я. – Мы ещё увидимся? – Очень на это надеюсь. В дверь постучали. Я уже догадывалась кто. – Оставим вас. Добра вам, леди Вета. – Возвращайтесь живой. Последнее напутствие Афелии было самым желанным для меня. – Прощайте! После этого разговора на душе сразу стало легче. Как я и предполагала, в покои вошла управляющая. Было непривычно видеть её во всём чёрном. Черное обтягивающее платье, туфли из чёрного бархата, чёрное серебряное колье на тонкой шее. Этот цвет ей очень шёл, подчёркивал статус. Я восхищена её ухоженными блестящими волосами, приподнятыми в незамысловатую причёску. Весь образ достоин восхищения. Хамея, как всегда, сдержана и грациозна. Голубые глаза не выражают ничего. Наверное, за столько лет придворной жизни она отточила этот взгляд, который может скрывать за собой всё что угодно от гнева до любви. Мы никогда не узнаем истинных чувств управляющей. Это её искусство. – Хамея, – я слегка наклонила голову в знак приветствия, – доброе утро. Девушка зашла внутрь и оглядела комнату, потом стол. Задержала внимание на раскрытой тетради и на лужице чернил, пролитых мной случайно. В конце она остановилась на мне. – Весьма глупый поступок. Интересно про какой из множества она говорит? Про покушение? А может быть про мой заговор против короны? Или про участие в кровавом обряде? Все они заслуживают её критики. – Теперь я это понимаю. – Я расскажу тебе историю, которую никому прежде не доводилось слышать. Я вся превратилась в слух. – Десять лет назад на маленький, но гордый городок Области, озарённой лунным светом, обрушились андарские мечи. Горожане голодали, год выдался неурожайным из-за частых заморозков, но подать в королевскую казну нужно было чем-то платить. Отказавшись от Нимилина, Констары не отказались от налогов, которыми обложили население земли изгоев. Они всегда так делали...Когда не было возможности предложить золото, а рыба острову не нужна, брали либо оружие, либо скудный урожай. Кузницы скромного городка заметно уступали профессиональным трэковыским мастерам. Так, беспринципные сборщики дани пришли к выводу, что вместо жалких припасов такого же жалкого поселения можно потребовать рабочую силу. – Они пришли за рабами... – Кто-то считает, что страшнее всего умереть от голода. Но это не так. Ведь самый главный страх рождённого воином – попасть в рабство. В тот мрачный день над невинным городком нависла тень кровожадного и беспощадного верховного правителя в лице его верных приспешников. Поставить на колени мятежную Область, обратить всех немилинцев в невольников. Правители, сидящие на троне, правители, равнодушные к крикам о помощи подданных, правители, зацикленные только на себе, распоряжаются чужими жизнями как им вздумается. Всё ради достижения собственной цели. Десятилетняя девочка, обученная не вышиванию, а стрельбе из лука и ближнему бою, не интересовалась политикой. Грязные замыслы королей её не заботили. Она мечтала попасть в древний прославленный Кельрун, чтобы принять участие в ежегодном соревновании Первых. Не просто поучаствовать, а вернуться домой с победой, чтобы и о её малой родине узнали, чтобы она могла гордиться. Но у судьбы были на неё свои планы... – Неужели они её забрали? – Дети молоды, крепки и здоровы. Дети способны к труду и их можно обучить послушанию. Да, Вета, они её забрали. Разлучили с семьёй – матерью и двумя младшими братьями. Лишили права на свободу и выбор, как река лишена возможности течь в обратную сторону. Мы были лишь недавно оперившимися птенцами, которые успели расправить крылья, почувствовать торжество полёта, но были пойманы и утратили возможность летать. – Той девочкой были вы,– догадалась я. – Да. А тем городком был ныне бунтующий Хортел. – Но как возможно, что обращённая в рабство немилинка стала чуть ли не самой влиятельной девушкой в королевстве? – Королеве Мимиранне понравилось как я умею натягивать тетиву. «С такой силой она бы с корсетом за секунду справилась!» – восторженно воскликнула она, увидев как маленькая девочка управляется с луком. Ей нужны были умелые прислужницы. Я избежала страшной участи быть отправленной на тяжёлые строительные работы. – Значит, вы стали служанкой жены Эрилла? – Самой послушной и самой терпеливой из всей её прислуги. Сколько раз мне хотелось воткнуть острые шпильки ей в голову. Но годы шли, Мимиранна была не только красавицей, но и неплохой хозяйкой. Мы стали по-своему близки. Моя ненависть угасла, и я научилась скрывать своё происхождение. Королева за чашечкой чая делилась со мной переживаниями. Я была рядом все дни её беременности. И первой, и второй. Из обычной рабыни, горничной я превратилась в первую фрейлину Её Величества. Цвет ленточки сменился. А дальше интриги, шампанское, карты, снова интриги. Я стала хранительницей её тайн. С мужем у Мимиранны всегда были натянутые отношения. Она признавалась, что будь у неё выбор никогда бы не согласилась на этот брак. Мы обе были лишены возможности выбирать в прошлом. Но у нас имелись все шансы прожить славную жизнь в настоящем, достичь высот в будущем. Её смерть...мне кажется, что из всех людей, присутствующих на церемонии прощания, скорбела только я одна. – Неужели к королеве плохо относились? – Мимиранна могла стать светом, но предпочла оставаться в тени мужа. Её уход никто почти не заметил. Даже поле смерти ей уготована судьба покоиться во всеми забытом склепе. Только её дети вместе со мной тяжело переживали боль утраты. А я...я уже тогда крутилась в нужных кругах, заводила правильные знакомства. После смерти королевы большая часть организационных обязанностей при дворе легла на мои плечи. Как ты можешь догадаться, роль управляющей пришлась мне по вкусу. – Но Мимиранна погибла в шестьсот шестьдесят шестом году, а сейчас уже семьсот восемьдесят девятый. Как вы... – Немилин долго находился в изоляции. Неудивительно, что ты о многом не знаешь. Слышала когда-нибудь о церемонии Связи? – Никогда, – призналась я, глядя на управляющую распахнутыми глазами. – Жёны верховных правителей обретают бессмертие не из-за того, что становятся королевами. Брак – юридическая формальность. К нему прилагается совершение специальной церемонии. Церемония Связи скреплена клятвами перед лицом самой Богини. Души, вступивших в подобный союз, переплетаются навек. Вот почему прежние правительницы, как и их вторые половинки, могли жить вечно. – А эта церемония доступна только монархам? – Любой сэйфориец может её провести. Но, в отличии от брака, расторгнуть этот союз уже невозможно. Точнее возможно, но лишь при помощи древней магии, которая давно потухла. Поэтому на такое готовы осмелиться не все. Я понимающе кивнула. – Аналогична связи между склеившими друг друга узами любви сердцами иного рода связь. Связь, возникшая между правителем и его самым ближним подданным. Не любой удостоится такой чести. Принесённая присяга обязует того, кто её дал, оставаться до конца жизни верным своему господину. Когда партрар, то есть господин, погибает, партрат то есть связанный с ним клятвой, теряет бессмертие. – Мимиранна не могла быть вашим партраром. Тогда бы вы уже погибли. – Когда я приносила присягу, Мимиранна была беремена первенцем. – Выходит, связь с вами распространилась и на королеву и на её сына? – Верно. Рэдвинальд мой партрар. – А Гэйн? – Совершил переприсягу и вновь обрёл бессмертие. Хитрец. – И так можно?! – Благодаря вечно живущим супругам королей и их верным слугам Двор стабилен. Я слушала с открытым ртом. Мне открылись новые тайны Затерянной Земли. – Это просто невероятно! Теперь понятно почему вы взяли меня на работу. – Мне не было уготовано судьбой стать управляющей. Эта должность была моим предназначением. Просто однажды я поняла, что обязана отыскать своё место в жизни. И нашла его в Серебряном дворце. Ты тоже не должна была попасть сюда, у тебя были иные мечты и желания. Но порой Аргента подталкивает нас, взывает к необходимости задаться вопросом о смысле существования, о своём единственно верном предназначении. Я помогла тебе потому, что верю – наши жизни связаны, а идея Рэдвинальда, идея вечного мира, может стать реальностью. – «Трудом и верой». – «Трудом и верой». Голубые глаза Хамеи Тайлер, дочери земли свободы, излучали мудрость и надежду. Вот откуда этот стальной блеск и эти чёрные волосы. Хамея – немилинка по рождению! – Иди, Вета из города Свободы. Сразись за наш общий дом. И помни, что в жизни тебе ничего не суждено, но предназначено. Судьбу возможно изменить, а от предназначения не сбежать. И пусть будет острым твой клинок, а дорога легка! – Спасибо за всё. – Мы ещё встретимся. Она ушла, а я поймала себя на мысли, что буду скучать. |