Главная страница

Платошкин Н. Упущенный шанс. Жаркое лето 1953 в Германии. Платошкин николай николаевич упущенный шанс


Скачать 1.55 Mb.
НазваниеПлатошкин николай николаевич упущенный шанс
Дата12.03.2022
Размер1.55 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаПлатошкин Н. Упущенный шанс. Жаркое лето 1953 в Германии.doc
ТипДокументы
#393397
страница11 из 20
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   20
Глава V

Кризис (март – июль 1953 года)

Смерть Сталина, естественно, явилась для руководства ГДР, как и для всего мира, своеобразным рубежом. В Берлине, так же как и в Вашингтоне, Бонне, Лондоне и Париже, сильные мира сего внимательно следили за тем, какие первые внешнеполитические шаги сделает новое советское руководство, так долго находившееся в тени «отца всех народов».

«Сильным человеком» послесталинского времени многие на Западе считали Г.М. Маленкова, который, заняв пост Председателя Совета Министров СССР, на самом деле был человеком, в отличие от Сталина полностью лишенным властной жестокости и железной воли. С самого начала Маленков находился в тесной связи с Л.П. Берия, ставшим заместителем премьера и курировавшим все силовые структуры СССР. В.М. Молотов после краткой опалы 1949—1953 годов вновь стал министром иностранных дел.

Уже на траурном митинге 9 марта 1953 года Маленков сделал заявление, которое многими наблюдателями на Западе было расценено как новое мирное наступление СССР. Основной задачей советской внешней политики был провозглашен курс на предотвращение войны и мирное сосуществование с капиталистическими странами. В таком же духе Маленков выступил и 15 марта на заседании Верховного Совета СССР.

Эйзенхауэр и Аденауэр отнеслись к смене власти в Москве настороженно. Американский президент заявил, что в Вашингтоне хотели бы видеть не слова, а дела. Западногерманский посол сообщал из Белграда, что по мнению руководства Югославии в ближайшее время в Москве следует ожидать открытой борьбы за власть между Маленковым и Берией, что ослабит позиции Советского Союза в Восточной Европе. Югославы, правда, предостерегали Запад от попыток использовать смену вех в СССР для дестабилизации положения в странах народной демократии. Но Аденауэр и американцы желали как раз именно этого. Пока же было решено выжидать.

Со своей стороны руководство ГДР опасалось, что наследники Сталина вновь поставят в повестку дня вопрос об объединении Германии. Так и произошло. По заданию В.М. Молотова МИД СССР разработал широкомасштабные предложения, призванные возобновить мирное наступление, начатое «нотой Сталина» 10 марта 1952 года. Предполагалось сначала провести переговоры с делегацией ГДР, а по их итогам ориентировочно в мае 1953 года предложить западным державам следующий план. Парламенты ГДР и ФРГ должны были образовать общегерманское правительство при сохранении существующих правительств обоих германских государств. Это новое правительство должно было подготовить «национальное воссоединение Германии на демократических и мирных началах путем подготовки и проведения свободных общегерманских выборов без иностранного вмешательства»1. До заключения мирного договора с Германией общегерманское правительство уже могло бы осуществлять некоторые функции государственного управления и представлять Германию в международных организациях.

##1 АВП РФ. Ф. 082. оп. 41. п.. 271. д. 18. л. 44.

Эти предложения МИД СССР были разработаны в конце апреля 1953 года. В Москве искренне полагали, что теперь-то Западу будет очень трудно отвергнуть советские инициативы как пропаганду. Однако, как и в 1952 году, в СССР не могли понять одного: ФРГ и западные державы ни за что не откажутся от включения Западной Германии в ЕОС или НАТО. Правда, события в Москве оказали свое благоприятное воздействие на Париж и, особенно, Лондон. Аденауэр боялся, что западные европейцы сдадут ФРГ в обмен на единую нейтральную Германию. 19 марта МИД Великобритании был вынужден выступить с опровержением сообщений западногерманской прессы о том, что Англия и Франция якобы готовы договориться с СССР по германскому вопросу.

Аденауэр решил немедленно форсировать ратификацию Парижского и Боннского договоров, которая и произошла практически через две недели после смерти Сталина 19 марта 1953 года. СДПГ и КПГ голосовали против, но на конечном результате это не сказалось. Таким образом, ответ на мирные инициативы Маленкова был крайне жестким.

Еще хуже для Москвы была победа на выборах 1952 года в США кандидата республиканской партии Д. Эйзенхауэра. Бывший главком западных союзных войск в Европе в годы Второй мировой войны шел на выборы под «ястребиными» лозунгами. Политика Трумэна («сдерживание коммунизма») казалась ему устаревшей и мягкотелой. Он, Эйзенхауэр, отбросит коммунистов назад во всем мире («Rollback») и освободит Восточную Европу от советского господства. Новый воинственный тон администрации США был вызван еще и тем обстоятельством, что американцы провели 1 ноября 1952 года успешное испытание первой водородной бомбы, превосходившей по мощности в 700 раз заряд, испепеливший Хиросиму. Казалось, что вновь как и в 1945 году США стали монополистом в сфере производства оружия массового уничтожения.

Когда в январе 1953 года Эйзенхауэр вступил на пост президента, он представил миру самый антикоммунистический кабинет в истории США. Эйзенхауэру ассистировал вице-президент Р. Никсон, имевший в СССР такую репутацию, что когда его избрали президентом даже 15 лет спустя, это породило в Москве самые тревожные предчувствия. Новый госсекретарь Дж. Ф. Даллес был одним из наиболее ярых сторонников «отбрасывания» коммунизма, а его брат Аллен – главным разработчиком уже упоминавшейся выше операции «Раскол» (он стал директором ЦРУ).

Конечно, в политической риторике команды Эйзенхауэра было много предвыборных лозунгов, и воевать всерьез с СССР он не собирался. Но планы атомных бомбардировок советских городов обновлялись в США каждый год: предполагалось, что после разгрома СССР будет оккупирован 215 дивизиями НАТО. Эйзенхауэр был настолько искренен и неподражаем в антикоммунистической истерии, что даже отодвинул на вторые роли главного обличителя «красных» сенатора Маккарти, который вскоре спился из-за невнимания истеблишмента к собственной персоне. В серьезность намерений нового президента США поверили многие в Европе, а эмигрантские организации выходцев из стран социализма уже предчувствовали свое триумфальное возвращение на родину.

Аденауэр был очень доволен исходом президентских выборов в США. Эти чувства еще боле укрепились после визита госсекретаря Даллеса в Бонн в начале февраля 1953 года. На беседе с Аденауэром 5 февраля Даллес рассказал, как активно он обрабатывал социал-демократов, чтобы заставить их голосовать за Парижский и Боннский договоры. Уж он, Даллес, знает, что от русских ничего нельзя добиться путем убеждения и дискуссий. Со своей стороны Аденауэр заверил, что сразу же после ратификации договоров в новую западногерманскую армию будут набраны 50 тысяч добровольцев, которые «участвовали в войне» (на чьей стороне — понятно). Необходимость усиления западногерманской полиции Аденауэр мотивировал тем, что коммунисты-подпольщики в ФРГ приобрели опыт партизанской войны (и здесь понятно, на чьей стороне). Не ясно было лишь (в том числе и американцам), где же канцлер нашел этих партизан-подпольщиков в Западной Германии.

В апреле 1953 года Аденауэр отправился в свой первый официальный визит за океан. Канцлер ехал в Америку, с гордостью оглядываясь на укрепившееся в 1952 году международное положение ФРГ, которая пыталась утвердить свои притязания на единоличное представительство несуществующей пока Германии в мире. С помощью западных стран ФРГ стала членом нескольких специализированных организаций ООН (в том числе ЮНЕСКО), а 2 октября 1952 года вступила в Международный валютный фонд (МВФ) и Международный банк реконструкции и развития (МБРР), что ознаменовало собой прекращение контроля союзников над западногерманскими внешнеэкономическими связями2. 10 сентября 1952 года, после непростых закулисных переговоров в Нидерландах, ФРГ и Израиль подписали соглашение, по которому Бонн обязывался выплатить Тель-Авиву в течение 12 лет компенсацию за преступления Гитлера против евреев в размере 3,45 млрд. марок. Компенсация выплачивалась в виде товарных поставок и капиталовложений и покрывала 10—15 % годового импорта Израиля3.

##2 Ersil W. Aussenpolitik der BRD. 1949—1969. Berlin. 1986. S. 70.

##3 Ibid. S. 70.

Наконец, главным козырем Аденауэра была уже упоминавшаяся ратификация Парижского и Боннского договоров 19 марта 1953 года. В ходе парламентских дебатов по этому вопросу канцлер повторил свою излюбленную мысль о необходимости разговаривать с СССР в германском вопросе только с позиции силы. Лидер, входивший в правящую коалицию Германской партии, Х.-Й. фон Меркац совсем в духе Эйзенхауэра призвал к освобождению от СССР занимаемых им немецких территорий, включая ГДР.

Но, отправляясь в апреле 1953 года в Вашингтон, Аденауэр все же был крайне обеспокоен состоянием внутренней сплоченности западного лагеря. На этот раз канцлер считал опасность очень серьезной. Ведь к соглашению с СССР склонялась не ослабевавшая с каждым днем французская Четвертая республика, а популярный и опытный премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль. Фултонская речь этого человека в 1946 году ознаменовала начало «холодной войны». Заподозрить Черчилля в симпатиях к коммунизму не мог даже Аденауэр. Черчилль еще в 1952 году вынашивал идею созыва совещания «большой тройки» лидеров СССР, США и Великобритании, чтобы урегулировать осложнившуюся ситуацию в Европе и прежде всего в Германии. Несомненно, честолюбивый британец считал, что «молодые» политики в США и Великобритании наломали после 1945 года дров, и настала пора старому профессионалу экстра-класса вспомнить свои лучшие годы. И еще Черчилль хотел новыми мирными инициативами поднять престиж Британской империи, только что вынужденной расстаться со своей крупнейшей колонией – Индией.

Черчилль надеялся на позитивную реакцию в Москве после смерти Сталина, тем более, что новым главой внешнеполитического ведомства СССР стал его старый и хороший знакомый Молотов, с которым они когда-то выстраивали послевоенный облик Европы. Почти сразу же после смерти Сталина 11 марта 1953 года британский премьер направил секретное послание Эйзенхауэру с предложением прозондировать совместно или поодиночке готовность русских к встрече в верхах4. Однако Эйзенхауэр ответил отказом: он не хотел встречаться с новым советским руководством, чтобы не давать СССР дополнительных возможностей для «пропагандистского шоу»5.

##4 Steininger R. Eine vertane Chance. Die Stalin-Note vom 10 Maerz 1952 und die Wiedervereinigung. Berlin/Bonn, 1986. S. 112.

##5 Ibid.

Как ни странно, в союзниках у Эйзенхауэра и Аденауэра был и МИД Великобритании, стремившийся представить политику нового советского руководства в черном цвете. Когда Молотов в беседе с британским послом 27 марта 1953 года предложил освободить содержавшихся в КНДР английских дипломатов, он встретил подчеркнуто холодную реакцию. В Форин офис новую политику СССР представляли даже более опасной, чем ранее, так как она может расколоть единый антикоммунистический фронт в Западной Европе, привыкшей видеть в Москве только ястребов. Британский посол в СССР Гаскойн был отозван в Лондон для консультаций.

Однако Черчилль был слишком опытным политиком, чтобы поверить антикоммунистическим «страшилкам» своего МИДа. Он считал отзыв посла неправильным и подготовил проект письма своего министра иностранных дел А. Идена (эту должность Иден занимал и в годы войны) Молотову с предложением об их скорейшей личной встрече. Переговоры старых знакомых, по замыслу Черчилля, «могли бы вывести нас всех с пути безумия и гибели»6. Если встреча на уровне мининдел прошла бы успешно, Черчилль и «Айк» (то есть Эйзенхауэр) могли бы присоединиться к переговорам. Однако Иден тяжело заболел и был вынужден оставить свой пост. Правда, Аденауэру не стало легче, когда он узнал, что Черчилль сосредоточил руководство Форин офис в своих руках. Британский премьер явно входил во вкус большой политики и стал видеть в германском урегулировании венец своей блестящей карьеры государственного деятеля. Черчилль вступил в контакт с Молотовым по дипломатическим каналам и, как он и ожидал, получил из Москвы обнадеживающие сигналы.

##6 Ibid. S. 113.

Перед Аденауэром вновь ясно замаячил «кошмар Потсдама», и он отправился в США с одной целью: не допустить контактов западных союзников с новым советским руководством на высоком или высшем уровне.

В США Аденауэр добился ряда видимых дипломатических побед, повышающих международный престиж ФРГ. 10 апреля 1953 года было подписано американо-западногерманское соглашение о сотрудничестве в области культуры. США вернули ФРГ 382 судна, принадлежавших ранее Германии и присвоенных американцами в счет репараций (хотя непонятно, каким, собственно, разрушениям в годы войны подверглись США). 3 июня 1953 года по итогам визита канцлера в США в Бонне было подписано соглашение, вводившее в силу (с некоторыми коррективами) договор о дружбе, торговле и мореплавании между США и Германией 1923 года.

Таким образом, еще до официального вступления в силу Общего договора США демонстрировали всему миру суверенитет ФРГ.

Но главной целью визита была координация позиций Вашингтона и Бонна в отношении постсталинского советского руководства. На беседе 7 апреля Даллес спросил Аденауэра, что он думает относительно «новой русской ситуации» с учетом имеющейся у немцев информации, которой не располагают США. Канцлер не заставил себя просить дважды и заявил, что советские мирные инициативы последнего времени свидетельствуют о том, что наследникам Сталина нужна передышка для укрепления своих внутриполитических позиций. Агрессивная же сущность Советского Союза не изменилась, о чем говорит строительство в «восточной зоне» (то есть ГДР) аэродромов для современных советских реактивных истребителей, способных достичь Бонна за 20 минут. Поэтому Запад должен продолжать наращивание своих вооружений. Отсюда Аденауэр плавно перекинул мостик к наиболее волновавшей его проблеме. ФРГ, мол, готова немедленно поставить под ружье 60—70 тысяч добровольцев, но эти бывшие солдаты и офицеры вермахта удручены тем, что их боевые товарищи до сих пор томятся в тюрьмах западных союзников как военные преступники ( на май 1953 года американцы держали в заключении на территории ФРГ 304 немецких военных преступника). Особенно заботила канцлера судьба наиболее видных деятелей гитлеровского режима, содержавшихся под контролем четырех держав в тюрьме Шпандау (Западный Берлин). Речь шла о Гессе, адмиралах Денице и Редере, министре вооружений и любимце Гитлера Шпеере, бывшем министре иностранных дел фон Нейрате и руководителе «гитлерюгенда» фон Ширахе. Аденауэр предлагал проверить миролюбие нового советского руководства, предложив русским смягчить режим содержания и освободить старых и больных узников Шпандау. Условия в Шпандау действительно были «страшными»: так, Рудольфу Гессу не нравилась гречневая каша, которой его кормили советские охранники. Даллес предпочел не отвечать на эту просьбу Аденауэра, хотя верховный комиссар США в Германии Макклой и раньше проявлял заботу о нацистах в Шпандау.

В свою очередь, Даллес потребовал от ФРГ увеличения расходов на содержание американских войск в Европе, пообещав взамен надавить на французов, чтобы заставить их быстрее ратифицировать Парижский и Боннский договоры.

На встрече с Эйзенхауэром 7 апреля Аденауэр заверил президента США, что на стороне Вашингтона стоит не только ФРГ, но и все немцы в Восточной Германии. Канцлер с удовлетворением констатировал, что отношение американцев к мирному наступлению СССР является правильным, то есть холодно-выжидательным. Это был главный результат визита, и Аденауэр покидал Америку с «чувством глубокого удовлетворения».

Визит Аденауэра был помимо всего прочего формой предвыборной помощи США ХДС, который пока имел все шансы проиграть следующие выборы в бундестаг (намеченные на осень 1953 года) социал- демократам. Правда, неистовый Шумахер умер 20 августа 1952 года, а его преемник Э. Олленхауэр, конечно, не был пока очень уж популярным. Но с другой стороны, Олленхауэр не был столь ярым антикоммунистом и русофобом и был готов принять вариант единой нейтральной Германии. Не зря фракция СДПГ бундестага голосовала против ратификации и Парижского, и Боннского договоров.

И все же главной целью визита Аденауэра было укрепить американского президента на позициях «отбрасывания коммунизм». Это вполне удалось. Выступая 16 апреля 1953 года перед американским обществом газетных редакторов, «Айк» потребовал предоставления восточноевропейским нациям полной независимости в качестве предварительного условия преодоления раскола в Европе7. Аденауэру особенно польстило, что президент предварительно показал ему проект речи (хотя и не полностью).

##7 Новик Ф.И. «Оттепель» и истоки «холодной войны» (Германская политика СССР в 1953—1955 гг.). М., 2001. С. 50.

Однако этот выстрел стал почти холостым. В Москве, отдав должное антикоммунистическим эскападам Эйзенхауэра, не теряли надежды (явно с прицелом на Великобританию и Францию), что западным европейцам удастся подвигнуть США на серьезные переговоры с Москвой. Анализ МИД СССР оказался абсолютно правильным, так как Черчилль вовсе не собирался отказываться от своих замыслов.

В начале мая 1953 года Аденауэр с ужасом узнал, что британский премьер готов в одиночку и без всяких условий ехать в Москву. Эйзенхауэр выразил резкое несогласие с такими планами, но смог добиться от упрямого англичанина только одного – обещания не совершать визита в СССР до конца июня (запомним этот немаловажный факт)8.

##8 Steininger R. Eine vertane Chance... S. 114.

11 мая 1953 года Черчилль выступил с большой внешнеполитической речью в палате общин и в который раз призвал к немедленному созыву встречи в верхах «большой четверки», чтобы умиротворить Европу «новым Локарно». Хотя Черчилль конкретно не назвал повестку дня будущей конференции великих держав, всем было ясно, что речь в первую очередь пойдет о Германии, так как германский вопрос был основным в мировой политике 1953 года. Аденауэр был потрясен Черчилль отводил русскому народу видное место в мировой политике и был готов учитывать легитимные интересы безопасности Москвы в Европе. Правительство Великобритании устами Черчилля недвусмысленно приветствовало позитивные тенденции во внешней политике СССР.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   20


написать администратору сайта