Переводчик Ольга Перова (до 21й гл.), Елена Кылосова Редактор Анна Бродова, Сарик (2231 гл.)
![]()
|
ГЛАВА 53Возвращение отряда в замок Элчо принесло счастье всем, кто там жил. Оказавшись дома, Монце лично ухаживала за Эйлин, которая проявила свою силу, мягкость и способность к адаптации. Эйлин была на несколько лет младше Мод, но они быстро подружились и весело проводили время вместе. Сначала Монце думала о том, чтобы найти ей семью, несмотря на боль, которую это причиняло, но, когда Деклан сказал, что Эйлин и Мод подружились и малышку приняли в семью, она пришла в восторг и почувствовала себя абсолютно счастливой и удовлетворенной. В ночь на двадцать четвертое декабря в замке Элчо устроили большой пир для всех. Кухни занимались приготовлением изысканных блюд, даже Хулия, Хуана и Монце решились приготовить что-то особенное. Впервые за много лет зал готовился к тому, чтобы разделить самый важный ужин года со всем кланом. Почти в срок испанки закончили платья Агнес и Эдель, а также связали платок для Фионы и сшили две ночные рубашки фиолетового оттенка для Мод и Эйлин; они даже приготовили подарки для всех, кто жил в Элчо. Испанки хотели, чтобы у каждого остался сувенир на память о них, поэтому при любой возможности ходили в лес собирать цветы, которые приносили в замок, спрятав в корзинах для белья. С помощью проволоки они делали красивые диадемы для женщин и красочные цветочные броши для мужчин. В тот вечер Деклан распоряжался за столом. Это Рождество оказалось самым лучшим в его жизни. Не только потому, что его дочь улыбалась вместе с Эйлин, не только потому, что народ вокруг веселился, а мать переполняла радость, а потому, что Синди приносила ему счастье, о котором он никогда не мечтал. После роскошного ужина, прежде чем все разошлись, Хулия, Монце и Хуана вручили приготовленные подарки, превратив вечер в трогательную церемонию. Эдель и Агнес плакали от умиления при виде своих новых платьев. — Вы сомневались? — воскликнула Монце, обращаясь к горничным. — Вперед, идите и наденьте их в первый раз. Сегодня вечером Перси и Нед не смогут оторвать от вас глаз. — Вы будете прекрасно выглядеть в этой одежде и с красивыми прическами, которые сделала для вас Пэрис. И знаете. пусть они немного помучаются! И, воодушевленные своим новым девушки заставили своих мужчин страдать. Потому что, когда две молодые шотландки появились в своих новых платьях и другие горцы с желанием смотрели на них, их возлюбленные окончательно пали к их ногам. Алистер, радуясь счастью, которое принесла ему его маленькая Пэрис, ухмылялся как дурак, когда она подарила ему красивый спорран, а он удивил ее, когда в корзине вручил ей прекрасного шотландского щенка, которого она быстро окрестила, к радости и восторгу всех присутствующих, Мохопиконом. Фиона, взволнованная и окруженная всеми, не знала, куда смотреть, чтобы стать счастливее. Ее люди были счастливы, Мод и маленькая Эйлин не переставали смеяться, Норма весело танцевала с Колином, Алистер и его жена не переставали обниматься, а ее сын и Синди с любовью смотрели друг на друга. Ее растрогало даже то, что Деклан передал девушке небольшой сверток. — Вот, это мой подарок для тебя. Она приняла его с очаровательной улыбкой, протягивая ему свой. — Спасибо. Но сначала открой мой, — попросила она его. Деклан, увлеченный, с восторженным вздохом взял подарок и, поцеловав ее, открыл его. В нем он нашел пару свечей, вырезанных и окрашенных ею лично в фиолетовый цвет. — Это для твоей комнаты. — Нашей комнаты, — поправил он, целуя ее. — Хорошо, нашей комнаты. — И видя, как он смотрит на подарок, Монце сказала: — Я хочу, чтобы ты поставил их на камин и зажег. Они будут выглядеть очень красиво. — Спасибо, дорогая, они прекрасны. И прежде чем ты откроешь свой подарок, я должен тебе кое-что сказать, — предложил он, взяв ее руки в свои. — Скажи мне. — С тех пор как ты появилась в моей жизни, все вокруг изменилось к лучшему. Раньше я был одинок и всегда злился, а теперь меня окружает большая семья, и всем этим я обязан тебе. Знаю, что ты здесь, потому что я тебе снился. Я могу только сказать, что сейчас и всегда моя мечта — это ты. Однажды ты сказала, что не знаешь, зачем ты здесь, и я хочу сказать, что понял это. — О, да?. — засмеялась Монце, услышав его слова. — Ты здесь для того, чтобы Мод улыбалась, чтобы у Эйлин появилась семья, чтобы моя мама была счастлива, чтобы мой народ любил тебя, чтобы я стал лучше, и даже для того, чтобы Роуз О'Каллахан изменила свою жизнь и жизнь своих людей. — Спасибо, дорогой, — взволнованно пробормотала она. Наконец-то и она поняла, почему оказалась здесь. Деклан, преисполненный гордости при виде улыбки своей возлюбленной, поцеловал ее. — А теперь открой свой подарок. Монце открыла его без всяких подсказок, но когда увидела, что это драгоценность Кармайклов, та самая, которую она им подарила, то прижала руки ко рту. Деклан не дал ей возможности что-либо сказать. — Это для тебя, любовь моя. Я хочу, чтобы ты носила его всегда, где бы ты ни была, потому что знаю, что проклятие снято. Взволнованная, благодарная и заплаканная, Синди поцеловала его и предложила ему надеть кулон, подняв волосы. Деклан сделал это под восторженным взглядом Фионы; затем они снова поцеловались и, когда в зал ворвались звуки волынки, пустились в веселый пляс. В ту ночь, когда вечеринка закончилась, Деклан и его возлюбленная поднялись в свою комнату, занимались любовью до рассвета, пока, наконец, не уснули. Но через несколько минут Синди проснулась как от толчка. Цыганка Эрика посетила ее во сне, чтобы предупредить, что время на исходе. Ее сердце бешено колотилось, она посмотрела на Деклана, мирно спящего рядом с ней. По ее лицу текли непрошеные слезы. Что она будет делать без него? Потрясенная, Монце встала, подошла к очагу, подбросила пару поленьев и развела огонь. Она не знала, что делать, но в итоге села на шкуру перед камином, убитая горем. Наконец, закрыв лицо руками, она разрыдалась. На следующее утро она обратилась к своим подругам, которые подтвердили, что и им приснился тот же сон. Часами они плакали в комнате, которую теперь занимала только Хулия. — Прекратите рыдать! Ради бога, вы же иссушите себя, — буркнула Хулия, не в силах больше выносить мучения подруг. — О, дорогая, я не могу. Что я буду делать без Алистера? —Я же говорила тебе, — ворчала Хулия. — Я сердилась на тебя, чтобы ты осознала, что этот момент рано или поздно наступит. И если я была сурова, то именно для того, чтобы избежать этого, потому что знала, что так все и будет. С красным как помидор носом Монце откинула волосы с лица, икнув. — Я думаю, что умру от горя. Я не смогу. снова увидеть Деклана. и Эйлин, и Мод, и. и. и. и. и. Но продолжать дальше она не могла. Горе, которое она испытывала, было настолько велико, что не позволяло ей даже говорить. Час спустя Хулия, убедившись, что так больше продолжаться не может, встала с постели и, положив руки на бедра, встретилась с ними взглядом. — Давайте посмотрим, милые, вы что же собираетесь тратить то немногое время, которое у вас осталось, плача здесь со мной, когда можете провести его с людьми, которых вы так сильно любите? — Монце и Хуана покачали головами. — Тогда давайте, умойтесь и наслаждайтесь как можно больше. Никогда не позволяйте говорить, что вы не использовали свое время с максимальной пользой. Но как бы они ни старались, дни шли за днями, и ничто уже не напоминало прежнего. Они пытались быть счастливыми и забыть о том, что их ждет, но блеск в их глазах пропал. В эти последние дни уроженка Канарских островов пользовалась любой возможностью, чтобы побыть с Алистером, а Синди наслаждалась, как могла, общением с Декланом, девочками и всем, что было связано с Элчо. Тридцать первого декабря, проснувшись, Деклан почувствовал странное беспокойство. Он не говорил с Синди о том, что ее тревожит, ему и не нужно было. Достаточно просто увидеть темные круги под глазами, которые появились на ее лице за последние несколько дней. Монце, как и Хуана, старалась быть жизнерадостной, но как она могла перед лицом того, что должно вот-вот произойти? День шел своим чередом, нервы начали подводить их, но когда наступила ночь, никто из них не мог рассуждать здраво. — Ничего не случится, дорогая, — прошептал герцог, обнимая ее. —Я никому не позволю забрать тебя, успокойся. —Я люблю тебя, Деклан. Ведь ты знаешь это? Он успокаивающе кивнул и поцеловал ее, как раз, когда Фиона, не обращая внимания на все происходящее, вошла в комнату в сопровождении маленьких девочек. — Папочка! — закричала Мод, подбегая к нему, который принял ее в свои объятия. Когда маленькая Эйлин увидела Синди, она подбежала к ней, Синди схватила ее и поцеловала. Мод, заметив, как близки взрослые, огляделась вокруг, прежде чем повернуться к отцу. — Папочка, когда ты женишься на Синди и она станет моей мамой, Эйлин может быть моей сестрой? Деклан и Монце посмотрели друг на друга. Она не могла ответить, и герцог, черпая силы там, где их почти не осталось, с печалью посмотрел на дочь. — Конечно, дорогая, хотя я думаю, что Синди уже — моя жена и твоя мать, а Эйлин — твоя сестра и моя дочь, — ответил он приглушенным голосом. Под впечатлением от этих слов Монце едва сдержала огромное желание заплакать. —У меня самая прекрасная и замечательная семья в мире! Девочки улыбнулись и, решив, что вопрос исчерпан, выскользнули из державших их рук и побежали через гостиную навстречу Норме. Деклан, расстроенный так, как никогда в жизни, посмотрел на Синди и снова поцеловал ее, отчаянно обнимая. Незадолго до того, как все собрались в гостиной на ужин в канун Нового года, изможденная и печальная Хуана примостилась на руках у своего недоумевающего мужа. Ночь выдалась дождливой, разразилась шумная гроза. Испанки заняли центральное место, ни Синди, ни хохотушка Пэрис не были в настроении для празднества. Фиона, которая разговаривала с немного рассеянной Нормой, заметила, что что-то происходит, но не стала спрашивать. Однако она заметила, что каждый раз, когда одна из девушек вставала, Деклан или Алистер шли за ней. Что это с ними? Вдруг раздался раскат грома, и от невероятного гула загрохотал весь замок. Девочки, испугавшись мощного звука, начали плакать. Деклан и Алистер тут же встали, чтобы выглянуть в окно. — Во имя всех святых, неужели молния ударила в западную стену замка? Монце и ее подруги тревожно посмотрели друг на друга, когда услышали это, а когда увидели Деклана и Алистера, выбегающих на улицу, не стали медлить и последовали за ними. Снаружи шел яростный дождь. Ливень был такой сильный, что менее чем за две секунды все промокли до нитки. Еще одна молния, на этот раз голубоватая, расколола небо, за ней последовало эхо грома во всем его размахе. — Вернитесь в замок, — крикнул Деклан, увидев вымокших насквозь испанок. — Нет, — ответила Монце. Вдруг странный голубоватый свет окружил трех подруг, и они поняли, что настал страшный момент. — Деклан! — закричала Монце. — Алистер! — прокричала Хуана. Ошеломленные внезапным прозрением, горцы посмотрели в их сторону, но не успели даже вздохнуть, как три девушки исчезли у них на глазах. Алистер в отчаянии закричал и воззвал к Пэрис, а Деклан, убитый горем, смотрел на странную бурю, которая начинала стихать, и сокрушенно шептал: — Синди Кроуфорд, я буду ждать тебя всю жизнь. |