Психология аномального развития ребенка
![]()
|
ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ, ИНТЕГРАЦИЯ И КУМУЛЯЦИЯ Мне кажется, что некоторые мои давние идеи находят поддержку в экспериментах, касающихся эмбрионального развития. Этими идеями—в том порядке, как я их излагаю,— являются: идея о последовательной дифференциации и интеграции в сочетании с принципом -кумуляции в случае нормального психологического развития, с одной стороны, и идея о дисбалансе развития в случае патологического развития и при объяснении теории фиксации — с другой. Впервые я изложил свои идеи о дифференциации и интеграции в работе, представленной в 1936 г. в Венском психоаналитическом объединении. В то время у меня была благоприятная возможность в течение года ежедневно проводить детальные наблюдения за сравнительно большим числом благополучных детей, и высказанные в этой работе идеи явились первыми формулировками полученных мной впечатлений. Я утверждал нечто, по сути, очень простое: прогрессирующее развитие, в результате которого происходит дифференциация способностей; как физических, так и психологических, имеет вид синусоиды. В определенных точках кульминации эти способности, способы адаптации, умственные операции интегрируются в новую психофизическую организацию более высокого уровня. По достижении такой интеграции начинается новый процесс дифференциации, который достигает высшей точки во второй интеграции, и так далее. Однажды я проиллюстрировал это примерами, взятыми, с одной стороны, из наших психоаналитических познаний и, с другой стороны, из бихевиоральных наблюдений, таких, как наблюдения Мирты Макгроу (1935). К этому утверждению я добавил еще одно, а именно: на следующем уровне интеграции, достигнутом в ходе развития, не происходит полного отказа от формы удовлетворения, ставшей возможной благодаря достижению данного уровня интеграции. От однажды достигнутого удовлетворения нелегко отказаться, и оно переносится на следующую, более высокую стадию удовлетворения, даже если на этой стадии оно оказывается бессмысленным. В качестве примера я привел ребенка, который продолжает сосать большой палец на стадии анальных и фаллических приносящих удовлетворение действий, — поэтому мы можем наблюдать мастурбацию у детей во время сосания ими большого пальца. Я назвал это принципом кумуляции и показал, что этот принцип играет важную роль в объединении — под приматом генитальности — парциальных влечений, которые происходят от оральной, анальной и фаллической стадий. Необходимо отметить, что в этих утверждениях понятие поворотных пунктов, психического развития (представленных интеграцией) включало в себя процессы созревания и, кроме того, что в принципе кумуляции была предпринята неуклюжая попытка выразить нормальные аспекты зависимой дифференциации в психическом аппарате. Эти идеи претерпели дальнейшее развитие, когда благодаря моим продолжающимся непосредственным наблюдениям за психическим развитием у младенцев мне стало ясно, что возникновение специфического аффективного поведения на определенных возрастных уровнях всякий раз соответствует установлению важных организационных уровней в личности младенца, тем самым обеспечивая нас чем-то, что очень напоминает эмбриологическое понятие организатора. Стало также понятно, что на каждом уровне этой эволюции существует меняющаяся пропорциональность между ролью созревания и ролью развития в различных секторах личности младенца. Пониманию этого способствовало создание Шарлоттой Бюлер и Хетцер (1932) детских тестов, в которых авторы выделили для анализа детской личности шесть разных секторов: 1) владение телом, 2) владение восприятием, 3) владение социальными отношениями, 4) овладение научением и памятью, 5) манипулирование предметами и 6) интеллект. Последовательное применение этих тестов, которые включали в себя выполнение или невыполнение определенных заданий, стандартизированных для данных возрастов, очень скоро сделало очевидными два феномена: 1. Развертывание различных секторов прогрессирует с меняющейся скоростью в течение первого года жизни; поэтому, чтобы добиться среднего распределения, тесты должны быть взвешенными- ![]() PER = восприятие; ВО. = тело; SOC. = социальный; LEA. = научение; MAN. = манипулирование; JNT. = интеллект; D.A. = возраст развития; D.Q. = коэффициент развития Рас. 2 2. В постоянной и сравнительно неизменной нормальной среде или, наоборот, в постоянной и неизменной патогенной среде соотношение между этими шестью секторами оставалось инвариантным. Следующая диаграмма (рис. 2) иллюстрирует относительную инвариантность этого соотношения в возрасте четырех, пяти, шести и семи месяцев у ребенка, растущего в сравнительно нормальной среде. Постоянство сил внешней среды, взаимодействующих с данностями созревания одного и того же ребенка, выражается, таким образом, в удивительном сходстве эволюционных достижений, которые из месяца в месяц можно наблюдать в разных секторах его личности. Такой младенец произведет на наблюдателя впечатление уравновешенного, живого, интересующегося ребенка, не имеющего особых проблем в эти месяцы. На мой взгляд, не меняющийся в течение месяцев профиль развития в случае такого ребенка указывает на благоприятные внешние условия. Под этим я подразумеваю, что условия внешней среды позволяют ребенку развертывать потенциальные возможности созревания. Я бы даже пошел еще дальше и сказал, что окружающая среда предоставляет не только необходимые условия, но и соответствующие возрасту стимулы, которые нужны для адаптации. ДИСБАЛАНС РАЗВИТИЯ Однако влияние патогенной внешней среды, когда она экстремальна, также ведет к единообразию в профиле развития в течение всего времени, когда имеет место патогенное воздействие. Это обусловлено постоянством вреда, наносимого ребенку, которое и выражается в единообразии дефектов. Последствия этого особенно поразительны, когда большие группы детей одновременно подвергаются вредоносному воздействию среды на протяжении долгого времени. Профили развития у каждого из этих детей в течение месяцев будут оставаться идентичными. Но, кроме того, записи показывают, что профили развития у многих из этих детей, независимо от возраста ребенка, обладают поразительным сходством до тех пор, пока продолжается дей- ![]() PER = восприятие; ВО. = тело; SOC. = социальный; LEA. =научение; MAN. = манипулирование; JNT. = интеллект; D.A. = возраст развития; D.Q. = коэффициент развития Рис. 3 ствие вредоносного внешнего фактора. Это настолько бросается в глаза, что производит впечатление, так сказать, воздействия эпидемиологического фактора. Следующая диаграмма (рис. 3) демонстрирует профили развития троих детей, находившихся в одних и тех же условиях, в возрасте пяти месяцев двадцати двух дней, десяти месяцев двадцати дней, двух лет и трех с половиной месяцев. Профили похожи друг на друга; различие заключается в несоответствии между хронологическим возрастом этих детей и возрастом их развития. Это несоответствие прогрессивно возрастает, поскольку вредоносное воздействие продолжается, но оно не влияет на соотношение различных факторов между собой. Таким образом, можно увидеть, что если первый из этих детей достиг уровня развития пяти месяцев и полутора дней, очень близкого к его хронологическому возрасту, то двое других детей задержались в развитии примерно на уровне семи месяцев. Я еще раз хочу настойчиво подчеркнуть, хотя делал это неоднократно и даже публиковал это утверждение, что не считаю эти измерения абсолютами или меркдй. Они были стандартизированы в данной среде и могут использоваться лишь в качестве самого общего индикатора тенденций в развитии конкретного ребенка. Они являются средними величинами, варьирующими у индивидуального ребенка в довольно широкой зоне. Тем не менее сходство профилей у детей, растущих в одинаково неблагоприятной среде, поразительно. Оно поднимает проблему нозогенеза и проблему фиксации. И наоборот, профили ребенка, растущего в благоприятной среде, редко являются постоянными. Взлеты и падения в семейной жизни, интеркур-рентные заболевания, появление новых людей, изменение условий порождают калейдоскопические перемещения в силовом поле. В большинстве случаев мы видим, что в течение первого года жизни профиль ребенка смещается и изменяется в соответствии с изменениями в давлении, оказываемом внешней средой. Иллюстрацией* этому служит следующая диаграмма (рис, 4). Таким образом, возможности, как мы видим, многочисленны или, вернее, неограниченны. От этой меняющейся картины достижений в индивидуальном развитии резко отличается постоянство, с которым мы можем наблюдать появление аффективных паттернов поведения, указывающих на установление организаторов психики. Несогласованность кривых развития и характер такой несогласованности у детей, растущих в среде, в которой меняются объектные отношения, поражает еще больше и заставляет задуматься. ![]() PER = восприятие; ВО. = тело; SOC. = социальный; LEA. = научение; MAN. = манипулирование; JNT. = интеллект; D.A. = возраст развития; D.Q. = коэффициент развития Рис. 4 КРИТИЧЕСКИЕ ПЕРИОДЫ Если мы хотим разобраться в проблеме зависимой дифференциации организаторов психики в течение первого и второго годов жизни, необходимо пояснить эту проблему. Организатор представляет собой изменение психической структуры, будь то изменение от недифференцированного состояния к структурированному или — на следующем этапе — реструктуризация уже существующей структуры на более высоком уровне сложности. Из гипотезы о зависимой дифференциации следует, что отклонение, аномалия в формировании одного организатора будет влиять на формирование следующего организатора или даже ему препятствовать. Это предполагает существование критических периодов в развитии ребенка, а именно периодов установления каждого конкретного организатора. Концепция критических периодов в развитии была введена Скоттом и Марстоном (1950) в исследовании на собаках и была расширена в отношении других млекопитающих, включая человека. Теория критических периодов содержит в себе ряд положений, имеющих непосредственное отношение к нашей теме. Например, если не происходит соответствующего возрасту для данного критического периода психологического развития, то индивиду будет сложно, если вообще возможно, достичь его на более поздней стадии. По моему мнению, причина этого двоякого рода. 1.В соответствующий критический период данному элементу психологического развития будут сопутствовать все условия созревания, благоприятные для его установления. В этот период элемент развития может и будет органически соединяться с тенденциями созревания, а потому я склонен говорить о согласованности созревания. Эквивалентом согласованности созревания является (психологическая) согласованность развития. При нормальном развитии младенца психологическая организация достигает степени интеграции, необходимой для того, чтобы воспользоваться тем, что было достигнуто9 за счет созревания. Я хочу подчеркнуть, что синхронность созревания и развития является неотъемлемой характеристикой нормального развития. Она составляет полную противоположность асинхронности созревания и развития и ее последствиям в патологических случаях. Приведу простой пример: к концу первого года жизни созревание иннервации нижней части тела позволяет ребенку ходить. Но для этого необходимо еще и желание ходить; если же его нет, то ребенок ходить не будет, как мне это удалось показать в особенно наглядном случае. Этот ребенок уже был способен стоять и ходить с поддержкой. Но вследствие травматической аффективной депривации он регрессировал на стадию, где не мог ни ходить, ни стоять, ни сидеть. 2. Если в критический период соответствующий (психологический) элемент развития не появляется, то тогда факторы созревания ухватятся за другие доступные (психологические) элементы развития, Эти элементы развития будут изменяться и деформироваться до тех пор, пока не подчинятся потребностям созревания. Будет достигнута интеграция, отклоняющаяся от нормы, по аналогии с эмбриологическим законом гармонической эк-випотенциальности. В результате оказывается, что, когда (психологический) элемент идущего обходным путем развития наконец все же становится доступным на более поздней стадии, позиции созревания заняты компенсирующей, но при этом де-виантной структурой и недоступны для нормальной интеграции. Рудольф Хайнц О РЕГРЕССИИ1 «Хотя фрейдовские разграничения в конечном счете и не привели к строгому теоретическому обоснованию регрессии, все же благодаря им она стала пониматься как комплексный феномен»,—пишут Лапланш и Понталис в «Словаре психоанализа». Задача настоящей статьи — помочь в данной ситуации и строго теоретически обосновать комплексность феномена регрессии. Поэтому настоящая статья выходит за рамки мета-психологии и преследует цель подготовить средства для теоретически исчерпывающей идентификации регрессивного поведения. Что же касается практических рекомендаций относительно терапии регрессии, этого от статьи ожидать невозможно. Что означает регрессия? Регрессия означает определенный душевный процесс, а также результат этого процесса—возникшее в итоге состояние. С чего начинается этот процесс, каковы причины регрессии? Процесс регрессии разворачивается в рамках поведенческого континуума, представляющего собой актуализацию определенного поведенческого репертуара, который, & свою очередь, следует рассматривать как результат определенного развития, происходящего на основе врожденной, постоянно обогащающейся в адаптивном смысле схемы психосексуального развития. Основой регрессии является поведение, которое, если рассматривать его под определенным углом зрения, выражает овладение адаптационными стандартами, которые были приобретены в результате психосексуального развития и которые можно распознать с точки зрения их происхождения. Как выглядит регрессия с этих позиций? Процесс регрессии представляет собой определенную реакцию на нарушение адаптационного равновесия. Это нарушение — неспособность справиться с возникшей задачей приспособления — предшествует наступлению регрессии как попытки восстановить нарушенное равновесие. Сама регрессия проявляется в виде неадекватного типичного способа реагирования; ее можно распознать благодаря тому, что реакция на констелляцию раздражителей остается внешней, гетерогенной, «бьет мимо цели». Однако эта неадекватность становится надежным критерием регрессии только в том случае, если она однозначно распознается как возвращение к более стабильным возможностям поведения, которые с психо- Энциклопедия глубинной психологии. Т. I. М.„ 2000, стр. 498—503. генетической точки зрения восходят к более ранним, менее адаптивным, но остающимся в распоряжении человека фазам развития. С этим представлением о возврате, движении вспять и связан термин «регрессия». Однако подобное возвращение имеет и позитивный смысл, поскольку, погружаясь на более низкий уровень адаптации, индивид занимает надежную стартовую позицию, чтобы в новой попытке возместить первоначальное поражение в решении проблемы. При таком понимании регрессии в психологии Я особый акцент делается на адаптационном значении регрессии; соответственно этому преобладающий аспект избегания рассматривается в психоаналитической литературе лишь как фрагмент общего процесса регрессии. Ступенчатая градация этого возврата составляет глубину регрессии. Ее можно измерить. Ее степень определяется величиной разрыва между констелляцией раздражителей и реакцией, поскольку последняя в психогенетическом отношении является обращением к более ранним стадиям развития, а не к надлежащим более поздним. Таким образом, глубину регрессии нельзя полностью установить через психогенетическую идентификацию определенного поведения; ее можно определить лишь как нарушение реакции, выраженное промежутком в возвратном психогенетическом движении. Чем больше этот промежуток, тем глубже регрессия. Что же регрессирует, каков объект регрессии? «Что» регрессии — это все психосексуальные системы. С топографической точки зрения эти системы в процессе регрессии сдвигаются от вторичной организации к первичной: это топическая регрессия. Ей соответствует временная регрессия на психогенетическом уровне, в психосексуальной схеме развития. Эти формы регрессии неизменно имеют своим следствием понижение структурного уровня, т. е. формальную регрессию, а также лабильность инстинктивно-экономических связей. Фрейд разграничивает эти виды регрессии в «Толковании сновидений» (глава VII, Б) при изложении топографической модели; именно здесь он впервые использовал понятие регрессии в качестве психоаналитического термина в строгом смысле слова. Объект регрессии следует рассматривать в основных мета-психологических аспектах — динамическом, топографическом, генетическом, структурном и экономическом. Сам по себе объект регрессии может различаться в действии, мышлении (представлении) и аффекте. Отчасти эти параметры регрессии представляют собой объективные основания отдельных аспектов, например параметр аффекта является основанием экономического рассмотрения. Все эти параметры выявляют первичную и вторичную организацию и поэтому подвластны регрессии. Каков субъект регрессии? Субъект регрессии — это Я, совокупность адаптивного управления. С точки зрения адаптации регрессия выступает как целесообразный процесс, стремящийся восстановить нарушенное равновесие и делающий для этого первый шаг. Обычно регрессия не является добровольной, «свободной», скорее она представляет собой вынужденную реакцию, в которой на первый план непременно выдвигается Я. Избыточность выраженного вмешательства Я следует рассматривать как верхнюю границу регрессии. Снизу границу составляет утрата Я; она возможна тогда, когда психогенетическое движение вспять уже не наталкивается ни на какое замещающее основание, когда на этом пути неизбежна дезинтеграция, а Я не может быть эффективно «задействовано». К ускорению темпа регрессии, к стремительной регрессии ведет прежде всего внезапность серьезных требований к адаптации, которые не могут быть исполнены. В любом случае регрессия, как бы глубоко она ни заходила, в какой-то момент останавливается. Каким образом действует Я в качестве субъекта регрессии? Рабочим модусом является модус бессознательности. Регрессия не является сознательным состоянием Я, она скорее относится к тем адаптационным процессам, которые протекают автоматически. То, что она происходит бессознательно, не исключает ее целесообразности, равно как и возможности сделать ее сознательной (представить теоретически) и даже сознательно скопировать. В чем состоит цель регрессии? Цель регрессии состоит в попытке восстановить нарушенное адаптационное равновесие. Эта попытка является успешной в тех случаях, когда движение вспять фактически приводит к некоему замещающему' основанию, благодаря которому становится возможной новая ориентация на то, чтобы этим окольным путем вновь приступить к исходной задаче. Или, если сформулировать мягче, когда достигнутое замещающее основание по крайней мере сдерживает дальнейший процесс дезинтеграции. Такова первая часть этого общего процесса регрессии в узком значении. Вторая часть, процесс прорыва, когда индивид вновь приступает к выполнению исходной, поначалу все еще слишком сложной задачи, есть акт аутопластической адаптации. Если эта форма приспособления достаточно стабильна, она может служить предпосылкой для того, чтобы в актах аллопластичес-кой адаптации изменить данный аспект внешнего мира таким образом, чтобы сложная ситуация, вызывающая здесь регрессию, уже не могла задаваться извне. Неотложные меры регрессии вначале не позволяют проникнуть в это активное измене- ние внешнего мира. Однако любая успешная регрессия, следуя до конца своей цели, навязывает действия, которые затрагивают саму инициирующую констелляцию травматических раздражителей, а не только соответствующие паттерны реакций. Остается случай, когда регрессия происходит, но этим все дело и заканчивается: она останавливается, достигнув замещающего основания, и не обеспечивает возможности для новой ориентации на возвращение к исходному состоянию. В этом случае односторонней регрессии успешность регрессивной стабилизации неизбежно достигается определенной ценой: оставленное исходное состояние вместе с пропущенными уровнями развития заявляют о себе в качестве требований приспособления. Невозможно устранить требования этих уровней, просто перескочив через них; напротив, чем дальше заходит регрессия, чем более глубокого уровня она достигает, тем массивней их натиск. Достигнутое регрессивное замещающее основание не может избавиться от пятна первоначальной неудачи приспособления, если в процессе регрессии оно захватывает отброшенные более высокие уровни адаптации. Если это противоречивое состояние неразрешимо — именно здесь приходит черед психопатологии, — ослабевшее на этом пути Я должно достроить достигнутое в процессе регрессии замещающее основание и в конечном счете в нем окопаться. Подобное сооружение постоянной обороны на регрессивной основе равнозначно симптомообразованию; оно представляет собой длительную одностороннюю регрессию в качестве защитного механизма. Здесь неизбежна гипертрофия данного основания; оно должно компенсаторно разбухать, чтобы сделать правдоподобной суггестию: якобы ничего пропущено не было и вообще, кроме этого основания, ничего другого не существует. Таким образом, удачная регрессия занимает промежуточное положение между блуждающей регрессией, которая, как бы глубоко ни проникала, не может найти прочного основания, с одной стороны, и гипертрофией приобретенного в процессе регрессии основания с закреплением симптомов — с другой. Удачная регрессия сохраняет требования избегаемой задачи и не делает избегание окончательным. В оптимальном случае удачной регрессии становится возможным, имея обеспеченную регрессией основу для отступления, вновь приступить к исполнению требований слишком сложной поначалу задачи приспособления. Этот процесс, представляющий собой вторую часть инициированного регрессией общего процесса восстановления нарушенного равновесия, может рассматриваться как определенный случай так называемой регрессии на службе у Я. Несмотря на исключительное психоаналитическое значение этого процесса, его название не слишком удачно, поскольку и ранее представленные регрессии в качестве целенаправленного процесса приспособления по определению находятся на службе у Я. Далее, обретение нового уровня адаптации с обеспеченного исходного основания даже с психогенетической точки зрения является прогрессом, а не отступлением. Эти идеи подробно изложены у Лоха (Loch, 1963/1964). Кроме того, обеспеченное исходное основание регрессии на службе у Я не всегда является результатом этой самой регрессии, так что обе формы регрессии не обязательно возникают одновременно. Наконец, сфера данностей регрессии на службе у Я представляет собой в основном подражания по образцу естественных процессов интеграции (игры, юмора, искусства, психоаналитической ситуации). Опасение, что подобная критика лишит понятие регрессии на службе у Я главного момента — увеличения адаптивных способностей за счет устранения вытеснений, содержания которых по своей природе все же являются регрессивными, —.неоправданно. Ведь интеграция вытесненного при «нормальных» внешних условиях всегда является непосредственным шагом вперед в приспособлении, а не регрессией, которая, правда, косвенным путем может привести к такому прогрессу. Также и содержания, проявляющиеся в этом непосредственном процессе, отнюдь не являются регрессивными; это просто содержания, которые, если рассматривать их с психогенетической точки зрения, можно идентифицировать по их психосексуальному происхождению. Тем самым понятие регрессии на службе у Я не дает нам никакого средства, чтобы отличить хорошую регрессию от плохой. Плохая регрессия — это не регрессия, а состояние дезинтеграции, которое при известных условиях преодолевается прежде всего посредством регрессии. Хорошая же регрессия, регрессия на службе у Я, — если уж разделять общий процесс удачной регрессии — тоже является не регрессией, а прогрессивным процессом,-который в некоторых случаях начинается с регрессии. Исходный пункт регрессии на службе у Я не должен быть достигнут благодаря регрессии в общепринятом значении. Это, несомненно, верно, однако трудно дать альтернативное название образованию этого исходного пункта. Во всяком случае в психоаналитических феноменах'— естественных или смоделированных {сновидениях, остроумии, искусстве, психоаналитическом методе) — имеются исходные пункты, которые достигаются если не через регрессию, то через редукцию напряжения и эффективно действуют только на этом редуцированном основании (состояние сна, «иллюзорность»). Эго позволяет рассматривать регрессию скорее как определенный случаи редукции, нежели как более общий процесс. Что вызывает регрессию? Необходимым условием возникновения процесса регрессии является определенная констелляция раздражителей, оказывающих травматическое воздействие из-за того, что отсутствует адекватная реакция в смысле адаптивной переработки раздражения. Степень травматизации не может быть столь велика, чтобы не наступила остановка и оказался закрыт обратный путь от замещающего основания до травматической исходной ситуации. Побуждающее к регрессии воздействие травматической констелляции раздражителей является переменной, зависимой от адаптивного стандарта развития личности, т. е. это не абсолютная величина. Чем более выражен этот стандарт развития, тем меньше при обычных внешних условиях опасность возникновения регрессий, в особенности тех, что граничат с дезинтеграцией и симптомообразованием. Однако, несмотря на эту зависимость, сама по себе констелляция раздражителей — получившая столь малоудачное и недифференцированное название — тоже небезразлична. Насколько она является важной, учитывая эти отношения, показывает выяснение причины регрессии. Какова причина регрессии? Причина регрессии состоит в недостатке адаптивности, слабом месте в репертуаре приспособления, вызванного травматическими воздействиями. Но чтобы специфическая причина регрессии оказалась действенной, наряду с этим недостатком адаптивности в поведенческом репертуаре должно быть хотя бы одно место, к которому можно вернуться обходным путем и которое в психогенетическом отношении проистекает из более ранней, неповрежденной фазы развития. Условия альтернативного выбора регрессии (или выбора других адаптивных обходных действий, «защитных механизмов» — см. статью В. Шмид-бауэра) и условия распространения регрессии до сих пор еще не выявлены. Не установлено также и значение регрессии как «формы защиты». Без сомнения, имеющийся богатый эмпирический психоаналитический материал еще не настолько теоретически проработан (в сравнении, например, с общими причинами регрессии), чтобы его можно было уже использовать. Во всяком случае регрессивные процессы, по-видимому, ведут к симптомообразованию, а потому за регрессией — как неудачным обходным маневром, регрессией без возврата — можно, пожалуй, признать ключевую позицию с точки зрения психопатологии. Также весьма вероятно, что кратковременные и неглубокие регрессии являются самым распространенным (как сохраняющим наибольшую автономию) средством выбора для осуществления адаптивной переориентации. В конечном счете причины регрессии, позволившие вывести ее цель, о которой здесь говорилось, лежат, с одной стороны, в направлении предполагаемого конгенитального характера регрессии: в онто- и филогенезе, а с другой стороны — в общественной организации жизни и производственных отношений. Правда, едва ли уже возможно показать на самой регрессии, каким более глубоким может быть ее смысл, если исходить из этих основных параметров. «Строго теоретически обосновав комплексность феномена» регрессии, мы получили по крайней мере возможность более четко разграничить различные способы применения этого термина. Регрессия — это мера по восстановлению нарушенного адаптивного равновесия. Как таковая она обращается к замещающему основанию, которое — если рассматривать его с психогенетических позиций — проистекает из ранних фаз развития, чтобы оттуда вновь вернуться к месту, которое вызвало нарушение. Этот общий процесс можно назвать регрессией в значении медиального обходного маневра. Однако, как уже отмечалось, имеется тенденция называть регрессией фрагмент из этого общего процесса, а именно отступление, явный шаг назад. Затем особо подчеркивается его характер избегания, и в итоге регрессия подается как защитная мера. Оставаясь защитой, регрессия как защитная мера переходит в симптомообразование. В таком случае «регрессия» означает— и в этом смысле термин «регрессия» также часто применяется — психопатологическое состояние, сопровождающееся симптомами. В этом направлении негативное значение термина «регрессия» зачастую заходит столь далеко, что им обозначаются и психопатологическое состояние дезинтеграции, и замещающее основание, и закрепление возникших в результате симптомов. В соответствии с этой цепочкой разнится также и значение прилагательного «регрессивный»: от временно отступающего до окончательно дезинтегрированного. По-видимому, выражением <фегрессия на службе у Я» (Kris, 1941) была сделана попытка спасти хотя бы часть позитивного значения регрессии. В нем делается акцент на том, что (вновь) достичь с исходного основания (пусть даже обеспеченного ре-дуктивно) бессознательной, вытесненной области с риском дойти до предела дезинтеграции — это вопрос высокой адаптивности. Таким образом, вновь становится очевидной прогрессивная сторона процесса регрессии как промежуточной меры —возвращения к месту повреждения. |