Мамедов, Бабосов. Социология науки. мамедов бабосов социология науки. Московский государственный университет имени мв. Ломоносова социологический факультет бабосов ем
![]()
|
постнеклассическому типу научной рациональности вновь смещает акценты в диспозиции взаимодействий науки и культуры Такое смещение обусловлено тем, что в научных концепциях этой эпохи учитываются не только свойства самого объекта, вероятностные тренды его изменения и развития, средства и операции, используемые исследователем для его изучения, но также и ценностно-целевые характеристики деятельности наблюдателя. Если сущность неклассического типа научной рациональности наиболее рельефно проявляются в теоретических построениях квантовой физики и теории относительности, то своеобразие постнеклассического типа научной рациональности отчетливее всего можно выявить в процессе развития физики неравновесных процессов, органично связанной с такими понятиями, как самореализация и диссипативные структуры. Создатель этой теоретической доктрины, лауреат Нобелевской премии Илья Пригожин утверждает, что законы физики от классической динамики до теории относительности и квантовой физики не содержат в себе различия между прошлыми будущим. В той же картине мира, которую предлагает разрабатываемая им теория, во всех явлениях, с которыми нам приходится иметь дело, будь то явления из области макроскопической физики, химии, биологии, геологии, гуманитарных наук, будущее и прошлое играют различные роли. Существование стрелы времени здесь очевидно [13;4]. Толкование в этой теории стрелы времени как необратимости большинства процессов, протекающих в мире физических, химических, геологических, биологических и социальных процессов, привело к существенному расширению основной концептуальной схемы научного постижения, осмысления и теоретической экспликации окружающей нас действительности. Эта принципиально новая концептуальная установка, утверждают И. Пригожин и И. Стингерс, образует базис для нового научного синтеза, объединяющего свойства микромира и макромира, поскольку она вводит необратимость в фундаментальное описание природы [13;9]. Свойства необратимости анализируются И. Пригожиным и И. Стингерс в широком предметном диапазоне – от образования вихревых движений в жидкости, лазерного излучения, геологических процессов, биологической эволюции, образования нашей Вселенной до возникновения новых идей, понятий, парадигм в процессе развития культуры и науки. Для научного описания и осмысления многообразия исследуемых в данном контексте явлений и событий вводятся новые, часто необычные, непривычные понятия чувствительность к начальным условиям, хаотическая система, бифуркация, аттрактор, фрактал, неустойчивость и др. Эта сеть понятий, несущих в себе новое, непредвидимое, подчас парадоксальное содержание неустойчивых состояний в самоорганизующихся системах, позволила сконструировать новую концепцию взаимодействий в неустойчивых, самоорганизующихся системах, в которых действует стрела времени, те. необратимость происходящих в них процессах. Междисциплинарная теория неравновесных фазовых переходов и процессов самоорганизации в физических, химических, геологических, биологически и социальных 123 системах профессором Штутгартского университета (Германия) Германом Хакеном была названа синергетикой. Раскрывая основные принципы и особенности данной теории, ее создатель И. Пригожин подчеркивал не только ее преемственность с квантовой физикой и теорией относительности, но и отличие от них, в некоторых, весьма существенных концептах, в частности, в трактовках пространства и времени. Если для устойчивых динамических систем уравнения движения, а также их решения симметричны во времени, то системы уравнений, применяемые для описания, применяемые для описания неустойчивых динамических систем, сталкиваются с нарушенной симметрией во времени. Это нарушение симметрии играет центральную роль в решении парадокса времени природа менее симметрична, чем можно было бы ожидать, исходя из уравнений классической и квантовой физики [13;49]. А решение парадокса времени возможно только потому, что пространство становится «темпорализованным», поскольку прошлой и будущее играют не одну и туже роль [13;48]. Однако приведенные утверждения вовсе не означает отказа от принципиальных положений квантовой механики. Речь идет о том, чтобы включить эти положения в более обширный синтез в единстве с введением необратимости стрелы времени в фундаментальное описание природы. В качестве одного из важнейших постулатов такого рода признается тезис о важной роли наблюдателя и производимых им измерений в постижении сущности микромира. При этом очень высоко оценивается квантовый парадокс, вводящий субъективный элемент в наше описание природы. Между парадоксом времени и квантовым парадоксом существует тесная аналогия. Оба парадокса, – утверждают И. Пригожин и И. Стингерс, – приписывают нам весьма удивительную роль. Человек отвечает и за стрелу времени, и за переход от квантовой потенциальности» к квантовой актуальности, теза все особенности, связанные со становлением и событиями в нашем физическом описании [13;10]. Тем самым существенно расширяются пределы субъективации изучаемого физического мира, а наука становится человекомерной. И. Пригожин высоко оценивает лейтмотив всей научной жизни Н. Бора, выражаемый в максиме Неотделимость проблемы реальности от проблемы человеческого существования. Усиливая этот принцип выводами из своей теории необратимости времени и неустойчивости состояний самоорганизующихся систем, он отмечает Научная объективность утрачивает смысл, если она в конечном счете объявляет нашу взаимосвязь с миром чем-то призрачным, низведя ее до уровня чисто субъективной, чисто технической или чисто инструментальной. Поэтому, делает он вывод, с возникновением и функционированием представлений о стреле времени, необратимости и вероятностях, описываемых ансамблем возможных траекторий, стало достоянием прошлого преклонение перед идеалом знания, объективность которого устанавливается полным отсутствием какой бы тони было ссылки на познающего субъекта [13;48]. Если в классической науке важную роль играет полное устранение субъекта из научного знания о мире, в неклассической ему отводится роль наблюдателя, тов постнеклассической науке формулируется вывод о человеческой размерности предмета познания, субъект становится сотворцом стрелы времени и необратимости саморазвивающихся систем. А развиваемая в рамках синергетики теория хаоса приводит к тому, что наши определения порядка и беспорядка включают в себя и культурные суждения и науку [13;57]. А это означает, что в постнеклассической науке вновь обретает очертания живой реальности знаменитая протагоровская идея человек есть мера всех вещей. Сегодня никакие – и самые простые, и самые сложные – представления об окружающем мире не могут существовать без включения человеческих мыслей, ощущений, чувств и действий. Стрела времени, хаос, необратимость, которые составляют важные элементы категориальной сети разрабатываемой И. Пригожиным и И. Стингерс теории, это не только научные понятия, но и символы. Мысль, оперирующая символами, – 124 пишут они, – можно сравнить с произведением искусства, … она возбуждает и чувство восхищения, и чувство неудовлетворенности. Она бросает вызов, побуждая идти вперед [13;250]. Необходимо выделить еще три очень важных направления возрастающей роли науки в системе современной культуры. Одно из них состоит в том, что научное знание занимает очень большой объем и даже стержневое место в постоянно расширяющемся и непрестанно обновляющемся информационном поле современной культуры. Второе заключается в огромном воздействии науки на возникновение и стремительное развитие принципиально новых, ранее не существовавших видов культуры. Фактически из достижений науки родились такие виды искусства, как художественная фотография, кинематограф, телевидение, цветомузыка. Наконец, в-третьих, в современном мире, где очень важную роль выполняет моделирование, как способ постижения и освоения окружающего мира, наука представляет собой прекрасную модель развития культуры именно потому, что она гораздо быстрее развивается и видоизменяется, чем все остальные сферы культуры. Поэтому наукоемкость культуры становится индексом развития в современную эпоху. Итак, для постнеклассического типа научной рациональности характерен переход от моделирующего мышления к мышлению символическому, сочетающему в себе особенности логичности и образности. Нелинейные, необратимые, разнонаправленные, вероятностные процессы зачастую лучше охватываются в своей полноте неточным математическим расчетом, а интуитивно образным постижением. Поэтому отличительной особенностью этого типа рациональности становится взаимопроникновение научно- теоретических и художественных начал, науки и культуры. Наука вовсе большей степени оказывает влияние на сферу культуры – искусство, мораль, религию, философию. Но и каждая из этих сфер культуры, формируя мировоззрение и жизненные установки ученого, оказывает возрастающее воздействие на развитие науки. Наука является важнейшим культурным ориентиром современного человека и общества. Однако в этой ценности заключен и противоположный – антиценностный смысл. Ведь наука не только приносит неисчислимые блага людям, она своими технико- технологическими применениями при их неразумном использовании может уничтожить все живое на Земле. И если для решения первого класса проблем необходимы все новые инновационные научно-технические решения, тов постановке и разрешении проблем, несущих в себе угрозу здоровью и жизни человека, должна превалировать ориентация на достижение и опыт культуры, прежде всего на ее нравственные ингредиенты. Такая ориентация детерминируется тем, что еще никогда социальная и моральная ответственность ученого перед обществом не была столь высока, как в современном нелинейно, непредсказуемо изменяющемся мире. Но коль скоро современный человек живет в исторически изменяющемся, наполненном непредвиденными вероятностями и событиями человеческом, слишком человеческом мире (Ф. Ницше), то для обеспечения своей устойчивости в этом мире и создания эффективного противовеса зыбкости, а нередко и катастрофичности его развития, человеку необходимы абсолютно твердые и неизменные координаты, которые могут быть представлены только философией и религией. Поэтому сегодня активизировался, стал более разнообразными продуктивным диалог науки и религии, что существенно обогащает идейно-аргументирующий арсенал обеих этих форм современной культуры. Мы уже отмечали, что вначале ХХI века существенно расширяет свои масштабы человекомерность науки. Но глубже, вернее, точнее и полнее в глубины уникального бытия человека не проникла никакая наука, включая психологию, в сопоставлении стем, что дают для этого все виды художественного творчества, прежде всего, художественная литература и музыка. 125 Вывод из изложенного прости однозначен современный человек вовсе большей степени нуждается в «онаучивании» культуры ив столь же активно осуществляемом окультуривании науки. Поэтому велением времени, категорическим императивом ХХI века становится формирование своеобразного социо-технико-инновационно-научно- культурного супер-комплекса. В этом комплексе осуществляется множество взаимопереходов, но стержневым фактором его развития и эффективного действия является взаимообусловленность науки и культуры. Литература 1. Визгин В. П. Наука и культура. Размышления о проблеме их взаимосвязи. // Науки и ее место в культуре. Новосибирск. 1990. 2. Имянитов НС. По лестнице науки – к искусству. // Философия науки. 2003. № 4. 3. Казначеев В.П. Спирин Е.А. Комплексные проблемы взаимодействия науки и культуры. // Наука и ее место в культуре. Новосибирск. 1990. 4. Кант И. Критика чистого разума Соч. в 6 томах. Т. 2. М. 1964. 5. Кочергин А.П. Наука и ее место в культуре как комплексная проблема. // Наука и ее место в культуре. Новосибирск. 1990. 6. Кузнецов Б.Г. Современная наука и философия. М. 1981. 7. Миртова Л.А. От математического естествознания к науке о хаосе. // Вопросы философии. 2003. № 4. 8. Мамчур Е.А. Существуют ли границы социологического подхода к анализу научного знания. // Наука возможности и границы. М. 2003. 9. Мертон Р. Социальная теория и социальная структура. М. 2006. 10. Пауэлл С. Роль чистой науки в развитии цивилизации. // Наука и человечество. М. 1966. 11. Петров М.К. Человеческая размерность и мир предметной деятельности. // Социология науки. Хрестоматия. М. 2000. 12. Порус В. Наука в культуре. М. 1998. 13. Пригожин И. Стингерс И. Время, хаос, квант. К решению парадокса времени. М. 2000. 14. Пригожин И. Дано ли нам будущее стратегии развития науки в современном мире. М. 2004. 15. Сорокин П. Социальная и культурная динамика. М. 2006. 16. Степин В.С. Теоретическое знание. Структура, историческая эволюция. М. 2000. 17. Тарнас Р. История западного мышления. М. 1995. 18. Хакен Г. Синергетика. Иерархии неустойчивостей в самоорганизующихся системах и устройствах. М. 1985. 19. Цехмистро ИЗ. Научная картина мира последних двадцати лет коренное изменение антропологической перспективы. // Наука и богословие антропологические перспективы. М. 2004. 20. Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т. 1. М. 1998. Вопросы для самостоятельного изучения 1) О. Шпенглер об апологической и фаустовской математике. 2) Наука как часть культуры. 3) Роль синергетики в гуманитарном познании. Прокомментируйте Нельзя быть настоящим математиком, не будучи немного поэтом (К. Вейерштрасс. 126 ЛИТЕРАТУРА ДЛЯ САМОСТОЯТЕЛЬНОГО ИЗУЧЕНИЯ 1. Адлер Ф Сфера социологии познания // Беккер Г, Босков А. Современная социологическая теория. М Иностранная литература, 1961. С. 447–478. 2. Александров ДА. Историческая антропология науки в России // Вопросы истории естествознания и техники. 1994. № 4. С. 3–23. 3. Бергер П, Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М Медиум, 1995. 4. Богданов А.А. Вопросы социализма. М Издательство политической литературы, 1990. 5. Бурдье П. Поле интеллектуальной деятельности как особый мир // Бурдье П. Начала. МС. Вебер М. Наука как профессия и призвание. // Вебер М. Избранные произведения. М Прогресс, 1990. 7. Витгенштейн Л. Философские работы. ЧМ Гнозис, 1994. 8. Добреньков В.И. Глобализация и Россия. Социологический анализ. М, 2006. 9. Дуглас М. Чистота и опасность Анализ представлений об осквернении и табу. М Канон-пресс, 2000. 10. Кун Т. Структура научных революций. М Прогресс, 1975. 11. Лебедев С.А. Философия науки. Краткая энциклопедия. М, Академический проект, 2008. 12. Маклюэн М. Галактика Гуттенберга: становление человека печатающего. М Академический проект, 2005. 13. Малкей М. Наука и социология знания. М Прогресс, 1983. 14. Малкей М, Гилберт Дж Открывая ящик Пандоры. Социологический анализ высказываний ученых. М Прогресс, 1987. 15. Маннхейм К. Диагноз нашего времени. М Юрист, 1994. 16. Маннхейм К. Очерки по социологии знания проблема поколений – состязательность – экономические амбиции. М ИНИОН РАН, 2000. 17. Маннхейм К. Очерки по социологии знания теория познания – мировоззрение – историзм. М ИНИОН РАН, 1998. 18. Маркс К Социология. М Канон-пресс, 2000. 19. Пестр Д. Социальная и культурологическая история науки новые определения, новые объекты, новые практики // Вопросы истории естествознания и техники. 1996. №_3. С. № 4. С. 40–59. 20. Полани М. Личностное знание. М Прогресс, 1985. 21. Роуз Дж. Что такое культурологические исследования научного знания // Вопросы истории естествознания и техники. 1994. № 4. С. 23–41. 22. Руткевич Е.А. Феноменологическая социология знания. М Наука, 1993. 23. Современная западная социология науки. М Наука, 1988. 24. Сторер Н. Социология науки // Американская социология. / ред. Т. Парсонс. М Прогресс, 1972. С. 248–264. 25. Уэбстер Ф. Теории информационного общества. М.:Аспект Пресс, 2004 26. Флек Л. Возникновение научного факта введение в теорию стиля мышления и мыслительного коллектива. М Идея-пресс: Дом интеллектуальной книги, 1999. 27. Шюц А. Формирование понятия и теории в общественных науках // Американская социологическая мысль Тексты / ред. В.И. Добреньков. М Издательство МГУ, 1994. С. 481–496. 28. Barber B. Science and the Social Order. New York: Free Press, 1952. 29. Barnes B. et al. Scientific Knowledge. Chicago: University of Chicago Press, 30. Barnes B. Scientific Knowledge and Sociological Theory. London: Routledge, 1974. 127 31. Bloor D. Knowledge and Social Imagery. (1976) Chicago: University of Chicago Press, 1993. 32. Bourdieu P. Homo Academicus. Stanford: Stanford University Press, 1988. 33. Bourdieu P. The specificity of the scientific field and the social conditions of the progress of reason // Social Science Information. Vol. 14 № 6. P. 19–47 34. Callon M. Four models for the dynamics of science // Handbook of Science and Technology Studies / Ed. By S. Jasanoff et al. London; Thousand Oaks: Sage, 1995. P.29-63. 35. Collins H. Changing Order: Replication and Induction in Scientific Practice. Chicago: University of Chicago Press, 1992. 36. Gieryn T. Cultural Boundaries of Science: Credibility on the Line. Chicago: The University of Chicago Press, 1999. 37. Handbook of Science and Technology Studies / Ed. by S. Jasanoff et al. London;Thousand Oaks: Sage, 1995. 38. Knorr-Cetina K. Epistemic Cultures: How the Sciences Make Knowledge. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1999. 39. Knorr-Cetina K. The manufacture of knowledge: an essay on the constructivist and contextual nature of science. Oxford: Pergamon Press, 1981. 40. Latour B. Pandora's Hope: Essays on the Reality of Science Studies. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1999. 41. Latour B. Science in Action: How to Follow Scientists and Engineers Through Society. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1987. 42. Latour B. The Pasteurization of France. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1988. 43. Latour B. We Have Never Been Modern. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1994. 44. Latour B., Woolgar S. Laboratory Life. Construction of Scientific Facts. 2 nd ed. Princeton: Princeton University Press, 1986. 45. Merton R. The Sociology of Science. Chicago: The University of Chicago Press, 1973. 46. Pickering A. The Mangle of Practice: Time, Agency, and Science. Chicago: The University of Chicago Press, 1995. 47. Pickering A. ed. Science as Practice and Culture. Chicago: The University of Chicago Press, 1992. 48. Rabinow P. Essays in the Anthropology of Reason. Princeton: Princeton University Press, 1996. 49. Science in Context: Readings in the Sociology of Science. / Ed. by Barnes B., Edge D. Cambridge, Mass.: The MIT Press, 1982. 50. Science Observed / Ed. by K. Knorr-Cetina K., M. Mulkay London: Sage, 1983. 51. The Practice Turn in Contemporary Theory / Ed. by T. Schatzki, K. Knorr-Cetina, E. Von Savigny. London: Routledge, 2001. 52. The Science Studies Reader. / Ed. by M. Biagioli. London: Routledge, 1999. 53. Traweek Sh. Beamtimes and Lifetimes: The World of High Energy Physics. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1988. 128 ПРИМЕРНЫЙ ПЕРЕЧЕНЬ ТЕМ ЭССЕ ПО КУРСУ СОЦИОЛОГИЯ НАУКИ 1. Становление (основные этапы) социологии науки. 2. Социология науки как отрасль и условие социологической теории. 3. Особенность научного производства. Наука как призвание и профессия. 4. Наука как социальный институт функции и роль в современном мире. 5. Научная проблема как объект социологического исследования. 6. Наука и социальные ценности. 7. Научное сообщество критерии, структура и роль. 8. Наука в теории самореферентных и аутопойетических систем Н. Лумана. 9. Реформа науки в России. Цель, задачи и реалии. 10. Университет как научное сообщество (история и современность. 11. Ответственность ученых в современном мире. 12. Научный плагиат и приспособленчество в науке. 13. Истина и добро в научном творчестве. 14. Понятие научной революции (Н. Коперник, И. Ньютон, И. Кант, Г. Риман, Н. Лобачевский, А. Эйнштейн. 15. Современная НТР. Модернизация и инновация. 16. Теория Т. Куна о научных парадигмах. 17. Постмодернистская интерпретация науки. 18. Дифференциация науки в неокантианстве. 19. Постпозитивистская концепция природы познания. 20. Наука как власть. Экспертное знание. 21. Научная иерархия в обществе знания. 22. Этнография науки Б. Латура. 23. Наука как социальная реальность (К. Кнорр-Цетина). 24. Социология знания (М. Шелер, М. Малкей). 25. Научные программы Д. Блура и Б. Барнса. 26. Медиация научных знаний. 27. Роль личности в науке. 28. Мировая наука. 29. Наука в культурной панораме. 30. Наука и образование в современном мире. |