Переводчик Ольга Перова (до 21й гл.), Елена Кылосова Редактор Анна Бродова, Сарик (2231 гл.)
![]()
|
ГЛАВА 12Поспорив, поговорив, поплакав и посмеявшись, спев не одну песню, но так и не поняв на самом деле, что же произошло, девушки решили выйти из своего маленького убежища. Им просто необходимо было размять ноги и потянуться. Первой покинула пещерку Эдель, за ней последовала Монце, а после и остальные. — И что нам теперь делать? К каким чертям идти? — спросила Хуана. — Разве ты не хотела приключений? Вот тебе, пожалуйста! — пожав плечами, промурлыкала Монце. — Я хочу вернуться к Пепе, — в замешательстве продолжала Хулия. — А я проголодалась, замерзла и хочу обратно в отель. Более не в состоянии выслушивать от своих подруг подобные жалобы Монце в конце концов закрыла глаза, вздохнула и под их ворчание сказала: — Ладно! Мне жаль. Я понимаю, что по моей вине вы попали в такие невероятные неприятности, что кому рассказать, не поверят. Клянусь вам, что в тот день, когда снова увижу Эрику, как бы хорошо я к ней не относилась, я заставлю ее за все заплатить! — А я тебе помогу, — добавила Хуана. И Монце продолжила: — Думаете, я шокирована меньше, чем вы? О, боже, какая гадость! Это. это… что-то невероятное… — взвизгнула она, отбросив какого-то червяка, взбиравшегося вверх по ее юбке. — Дайте мне время подумать! Я так же потрясена и напугана, как и вы, и не знаю, что еще сказать или сделать, кроме как пойти вместе с Эдель туда, куда и она. И жалобный стон вырвался у нее из горла после этих слов. В этот момент ее подруги поглядели на нее. Монце никогда не плакала и не жаловалась. Она всегда сохраняла хорошее настроение и была сильной женщиной. И тогда, обменявшись с Хуаной многозначительными взглядами, Хулия зашептала: — Твои слезы меня пугают. Не плачь, пожалуйста, и прости нас. Хуана принялась ласково утешать подругу: — Мы тебя подначивали специально, чтобы ты загадала желания. И давай, вытри эти слезы. Я убеждена, что все это случилось не просто так. Взглянем на это с другой стороны. Монце посмотрела на нее и хотела спросить: «С какой?», но у нее из груди вырвался лишь отчаянный стон. Не было тут никакой другой стороны, кроме плохой. — Хорошо, все могло быть гораздо хуже. Кроме того, если я не ошибаюсь, ты в своем желании попросила мужчину и для меня. Для меня! — вызвав у подруг смех, повторила уроженка Канар. — Не будем огорчаться, ведь теперь у нас есть подруга по имени Эдель. Услыхав свое имя, девушка поглядела на них и, заметив, что все они улыбаются, вздохнула, желая разделить их радость. — Можно у вас кое-что спросить? Девушки кивнули. — Как вас зовут? Потому что вы знаете, что меня зовут Эдель Дживенс, но я до сих пор не знаю, как вас называть. Все трое переглянулись, и, вытерев слезы, Монце улыбнулась, чем дала понять, что за этой улыбкой не последует ничего хорошего. — Эдель, мое имя — Синди… Синди Кроуфорд! — ответила она. Подруги потрясенно посмотрели на нее, но тут, воспользовавшись моментом, Хуана добавила: — А я —Пэрис Хилтон! — А я — Норма Дюваль! — уверенно подхватила Хулия. Эдель глядела на них и не понимала столь радикальной смены настроения. Подумав о путешествии, которое им предстояло, девушка вздохнула и произнесла: — Очень хорошо. Синди, Пэрис и Норма, мы можем отправляться в путь? ГЛАВА 13Уставшие, со сбитыми ногами, измотанные девушки шли уже несколько часов кряду и были сыты по горло этой дорогой, когда Хулия, сев прямо на землю, воскликнула: — Все, сдаюсь. Я больше не могу. Если мне суждено умереть, я хочу сделать это сейчас. Хватит! Удивленные ее демаршем женщины повернули головы, и Монце ответила: — Немедленно поднимай свою задницу, если не хочешь, чтобы я тебя убила своими собственными руками. Хулия собиралась что-то ответить, как вдруг издалека донесся стук копыт. Вслед за Эдель девушки быстро поспешили спрятаться в густом лесу за стволами огромных дубов. Показалась дюжина конных всадников, и, судя по их виду, это были свирепые, безжалостные бандиты. У Монце сжалось сердце. В итоге все оборачивалось не очень-то хорошо. Но тут совершенно неожиданно Эдель закричала: — Алистер! Алистер Сазерленд! Ехавший во главе отряда мужчина с медно-рыжими волосами остановил своего внушительного вида жеребца и обернулся. Внимательно вглядевшись в девушку, выкрикивавшую его имя, он, будто не веря своим глазам, прошептал: — Эдель! Эдель Дживенс? Увидев знакомое лицо, девушка взволнованно кивнула и всхлипнула. И уже через мгновение, спустившись с коня, этот гигант спешил, чтобы обнять ее. — Эдель, как ты? — Хорошо, — кивнула она. — Ради всего святого, девочка, Колин так за тебя переживает. Он… — Колин жив? — воскликнула она. — Да, — ласковым голосом подтвердил Алистер, одновременно заметив еще женщин. — Его раны хорошо заживают. Не тревожься. О нем заботится Деклан. От волнения Эдель прикрыла ладошкой рот, чтобы сдержать стон. Ее брат, ее любимый брат был цел и почти невредим. Чувствуя, как ее тело трясется от страха, Монце подошла к Хуане и шепотом спросила: — Это горцы? Ее подруги кивнула и шепотом пошутила: — Ай, детка… да. Думаю, что только что сбылась моя часть желания. Пока его люди разглядывали трех женщин, испуганно таращившихся на них, Алистер, внушительных размеров мужчина с медно-рыжими волосами и светлыми глазами, почувствовав оживление Хуаны, улыбнулся. — А это кто такие? — спросил он. Убрав с лица волосы, Эдель подошла к девушкам и сказала: — Это Синди, Пэрис и Норма. Мы вместе бежали от безжалостного Джона Килгана, и… и… мне бы хотелось взять их с собой в замок. Им нужен ночлег. — Приветик! — закричала Хуана, маша руками и приветствуя хмуро глядящего на нее Алистера. Подойдя к ним, рыжеволосый внимательно оглядел каждую. Судя по их грязному и оборванному виду, эти молодые женщины, как и Эдель, прошли через ад, и зацепившись глазами за невысокого роста девушку, которая помахала ему рукой, он произнес: — Какая вы маленькая. Услыхав это, Хуана улыбнулась и сладким голосом объяснила: — Не маленькая, а миниатюрная. В ответ на это горец рассмеялся. — Кто вы такая? — глядя на нее сверху вниз поинтересовался он. Взглянув на Монце и увидев, что та, кивает ей головой, разрешая ответить, Хуана вздохнула и с улыбкой сказала: — Ну… я… меня зовут Пэрис… Пэрис Хилтон. — Какое у вас странное имя, девушка. — Правда, шикарное? — улыбнувшись, выпалила Хуана и пожала плечами. Смешавшись, мужчина остановился перед ней и, наклонив голову на бок, спросил: — Шикарное?! Что означает «шикарное»? — Это значит, что это красивое имя. Разве тебе не нравится? Оставив вопрос без ответа, рыжеволосый с явным интересом снова поинтересовался: — А этот твой акцент, откуда он? Убирая с лица темную челку, Хуана посмотрела ему прямо в глаза и со своей обычной непосредственностью, нисколько не испугавшись, ответила: — Уф… мой акцент, как бы тебе объяснить? Послушай, детка… — Детка? — снова спросил смутившийся воин. — «Детка» — это такое ласкательное выражение, которое широко используется у меня на родине, — улыбнулась Хуана и продолжила. — Дело в том, что уроженцы Канар очень любят уменьшительно-ласкательные выражения. А что касается твоих вопросов… сейчас я живу в Лондоне, но родилась на Канарских островах, отсюда и мой мягкий акцент. А они… «Боже, во что она ввязалась», — подумала Монце, и чтобы закончить эти безумные излияния, отвлекая внимание рыжеволосого великана, объяснила: — Мы испанки. — Испанки, — это было понятно и ему, и его товарищам, которые сразу же начали перешептываться. Увидев замешательство на их лицах, Хулия подошла к подругам и, умирая от страха, прошептала: — Мне кажется… кажется, что они, не задумываясь, перережут нам горло. — Пожалуйста, не болтай глупостей, — тихо пробормотала Монце, испугавшись того, как глазели на них мужчины. — Этот громила не понимает ничего из того, что мы говорим, это написано у него на лице, — простонала Хулия. — Если так будет продолжаться, мне кажется… кажется, этот тип собирается нас прикончить. — Кстати о «прикончить», — усмехнулась Хуана, безо всякого страха глядя на рыжеволосого мужчину. Но продолжить ей не удалось, Монце заставила ее замолчать и спросила: — Как тебе в голову пришло нести всю эту чушь? Он решит, что мы сумасшедшие! Поняв, что имеет в виду подруга, Хуана улыбнулась. — А что ты хотела, чтобы я ему сказала? — ответила она. — Я сказала ему правду. Ну… не всю, — еще раз улыбнулась она, вспомнив про имя. — Матерь божья, Монце, вот это мужик. — и, заметив в его одежде клетчатый узор тартана, прошептала: — Этот горец — мечта любой женщины. — Забирай его себе, — проворчала Хулия. — Потому что мне никогда не нравились рыжие волосы и топорные лица. Мне больше нравится мой Пепе. — Аааа, твой Пепе, а потом сама же будешь на него жаловаться, — с ехидством сказала Хуана, закатив наверх глаза. — Закройте пасть! — приказала Монце. Рыжий послушал-послушал их болтовню на незнакомом для него, вероятно испанском, языке, потом посмотрел на Эдель и спросил: — Ты уверена, что этим женщинам стоит доверять? На мгновение бросив на них взгляд, Эдель выдавила из себя улыбку, кивнула и ответила: — Да, Алистер, уверена. |