Переводчик Ольга Перова (до 21й гл.), Елена Кылосова Редактор Анна Бродова, Сарик (2231 гл.)
![]()
|
ГЛАВА 15Приказав всем возвращаться к своим делам, пожилая женщина отвела девушек в замок и позволила им привести себя в порядок в одной из комнат для прислуги. После она приказала служанкам приготовить для неожиданных гостей ужин. Судя по лицам, они очень устали. Зайдя внутрь, Монце обратила внимание на одну приоткрытую дверь. Там находилась гостиная, в которой она несколько дней назад в другом веке увидела портрет Деклана Кармайкла. Когда подруги спустились по черной лестнице, одна милая рыжеволосая девушка по имени Агнес отвела их в какую-то комнату и оставила там одних. — Матерь божья… матерь божья. Ты показала себя во всей красе перед мужчиной твоей мечты, — усмехнулась Хулия, распутывая волосы. — Это ты о ком? — мрачно прорычала Монце, стягивая с себя старую рваную юбку фиолетового цвета. — Ты хотела сказать чудовища из моих кошмаров? Ты видела, какой он грубиян? — Да, девочка моя, — согласилась Хуана. — На редкость неприятный, вечно недовольный тип, да еще и орет по любому поводу. — Ради бога, — продолжила Монце, снимая подвеску, которую для сохранности спрятала в карман своей помятой юбки. — Он бы, конечно, предпочел, чтобы этот камень прилетел мне на голову. Кто мог подумать, что я собиралась бросить в него камень? Только идиот! А теперь из-за него у меня содраны все локти, — прошептала она, разглядывая ссадины. — Монце, попридержи язык или… — Синди, — прерывая ее, напомнила та. — Здесь я Синди. Не забывай! Расхохотавшись, Хуана продолжила: — Попридержи язык, Синди Кроуфорд, или с этим горцем у тебя будут большие проблемы. И зови его на «вы», потому что мне кажется, что этот тип тебе не по зубам. Он совсем непохож на тех мужиков, с которыми ты имела дело в наше время. — Ну, вот еще! Я же тебе уже сказала, что знать его не хочу. В это мгновение в дверь постучали, и не успели девушки ответить, как она уже отворилась. — Можно войти? — уставившись на них, спросила девочка. — Ты уже вошла, — улыбнулась Хуана, подмигнув малышке. — Конечно, солнышко, заходи, — увидев ее, ответила Монце. Обрадовавшись, девочка закрыла дверь, и, подойдя к Монце, которая сидела на кровати и изучала рану на своем локте, спросила: — Больно? — Нет, не больно, — улыбнулась Монце, глядя на девочку с голубыми глазами и золотистыми, как спелая пшеница, волосами. — Как тебя зовут, принцесса? — Мод Камайкл. — Мод? Какое красивое имя, — кивнула Хулия. — А вас? — спросила малышка. — Меня зовут М… Синди… Синди Кроуфорд, — произнося это имя, она снова улыбнулась. — Это Пэрис Хилтон, а ту, что расчесывается, зовут Норма Дюваль. Девочка радостно подскочила к Хулии и попросила: — Норма, ты меня причешешь? Хулия с удовольствием усадила Мод на кровать и принялась расчесывать ее прекрасные длинные светлые волосы. Через несколько мгновений послышался шум открываемой двери, и в комнату зашла седовласая женщина. Увидев девочку, она зашептала: — Мод, я же тебя просила не беспокоить наших гостей. — Не волнуйтесь, сеньора. Она нисколько не мешает, — улыбнулась Монце, увидев герцогиню. Та только вздохнула. — Извините за поведение сына, — сказала она, подойдя к ней. — У него отвратительный характер, но Деклан хороший человек, просто в последние дни ему пришлось особенно тяжело. — Почему? Что произошло? — спросила Хулия, заработав тяжелый взгляд от подруг за желание посплетничать. — Если коротко, то скоро будет восемь лет с тех пор, как умерла Элизабет, его жена. — И, глядя на Монце, шепотом продолжила: — Уверена, когда он поймет, как плохо обошелся с тобой, то немедленно постарается исправить причиненный им вред… — Не волнуйтесь, — пошутила Монце, взглянув на наблюдающую за ними девочку. — Хоть мне и очень хотелось взять другой камень и хорошенько ударить его по его упрямой голове! Только, пожалуйста, ему об этом не рассказывайте, иначе тогда он сам меня пристукнет этим камнем. Пожилая женщина и девочка переглянулись и, прикрыв ладонями рот, улыбнулись. Фиона подумала, что это одна из самых забавных вещей из тех, что она слышала о своем сыне. — В Эдинбурге у нас не было возможности поблагодарить вас за то, что вы тем вечером сделали для нас. Если бы вы тогда не появились, нам бы точно не поздоровилось. Моя бедная крошка Мод… — с увлажнившимися от слез глазами прошептала старая герцогиня. — Девушки, я вам бесконечно благодарна. Тронутая словами женщины Монце подошла к ней и, обняв ту к абсолютному замешательству последней, тихо ответила: — Сеньора, мы с радостью вам помогли. И сделали бы это еще хоть тысячу раз. Уверяю вас. Не привыкшая к таким откровенным проявлениям чувств дама, тем не менее была благодарна Монце за теплые объятия, улыбнувшись, она сказала: — Пожалуйста, зовите меня Фиона. — Да ладно, прямо как жену Шрека, — выпалила Хуана, но, заметив лица подруг, смущенно пробормотала, — Фиона… какое красиво имя. Уже давно смирившаяся с тем, что проводит все свое время одна, за исключением компании внучки, герцогиня обрадовалась и предложила: — Вы можете, когда захотите, подняться в столовую и поужинать. Конечно, мы не ждали гостей, поэтому уж не обессудьте за скромную трапезу. — О, не беспокойтесь. Мы так голодны, что слона готовы съесть, — ответила Хулия, вызвав у женщины улыбку. Десять минут спустя три девушки в сопровождении старой герцогини и девочки вошли в маленькую столовую, где был накрыт стол, полный изысканных роскошных яств. — По-моему, Фиона говорила про скромный ужин? — шепнула Хуана, увидев подобное изобилие. Не менее удивленная Монце, пожав плечами, улыбнулась, тем временем Хулия завела с герцогиней разговор о цветах — теме, которая весьма увлекала их обоих. Прошло немного времени, и в качестве исключения Фиона пригласила Эдель, которая смущенно вошла в комнату под руку со своим братом Колином. Она выглядела счастливой, и Монце это понравилось. Эта скромная девушка, которую они едва знали, поверила им и, несмотря на то, что их рассказ мог показаться полной нелепицей, заступилась за них. Ради нее они должны держать себя в руках. Но хорошее настроение тут же пропало, как только она увидела, как в столовую входят рыжий Алистер вместе с Декланом Кармайклом. Она растерянно замерла, не отводя взгляда. Мужчина, который столько лет тревожил ее сон, с которым она так страстно хотела встретиться, оказался высокомерным идиотом, не заслуживающим ни ее слова, ни ее взгляда. Хотя она и не могла отрицать того, что он был в высшей степени привлекателен. Темно-синий камзол и темные панталоны, которые он надел к ужину, сидели на нем так, будто он сошел с рекламного плаката «Армани». — Мама, что они здесь делают? — раздраженно поинтересовался герцог, увидев незваных гостей. Пожилая герцогиня ответила, не поворачивая головы: — Они наши гостьи, Деклан. Будь с ними любезен. С недовольным лицом мужчина сердито сел за стол. Ему совсем не нравилось находиться с этими женщинами в одном помещении. Поэтому хоть и, проявляя уважение, когда герцог вошел, Монце поднялась, она не смогла не заметить: — Сеньор, если вам так не нравится наша компания, мы можем пойти ужинать на псарню вместе с собаками. Уверена, они не будут возражать. Мужчина поднял на нее взгляд. Подобная беспардонность совсем не понравилась герцогу, но едва он собрался возразить, Алистер, усаживаясь, легонько толкнул его в плечо, прося успокоиться, и он промолчал. Деклан и рыжеволосый еще некоторое время переглядывались, и наконец Алистер улыбнулся. — Ай, смотрите, какой он красавчик. Мне везет, как утопленнице, — вздохнула Хуана. — Если бы мы тут задержались, я бы точно закрутила роман с Алистером, нисколечко в этом не сомневаюсь. Вы заметили, как он на меня смотрит? Монце поглядела на подругу и, стараясь сесть как можно дальше от герцога, с ухмылкой прошептала: — Нет, но я заметила, как ты на него смотришь, а уж тебя-то я знаю. Сначала подали бульон со специями, который им очень понравился, а после него мясо в каком-то вкусном соусе. Девушки с жадностью накинулись на еду, а Мод, увидев малиновый бисквит, захлопала в ладоши. Все заулыбались, и Монце с удивлением заметила, как выражение лица Деклана смягчилось на те несколько секунд, что он глядел на дочь. Но это были лишь какие-то секунды; мгновение, и вот он снова напрягся, а его лицо приняло угрюмый вид. В течение всего вечера Монце украдкой его разглядывала. Ростом он был, должно быть, около двух метров, что в сочетании с широкими плечами делало его фигуру просто громадной. У него были потрясающие небесно-голубые, хоть в данный момент и напряженные, глаза, квадратный подбородок, прямой нос и светлые волосы, которые он собирал сзади в хвост, что на вкус девушки придавало его внешности сексуальность и делало ее современной. Монце едва могла расслышать, о чем он разговаривал с Алистером. Вероятно, это было что-то важное, потому что они ни на секунду не переставали перешептываться. И тут Деклан поднял взгляд и пристально посмотрел на нее своими холодными светлыми глазами, она буквально окаменела и быстро перевела взгляд в другую сторону. Ужин подошел к концу. Эдель увела Мод спать, а остальные перешли в небольшую гостиную. Оказавшись там, Хулия сразу же погрузилась в разговор с Фионой. Хуана не сводила глаз с Алистера. А тот вместе с Декланом и Колином, кажется, разговаривал о политике. Заскучав, Монце извинилась, хотя ее, по всей видимости, никто и не услышал, и вышла. Ей было необходимо выйти и вдохнуть свежий воздух. Пройдя немного, она столкнулась с Эдель, которая прогуливалась под руку с Агнес и рассказывала той о своих злоключениях. — Синди, идите сюда, — позвала Эдель. — Это Агнес. — Приятно с тобой познакомиться, Агнес, — улыбнулась Монце. — Взаимно. — Хочешь пройтись с нами? — предложила Эдель, и Монце с радостью согласилась. Из разговора она узнала, что, девушки, как и Колин, и все остальные служат в замке Элчо. Что Изабелла, мать крошки Мод, умерла в возрасте всего лишь двадцати лет от родовой горячки на следующий день после рождения девочки, и что с тех самых пор герцог Вемисс перестал улыбаться. — Простите нас, сеньорита Синди, — тихо сказала Агнес, увидев, что Монце открыла рот. — Наверное, мы вас совсем утомили нашими разговорами. — Конечно, нет, Агнес, и пожалуйста, зови меня просто Синди, — улыбнулась та. — Но я уже два дня глаз не сомкнула, и сейчас коньки отброшу от усталости. — Отбросишь коньки? — испуганно ахнула Эдель. Заметив, какими глазами на нее глядят девушки, Монце прикусила язык. Ее фраза была слишком современной, и девушки просто не поняли ее значения. — Простите меня. Иногда я использую выражения, которые говорят у меня на родине. Я имела в виду, что устала, потому что последние несколько ночей плохо спала. Теперь, поняв все и успокоившись, подруги сказали: — Значит, тебе нужно пойти отдохнуть. С улыбкой на губах Монце кивнула и вернулась в замок, хотя прежде чем войти, оглянулась и увидела, что девушки направились к группке воинов. Оказавшись в темноте, она потерялась. Куда же ей идти? Она добралась до той гостиной, с которой начала свое путешествие. Заглянула внутрь и увидела, что она пуста. Только оранжевые языки пламени без устали пылали в очаге. Поняв, где находится, Монце направилась к лестнице, забыв, что на ней длинная юбка, опустила ногу на ступеньку, наступила на подол, упала и покатилась вниз. — Вот дерьмо! Ну, и тупица же я! — прошептала она, приподнявшись и почувствовав металлический привкус крови на языке. — Что случилось? — спросил мужской голос. «О, нет, только этого мне еще не хватало», — подумала она, узнав его. Разозлившись на саму себя за неуклюжесть, она ловко вскочила и обернулась, чтобы посмотреть на говорящего. Перед ней стоял мужчина, всего лишь несколько часов назад обвинивший ее в попытке ударить его гигантским булыжником по голове. Зная, что он в плохом настроении и не желая с ним спорить, Монце, едва взглянув на него, ответила: — Не беспокойтесь, сеньор, ничего не случилось. И, развернувшись, подхватила юбку и продолжила спускаться по лестнице. Но ее остановила сильная рука, и с нежностью проведя по ее губам, герцог произнес: — Вы разбили себе губы, женщина. Вам необходимо поскорей обработать рану. Выскользнув из его хватки, Монце, отведя глаза, ответила: — Я же сказала, не беспокойтесь, сеньор! И молча продолжила свой путь. Девушка зашла в комнату, где безмятежно спали ее подруги и, прополоскав рот холодной водой, остановила кровотечение. Когда она наконец упала на взбитую перину, то подумала: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть, когда я проснусь, все это окажется лишь дурным сном». |