Переводчик Ольга Перова (до 21й гл.), Елена Кылосова Редактор Анна Бродова, Сарик (2231 гл.)
![]()
|
ГЛАВА 20Этот день Монце провела с девочкой. Благодаря ей на лицо Мод снова вернулась улыбка, затем она научила малышку играть в крестики-нолики, рисовать мелом на полу и прыгать в «классики», а когда пришла ночь, и настала пора отправляться в постель, пообещала, что Фиц не будет спать на улице, а останется с ней. Когда Мод ушла, и Монце осталась со щенком одна, тот от избытка переживаний мгновенно заснул у нее на руках. Девушка ласково посмотрела на него и поцеловала в маленький лобик. Только она собралась зайти на кухню, как услыхав голос герцога, разговаривающего с Агнес, в страхе убежала. У нее не было ни малейшего сомнения, что тот пришел туда только чтобы к чему-нибудь придраться, а ей этого совсем не хотелось. Поэтому она направилась к конюшне; немного тишины и покоя в окружении животных ей бы совсем не помешали. Понаблюдав какое-то время за маленькими осликами и их очаровательными мордочками, Монце наконец села. И тут до нее донесся голос Хуаны. — Что ты здесь делаешь одна? — Осликотерапия. — Какая хорошая идея! Запатентуй ее, когда вернемся в двадцать первый век, — рассмеялась девушка, поглядев на животных. Подруги еще немного весело поболтали, и тут Хуана прошептала: — У меня проблема. — Какая? Тяжело вздохнув, смуглянка посмотрела на нее и ответила: — У меня начались месячные. Как это не вовремя! — А что тут такого? — Потому что я попросила у Эдель, что-нибудь в качестве прокладки и… Увидев выражение лица подруги, Монце улыбнулась и прошептала: — Боже! Но женщины в этом веке должны были чем-то пользоваться. — Ну да! Чем-то. Эдель мне дала целую простыню и… Умирая от смеха, Монце подтрунивала над подругой: — Неужели у них нет ни ультратонких прокладок с крылышками, ни тампонов. Расхохотавшись, Хуана толкнула ее локтем и прошептала: — Нет, подруга, нет. Мне выдали какую-то свернутую простыню, и теперь я хожу в раскоряку, как ковбой с Дикого Запада. Тут Монце прыснула от смеха, а Хуана тем временем продолжала: — Зачем они их делают такими огромными. Это же ужас, как неудобно! Они еще поболтали, смеясь, вспоминая всякие неловкие и неожиданные ситуации, в которые здесь попадали, пока Хуана, посмотрев на подругу, не спросила: — Ну что, твое раздражение на шее прошло? — Да, немного. Но, клянусь, что я не переношу этого мужчину, он выводит меня из себя. Я его не перевариваю. Пусть мне больше не придется с ним пересекаться, а то иначе, боюсь, я его убью! Жду не дождусь, когда мы отсюда уберемся, и он не будет маячить у меня перед глазами! — Ай, девочка моя, какая же ты упертая. — Упертая? — Да… Когда тебе что-нибудь втемяшится в голову, потом это нипочем не выбить. — Ты меня, конечно, извини, красавица. Но должна тебе напомнить, что это он вел себя грубо, резко и перешел всякие границы. Он, а не я! — Ну…. Это ты так считаешь, а, может, он полагает, что все наоборот. В конце концов, это ты вмешиваешься в его жизнь, а не он в твою. Изумившись подобной отповеди, Монце посмотрела на нее и тихо сказала: — О чем ты говоришь? Этот грубиян разговаривал с Мод так, как она совсем не заслуживала и… — А ты, не спросив у него разрешения, подарила девочке щенка, даже не поинтересовавшись, понравится ему это или нет. Извини, деточка, но думаю, что это ты бесцеремонно влезла в его дела. Это его дом, а не твой. Если тебе тут хочется что-то поменять, первым делом ты должна спросить, а не заниматься самоуправством. И если уж тебя поставили на место, не надо злиться и закатывать скандал. — Ушам своим не верю. Ты на стороне этого зануды с вечно кислым лицом? — На этот раз да. Мне многое в нем не нравится, но в этом случае я должна тебе сказать, что он прав. Повторяю: это его дом, его дочь и его решение, а ты сама все решила, даже не поставив его в известность. Такие речи разозлили Монце, и она собиралась было что-то возразить, но промолчала. В глубине души, нравилось ей это или нет, она понимала, что это справедливо; поэтому, тяжело вздохнув, девушка произнесла: — Ладно. Согласна… ты права. Но все равно я считаю, что он не должен был так на это реагировать, и кроме того, я… В это мгновение до них донесся свист, Хуана встала, и быстро поцеловав Монце в щеку, сказала: — Пожалуйста, прости, что приходится бросить тебя в самый разгар этого разговора, но меня зовут. Это Алистер, ну знаешь, этот великолепный мужской экземпляр, и мне безумно хочется снова с ним встретиться. — Тогда поторопись… беги и хорошо проведи время, — сказала Монце, с любопытством глядя на нее. Оставшись одна, она посидела еще минут пять в обществе осликов со щенком на руках, поднялась, крепко прижала кроху, согревая собственным телом, и, возвращаясь в замок, предупредила: — Фиц, если ты вдруг сделаешь свои дела мне на кровать, завтра я надену на тебя гигиеническую прокладку, пусть даже без крылышек. |