Наумова Г.Р. Историография истории России. Историография истории россии
![]()
|
Иван Никитич Болтин (1735-1792), военный и административный деятель екатерининской эпохи, прокурор Военной коллегии, сторонник сильного, «разумного», неограниченного самодержавного правления. Болтин был последователем исторических идей французских просветителей Г.-Б.Мабли, Ж.Ж.Руссо, Ш.-Л.Монтескье, М.-Ф.Вольтера, историческими трудами Левека, о чем говорят многочисленные ссылки на них. Убеждение, что «знакомство с родною стариною является нравственной обязанностью образованного человека» привели его к занятиям историей. Своим учителем он считал Татищева. Так же как и его предшественник, Болтин начал с топографического и географического описания Киевского и Черниговского наместничества, когда занимал должность директора таможни в г. Василькове, со знакомства с нравами, обычаями, занятиями населения Малороссии, с собирания и изучения памятников. Выйти из «любительского молчания и выступить с готовым цельным и стройным взглядом на прошедшее и настоящее России», по определению Ключевского, Болтина заставил «своей легкомысленной болтовней» французский ученый - просветитель, врач по профессии, Н.-Г.Леклерк, несколько лет живший в России. Он приобрел известность своими литературными трудами, был избран профессором Академии искусств и почетным членом Петербургской Академии наук. В 1784 г. в Париже была опубликована его шести томная работа «История естественная, нравственная, гражданская и политическая древняя и нынешняя России». Резко отрицательная оценка в ней правящих кругов России, многочисленные неточности фактического характера, вызвали недовольство императрицы и российского общества. «Подвигнутый усердием к Истине и к моему Отечеству» Болтин написал два тома «Примечаний на Историю древния и нынешния России г.Леклерка» (1788 г.). «История Российская…» Щербатова послужила поводом для написания другой работы – «Критические примечания генерал-майора Болтина на первый и второй том «Истории России» князя Щербатова» (1793-1794). Ему принадлежит также «Словарь терминологический и географический», основные сведения для которого он брал у Татищева. Труды Болтина не представляли собой цельное изложение истории России, а содержали критический разбор, размышления над рядом положений его оппонентов. Они охватывали большой круг вопросов отечественной истории, что позволило ученому представить цельный взгляд на историю России с древнейших времен до ХУШ в. включительно и изложить собственные представления об историческом процессе вообще и российском в частности. Работы его основывались, по замечанию самого ученого, на выписках из древних летописей, грамот, скандинавского эпоса, современных актах. Он понимал необходимость тщательного отбора фактов, точного, беспристрастного повествования, «дельность и важность в рассуждениях». Историк не должен укрывать истину, бояться говорить правду, писал он, «если же говорить правду настает опасность, то лучше умолчать». Главная задача ученого представить союз «деяний, причин и следствий», обращать внимание преимущественно на факты внутренней истории и в них искать преемственность и внутреннюю связь. Считая, как и его предшественники, что описание характеров государей, их «мудрые рассуждения и благонамеренные виды» есть «самое драгоценное в истории», Болтин тем не менее утверждал, что в историческом процессе решающая роль принадлежит нравам, обычаям, идеям. Поэтому он уделял значительное внимание соотношению этих факторов в историческом процессе. Характер же нравов зависит в первую очередь от климата, а также от «обстоятельств и вещей его окружающих», воспитания, религии, форм правления, отношения с другими народами. Таким образом, Болтин впервые в отечественной историографии ограничил в истории роль личности, т.е. случайного в историческом процессе. Поскольку, рассуждал Болтин, правила природы «повсюду суть единообразны», то во все времена и во всех местах народы находились в одинаковых обстоятельствах, имели «одинакие права, сходные мнения и являлись под одним видом». Отсюда он делал вывод, что в первобытные века всех царств и народов, нравы, поведение и деяния их сходны, что русский народ - не исключение из правил, он подчиняется общим законам. «Русские, - писал Болтин, -задолго до Рюрика имели города, правление, торговлю, промышленность. Образ жизни, чиностояния, воспитания, судопроизводства тогдашнего века русских таков точно был, каков первобытных германцев, британцев, франков»1. Тем самым он опроверг утверждение Леклерка о дикости и варварстве русского народа. Болтин одним из первых в русской исторической науке воспринял идею единства исторического процесса, в основе которого лежат общие закономерности. Одну из таких закономерностей он видел во влиянии природно-географических условий на жизнедеятельность общества, его нравы и обычаи. Своеобразия природных условий, в которых находился тот или другой народ, климат и нравы, стечение обстоятельств определяли его особенности, индивидуальность в историческом развитии. Болтин предпринял попытку выявить национальные особенности России. Сравнив отечественную историю с историей стран Западной Европы, он пришел к выводу, что Россия «ни в чем на них не похожа», несходство есть естественное последствие особенностей «физического местоположения России и ее истории». Образование единовластия было положено добровольным призванием варягов, в отличии от Западной Европы, где в основе этого процесса лежало завоевание. « России судить, применясь к другим государствам Европы, есть то же, что сшить на рослого человека платье по мерке, снятой с карлы»1. Болтин рассматривал русскую историю в сравнении с моментами всеобщей истории, выявлял общее и особенное в историческом процессе, применив на практике сравнительно-исторический метод. Изменения в нравах и в общественной жизни для Болтина два взаимосвязанных момента. Но первенствующую роль он отдавал нравам «Удобнее законы сообразовать нравами, - писал он, - чем нравы законами,- последнее без насилия сделать не можно». До разделения на уделы нравы народа были одинаковы, следовательно, приходил он к выводу, и едиными были законы. Они представлены Русской Правдой. При разделении на уделы ослабли связи между народом, междоусобия, смешение пограничных народов привели к «разности» нравов, что в свою очередь повлекло за собой ослабление законов, уничтожению единообразного правления. В этих условиях попытки введения уложения и уставов Иваном Васильевичем и Василием Ивановичем не имела успеха. И только приведение всех уделов под «единоначальствие», прекращение раздоров, возобновление тесного сообщения, явилось основанием появления сходных нравов и обычаев. Это позволило Ивану Грозному утвердить единые законы. С этих позиций Болтин положительно оценивая преобразовательскую деятельность Петра 1, критиковал его за нарушение обычаев предков, что «сделало нас слабее, мы чаще стали подвержены болезненным припадкам и менее долговечны». Таким образом основу исторической концепции Болтина составил тезис о том, что развитие русского общества определялось нравами и обычаями. И второй тезис, традиционный для русской историографии, - история России есть история развития единовластия, являющегося оплотом благополучия страны. В русский и иностранных источниках, указывал он, есть свидетельства того, что русские издревле жили под монархическим правлением и до прихода варягов имели самовластных государей. Он утверждал, что опыт истории показывает, что ни народное правление, ни аристократическое не может обеспечить безопасность и спокойствие частных людей. При первом «вольность черни превращается в своеволие», при втором – время «зря теряется в спорах», пример тому правление Шуйского. Монархическое правление «содержит середину между деспотией и республикой, оно есть надежнейшее «убежище свободы», без него всякое «политическое тело не имеет надлежащей соразмерности». Если при нерадивом, неспособном государе ослабеет правление, то при другом – поправится, республика ослабевшая – никогда. Пример тому - объединение народа России под сильной властью дало силы свергнуть татарское иго. Болтин сделал попытку выйти за рамки традиционного понимания предмета истории как истории политической. Он значительное место уделял изучению хозяйственной деятельности, сословному строю, праву. Подробно ученый останавливался на проблемах традиционных для русской историографии: уровне развития славян, российского законодательство, образования древнерусского государства, деятельности Ивана 1У, Петра 1 и др. В ряде случаев он по-новому подошел к трактовке конкретных исторических явлений, пытался «думать над русскою историей», и представлял ее как «живой и цельный органический процесс». Одним из первых Болтин указал на сложность формирования древнерусского государства, представил его как длительный процесс завоевания варягами русских территорий, смешения славяно-русского населения. Болтин, как и Десницкий рассматривал уделы как систему феодальную, свойственную всем странам Западной Европы. Главными чертами ее являются право на владение землей (поместье жалованное государем) и подданными, ослабление верховной власти, междоусобия. Наряду с общими чертами Болтин отмечал особенности феодальной системы на Руси. В Западной Европе феодальная система являлась, утверждал он, результом завоевания, отсюда установление рабства, охватывающего все сословия. В России все «чиностояния государственные были вольные». Феодальная система не имел глубоких корней и быстро была разрушена. Завершение феодальной системы на Руси Болтин связывал с ликвидацией политической раздробленности, как наиболее существенного ее признака, уничтожением владений феодалов и восстановлением единодержавия. Болтин впервые поставил вопрос об обусловленности преобразований Ивана 1У предшествующим развитием, «крайним невежеством и суеверием, свойственными тогдашнему веку, испорченным худым воспитанием и худыми примерами. С этих же позиций он рассматривал деятельность Бориса Годунова, Петра 1. Таким образом, Болтин, исходя из традиций исторической теории ХУШ в., высказал и утвердил в исторической науке ряд новых положений, которые стали входить в обиход отечественной историографии того времени. «С помощью своих научных приемов и знаний, - писал Ключевский, - Болтин сложил довольно цельный взгляд на ход всей русской истории», успел вывести из него некоторые заключения нравственного характера, которые волновали современное ему общество. «Эти заключения все сводились к главному: конечная цель изучения отечественной истории должна заключаться в познании и укреплении нравственных начал русской жизни"1. Николай Михайлович Карамзин (1766-1826). Разносторонние и глубокие знания, интерес к событиям настоящего и прошлого, любовь к Отечеству сделали Карамзина не только блестящим писателем, публицистом, издателем «Московского журнала» (1791-1792) и «Вестника Европы» (1802-1803), но не менее блестящим ученым-историком. «Своей «Историей государства российского», – писал П.А.Вяземский,- он спас Россию от нашествия забвения, показал нам, что у нас отечество есть, как многие узнали о том в 12-м году»2. Начало творческой деятельности Карамзина относится к кануну Великой французской революции 1789 г., прошел через увлечение Западом и разочарование в попытке практического воплощения идей просвещения. Это нашло отражение в «Письмах русского путешественника» (179 г.), статье-письме «Милород к Филалету, Филалет к Милороду» (1794 г.) нем. Он видел разорение страны Наполеоном и ее возрождение, был свидетелем выступления декабристов. Придерживаясь в начале своей творческой деятельности либеральных идей, он затем перешел на консервативные позиции сохранения существующего порядка вещей в России. «Если государство, - писал он в «Записке о древней и новой России», - при определенном образе правления укреплялось, распространялось и благоденствует, то нет смысла вводить другое правление». Карамзину были близки идеи просветителей, имена которых часто встречаются в его произведениях (Ж.Руссо, Ж.Монтескье, Д.Юма и других) о поступательном развитии и единстве исторических путей разных народов, представление о разумном начале как основе исторического движения. При этом он сохранил веру в личное благородство людей и высокое чувство чести, прогресса путем просвещения, воспитания и развития культуры. Под влиянием распространенных в литературе идей сентиментализма и романтизма он усилил свое внимание к человеку, его внутреннему миру, его душевным и нравственным качествам. Судьба человека, полагал Карамзин, определяет историю его отечества. С человеком связано его понимание прогресса как бесконечного совершенствование человека и человеческого рода. Это путь, по которому, полагал Карамзин Проведение ведет человечество. В своих воззрениях на задачи и методы исторической науки он продолжал традиции –Татищева, Щербатова. «История в некотором смысле, - начинал свою «Историю государства российского» Карамзин, - есть священная книга народов: главная, необходимая; зерцало их бытия и деятельности; скрижаль откровений и правил, завет предков к потомству; дополнение, изъяснение настоящего и пример будущего»1. Главное, пояснял он, объяснить пути развития государства, представить века и народы, их нравы и деяния, раскрыть «истину», заключенную в делах и опыте истории. На историю Карамзин смотрел больше с нравственно-психологической точки зрения, а не с «философским умом» В конкретной истории его больше интересуют не события и их причины, а отдельные фигуры, лица, их особенности и этико-психологические факторы как решающие условия их свершения. Историю народа он показывал через его представителей – царствующих лиц, героев. Они то и являлись основным предметом изучения. «Пишу о России, -заявлял он, - князьях, царях не с целью угодить, но ради строгой исторической истины, как я ее вижу». Поэтому в его «Истории народ присутствует за кадром, о его жизни, волнениях, внутреннем состоянии жизни общества он говорит мало, замечал Ключевский. Наука для Карамзина в первую очередь - опыт. Правители должны действовать согласно ему. Он дает знание о том, что волновало общество, какие беды и страсти были в прошлом и как они преодолевались. История – это практический урок, назидание, предупреждение настоящему, ибо «последнее является следствием прошедшего, и чтобы судить о первом надлежит вспомнить последнее». Она «питает нравственные чувства и располагает душу к справедливости», учит добру и преодолению зла, «мирит гражданина с «несовершенством видимого порядка вещей», утешает в бедах. При этом он дифференцирует понимание пользы истории для правителей, законодателей и для народа. История воспитывает патриотические чувства, любовь к благу и славе отечества, учет пониманию величия своей страны: «Русский- должен знать цену себе и смело стать с другими». Долг каждого человека быть полезным, работать, служить отечеству. Свой долг историка Карамзин видел в нравственном воспитании, наставлении опытом истории. Отсюда его представление о праве наставлять царя историческими примерами. Яркое тому подтверждение «Записка», написанная специально для Александра 1, где на исторических примерах историк разъясняет царю тонкости организации правления в государстве, внешней и внутренней политики. Таким образом Карамзин формулирует свои основные принципы повествования. Во-первых, уважение к предкам, нравам и обычаям древних. Это, по его мнению, определяет достоинство образованного гражданина. Во-вторых, монархическая власть как единственно законная и способная обеспечить благосостояние народа. Говоря об обязанностях историка Карамзин обращает внимание на то, что он «прежде всего должен быть правдив», не должен руководствоваться пристрастиями, искажать факты, преувеличивать или их значения. Ученый должен изображать славу и бедствия, и все, что входит в состав гражданского быта людей – обычаи, законы, торговлю, представлять характеристики людей. «История государства российского» Карамзина проникнута патриотическим настроением, личным отношением к описываемым событиям. Еще в 1802 г. в статье «О любви к отечеству и народной гордости» он утверждал, что любовь к отечеству должна проявлять не в уверении, что русские лучше всех, а в том, что «знать свою цену». История имеет национальный характер. Историк должен горевать и радоваться вместе со своим народом. «Любовь к отечеству дает кисти жар, силу, прелесть. Где нет любви, нет и души». Каждый народ дает собственные краски бытописателю. «Для нас русских с душою, - писал Карамзин Александру Тургеневу в 1825 г., - одна Россия самобытна, одна истинно существует, все иное только отношение к ней, мысли Проведения. Мыслить можно в Германии, Франции, Италии, а дело делать единственно в России, или нет гражданина, нет человека, есть только двуножное животное»1. Все это определило его подходы к изучению прошлого, методы работы с историческим материалом. Главным для него было понять «мысль и душу тлеющих хартий», следовать за ними в оценке событий, «не украшать вымыслом или произвольною догадкою свой рассказ» – в этом видел он свою задачу ученого. Исполняя свой долг он собрал огромный материал в своих «Примечаниях» к истории. С одной стороны это введение в науку новых фактов, понятий, попытки определить причины явлений, свести их в определенные схемы. Его «История государства российского» написана на огромном фактическом материале.. Главным источником для него были летописи. Он использовал около сорока списков летописи, широко пользовался другими архивными материалами. С другой стороны, из летописей он извлекал не только факты, но и, обращал он внимание, черпал настроение, проникался атмосферой прошлого, порядок изложения материала. Карамзин – художник, применял художественный метод, давая волю воображению, выходу собственным, субъективным ощущениям. Поэтому многие его современники и последующие поколения историков отмечали, что часто художник брал верх над ученым. Это, в частности проявлялось в развернутых характеристиках героев, обращение к психологическому методу, в описании обстановки и обстоятельств их жизни. Его личное отношение к описываемым событиям пронизывает все его изложение. Он отрицал холодное бесстрастие. Историк, писал Карамзин, должен горевать и радоваться вместе со своим народом: «Любовь к отечеству дает кисти жар, силу, прелесть. Где нет любви, нет и души». Карамзин смотрел на историю со стороны искусства, работал художественными методами. Психолого-этический подход выразился в прекрасной галереи биографий правящих лиц. Он старался смотреть изнутри, глазами современников событий (ибо природа лиц одинакова). Сопереживать вместе с ними их победы и неудачи. Карамзин вменял в обязанность историка описывать «события не врозь, по годам и датам, а купно», так как историк не летописец, который смотрит только на время. Он должен смотреть на свойства и связь деяний, должен всему найти свое место. Однако, в своем повествовании Карамзин не всегда придерживался этих принципов. Для него главным оставались действия правящих лиц, их характеры. Они были связывающим звеном исторических событий. Карамзин смог объединить материал, дать целостное изложение истории России, связав ее одной мыслью, одним замыслом, единым содержанием, суть которого он видел в единства государственного, народного, религиозного. Так формировалась консервативная, охранительная концепция истории России в форме той политической структуры как оно образовалось историей и временем. Основу могущества государства составляет «дух народа», его нравы и обычаи. Защищая самодержавие как единственно подходящую форму для обширной империи и для «нынешнего состояния нравственности», Карамзин не отвергал возможности республиканского правления для общества, воспитанного «на гражданской добродетели». Широкое просвещение может подготовить и отмену крепостного права. Но это требует нравственной и просветительной подготовки. «История государства российского». О необходимости написать «хорошую» Российскую историю, т.е. «писанную с философским умом, с критикою, с благородным красноречием» Карамзин писал в своих «Письмах русского путешественника». К прошлому он неоднократно обращался в статьях, художественных произведениях: «Исторические воспоминания и замечания на пути к Троицкому и всем монастырям», «О тайной канцелярии». «О московском мятеже в царствование Алексея Михайловича», историческая повести «Марфа Посадница» и др. В них он высказывал уже некоторые положения своей будущей концепции.. Окончательно оформилась его историческая концепция в «Истории государства Российского», а краткая ее формулировка дана в «Записке о древней и новой России». В 1803 г. Карамзин получил звание официального историографа и приступил к написанию «Истории государства российского». Он посвятил этому труду более двадцати лет своей жизни. Первые восемь томов были написаны к 1811 г. (опубл. в 1816 г.). Девятый том - опубликован в 1921 г. Он был посвящен правлению Ивана Грозного. Десятый и одиннадцатый, освещавшие деятельность Федора Ивановича и Бориса Годунова, - в 1824 г. Двенадцатый том остался неоконченным. Подобно своим предшественникам, Карамзин свою задачу видел в рассмотрении и осознании процесса становления единого, мощного самодержавного российского государства, процесса сложного, отягощенного длительными бедствиями. Основная мысль его «Истории» - «Самодержавие есть Палладиум России». Самодержавие единственный гарант благосостояния государства и его стабильности. Осмысливая факты, выстраивая под углом зрения доказательности спасительного для России самодержавия. Государство создавалось умом и талантом правителей, считал Карамзин. Поэтому они для него - главные герои русской истории. Карамзин ввел понятие «идеального правителя»- человека мудрого, обладающего высокими моральными качествами – добротой, честностью, умением выбирать окружение, чувством гражданского долга. Отсюда идея ранжирования самодержцев по степени соответствия их моральному идеалу Карамзина. Самодержавие не деспотизм и тиранство, а просвещенная монархия, где действуют и строго соблюдаются законы в том числе и самими монархами, где подданные могут и должны говорить царю в лицо. На самодержца он возлагалась личная ответственность за происходящее в стране. В России, писал он, государь есть «живой закон». Он заботится о народе, последний в свою очередь «всегда чувствовал необходимость повиновения»1. Сила и вера народа спасали Россию: добровольное призвание варягов для ликвидации междоусобий, установление единодержавия при Иване Ш, спасение России от польской интервенции. Но «народ- орудие, движимое одушевляемой силой правителя, все зависит от самодержца, который подобно искушенному механику движением перста дает ход громадам, вращает махину неизмеримою и влечет ею миллионы». Свобода каждого человека зависит от него самого. Свободу дает, писал он, «не государь, не парламент, а каждый из нас должен самому себе, с помощью Божей». Таким образом Карамзин поставил проблему взаимодействия народа и государства, истоки которой он видел в нравственных основаниях людей. Карамзин считал традиционно монархическую власть наиболее приемлемой для России, для нравственного состояния народа. Однако это не мешало ему подчеркивать. Что для общества, воспитанного на «гражданской добродетели» республика предпочтительнее. «Она основывалась победами и единодержавием, гибла от разновластия и спасалась самодержавием» - Карамзин строит свою схему исторического развития России. Он отверг периодизацию Шлецера о пяти главных периодов России - Россия рождающаяся (от 862 г. до Святополка), разделенная (от Ярослава до монголов), угнетенная (от Батыя до Ивана Ш), победоносная (от Ивана до Петра Великого), процветающая (до Екатерины П). Век Святого Владимира, считал Карамзин, был уже веком могущества и славы, а не рождения. Государство делилось и прежде 1015 г. Лучше, полагал он, делить историю на древнюю, среднюю и новую, соответственно от Рюрика до Ивана Ш, от Ивана Ш до Петра 1 и от Петра до Александра 1. Для первой эпохи характерна система уделов, для второй – единовластия и для третьей – изменение гражданских обычаев. Карамзина гораздо меньше интересует, чем его предшественников, «откуда и где славяне пришли на Русь», отношения славян с варягами. Для него важен факт образования государства и установления единовластия – «отечество наше, слабое, разделенное на мелкие области до 862 г. обязано величием своим счастливому введению монархической власти». Первый важный момент русской истории есть начало государственности, славяне добровольно призвали варягов Второй важный момент – принятие Христианства, которому «предки наши обязаны… лучшим правлением жизни, лучшей нравственность». Негативно характеризовал Карамзин период уделов, когда «основанная и возвеличенная единовластием она утратила силу, блеск и гражданское счастье, будучи снова раздробленной (в правление Ярослава) на малые области». Разделение земель стало причиной татарского ига, истощило силы России и задержало успехи гражданского образования, определило отставание России в своем развитии от Запада. «Государство слабело и разрушалось более 300 лет» Россия снова приобрела силу при московских князьях, восстановивших единодержавное правление. Здесь ключевой фигурой Карамзин представляет Ивана Ш. Он усилил по сравнению с предшествующей историографией, роль этого князя в основании величия и силы России. Судьба назначила Ивана Ш «совершить дело предков», силою и храбростью восстановить свободу и целостность России, «определить мудрые правила» внешней и внутренней политики, окончательно покончить с Батыевым нашествием, потеснить Литву, расширить владения московские». Он вывел Россию из «сумрака теней» поэтому он есть, заключал Карамзин, «герой не только Российский, но и всемирной истории». В деле укрепления самодержавия следующий шаг Карамзин видел в деятельности Ивана 1У. Продолжая традицию деления царствования царя на две половины, Карамзин дал художественную картину его благодеяний и злодеяний, представил яркий образ царя самовластного, деспотического, последнее и определило негативное к нему отношение. В «Письмах русского путешественника», «Похвальном слове Петру 1» (1798 г.) Карамзин отмечал историческую обусловленность реформ и давал положительную оценку деятельности Петра, разорвавшего «завесу, которая скрывала от нас успехи развития разума человеческого». Петр – творец нашего величия, он двинул Россию своею мощною рукою и она в несколько лет почти догнала западные страны. В «Записке…» он рассматривал деятельность Петра под новым углом зрения. Он не отрицал заслуг царя в деле возвышения величия России, но резко осудил его за страсть к иноземному, к насильственным мерам, за нарушение русских обычаев и нравственности. Петр не хотел вникнуть в истину, писал он, что дух народа составляет нравственное могущество государства,.. искоренил древние привычки, уничтожил россиян в собственной их среде»1 Но, с другой стороны, он осудил Петра за страсть к иноплеменному, к нарушению исключительно русских обычаев и нравственности. В результате чего, писал Карамзин, «мы стали гражданами мира, но перестали быть в некоторых случаях гражданами России»1. Таким образом Карамзин продолжил традиции ХУШ в. Его «Истории» являлась высшим достижением рационалистическо-прагматической концепции истории России. Это выдающийся памятник русской культуры, исторической и общественно-политической мысли, языка и литературы. «Чувствую неизъяснимую прелесть в чтении, Что то родное любезное», находил в ней Н.Тургенев. Она отвечала потребностям общества в национальной истории, своего места в мировой истории и будущем России. Карамзин сделал прошлое достоянием современности, способствовал осознанию нравственного и национального достоинства россиян и России. «Все, даже светские женщины бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную, Древняя Русь казалась, найдена Карамзиным, как Америка Колумбом»1 – писал Пушкин. В этом высокое нравственное значение всего творчества Карамзина ученого и художника. Подвигом честного человека назвал Пушкин работу ученого.Она до сих пор сохранила свою общекультурную ценность. Карамзин завершил собой этап становления и развития исторической науки ХУШ - начала Х1Х в. Его «История» явилась основой формирования нового исторического сознания, нового отношения к прошлому, настоящему и будущему. И это сделало его произведение образцом для подражания и исходным началом для многих поколений историков. Таким образом ХУШ- начало Х1Х в. – время становления и развития отечественной исторической науки. Существенными элементами этого процесса являются: во-первых, изучение и осмысление исторического материала с позиций рационалистической философии эпохи. Источник становится основой исторических сочинений, историческое знание выделяется в особую отрасль знания, со своим предметом, задачами, методами исследования. Закладываются основы вспомогательных исторических дисциплин формируется система специальных социальных институтов. В исторической науке и сознании общества складывался образ России – могущественного государства, сила которого состояла в наличии самодержавной власти, преданности народа древним традициям. Французскаяолюция принесла разочарование русской исторической мысли в оптимистические и рациональные схемы эпохи просвещения, в возможность соединить умозрение с дествительностью. Эти ощущения ярко выразил в 1794 г. Карамзин: «Где теперь сия утешительная система… Она разрушена в своем основании… Век Просвещения! Я не узнаю тебя…»1. В исторических исследованиях начался отход от некоторых положений рационалистической философии, схематического представления о прямолинейности, непрерывности исторического процесса. На смену им приходит понимание разнообразия истории народов. На первый план выходит происк национальных особенностей русского характера, обращение к нравственным началам людей, добродетели, любви, как качеств вложенных Богом « сердца людей». Это проявилось в творчестве Болтина,, Щнрбатова, М.Н.Муравьева, Карамзина, русских просветителей. Это однако не означало исчезновение веры в Просвещение. Оставалась уверенность в прогресс исторического развития, совершенствование человека, ожидание лучших времен. Просвещение всегда «благотворно», оно ведет к добродетели и «века служат разуму лествицею, по которой возвышается они к своему совершенству» 1. На смену эпохе Просвещения, из его отрицания приходит другое мировоззрение, романтизм, философия истории Шеллинга и Гегеля. Романтики делают акцент на ирациональной стороне природы человека. Главным преобразователем общества становитчя совокупность нравов, обычаев, представляющих «народный дух», народ, воплощающий в своей культуре и исторической индивидуальности, присущие только ему особенности. Происходит осмысление того, что каждая эпоха, каждое событие отличается своим характером, все развитие происходиторганично, прошлое входит в плоть и кровь народа. Сущность романтического мировоззрения составляло главнейшую идею общественной и исторической мысли – историзм, жающий понять и установить связь времен, связь прошлого, настоящего и будущего. Так разрывались старые и складывались новые традиции в осмыслении истории. Отдельные идеи, замечания, наблюдения собирались постепенно в новое видение науки и воплощались в исторических концепциях, в том числе и русской исторической мысли.. На первый план выходит поиск национальных особенностей, смысла русской истории, создание образа русского национального характера. ЛИТЕРАТУРА . Алпатов М.А. Русская историческая мысль и Западная Европа (первая четверть ХУШ в.) М., 1976. Андреев А. Труды В.Н.Татищева по истории России //Татищев В.Н. История российская. Т.1. М.-Л., 1962. Белявский М.Т. Ломоносов и русская истори //Вопросы истории. 1961. № 11. Володина Т.В. История в пользу российского юношества: ХУШ век. Тула, 2000. Дербов Л.А. Исторические взгляды русских просветителей второй половины ХУШ века. Саратов, 1987. Джаксон Т.Н. Он подготовил развитие исторической науки Х1Х века: Август-Людвиг Шлецер //Историки России ХУШ – начало ХХ в. М., 1996. Каменский А.Б. Академик Г.-Ф.Миллер и русская историческая наука ХУШ века //История СССР. 1989. № 1. Колесник И.И. История русской историографии ХУШ-первая половина Х1Х в. Днепропетровск, 1987. Мезин Пашуто источниковедение. Пештич С.Л. Русская историография ХУШ в. Ч.1-3. Л., 1961-1971. Сахаров А.Н. Бессмертный историограф: Николай Михайлович Карамзин //Историки России ХУШ – начало ХХ в. М., 1996. Стенник Ю.В.Идея «древней» и «новой» России в литературе и общественной мысли ХУШ – начала Х1Х века. СПб., 2004. Шанский Д.Н. Из истории русской исторической мысли. И.Н.Болтин. М., 1983. |