Сборник задач по психологии Учебное пособие. Сборник задач по психологии Учебное пособие
![]()
|
К УЧАЩИМСЯ В предложенном вашему вниманию сборнике задач, вам, по-видимому, впервые придется столкнуться со своеобразным пониманием науки, задач психологии, ее истории и сегодняшней практики. Обычно в школьных и вузовских предметах представлены «отстоявшиеся» и проверенные временем истины, если так можно сказать, — вчерашний день науки, ее испытанные и общепризнанные основы. В ином положении сообщество психологов. Кризис в определении предмета и метода нашей науки — это, пожалуй, уже основной и стабильный фон нашей повседневной работы — в научной лаборатории или на предприятии, в психологической консультации или школе. Теория и практика психологии еще недалеко ушли от интроспективное™, стимул-реактивности и умозрительности в исследованиях и преобразовании действительности, поэтому вчерашний день для нас продолжается сегодня. Вместе с тем, как каждый человек на протяжении своей жизни является свидетелем зарождения, расцвета и краха «абсолютных» истин и наряду с житейской мудростью к нему приходит ощущение относительности нашего знания о мире, так и профессиональное движение в любой из человеческих деятельностей, включая психологию, неизбежно сталкивается с необходимостью пересмотра соответствующих основоположений. Научное знание не стареет, оно изменяется, как и все, впрочем, на этой земле. Меняются научные приоритеты, общественные задачи, средства исследований, и процесс этот непрерывен. Начинающий входит в новую профессию, как в бегущий поток, и чтобы не остаться у берега и приобрести сначала скорость потока, а затем и превзойти ее, его следует сориентировать не только в известных истинах, но и в современных обстоятельствах и проблематике научного знания, а также в грядущих, еще плохо осознаваемых, еще только на кончике пера появившихся, новых задачах и новых средствах их решения. В своем сборнике задач мы попытаемся отойти от традиционной дидактичности и раскроем относительность психологического знания, дадим почувствовать вкус противоречий и понять тенденции движений теоретических и практических программ. Для психологии, возможно, как и для других дисциплин человековедения и гуманитарного зна ния, нет прошлого. Идеи Античности и Ренессанса столь же актуальны и современны сегодня, как и компьютерный эксперимент. Раскрывая их как «новые», мы отдаем себе отчет, что в таком изложении есть свои «плюсы» и «минусы». Свежие научные данные хуже структурированы, в них еще не отсеяны внешне мешающие, а наделе существенно проясняющие картину субъективные и объективные обстоятельства. Однако широко раскрываемая палитра психологического миропонимания дает несравненно более конкретные и естественные образы доминирующих в научном сообществе идей, исследовательских правил и стереотипов, направлений научной и околонаучной полемик. Предназначение, равно как и название данного сборника, требует некоторых предварительных пояснений. Попытки всеобщего сбора и систематизации психологических феноменов и мирового опыта человековедческого экспериментирования неоднократно предпринимались в психологии (только из переведенных на русский язык «Экспериментальных психологии» в числе авторов можно назвать С. Стивенса, Р. Вудвортса, Ж. Пиаже и П. Фрессаищ*.). Конечно, сборник психологических задач по своему жанру и адресности совсем не конкурент этим широчайшим обзорам, но в то же время заинтересованный потребитель и даже в чем-то попутчик такой формы популяризации психологического знания. В нем мы, используя сосредоточенные в теоретических и экспериментальных «энциклопедиях» описания исследовательских целей, стратегий, тактик и техник экспериментирования, успехов и неудач эмпирии и опираясь на них, как на ноты одной гаммы, сгруппировали и выстроили их в определенные мелодии, в некоторые циклы и общности по различным проблемным принципам. В этом, по-видимому, основное отличие нашего задачника, скажем, от сборника физических, химических и др. задач, где реализуется принцип не проблемной, а предметной группировки. В целом это отличие таково же, как и отличие психологии от физики, химии и др., разграничение нашей предметности еще не устоялось в истории науки, а идеал естественнонаучного исследования с однозначной и незыблемой фиксацией экспериментальных условий и изучаемого процесса — по сути техника «добычи» и проверки нового знания — не приживается ни в психологических лабораториях, ни в концептуальных построениях (несмотря на жгучее желание ряда поколений психологов выстроить свою науку по образу и подобию «настоящих» наук). Готовя этот сборник, автора не оставляло общее ощущение, что за редким исключением в имеющихся обзорах психологические феноменология и эксперимент предстают вполне «профизически», а со структуризацией психологической действительности поступают так же, как и с естественнонаучной. Это в целом отражает складывающуюся и доминирующую практику психологического исследования, когда схема опыта-эксперимента со времен раскритикованной и отверженной интроспекции тяготеет к позитивистской модели редукции условий и содержания Психологического мира человека, к суперпозиции зависимых и независимых переменных. Вместе с тем уже даже на материале биологии (физиологии) подобное механистическое понимание процесса и техники исследования организма малопродуктивно и не вмещает эволюционно-изменчивой и ориентировочно-исследующей сущности последнего. Что уж говорить о психологической субстанции, которая только в развитии и непрерывной трансформации обретает себя и реализует свои функции отражения и преображения. Соответственно, сами понятия «зависимости» и «независимости» переменных при ближайшем естественнонаучном рассмотрении теряют свою «объективность» — предмет гордости современных представителей психологической «механики» — наследников неопозитивизма, поскольку, даже оперируя их термином, «невалидность» психологического опыта является его же непременной спутницей. Помочь по-новому взглянуть на методологический «беспорядок» психологии, преодолеть перманентно кризисное состояние нашей науки, при котором исследователи различных направлений оказываются не в состоянии понять, принять или даже оценить исследования и результаты экспериментов, проводимых в «чужих» направлениях, — таковы ориентиры нашего сборника. Общий, если угодно — философский, взгляд на развитие психологического знания, феноменологию и эксперимент должен, по нашему разумению, способствовать более глубокому осознанию того, что психологическое экспериментирование в каждом конкретном случае решает (явно или неявно) одну главную задачу — выяснить, как и на что ориентируется испытуемый в организованной для него экспериментатором деятельности. Представляя восприятие, память, мышление, эмоции и др. как формы ориентировки человека в проблемных ситуациях разного типа, мы видим, насколько порой искусственные условия констатирующих, «срезовых» экспериментов препятствуют их развертыванию, сводя к минимуму то, на изучение чего и направлено психологическое исследование. Попытки, порой переходящие грань разумности и остроум ности, изучать одну часть психики без «влияния» другой части (восприятие без памяти, мышление без эмоций и проч.) или, напротив, пытаться представить дело так, что изучению подлежат как раз эти «влияния» (но примерно так же, как и в механическом и химическом мире влияют друг на друга материальные точки и активные элементы, т.е. как механическое влияние), просто разрушают в ходе эксперимента мир человеческой ориентировки. Природа создавала психику как ориентировочную деятельность для решения субъектами новых, однократно возникающих задач, предоставляя им полный набор средств из своего арсенала. Эти средства, при систематической встрече с повторяющимися задачами, отбирались, приобретали знаково-символиче-ские формы, фиксировались в культуре и шлифовались на всем предметном пространстве человеческой деятельности от конкретных и «привязанных» к определенным ситуациям до обобщенных и обретших статус категорий. Это потенциал и достояние человечества и каждой его самостоятельной «единички». Лишение испытуемого в «срезовом» эксперименте этих средств (а именно этого требует логика такого экспериментирования) ставит его в искусственные и антиприродные условия (имея в виду невостребованность возможностей его ориентировки, их экспериментальную «ненужность»), из которых, как показывает многоопытная психологическая практика, он все равно выйдет достойно, найдя или создав сиюминутные средства, решив задачи, предъявленные экспериментатором, и сохранив в себе и для себя свои средства и пути решения. А экспериментатор? С чем же остается он? С мощным статистическим аппаратом, который способен скоррелировать «все со всем» и позволит сформулировать близкий к подобному вывод: все мы (испытуемые), вообще говоря, не очень толковы, только одни -более, а другие — менее. Позитивистская лексика придает описанию эксперимента наукообразный вид, «компьютерная» метафора делает его эзотеричным, и на свет появляется новое психологическое исследование, на самом деле ничего не проясняющее, а, напротив, утверждающее какую-то другую, искусственную, на жизнь не похожую психологию (феноменологию) «экспериментальной психологии». Проблема предмета психологии неотделима от проблемы метода, а в отношении тщетных усилий психологов до превращению последнего в точную и корректную процедуру, особенно при панорамном взгляде на состояние психологической эмпирии, можно заключить: «психологическая материя» иная по сути своей, нежели физическая, химическая или даже биологическая, и не поддается (или плохо поддается) препарированию in vitro («в пробирке»). Следовательно, исследовательским идеалом должна быть другая, не естественнонаучная, а гуманитарно ориентированная модель познания. Если метод, по образному выражению классика философии, должен выявлять душу предмета, то для психологии это означает создание всякий раз таких экспериментальных условий, чтобы наиболее полно раскрыть (сконструировать) подлинно человеческую феноменологию в ее наивысшей силе. Если представить нынешнюю исследовательскую ситуацию как некий континуум попыток установить истинные человеческие возможности, то подавляющая масса исследований сосредоточена у полюса «что человек не может сделать в наших экспериментальных условиях» и лишь малая толика, преимущественно генетико-мо-делирующих и формирующих экспериментов, рассчитана на развертывание потенциала человеческой психики — «что может наш испытуемый с полным набором средств и ориентиров». Именно такой профессиональный императив мы считаем достойным и продуктивным в связи с теми неотложными теоретическими и практическими задачами, что стоят сегодня перед психологами. Данный сборник задач не может научить конкретному экспериментированию или дать необходимую эрудицию учащимся, представив все Многообразие психологической феноменологии. Его функция — дополнение базового, фундаментального курса психологии, содержащего обширный практикум. Предлагая для решения те или иные задачи, мы полагаем, что ключевые понятия, факты и проблемы уже знакомы учащимся, а культурно-историческая концепция Л.С. Выготского, «дея-тельностный подход» и теория планомерно-поэтапного формирования умственных действий находятся в процессе освоения. В этом случае основная масса наших задач будет к месту и ко времени. Подчеркнем еще одно обстоятельство, представляющееся нам достаточно важным для использования задачника, особенно в связи со значительным удельным весом в нем задач, не совсем привычных для психологии: культурологических, этнопсихологических, психолингвистических. Культурно-историческая концепция, намеченная Л.С. Выгот- ским в ряде теоретических принципов и исследовательских программ, еще только должна стать в наше время «культурной» и «исторической». Идеологическое табу, распространяющееся на эти темы при жизни нескольких поколений отечественных психологов, не позволило раскрыть потенциал этой концепции, а ведь это основа и задача психологии - разобраться, как мир культуры входит в систему познавательных, эмоциональных и нравственных ориентиров человека. Положение Л.С. Выготского о том, что «культурное развитие основано на употреблении знаков и включение их в общую систему поведения протекало первоначально в социальной, внешней форме» [Выготский Л.С. Собр. соч. Т.З. — М., 1983.—-С. 142], ставит в полный рост проблему единства содержания складывающихся деятельностных норм и человеческой психики. Культура для психологии может быть истолкована как своего рода сокровищница ориентиров (вчерашних, сегодняшних и будущих) и средств-вспоможений, конституирующих человеческую деятельность. Содержание ориентиров как бы задает предельные возможности человеческой деятельности и обусловливает точное и адекватное психическое отражение реальности. Не хотелось бы расширять введение до масштабов главы учебника, поэтому вовремя прервемся и предпошлем дотошным читателям и решателям наших задач пожелание самим разобраться в хитросплетениях психологических проблем и вкусить от древа психологического познания ох какой несладкий, но притягательный плод. ЗАДАЧИ /. Как дела в философии? «Ученый, занятый исследованиями, скажем, в области физики, может прямо и непосредственно приступить к разрешению стоящей перед ним проблемы. Он имеет возможность сразу подойти к сердцевине всего дела, то есть проникнуть в центр сформировавшейся концептуальной структуры, поскольку структура научных представлений уже имеется в наличии до начала исследования, а вместе с ней дана та или иная общепризнанная проблемная ситуация. Именно поэтому ученый может оставить другим дело согласования своего вклада в решение данной проблемы с общей структурой научного знания. В ином положении философ» [Поппер К. Логика и рост научного знания. — М., 1983. — С. 33 - 34]. Как вы полагаете, что дальше написал К Поппер? А может ли то, что он написал, быть распространено на психологию и психологов? Теории — это сети? «Теории — это сети, предназначенные улавливать то, что мы называем «миром», для осознания, объяснения и овладения им. Мы стремимся сделать ячейки сетей все более мелкими... Моя точка зрения, кратко говоря, состоит в том, что наш повседневный язык наполнен теориями, что наблюдение всегда является наблюдением в свете теории и что лишь индуктивистский предрассудок заставляет людей верить в существование феноменального языка, свободного от теорий и отличного от «теоретического языка»...» [По-пперК. Логика и рост научного знания. — М., 1983. —- С. 82]. В чем «плюсы» и «минусы» высказанной точки зрения? Наука не покоится на фактах... «В эмпирическом базисе объективной науки... нет ничего «абсолютного». Наука не покоится на твердом фундаменте фактов. Жесткая структура ее теорий поднимается, так сказать, над болотом. Она подобна зданию, воздвигнутому на сваях. Эти сваи забиваются в болото, но не достигают никакого естественного или «данного» основания. Если же мы перестанем забивать сваи дальше, то вовсе не потому, что достигли твердой почвы. Мы останавливаемся только тогда, когда убеждаемся, что сваи достаточно прочны и способны, по крайней мере некоторое время, выдержать тяжесть на шей структуры» [Поппер К. Логика и рост научного знания. -М., 1983.-С. 148]. Согласны ли вы с таким образом? Попробуйте описать свой образ психологии как науки. Заблуждения и удачи науки. «История не является «хронологией открытий или, наоборот, каталогом заблуждений.., но историей необычных приключений, историей человеческого духа, упорно преследующего, несмотря на постоянные неудачи, цель, которую невозможно достичь, — цель постижения или, лучше сказать, рационализации реальности. Историей, в которой в силу самого этого факта заблуждения, неудачи столь же поучительны, столь же интересны и даже столь же достойны уважения, как и удачи» [Цитата Койре А. из кн. Черняка B.C.История. Логика. Наука. — М., 1986. — С. 51]. Согласны ли вы с таким пониманием истории? Можете ли вы привести, скажем, три факта-заблуждения из истории психологии, которые следует охарактеризовать как «удачи» ? Как рождается наука. «Только после накопления большого конкретного материала в виде разрозненных приемов арифметических вычислений, способов определения площадей и объемов и т.п. возникает математика как самостоятельная наука с явным пониманием своеобразия ее основных понятий и представлений в достаточно общей форме. В применении к арифметике и алгебре возможно, что этот процесс начался уже в Вавилонии. Однако вполне определилось это новое течение, заключавшееся в систематическом и логическом построении основ математической науки, в Древней Греции» [Колмогоров А.Н. Математика. БСЭ. Т. 26. — М., 1954. -С. 466]. Согласны ли вы с такой трактовкой рождения науки? А как рождались биология, философия, психология? А астрономия, алхимия ? Просто о науке. «Наука». Что связано у нас с этим понятием? Случайно опрошенные на улице люди свяжут термин «наука» с человеческой деятельностью — «наука — это исследование», «...-это анализ», «...— поиск истины»; с людьми — «наука — это ученые», «...— профессора, академики», «...— это ученые степени»; с организацией исследовательской деятельности — «наука — это институты, кафедры, лаборатории»; с зарплатой — «наука — много получают и ничего не делают» и т.д. Сами представители науки в своих определениях подчеркнут «проблемность» науки, относительность научного знания, удивительное сочетание тяжести и счастья научного труда и т.д. Толковые словари дают такие определения: Наука: «1. Система знаний о закономерностях развития природы, общества и мышления, а также отдельная отрасль таких знаний. 2. То, что поучает, дает опыт, урок («Вперед тебе наука»)» [Ожегов СИ.Словарь русского языка. — М., 1963. — С. 385]. Наука: «1. Ученье, выучка, обучение. 2. Чему учат или учатся; всякое ремесло, полные и порядочные собрания опытных и умозрительных истин, какой-либо части знаний; стройное и последовательное изложение любой отрасли, ветви сведений» [Даль В.И. Толковый словарь живого русского языка. — М., 1979. — Т.2. — С. 488]. Эти два определения науки разделяет столетие. Сравните их, укажите «плюсы и минусы» этих определений. Обратите особое внимание на единство корней «наука» и «ученье». Как вы объясните это единство? Почему наука называется «наукой» ? Истоки догматизма. «Наша склонность к поискам регулярностей и наложению законов на природу приводит к психологическому феномену догматического мышления или, говоря в более общей форме, догматического поведения: мы ожидаем существования регулярностей повсюду и пытаемся искать их даже там, где их нет. События, которые не поддаются этим попыткам, мы склонны трактовать как некоторый вид «шумового фона» и не оставляем наших ожиданий даже в том случае, когда они оказываются неадекватными и нам следовало бы признать свое поражение» [Поппер К. Логика и рост научного знания. — М., 1983. — С. 264]. Вы согласны с автором?Приведите примеры обыденного и «научного» догматического мышления на психологическом материале. О происхождении точного знания. «Некоторые части даже современного научного мировоззрения были достигнуты не путем научного искания или научной мысли, они вошли в науку извне: из религиозных идей, из философии, из общественной жизни, из искусства. Но они удержались в ней только потому, что выдержали пробу научного метода. Таково происхождение даже основных, наиболее характерных черт точного знания, тех, которые временами считаются наиболее ярким его условием. Так, столь общее и древнее стремление научного миросозерцания выразить все в числах, искание кругом простых числовых отношений проникло в науку из самого древнего искусства — ...» [Вернадский В.И. Избр. труды по истории науки. - М., 1981. - С. 44]. Из какого искусства «проникли» числовые отношения? Можете ли вы привести аналогичные примеры?Если трудно, то попытайтесь определить этимологию слов (теперь научных понятий): энергия, атом, сила и др. Приведите примеры психологических терминов, произошедших из религиозных идей, из философии, из общественной жизни, из искусства. Обсудите продуктивность такого варианта рождения психологических понятий. 9.Путь к науке. Как бы вы пояснили мысль Г. В. Ф. Гегеля о том, что путь к науке сам уже есть наука. 10.Гарднер М.: никл задач «на статистику». «Как показывает статистика, преобладающее большинство дорожно-транспортных происшествий приходится на долю машин, едущих с умеренной скоростью, и лишь незначительное число — на долю машин, мчащихся со скоростью свыше 150 км/ч. Означает ли это, что водить машину на больших скоростях безопаснее?» «Как показывает статистика, смертность от туберкулеза в штате Аризона выше, чем в других штатах. Означает ли это, что климат Аризоны благоприятствует развитию туберкулезной палочки?» «Как показало статистическое исследование, дети, носящие обувь больших размеров, более сильны в правописании, чем дети, носящие обувь малых размеров. Означает ли это, что показателем грамотности может служить размер обуви?» «Как показали исследования, в одном европейском городе отмечено резкое увеличение населения и аистов, гнездящихся в черте города. Можно ли считать это подтверждением распространенного поверья, будто аисты приносят младенцев?» Что общего у ряда названных задач? Какова функция статистических исследований в научном познании? Можно ли данные исследования назвать научными исследованиями? Решите данные задачи (ответьте на вопросы). Создайте или приведите примеры из газет, журналов, научно-популярной литературы, обладающие такой же «убедительностью», что и предъявленные вам. У Аристотеля и Бэкона есть своеобразные типологии «ошибок познания». Можете ли вы найти место в этих типологиях для подобных названным «статистическим умозаключениям» ?Желательно, чтобы для своих примеров вы привлекли известные вам данные из психологии. Смысл науки. «Большинство ученых учены на манер детей. Обширная эрудиция вытекает не столько из множества идей, сколько из множества образов. Даты, имена собственные, местности, все предметы, изолированные от идей или лишенные их, удерживаются в памяти единственно с помощью запоминания обозначений, и редко какая-нибудь из этих вещей вспоминается без одновременного вспоминания передней или задней страницы того листка, на котором мы о ней читали, или того образа, под которым она представилась у них в первый раз. Такою почти была модная наука последних столетий. Наука нашего века — иное дело: теперь не изучают, не наблюдают; теперь грезят, и грезы нескольких дурных ночей важно выдают за философию. Мне скажут, что мне тоже грезится; согласен, но я — чего другие не делают — не выдаю свои грезы за грезы, предоставляя читателю искать, нет ли в них чего полезного для людей, которые не спят». Современна ли сегодня точка зрения Ж.-Ж. Руссо о смысле науки? Попробуйте написать письмо Ж.-Ж. Руссо с изложением вашей точки зрения, используя его способ (стиль, понятийный строй) изложения. Имя метода. В качестве названия концепции П.Я. Гальперина принято имя метода — «планомерно-поэтапное формирование». Назовите еще несколько психологических концепций, также имеющих в своем названии указания на основной метод исследования. Дайте краткую оценку этой группе концепций (в сравнении с концепциями, названными по другим основаниям, например, по интерпретации предмета исследования и т.д.). Графические модели. Для иллюстрации систем понятий, развиваемых в различных областях научного знания, нередко используются некоторые графические изображения. В психологии подобные попытки предпринимались Фрейдом, Левиным, Берн-штейном и др. Попытайтесь и вы построить графические модели соотношения основных понятий концепции планомерно-поэтапного формирования, теории деятельности, теории ведущей деятельности. Своеобразие психологии? «... Психологи не стремятся с уже взятого этажа подниматься выше, а каждый раз начинают снова с земли, предпринимая штурм здания лишь с разных сторон» [Теплое Б.М. О культуре научного исследования// Вопросы психологии. 1957. - №2. - С. 173]. Согласны ли вы с этим высказыванием? Почему? А как развиваются другие науки? Что позволяет Б.М. Теплову высказываться именно таким образом? Наука и ее содержание. «Перед наукой ... простирается богатое содержание, созданное веками и тысячелетиями познающей деятельности, и это содержание простирается перед нею не как нечто данное, которым обладали лишь другие, не как содержание, которое стало для нас прошлым, результатом которого являются лишь знания, дающие пищу памяти и материал для проявления нашего остроумия в критике исторических сообщений, но как познание, питающее дух и удовлетворяющее нашу потребность в истине. Все наиболее возвышенное, глубокое и сокровенное было открыто в религиях, философских учениях и произведениях искусства в более или менее чистых, более или менее ясных, а иногда весьма отпугивающих образах» [Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. — М., 1974. — Т.1. — С. 69]. Приведите примеры подобных образов. Так зачем нужна наука? Утрата ценностей. Представим, что развитие наук, искусств, различных областей общественного производства идет по спирали. Оно связано не только с новыми достижениями, но и с временным (до подъема на новый виток спирали) отказом от каких-то ценностей. Предположим, что это — всеобщая закономерность и ее можно проиллюстрировать многими примерами. Приведем только один из них. Мореплаватели древности, пользуясь практически непотопляемыми плотами, способны были проплывать тысячи километров в открытом океане. Как показали исследования Тура Хейердала, благодаря этому были возможны трансконтинентальные сообщения. Однако плоты обладали очень существенным недостатком: они зависели от океанических течений. Во время исторически прогрессивного перехода к морским судам обычного типа этот недостаток был преодолен. Хотя одновременно была утрачена возможность дальних плаваний, связанная с непотопляемостью плотов, — лишь в XV в. вновь стало возможным плавание к берегам Америки. Можете ли вы найти примеры отказов от каких-то возможностей, ценностей, связанных с исторически прогрессивной (в целом) сменой предметов психологии? Фантастическое изобретение. Представьте себе некоторое рассуждение нашего современника, например: Америку колонизировали фанатичные испанцы Средневековья, а могли бы греки или римляне. Или колонизации не было бы вообще — и тогда сохранились и развились бы цивилизации инков и ацтеков. В начале нашей эры могла быть заселена Австралия, не зачахли бы в изоляции южноафриканские цивилизации и т.д. Если бы принципиальная ограниченность интроспективного метода была в свое время преодолена каким-нибудь фантастическим изобретением (например, был бы создан прибор, объективно регистрирующий субъективные состояния испытуемого, или стало бы возможным регистрировать какое-нибудь «психоэнергетическое поле» и т.д.), как это могло бы отразиться на судьбах мировой психологии? Общественного производства ? Культуры ? Мы, математики, не ку-клукс-клан... «В процессе мышления мы пытаемся постичь разумом истину; наш разум стремится просветить себя, исходя из своего опыта. Поэтому, подобно самой истине и опыту, мышление по своему характеру есть нечто довольно однородное и универсальное. Влекомое глубочайшим внутренним светом, оно не сводится к набору механически применяемых правил и не может быть разделено водонепроницаемыми перегородками на такие отсеки, как мышление историческое, философское, математическое и другое. Мы, математики, не ку-клукс-клан с неким тайным ритуалом мышления. Правда, существуют — скорее внешне — некоторые специфические особенности и различия; так, например, процедуры установления фактов в зале суда и физической лаборатории заметно различаются» [Вейль Г. Математическое мышление. — М.: Наука. — С. 6]. А чем различаются принципиально названные процедуры установления фактов? Так математики «клан» или «не клан»? Что вы думаете по поводу однородности мышления? Различаются ли процедуры установления фактов в зале суда и психологической лаборатории ? 19. Проблемы структурного анализа. «Группа явлений лучше поддается структурному анализу в том случае, когда общество не располагает сознательной моделью для их истолкования или обоснования». Согласны ли вы с этой мыслью известного американского антрополога Ф. Боаса [цит. по Леви-Строс К. Структурная антропология. — М., 1985. — С. 249]? Можете ли вы привести примеры, подтверждающие эту точку зрения?А опровергающие? 20.Что такое «объяснение»? Что значит «объяснить что-либо»? Приведите пример психологического объяснения (например, какого-либо психологического феномена). Чем это объяснение будет отличаться от философского объяснения, житейского объяснения, математического доказательства? Отношения наук. «В течение одного или двух веков в науках о человеке и обществе было принято рассматривать мир точных и естественных наук как рай, куда доступ навсегда запрещен. И вот лингвистике удалось приоткрыть дверь между этими двумя мирами. Если я не ошибаюсь, мотивы, побудившие антропологов и лингвистов собраться вместе, оказываются в любопытном противоречии друг с другом. Лингвисты приближаются к нам в надежде сделать свои исследования более конкретными, антропологи же настойчиво обращаются к лингвистам, полагая, что они могут стать их проводниками и помочь им избавиться от неясностей, видимо, неизбежных при слишком тесной близости к конкретным и эмпирическим исследованиям. Эта конференция иногда мне казалась дьявольской каруселью, где антропологи гоняются за лингвистами, лингвисты за антропологами, причем каждая группа пытается получить от другой именно то, от чего та хочет избавиться» [Леви-Строс К. Выступление на конференции лингвистов. Структурная антропология. — М., 1985. - С. 66 - 67]. Можете ли вы привести примеры аналогичных отношений психологии с другими науками в качестве подтверждения или опровержения высказывания авторитетного антрополога?В чем природа таких отношений?Как складывается судьба такого рода «обнадеживающих» контактов?Каково соотношение гуманитарных наук в целом?Какова позиция психологии в отношении гуманитарных наук? Бесконечность деления. Если распилить магнит пополам, то каждая половина будет содержать свой «плюс» и «минус»; можно делить магнит до бесконечности, но даже самый микроскопический элемент будет иметь свой «плюс» и свой «минус». Можете л и вы привести психологический аналог подобной диалектики на примере какого-нибудь понятия из концепции поэтапного формирования? 23^ Гомеостаз и психология. Согласно одному из физических законов, всякое тело стремится к покою, равновесию с окружающей средой. Применим ли данный закон к человеку, к его психической деятельности и деятельности вообще? Какие концепции в психологии явно или неявно придерживаются принципов объяснения, построенных на этом законе? Гегель против Маркса? Как понять цитируемое А.Н. Леонтьевым выражение Гегеля: «Индивид не может определить цель своего действо-вания, пока он не действовал...»? Не противоречит ли оно известному изречению Маркса: «...и самый плохой архитектор от наилучшей пчелы отличается тем, что прежде чем построить ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове»? Кто что о себе думает... К. Маркс в предисловии «К критике политической экономии» отметил, что «... об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что сам он о себе думает». В то же время основная масса популярных психологических тестов построена на вопросно-ответной форме и направлена преимущественно на выявление именно того, что испытуемый «сам о себе думает». На этих же принципах базируется основная масса социологических опросов. Как вы полагаете, позволяют ли они выявить объективную картину? Почему? Возможно ли повысить достоверность получаемых данных? Что движет знание? В отношении роли дедукции в логике (не в чистой математике) Дж. С. Милль еще сто лет назад высказал мысль, что не дедукция, а индукция является подлинным путем к новым знаниям. Он утверждал, что из известного силлогизма: «Все люди смертны; Сократ — человек; следовательно, Сократ смертен», нельзя вывести новой истины. Шаг к новому скорее содержится в формулировке исходной посылки: «Все люди смертны», ибо она сама является индуктивным выводом из частных наблюдений («Ксенофонт, Кратил и Федон — люди»), либо класс «все люди» предопределяет вывод: «Сократ — человек». Так что же движет знание: дедукция или индукция? Чья «школа»? «Внешний наблюдатель» ограничен в своих возможностях. Он может наблюдать передачу знаков между участниками коммуникации и может объективно оценить их вероятности как частоты появления. Он может Наблюдать открыто выраженные реакции, которые эти знаки вызывают у участников общения. В принципе, если бы существовали соответствующие приборы, он мог бы заглянуть и под черепную коробку тех, за кем он наблюдает, и отметить там протекание определенных физиологических процессов. Но он никоим образом не в состоянии наблюдать мысли этих людей. Мысли, убеждения, суждения, эмоции являются сугубо личным достоянием. Они не могут наблюдаться и не могут быть описаны на языке внешнего наблюдателя». Попытайтесь определить «школу» (философскую и психологическую) данного автора. Считаете ли вы так же, как и этот автор?Разрешимо ли в такой постановке вопроса противоречие «внешнего» и «внутреннего» наблюдателя? Могут ли не наблюдаться мысли? Мысли о языке. Язык — «словарный фонд и способ пользования им» (Оксфордский словарь английского языка). Язык «называют одеждой для мыслей; однако правильнее было бы сказать, что язык — это сама плоть, тело мысли». Т. Карлейль. Можно ли сравнить эти точки зрения? Будьте предельно внимательны при ответе! Роль символики. «Символика превращает явление в идею, идею — в образ, причем идея остается бесконечно действенной и недосягаемой и, даже будучи выраженной на всех языках, остается невыразимой». Поясните эту мысль И. В. Гете [цит. поЛукачД. Своеобразие эстетического. — Т.З. — М., 1986. — С. 134], выразите свое согласие или несогласие, приведите примеры подобного явления. Афоризм Спинозы. Прокомментируйте мысль Б. Спинозы: «То, что Павел сказал о Петре, говорит нам больше о Павле, чем о Петре». Представьте себе философа... «Представьте себе философа, сосланного на необитаемый остров со своими инструментами и уверенного, что он проведет там одиноко остаток своих дней: он не станет уже хлопотать о системе мира, о законах притяжения, о дифференциальном исчислении; он, может быть, во всю жизнь не откроет ни одной книги; но он ни в коем случае не применет обойти до последнего уголка свой остров, как бы ни был он велик. Выкинем же из наших первых занятий и те познания, стремление к которым не оказывается естественным для человека, и ограничимся теми, к которым нас влечет инстинкт. Остров для человеческого рода — это земля; самый поразительный для наших глаз предмет — это солнце. Лишь только мы начинаем удаляться от самих себя, наши первые наблюдения должны обратиться на то и другое. Поэтому-то философия почти всех диких народов вертится исключительно около вопросов о воображаемых разделах земли и о божественности солнца». Согласны ли вы с автором этих строк? Постройте свою собственную версию происхождения первофилософии. О мудрости и обучении. «Мудрость является результатом уравновешенного развития. Именно равномерное развитие индивидуальности должно быть целью образования. Наиболее полезные открытия ближайшего будущего должны бы способствовать продвижению к этой цели без ущерба для необходимого интеллектуального профессионализма. Моя собственная критика наших традиционных методов обучения состоит в том, что они слишком заняты интеллектуальным анализом и приобретением рецептурной информации. Я хочу сказать, что мы пренебрегаем тем, чтобы усиливать навыки конкретной оценки индивидуальных факторов в их широком взаимодействии с заново возникающими ценностями, что мы делаем излишний акцент на абстрактных формулировках, которые игнорируют этот аспект взаимодействия разных ценностей» [Уайтхед А.Н. Избранные работы по философии. — М.: Прогресс, 1990. — С. 260]. Перевод этого фрагмента несколько тяжеловат, не так ли?Вам необходимо в трех тезисах сформулировать основные мысли автора, сконцентрированные в этом абзаце. А затем высказать свою оценку этой позиции. Речь и человеческая природа. «Мы употребляем два различных типа языка, а именно звуковой и зрительный языки. Есть устная речь, а есть письмо. Письменный язык возник совсем недавно. Его история простирается не более чем на десять тысяч лет, если учитывать какие-то предвосхищения языка в примитивных рисунках. Но письму как эффективному инструменту мышления, имеющему самое широкое влияние, можно дать самое большое пять или шесть тысяч лет. Письмо как фактор человеческого опыта сопоставимо с паровым двигателем. Оно важно, современно, искусственно. Речь столь же древняя, как и сама человеческая природа. Она представляет собой один из главных факторов конструирования человеческой природы. Но не следует ничего преувеличивать. Теперь можно иными средствами выделять целые участки человеческого опыта, когда речь в крайних случаях отсутствует. Все же речь, развивавшаяся как всеобщее приобретение, была одним из ведущих креативных факторов подъема человечества. Речь вне искусственного письменного языка представляет саму человеческую природу» [Уайтхед А.Н. Избранные работы по философии. — М.: Прогресс, 1990. — С. 367]. Знакомые мысли, не так ли? Но что автор имеет в виду, когда говорит: «Теперь можно иными средствами выделять целые участки человеческого опыта»? Что это за средства? Что это за опыт ? Что такое «участки» (фрагменты) опыта ? Каким образом? «В односторонних манифестах классических философских систем материализма «бытие определяет сознание» и идеализма «сознание определяет бытие» — отсутствует ответ на решающий вопрос: «Каким образом?» В лучшем случае либо «детерминированность» истолковывается как, в сущности, пассивное «отражение» «мира» или даже нашей «практики» в сознании, как это делается, например, в устаревшей и эпистемологически некорректной «теории копирования»; либо «мир» превращается в «мою идею» или даже в «абсолютную идею» в ее диалектической потусторонности, т.е. в не что иное, как внешний продукт самодифференцирующейся деятельности самого сознания. Таким образом, мы оказываемся между инертным эпифеноменализ-мом и сверхактивным креационизмом и имеем дело с двумя неприемлемыми теориями мышления и как следствие — с двумя искаженными теориями науки» [Вартофский М. Модели. Репрезентация и научное понимание. — М.: Прогресс, 1988.-С. 20]. Согласны ли вы с такой трактовкой? Сформулируйте основные вопросы к автору этого фрагмента, чтобы путем последовательной логики вопросов оспорить или доказать данное положение. Восприятие исторично? «... В данной статье я постараюсь доказать, что формы или способы восприятия и сами его структуры исторически вариативны, что эта вариативность зависит от историче- ских изменений в формах или способах человеческой деятельности или практически и что эти изменения в формах восприятия не только определяются исторически изменяющимися формами деятельности, но и сами оказывают на них свое влияние». Согласны ли вы с автором? Можете ли привести факты, подтверждающие или опровергающие высказанные им соображения ? Материализм или нет? Можно ди автора данной мысли отнести к материалистам? — «...в самом своем генезисе восприятие непосредственно присоединено к практическому взаимодействию с внешним миром, свойства и структуры которого трансформированы всеми формами человеческой деятельности, и, стало быть, и деятельностью по его восприятию, но это тем не менее трансформации объективного, независимо от нас существующего мира» [Вартофский М. Модели. Репрезентация и научное понимание. — М.: Прогресс, 1988. — С. 190]. Поэзия в науке? «Поэзия неизмеримо сложнее социологии, сложнее «да» и «нет» прогрессивного человечества, сложнее некрасовских стихов. Некрасов сам был сужением русской поэзии. Сцена на его похоронах не делает чести русскому обществу. Если в стихе ищут познавательного значения, то нормальный человек обратится к истории культуры, литературы, просто к историку, будет статьи археолога читать как роман. Но принижать «Евгения Онегина», ища в нем каких-то совпадений с научным выводом историка, — это и безнадежно, и оскорбительное для поэта суждение. Ученый, который в своей научной работе цитирует какие-то строки — то Гельдерлина, то Гете, то античных авторов, доказывает только, что он обращается только к содержанию, к мысли, отвергая самую душу, самую суть поэзии. Какое же тут сближение? Так называемая научная поэзия — это список второстепенных имен от Бернара до Брюсова. В Гомере ищут не гекзаметры, а прозаический, смысловой отрывок, а действительный контекст поэзии непереводим — ничего другого у Гомера и взять нельзя... Норберт Винер приводит цитаты из поэтов и философов. Это делает честь эрудиции кибернетика, но при чем тут поэзия? Надо ясно понять, что границы языка, языковые барьеры — непреодолимы. Или надо подменить суть и душу ее внешним выражением, ни за что не отвечая, никого ничему на переводе не уча. Ученый не может приводить цитаты зо из поэтического произведения, ибо это разные миры. То, что для поэзии было подсобной задачей, случайной обмолвкой, то ученый подхватывает, включает в свою антипоэтическую аргументацию» [Из письма В. Шаламова. // Новый мир. - 1989. - № 12. - С. 65 - 66]. Выскажите свое согласие или оспорьте данную мысль. 38. «... Чувственно-представшая психология...» Прочитайте приведенный ниже фрагмент романа Б. Пильняка «Волга впадает в Каспийское море». В чем, на ваш взгляд, состоят «законы созидания психики» рабочего или какого-либо другого класса? «Эдгар Иванович Ласло собирал материалы для любопытной теоретической статьи, а именно он наблюдал перерождение психологии рабочих в психологию перерождения. Основными кадрами рабочих на строительстве — каменщики, плотники, землекопы, грабари, тачечники, грузчики, пильщики — были рабочие-сезонники. Психология рабочего-сезонника, крепко связанного с деревней, посылающего свои рубли в свои деревни, — полумужика, общеизвестна, как общеизвестны и условия работы сезонников, когда один год они работают на Турксибе, тот на Кавказе, третий в Ленинграде или на Сяси. Сезонники живут и работают артелями, связанные родством, соседством по деревням и председателем артели, выбранным еще у себя на родине. Каждое место работ сезонников временно, и сезонники, эти полумужичьи пролетарии, всегда чуть-чуть пиратствуют на работах и всегда чуть-чуть своя хата с краю. Около монолита сезонники застряли на несколько лет, и Эдгар Иванович Ласло наблюдал, как быт и психика сезонников перестраивались в быт и психику постоянных рабочих, настоящих пролетариев, артели рассыпались и перестраивались, сезонники шли в союз и общественную работу, учились грамоте и образовывали семьи, не связанные со своими деревнями, инстинкты рвачества стирались. Сезонники не только работали, как волы, ели артельную картошку и спали на голых нарах, но они стали появляться в красных уголках, в библиотеках, на собраниях, в кино, и российские рубахи и паневы сменялись после работ на европейское платье, а на постелях появились простыни. Сезонники работали на одном и том же месте уже три года. Эдгар Иванович понимал всю закономерность этих явлений, как понимал, что всегда на строительствах и спешат больше, чем следует, и суматошатся, и живут без быта иль — точнее — бытом лагерей и походов, временных бараков, временных, взятых у военного ведомства, палаток... Шинкари, артельные жены и просто проститутки, кинутые мужья и жены, поножовщина — обстоятельства на строительствах почти неминуемые, как неминуемы и библиотеки, стенгазеты, рабочее изобретательство, профессиональная активность, ночные смены, несчастные случаи. За всем этим Ласло видел законы созидания психики рабочего класса, новой русской культуры, где тысячи рек, ручьев и ключей рабочей психологии так же закономерны; как течение рек подлинных, и где налицо законы и класса, и рубля, и быта, и пола, и российских суглинковых путей и перепутий» [Пильняк Б.А. Целая жизнь: Избр. проза. — Мн.: Мает, лит., 1988.-С. 311-312]. Попробуйте дать похожий психологический портрет ка-кой-либо группы людей, находящейся в становлении, изменении. Например, новобранцев в армии, молодых офицеров, начинающих коммерсантов и др. Голова профессора Доуэля. Предположим, возможно обеспечить существование головы профессора Доуэля так, как это описано в романе А. Беляева. Какие особенности психики будут отличать этого своеобразного субъекта (если можно так его назвать) от других людей? Гештальтпсихология и импрессионисты. Одним из крупнейших направлений психологии 20-го столетия является гештальтпсихология. Можете ли вы проследить родство гештальтпеихологов с взглядами импрессионистов? Под какими принципами импрессионизма мог бы подписаться гештальтпеихолог? (Возможно рассмотреть несколько жанров искусства: живопись, музыку, театр, кинематограф). Пантеисты и другие. Всякого ли психолога, использующего, например, традиционно критикуемые понятия «душа», «явления сознания», «психические функции» и др., можно назвать представителем соответствующих концепций, основывающихся на этих понятиях: предположим, пантеизма, интроспективной психологии, функционализма и др.? Проанализируйте язык представителя любого «модного» психологического течения (направления) и сделайте соответствующие выводы. Шутка? По словам одного английского антрополога, «любой неандерталец мог бы с успехом быть студентом Оксфорда и справиться с его курсом». А как вы считаете? 43. Сорит. И животным, и человеку присущи ощущения, восприятие, эмоции, внимание и т.д. Реакция собаки йа внезапно появившийся раздражитель (громко жужжащую муху) состоит в прислушивании, приглядывании, принятии настороженной позы и т.д. — по определению, такая реакция есть проявление внимания. Внимание — это концентрация сознания на предмете. Сознание — это высшая форма психического отражения, доступная только человеку. Следовательно, реакция собаки на громко жужжащую муху есть концентрация высшей формы психического отражения, доступной только человеку. Согласитесь или найдите ошибку в сорите. Алгоритм анализа. Попробуйте составить общий алгоритм анализа какого-либо учения (теории, концепции, точки зрения, направления, школы) в науке. О прессе и терминологии. В произвольно взятой газете подсчитайте количество терминов «психология», «психологический». Определите обоснованность и адекватность использования этих терминов в газетной лексике. Всегда ли они необходимы? Какие синонимы вы могли бы предложить журналистам? Капитализм и ассоцианизм. В истории науки (в психологии, в частности) нередко появление нового направления в науке (новой парадигмы) совпадает с социальными трансформациями. Так, например, М.Г. Ярошевским появление ассоцианизма связывается с зарождением капитализма. В чем конкретно выражается эта связь? С какими социальными обстоятельствами можно связать возникновение бихевиоризма? Психоанализа? Могли ли эти концепции возникнуть в период начального развития капитализма? Психология в системе наук. Известен опыт создания графического образа психологии в системе других наук (точных, естественных, гуманитарных) Ж. Пиаже, Б.М. Кедрова и др. Попробуйте построить свою графическую (а может быть, и какую-либо еще) модель человеческого знания и указать место психологии в ней. Фауст. «Источники! В пергаментах ли благо? // Источники не на страницах книг». И.В.Гете. А где же тогда источники ? 2. Хозисв В.Б. |