Парсонс Т. О структуре социального действия, монография. Талкотт Парсонс. О структуре социального действия
![]()
|
Глава XVII Макс Вебер: систематическая теорияВ главе XV мы показали, что главной методологической проблемой Вебера было реабилитировать необходимость общих теоретических понятий в социально-исторических науках. Но он сознательно дает методологическое объяснение только одному виду общего понимания — своему идеальному типу. Это, как мы уже говорили, — гипотетически конкретный тип, который может служить единицей системы действия или социальных отношений. Но в методологическом плане он не связан эксплицитно общей теоретической системой ни в одном из двух главных ее аспектов — ни в структурной схеме системы действия, ни в системе элементов. Вебер предпринял, однако, попытку сконструировать систематическую классификацию идеальных типов1, исходя из концепции действия, очень похожей на ту, которая излагается в этом исследовании. 1 Систему в целом можно найти в первой части «Wirtschaft undGesellschatt» (WeberM. grundriss der Sozialokonomik. Ill Abteilung: Wirtschaft und Gesellschaft. Tubingen, 1912. Далее — просто «Wirtschaft und Gesellschaft». — Прия. перев.). Но для того чтобы оценить ее значение, необходимо не только прочитать абстрактные формулировки, но посмотреть на них также в контексте его работ, как методологических, так и эмпирических. Последние в основной своей массе собраны во второй части "Wirtschaft und Gesellschan", а также в «Gesammelte Aufsatze zur Religionssoziologie», Tubingen, 1920 1922. По-видимому, можно выдвинуть гипотезу, что в той мере, в какой эти типы могут быть эмпирически верифицированы, а их классификация логически непротиворечива, общая схема понятий, лежащих в основе этой классификации, должна быть тесно связана с обобщенной теоретической системой, даже если ее методологический статус как таковой разработан не эксплицитно. Это будет задачей данной главы — проверить эту гипотезу, систематически анализируя логическую конструкцию веберовской классификации и общую схему структуры системы действия, которая выше уже была изложена. Типы социального действияЛогическим исходным пунктом Вебера является понятие действия: «Действием» (Handeln) мы будем называть любую человеческую установку (attitude) или деятельность (Verhalten) (независимо от того, заключается ли оно во внутренних или внешних актах, терпит ли неудачу акт или достигает успеха), если и поскольку актор или акторы связывают с ним субъективное значение (Sinn)2. Социальное действие — это такое действие, которое, соответственно своему субъективному значению для актора или акторов, имплицитно включает установки и действия других и в своем развитии ориентировано на них»3. Социология же — это «наука, которая пытается дать интерпретирующее представление (deutend Verstehen) о социальном действии, чтобы с помощью этого представления получить причинное объяснение его развития и результаты»4. 2 Wirtschaft und Gesellschaft, S.I. «Поскольку» предполагает, что он имел дело с абстрактной системой, а не с определенным видом явлений. 3 Ibid. 4 Ibid. В этой главе мы не будем заниматься частным веберовским понятием масштаба социологии (см. гл. XIX). Переводы веберовских текстов, содержащиеся в этой главе, сделаны автором. Эти знаменитые и фундаментальные определения Вебера требуют краткого комментария. Ясно, что Вебер прямо связывает понятие действия с субъективным аспектом, поддающимся пониманию (Verstehen). Поскольку человеческое «поведение» («behavior»)5 недоступно такому пониманию, исходя из субъективной точки зрения актора, то это — не действие, и Вебер не имеет с ним дела при разработке своей систематической социологической теории. С таким негативным ограничением мы в своей работе соглашаемся. Далее, Вебера интересуют аспекты поведения, поддающиеся осмыслению (understandable), то есть действие, только постольку, поскольку оно релевантно причинному объяснению его процесса и результатов. Таким образом, понятие, с которым имеет дело Вебер, — это понятие эмпирической объяснительной науки, а не нормативной' или любой другой, родственной ей дисциплины. Наконец, из того, что излагалось в предыдущей главе, совершенно ясно, что он, рассматривая Verstehen, не ограничивается только рациональным его видом. Последний играет, как мы увидим, очень важную роль в его схеме, но это только часть ее. Доказательство понимания, говорит он, может быть как рациональным, так и эмоциональным (иногда он говорит — «аффективным»). Мы, например, можем понять вспышку гнева, хотя в терминах ситуации актора она выглядит совершенно иррациональной7. В любой науке о действии несубъективные процессы и объекты не исключаются из рассмотрения полностью, но занимают в нем свое место в качестве обстоятельства, условия, результата, окружения, способствуещего или препятствующего действию человека8. 5 «Действие* более предпочтительно при переводе веберовского Handeln, так как оно сходно с терминологией Парето и так как оно не вызывает бихевиористских ассоциаций с термином «поведение», которое использует профессор Абель. «Поведение» может использоваться здесь как более широкое понятие. 6 Как он, например, интерпретирует систематическую юриспруденцию. 7 Wirtschaft und Gesellschaft, S. 2. 8 Ibid., S. 3. Возможно, что предметы, которые представляются данному исследователю объяснимыми в субъективных терминах, в конечном счете являются результатом действия законов несубъективных систем, т.е. аспект осознания может быть эпифеноменальным. Там, где субъективное объяснение, например адекватную мотивацию, невозможно обнаружить, там, вероятно, можно отступить от закономерности, которая, как ни велика вероятность ее правильности, все-таки остается неподдающейся интерпретации (unver-stehbar). Мотив — это комплекс значений (Sinn-zusammenenhang), который представляется самому актору или наблюдателю осмысленной (sinnvoll) основой его установки или действия9. Правильная причинная интерпретация конкретного действия предполагает, что как внешний ход его, так и мотивы установлены правильно, а также что их связь друг с другом «поддается пониманию» (understandable). Для настоящих целей необязательно продолжать разбирать веберовское эксплицитное методологическое обоснование понятия действия, поскольку изложенного достаточно для того, чтобы показать, что это — субстантивное понятие, с которым мы будем иметь дело на протяжении всего нашего исследования. Далее он непосредственно переходит к классификации социального и других видов действия, которая является исходным пунктом в систематически проведенной им дифференциации типов. Приведем соответствующий отрывок полностью10: «Социальное действие, как и любое действие, может быть детерминировано: 1) целерационально (zweckrational) — ожиданиями относительно поведения объектов внешней среды и других лиц, а при помощи этих ожиданий рациональной оценкой и учетом как «условий », так и средств для достижения рациональных целей; 2) ценностнораци-онально (wertrational)11, т.е. благодаря осознанному убеждению в абсолютной (самой по себе) ценности данной линии поведения, совершенно независимо от результатов и независимо от того, интерпретируется она как этическая, эстетическая, рациональная или какая-либо другая; 3) аффективно12 — эмоционально, благодаря аффектам и состоянию эмоций (feeling); 4) традиционно — благодаря установившейся практике». 10 Ibid., S. 5. 11 Ibid., S. 12. Эти два термина мы сознательно оставили без перевода; адеюсь, что их значение станет ясно в ходе изложения. 12 Affectuell(HeM.). Вебер приводит эти четыре понятия как способы детерминации действия, оставляя открытым вопрос об их методологическом статусе. То, как он пользуется этими понятиями, приводит нас к общему заключению, что они, по определению, — преимущественно идеальные типы конкретного действия, но, употребляя их в более позднее время, он имеет тенденцию помещать их в другом контексте. Это обстоятельство стало источником многих недоразумений. Во-первых, различение первых двух, по-видимому, определенно относится к типам конкретного действия. На первый взгляд может показаться, что целерациональ-ность относится скорее к опосредующему звену внутренней цепи, т.к. определение средств — это цель предыдущего анализа; ценностную рациональность, с другой стороны, следует отнести к элементу конечных целей. Это, однако, не совпадает с веберовскими определениями, поскольку каждое из них описывает полный тип действия, включая как отношение «средства-цель », так и конечные цели. Оба они — понятия идеального типа. Ключ к пониманию Вебера содержится в различении, которое обсуждает доктор фон Шелтинг13, двух возможных «формальных» типов этической установки, которые Вебер называет «этикой ответственности» (Verant-wortungethik) и «этикой принципа» (Gesinnungethik)14. 13 Schelting von. Max Weber Wissenschaftslehre. У Вебера это есть в «Politik als Beruf» (Weber M. Gesammelte Politische Schriften. Munchen, 1921). 14 Эти термины трудно перевести; может быть, их следует переводить как «этика ответственности» и «этика абсолютной ценности». Целерациональность — нормативный тип действия, логически подразумеваемый первой из вышеупомянутых точек зрения, а ценностная рациональность — второй. Это различение в значительной степени может быть описано так. Актор либо признает множество ценностей и законных путей их достижения, хотя они могут быть и не одинаковы по своему значению, либо он ориентирует все свое действие на одну конкретную ценность, например, спасение души, которая абсолютна в том смысле, что все другие потенциальные ценности получают значение только как средства и условия, могущие помогать или мешать при достижении этой главной ценности15. В первом случае актору приходится иметь дело не только с выбором средств для данной цели — это общая черта для обоих случаев, но также и с оценкой (взвешиванием) ценностей, т.е. конечных целей, сравнением их, а также возможных результатов развития данного действия, не только по отношению к достижению его непосредственной или конечной цели, но также (прямо или косвенно) и других целей16. Потребность в объективном знании для человека в этом случае исключительно велика, поскольку, лишь обладая им, он может сознательно принимать решения. Его действие должно направляться к достижению гармонии, к максимализации осуществления ценностей сразу в нескольких областях в соответствии со степенью их важности. Вебер был, конечно, очень далек от веры в существование такой предустановленной ценностной гармонии, устраняющей конфликты различных потенциальных ценностей. Напротив, он излагает трагическую точку зрения на ситуацию, утверждая существование очень глубоких конфликтов между различными возможными сферами ценностей17, особенно акцентируя трагические последствия непредвиденных косвенных результатов действия (Schicksal, die Paradoxie der Folgen). 15 Возможно и иное отношение к другим ценностям: они могут быть несовместимыми с высшей ценностью, антогонистичны ей, так что указанная установка — это установка бескорыстной моральной враждебности. Так, в религии это долг сражаться с ересью. 16 Wirtschaft und Gesellschaft, S. 13. 17 См.: Religionssoziologie Vol. I, S. 554 — о напряжении (Spannungen) в рационализированной религии, возникающем между ценностями. См. также: WeberM. Gesammelte Politische Schriften. Другой способ детерминации действия, названный ценностнорациональным, касается, как было сказано, ситуации действия только как средств и условий для достижения какой-то абсолютной ценности. Разумеется, актор обязан преследовать такую абсолютную ценность с тем успехом, какой только возможен, но это не связано с результатом (успехом) его действия. Может ли он добиться успеха или нет, не ставит вопроса, должен ли он вообще стремиться к достижению своей цели, поскольку нет другой конкурирующей ценности, достижение которой могло бы компенсировать нереализованность первой. Если в объективной ситуации успех невозможен, то остается единственный приемлемый путь — «мученичество». С другой стороны, актор совершенно не ответственен за результат своего действия в том, что касается реализации других ценностей (для себя самого или для других), так как другие ценности просто не принимаются в расчет, или, если и принимаются, то рассматриваются как опасные конкуренты высшей ценнности18. О результатах его действия может судить один Бог19, а актор не несет за них ответственности. 18 Основа аскетической практики в мистических религиях. 19 Автор многим обязан личным беседам с доктором фон Шелтингом в уяснении этого различения и его отношения к двум типам веберовского рационального действия. Доктор фон Шелтинг тем не менее не несет ответственности за изложенную здесь точку зрения. Сходство этого различения с различением, сделанным Парето между скептицизмом и верой, бросается в глаза. Но есть также и существенные различия (см. гл. VII). Следовательно, в терминах, используемых в нашем исследовании, различение двух типов рационального действия можно рассматривать как основное различение двух полярно противоположных типов систем конечных целей. Существует, разумеется, большое число переходных типов между ними, смягчающих жесткость этого противопоставления. Любая иерархия ценностей содержит элемент «этики принципа», в то время как противоположной крайностью является, например, точка зрения, принятая Бенджаменом в знаменитой формуле: «Кнопка и поэзия — одно и то же ». В рамках «этики принципа » не только любой индивид, но и любая ценность, если уж она делается таковой, считается «одной-единственной». Что же касается отношения «средства-цель », то здесь различие заключается не в логическом характере, а скорее в степени. Часто рассмотрение отношений средств к целям, существенных для действия целерационального типа, становится в значительной мере иррелевантным на ценностнорациональном полюсе. Но в типах Вебера нет ничего, что так или иначе не согласовывалось бы с вышеописанной схемой структурных элементов рационального действия. Его различение пересекается с этим анализом структуры, имея дело преимущественно с различиями в типах конкретных систем конечных целей. Мы не станем заниматься критикой этого различения, которое как раз очень полезно, а просто укажем на его отличие от схемы, конструируемой в нашем исследовании20. 20 Действительное словоупотребление Вебера, по-видимому, никак нельзя называть последовательным: Zweckrationalitat часто оказывается абстрагированным от всяких конечных целей. Но то, что изложено выше, это просто более четкое осознание, которое можно извлечь из его дефиниций. Отклонения от них можно интерпретировать как сделанное под логическим нажимом, возникающим в ситуации выявления структуры обобщенной системы, а также типов. Даже несмотря на то, что Вебер расщепляет указанные два типа, его рациональное действие содержит позитивно определенные нормативные элементы. В отличие от «логического действия» Парето, в этих вебе-ровских понятиях речь идет о гипотетически конкретных завершенных типах. Следовательно, действие включает элемент конечной цели, а также конечных средств и условий. Оно не ограничено видом отношений «средства-цель», как таковым, как это имеет место у Парето (в данной выше интерпретации его понятия). Следовательно, остаточные элементы действия, если они у Вебера существуют — а они существуют, — рассматриваются способом, несколько отличным от того, которым рассматривает их Парето. Но дело еще более усложняется тем, что Вебером позитивно определен другой тип норм, существующих наряду с его двумя рациональными типами, а именно — традиционный. Необходимо разобраться с ним, прежде чем переходить к вопросу об остаточных элементах. Мы уже указывали, что понятие «традиционализм» играет очень большую роль в эмпирических трудах Вебера по социологии. В приведенном выше отрывке он дает только крайне беглое определение: действие обусловлено традиционно «благодаря давно установившейся практике» (durch eingelebte Gewohnheit). В принципе можно предположить, что традиционализм был для Вебера просто выражением психологического механизма привычки. Но, как бы ни была важна привычка для объяснения механизмов традиционного действия, совершенно очевидно, что такая интерпретация абсолютно неприемлема. Во-первых, пример, широко использованный в предыдущей главе, показывает, что традиционалистическая фиксация не обязательно применяется ко всему комплексу действия — этот термин не обозначает полного «автоматизма», а связан с определенными нормативными аспектами, в данном случае — с фиксированным образом жизни. С другой стороны, по определению, адаптация средств к целям, в этих пределах, рациональна. Традиционное действие — это, по-видимому, тип полного действия, его традиционность заключается в фиксации некоторых существенных аспектов, их иммунитете по отношению к рациональному и вообще к критике. Вебер, однако, дает и более полное определение традиционного действия как такового. Он делает дальнейшую конкретизацию более общего понятия традиционализма, которая помогает пролить свет на этот вопрос. При разборе понятия законный (легитимный) порядок21 он говорит, что законность порядка может быть признана со стороны актора, в частности, за счет традиции. Традиция22, таким образом, служит санкцией того, что определенно и эксплицитно является нормативным аспектом социальной системы. В самой же привычке как таковой нет абсолютно ничего нормативного. 21 Wirtschaft und Gesellschaft, S. 16. Ниже это понятие будет обсуждаться более обстоятельно, так как оно имеет для нас принципиальное значение. 22 Ibid., S. 19. Это скорее — механизм или конкретная модель действительного поведения, а не тот способ, которым человек обязан действовать. Кроме того, в принципиально важном разборе типов власти один из трех главных типов легитимной власти — власть традиционная. Определение Вебера следует привести здесь полностью: «Власть можно назвать традиционной, поскольку ее законность покоится на освященности (Heiligkeit) порядка, и эта его освящен-ность, освященность положений власти внутри него, действует убедительно, поскольку она (власть) приходит из прошлого (существовала всегда)»23. 23 Ibid., S. 130. Для наших целей интересно использование термина «освященность», который комбинируется с законностью при выявлении нормативного аспекта. Привычка как таковая никогда не бывает священной. Это явно предполагает установку морального долга, которая является центральной в концепции Дюркгейма. Наконец, можно сказать, что Вебер устанавливает тесную связь традиционализма с символизмом и ритуалом при обсуждении первобытной религии. Из всего этого можно вполне законно сделать вывод, что, во-первых, традиционализм теоретически имеет мало общего с психологическим понятием привычки; во-вторых, что он связан в первую очередь с нормативным аспектом действия. Его теснейшая связь с законностью и освященностью устанавливает этот факт вне всякого сомнения. Однако углубление в эту проблему теряет смысл, поскольку речь идет не о разборе этих понятий и тесно связанного с ними понятия харизмы. Кажется очевидным, однако, что традиционализм не является одним из конечных структурных (и других) элементов систем действия. Это понятие сформулировано скорее на описательном уровне. Кроме того, традиционное действие определено как тип, хотя в данном случае трудности, связанные с этой процедурой, становятся очевидными даже более, чем в случае двух рациональных типов. В словоупотреблении Вебера традиционализм как общее понятие, по-видимому, фигурирует в двух основных контекстах: 1) как конкретное содержание норм, принятых без какой бы то ни было рациональной критики из прошлого (традиция) и 2) как качество или свойство определенных конкретных действий (традиционализм действия и власти). По-видимому, адекватному описанию всей конкретной системы действия посредством термина «традиционный», в его значении, включающем нормы, свойственна трудность, которую следует принять во внимание для того, чтобы понять слово «привычка» в веберовском определении. Наконец, нужно сказать несколько слов и о категории аффективного действия. Трудности, связанные с этой дефиницией конкретного идеального типа, по-видимому, даже больше, чем при рассмотрении определения «традиционного ». Очевидно, Вебер имел в виду такие случаи, как вспышка гнева, традиционного, с точки зрения интересов актора, в данной ситуации. Несомненно, что такие случаи имеют место и что можно сконструировать идеальные типы специфично иррационального действия. Но такие идеальные типы, если их брать на том же уровне, что и два рациональных типа, должны были бы быть определены позитивно. Важно отметить, что веберовское определение здесь, как и при определении «традиционного», очень кратко и неточно, что заметно контрастирует с тем разбором, который он дает двум рациональным типам. Более того, что еще важнее, Вебер нигде вообще не использует этого понятия позитивно в своих эмпирических работах, в отличие от термина «традиционализм». Отсюда с очевидностью следует вывод, что аффективное действие следует рассматривать как остаточную категорию. Это тем более обоснованно, что Вебер нигде не утверждает, что классификация четырех типов действия является исчерпывающей. Путь, которым он к этому понятию пришел, можно описать так. Реальным исходным пунктом для него, как и для Парето, было понятие рациональности действия. В то же время его методологическая позиция толкала его к формулировке концептуальных типов. Далее, два возможных типа формальной этической установки привели его к различению двух типов рационального действия, каждый из которых мыслился как завершенный, нормативно-идеальный тип. Очевидно, что традиционные стереотипы некоторых аспектов действия и отношений были эмпирическим фактом, который он не мог не учитывать в своих конкретных исследованиях. Его методологический подход не позволял ему связывать их с обобщенной системой действия, поэтому он просто отмечает их как факт, в конечном счете не сводимый к предыдущим. Поскольку эти стереотипы большей частью оказываются в противоречии с его эмпирическим словоупотреблением, он пытается встроить их, не всегда удачно, в логически симметричную схему типов действия. Они касаются некоторых нерациональных аспектов действия, которые не являются в то же время и традиционными. Позитивный подход с ним, по мнению Вебера, был найден в том, что возможность понимания не ограничивается сферой рациональности. Аффект доступен наблюдателю, например вспышка гнева. Таким образом, этот нерациональный и нетрадиционный остаток (residuum) сформулирован как отличительный критерий четвертого типа действия. Мы не будем пытаться излагать здесь далее, как можно обнаружить элементы, входящие в него. Можно только заметить в качестве предостережения, что, в особенности на основании остаточного характера этого понятия, было бы совершенно необоснованно говорить о психологической иррациональности случая вспышки гнева, проявления инстинкта драчливости, также как и отождествить традиционализм с привычкой. Психологические элементы могут быть включены в действие, но, разумеется, они не исчерпывают вопрос. Интересно отметить, что такое исключительно важное понятие, как харизма, вообще фигурирует в четырех типах действия. Это может помочь нам как-то интерпретировать аффективное действие. От четырех типов действия Вебер переходит к понятию социальных отношений. Они определены как «состояние установок» (Sichverhalten) 24 множества лиц, которые, согласно их субъективному пониманию, имеют дело Друг с другом и благодаря этому ориентируются друг на друга. 24 Verhalten и Sichverhalten — это термины, очень трудные для перевода. ♦Установка» — грубое замещение. Социальные отношения, следовательно, большей частью, а может быть, и исключительно заключаются в вероятности того, что при определенных обстоятельствах действие становится предсказуемым, независимо от того, на чем основана эта вероятность»25. Нам нет необходимости анализировать здесь это определение. Мы сделаем по этому поводу только несколько замечаний. Они касаются другой возможности проследить те же факты, включенные в схему действия. По существу, они являются просто способом определить некоторые комплексы действия. Это важно, потому что здесь мы имеем дело с единицей, в терминах которой Вебер потом констатирует большую часть своих более сложных категорий. В ходе конструирования обнаруживается отклонение от строгой схемы действия как таковой, хотя это отклонение допускается имплицитно26. 25 Wirtschaft und Gesellschaft, S. 13. 26 Существует важная причина, по которой схема структуры систем действия у Вебера остается имплицитной. Но при рассмотрении социальных отношений Вебером предполагается существование элементов регулярности в самом действии, и могут быть очень вероятными такие виды действия, которые имеют место для того, чтобы установить те или иные отношения. |