История политических и правовых учений под ред Нерсесянца В.С Учебник 2004 -944с. История политических и правовых учений под ред Нерсесянца В. В. С. Нерсесянца
![]()
|
Ф. Гетмана Юния Брута (псевдоним) «Защита против тиранов», Т. Беза «О праве магистратов по отношению к подданным», Дж. Бьюкенена «О царском праве у шотландцев» и др. Своеобразным было конкретное содержание каждого из перечисленных трудов. Од- нако имелось и несколько общих идей, которые так или иначе разрабатывались во всех этих сочинениях. В них много говорилось о «народе» и от имени «народа». Но под ним подразумевались отнюдь не социальные низы, трудя- щийся люд, крестьянско-плебейские массы, а собрания сослов- ных представителей, преимущественно же феодальная знать. Всячески подчеркивалось, что суверенитет «народа» выше пре- рогатив монарха и он не должен быть ограничен волей госуда- ря. Последняя связана условиями того договора, который мо- нархи заключают со своими подданными. Только наличие и строгое соблюдение такого договора делают государственность 7 История и учений Глава 9. Эпоха Возрождения и Реформации нормальной, власть самого государя — законной. Если монарх преступает стоящие над ним законы (посягает на имущество, исконные свободы, жизнь подданных), становясь форменным тираном, «народ» вправе и обязан низвергнуть его. Идеи тираноборцев своей классово-исторической сутью бы- ли обращены в прошлое. Институты старой сословно-предста- вительной системы, слабо интегрированное средневековое го- сударство, уже пошатнувшийся церковный мо- нархомахи противопоставили централизующейся политической власти позднефеодального общества, набиравшей силу единой национальной государственности, которые в принципе выра- жали тогда прогрессивные тенденции социального развития. Что же касается самого факта актуализации монархомахами и настойчивого внедрения ими в идеологический оборот, в язык политики таких ключевых понятий политико-юридической науки, как «суверенитет народа», «общественный договор», «за- конность государственной власти», «границы власти государст- ва», «право на сопротивление» и др., то этот факт имел, несо- мненно, позитивный практический и теоретический смысл. Тираноборцы вели яростные атаки против концентрации в руках монархов абсолютной власти, когда появилось «Рассуж- дение о добровольном рабстве» Этьена Ла Боэси (1530—1563). В этой работе монархический строй отвергался как таковой по причине его антиобщественной, антигуманной природы. В «Рассуждении» была предпринята попытка ответить на два основных вопроса: почему миллионы людей сами отказывают- ся от своей свободы, становясь невольниками государей, и бла- годаря чему государям удается достигать этого состояния и удерживать его. Ла Боэси полагал, что в стародавние времена властители на- силием и обманом отняли у людей естественно присущую им свободу. Постепенно человеческая память забыла это зло, с ним примирились; оно укоренилось и стало воспроизводиться уже силой привычки. Государи всячески культивируют у своих подданных привычку сознавать и ощущать себя бесправными рабами. От свободы люди отрекаются также вследствие трусо- сти, страха, которые порождает в них тиранический режим. На- конец, в подневольное состояние они впадают из-за благогове- ния перед верховной властью, внушаемого различными пыш- ными символами и ритуалами. 3. Политические и правовые идеи Реформации Чтобы удерживать народ в добровольном рабстве, государи обзаводятся массой приспешников. Они образуют целую кас- ту — пирамиду подручных — от нескольких фаворитов монарха до многих тысяч его слуг, охранников, чиновников и т. д. Вся эта каста извлекает личную выгоду из своего положения: нажи- вается и преуспевает, помогая монарху эксплуатировать народ и господствовать над ним. Таким образом, Ла Боэси выявил ряд типичных черт про- цедуры властвования, свойственной социально разнородному обществу, причем не только раскрыл их, но также дал им над- лежащую оценку с позиций широких народных масс. В этом заключался его важный вклад в политико-юридическую тео- рию, в развитие прогрессивной демократической мысли. Итак, идеологи и деятели Реформации основательно потру- дились над тем, чтобы расшатать поряд- ки, которые в XVI в. стали нестерпимо стеснять течение соци- ально-политической жизни. Они критиковали и дискреди- тировали данные порядки. Ими руководило при этом пробу- дившееся и крепнувшее понимание светской власти (государ- ственности) не только лишь как простого проводника воли Бога и церкви, но и как института, имеющего свой собствен- ный резон, свои особенные черты, возможности и цели. Такой подход стад заметной вехой на пути консолидации представлений о государстве в специальную, относительно са- мостоятельную систему научно-теоретического знания — госу- дарствоведение. Завоеванием политико-юридической мысли, реалистически постигающей мир государства и права, стал сформулированный в эпоху Реформации вывод о том, что свобода мысли и совести есть предпосылка и обязательный признак антидеспотического, демократически организованного человеческого общежития. М. Лютер говорил: «Ни папа, ни епископ, ни какой бы то ни было человек не имеет права установить хоть единую букву над христианином, если не будет на то его собственного согласия». Эта идея безусловной необходимости «собственного согласия» индивида с предписываемым ему «сверху» образом мыслей по своему общественному звучанию вышла далеко за сферу рели- гиозно-нравственных отношений. Примененная к анализу и оценке политической действительности, она сыграла как в са- мой социальной истории, так и в науке о государстве и праве благотворную, революционизирующую роль. Глава 9. Эпоха Возрождения и Реформации 4. В последней трети XVI столетия Франция с проникновени- ем в нее кальвинизма оказалась ареной ожесточенного религи- озного противоборства. Не на жизнь, а на смерть конфликтова- ли, с одной стороны, католики, с другой — протестанты. Никто из них не признавал принципа веротерпимости, т. е. не согла- шался с равнозначимостью, равнодостоинством и равноправи- ем различных конфессий. Это противоборство, своей остротой и масштабами походившее на гражданскую войну, создавало реальную угрозу жизни самого государства. Все яснее станови- лось, что только мир мог сохранить и религию, и разнообраз- ные течения в ней. Мир в общественном сознании приобретал характер приоритетной ценности. Надежда же на обеспечение мира и общих интересов страны, а не отдельных групп ее насе- ления связывалась с монархом. Но с таким, воля которого мог- ла бы стать единственным и обязательным законом для всех подданных, которая исключала бы вероятность любого сопро- тивления законной королевской власти. Формировалось мне- ние, что даже тирания лучше гражданской войны, ввергающей нацию в хаос, несущей ей распад. Теоретическое обоснование того, каким образом королев- ская власть сумеет быть способной в любом случае защищать и осуществлять общегосударственные интересы, стоящие выше религиозных и иных распрей, предпринял выдающийся фран- цузский политический мыслитель Жан (1530—1596). Взгляды на пути и методы упрочения централи- зованной монархической власти изложены им в главном его труде «Шесть книг о республике» (1576). Под «республикой» Боден здесь имеет в виду то же, что обозначали этим словом в Древнем Риме, т. е. государство вообще. Открывается труд дефиницией государства. По Бодену, «го- сударство есть управление множеством семейств (или домохо- зяйств. — Л. М.) и тем, что является общим у них всех, осуще- ствляемое суверенной властью сообразно праву». Фактически все «Шесть книг о республике» посвящены раскрытию смысла и содержания этого определения. В первой рассматриваются основы социальной общности. Во второй — формы государст- ва. В третьей — институты. В четвертой — перемены в устрой- стве государства и контроль за ними. В пятой — приспособле- ние к обстоятельствам и задачи государства. В шестой, послед- 4. 187 ней, — средства власти и вопрос о лучшей государственной форме. Ячейкой государства у Бодена выступает семья (домохозяй- ство). По своему статусу глава семьи представляет собой про- образ и отражение государственной власти. Государственность как организация возникает посредством договора, и высшая ее цель не в том, чтобы обеспечивать внешнее благоденствие лю- дей, но чтобы, гарантируя мир внутри общности и защищая общность от нападения извне, заботиться об истинном счастье индивидов. Последнее традиционно заключается в познании Бога, человека и природы, а в конечном итоге в почитании Бога. Не должно быть никаких поводов для выступления про- тив государства, в особенности еще и потому, что оно ренно. Разработка проблемы суверенитета государства есть крупней- ший вклад Бодена в развитие политико-теоретического знания. «Суверенитет, — утверждает Боден, — есть абсолютная и по- стоянная власть, которую римляне называют величием (досто- инством)... означающим высшую власть повелевать». Абсолют- ность суверенитета имеет место тогда, когда суверенная власть не знает каких-либо ограничений для проявлений своего могу- щества. Постоянство суверенитета имеет место тогда, когда су- веренная власть существует неизменно в течение неопределен- но долгого срока; временная власть, устанавливаемая на какой- то определенный период, не может сохраняться в качестве вер- ховной силы. Суверенная власть, по Бодену, есть также власть единая. В том смысле единая, что ее прерогативы принадлежат только ей; она не может (не должна) эти прерогативы делить с кем бы то ни было; она не может (не должна) допускать ника- ких органов, которые стояли бы над нею или стояли рядом и конкурировали с ней. Боден выделяет пять отличительных признаков суверените- та. Первый из них — издание законов, адресуемых всем без ис- ключения подданным и учреждениям государства. Второй — решение вопросов войны и мира. Третий — назначение долж- ностных лиц. Четвертый — действие в качестве высшего суда, суда в последней инстанции. Пятый — помилование. К своей трактовке суверенитета государственной власти Бо- ден делает ряд важных добавлений и уточнений. Одно из них касается тех требований, которые непременно должны соблю- даться суверенной государственной властью. Например, по- 188 Глава 9. Эпоха Возрождения и Реформации следней вменяется блюсти (при всей ее неограниченности, аб- солютности) законы божественные и естественные. Вместе с тем суверенной государственной власти, стоящей выше всяких человеческих законов и свободно распоряжающейся жизнью и смертью своих подданных, нельзя вмешиваться в дела семьи, нарушать принцип веротерпимости, и в особенности взимать подати с подданных без их согласия, помимо воли собственни- ка. С точки зрения Бодена, единство, неделимость суверенитета государственной власти на практике совмещаются с дифферен- циацией власти и управления, которые не всегда находятся в тождестве. Обычно носитель суверенной власти поручает вре- менно и на определенных условиях осуществление некоторых функций власти назначаемым должностным лицам. Без соот- ветствующего поручения суверена должностные лица ничего не могут делать ни в отношении подданных, ни в отношении друг друга. Издание общеобязательных законов относится к первому по значимости отличительному признаку суверенитета. Суверен издает законы, но не создает право. Боден строго их различает, понимает их разнокачественность. Право «несет с собой спра- ведливость, а закон — приказ». Как глубокий политический мыслитель, Боден не мог не по- ставить вопрос о том, где коренится, как появляется суверени- тет и способен ли он к отчуждению, передаче. На первую часть вопроса ответ таков: «Суверенитет кроется в совокупности сво- бодных и разумных существ, составляющих народ». Упомина- ние тут о народе отнюдь не свидетельствует о том, что Боден — приверженец народовластия. На вторую часть поставленного вопроса он отвечает следующим образом: «Эту верховную и по- стоянную власть над с правом жизни и смерти на- род может передать одному из граждан без всяких ограничений так же, как может это сделать собственник, желающий кого- либо одарить». Таким «одним из граждан» у Бодена оказывается монарх. Вот его аргумент в пользу монархии. Подобно тому как во Все- ленной над всем властвует Бог, а на небе — солнце, так и у особей, образующих общность, должен быть один правитель. Боден — убежденнейший сторонник действительно суверенной (в его трактовке — абсолютистской) монархической власти. От- сюда вовсе не вытекает категорическое отрицание им в услови- ях монархизма отдельных элементов аристократических и де- 4. мократических форм правления. Аристократические элементы возможны, в частности, когда государь назначает на должности только знатных, лучших, богатых; демократические элементы начинают присутствовать в государственном управлении, если монарх открывает доступ к должностям практически всем сво- бодным и разумным индивидам. По способу осуществления власти Боден делит все государ- ства на три вида: законные, вотчинные (сеньоральные), тира- нические. Законным является то государство, в котором под- данные повинуются законам суверена, а сам суверен — законам природы, сохраняя за своими подданными их естественную свободу и собственность. Вотчинные государства суть те, в ко- торых суверен силой оружия сделался обладателем имущества и людей и правит ими как отец семейства семьей. В тираниче- ских государствах суверен презирает естественные законы, рас- поряжаясь свободными людьми, как рабами, а их собственно- стью — как своей. Лучшим, по мнению Бодена, является такое государство, в котором суверенитет принадлежит монарху, а управление имеет аристократический и демократический характер. Такое госу- дарство он называет королевской монархией. Идеальным для страны является такой монарх, который боится Бога, «мило- стив к провинившимся, благоразумен в предприятиях, смел в осуществлении планов, умерен в успехе, тверд в несчастье, не- поколебим в данном слове, мудр в советах, заботлив о поддан- ных, внимателен к друзьям, страшен врагам, любезен с распо- ложенными к нему, грозен для злых и ко всем справедлив». Боден стремится к гармонической справедливости. Она для него есть распределение наград и наказаний и того, что при- надлежит каждому как его право, совершаемое на основе под- хода, заключающего в себе принципы равенства и подобия. В данной связи уместно заметить, что в отличие от Макиавел- ли, рассматривавшего право преимущественно как средство достижения тех или иных государственных целей, у Бодена са- мо право выступает целью бытия государства. Политико-теоретические взгляды Бодена по своему интел- лектуальному содержанию и смыслу представ- ляют собой прорыв к горизонтам политико-правовой идеоло- гии Нового времени. Наука о политике, власти, государстве и праве в последующие столетия ушла далеко вперед от рубежей XVI в. Однако в том, что такое движение состоялось, бесспор- 190 Глава 9. Эпоха Возрождения и Реформации но, велика заслуга Бодена, который в контексте того времени убедительно доказывал необходимость государственного суве- ренитета и вместе с тем очерчивал пределы деятельности госу- дарственной власти, возвышал достоинство права. 5. идеи европейского социализма вв. Особый, антибуржуазный смысл разработка вопросов вла- сти, государства и права приобретает в рамках такого общест- венного движения, каким явился социализм. Именно в XVI— XVII вв. он стал занимать самостоятельное и достаточно замет- ное место в умственной жизни европейского общества. К про- блематике государства, права, власти исты обращаются в поисках ответа на вопрос о том, какими должны быть политико-юридические институты, способные адекватно воплотить строй, основанный на общности имуществ, покончив- ший с частной собственностью, с материальным между людьми, с прежними тираническими формами Внутри этого движения, выражавшего извечные устремле- ния общественных низов к социальной справедливости, скла- дывались и циркулировали весьма разные взгляды и представ- ления. Эти идеологические образования отличаются друг от друга не только в силу того, что неодинаковы защищаемые ими проекты организации публичной власти будущего. Различен и содержащийся в них принцип, в соответствии с которым дол- жен создаваться и функционировать новый миропорядок. В од- них случаях на передний край выдвигается и таким принципом признается рациональность, в иных случаях — свобода, в треть- их — равенство и т. д. В таких проектах преломляется весьма различный социально-исторический опыт. То же надо сказать и о методологии проектирования социалистами системы поли- тико-юридических институтов, пригодной — с их точки зре- ния — для грядущего общества. Немаловажные различия есть в манере, приемах, стиле изложения политико-юридических идеалов, фигурирующих у названных мыслителей. Наиболее видными писателями социалистического направ- ления в рассматриваемый период были Томас Мор (1478—1535) и Томмазо Кампанелла (1568—1639). Т. Мор — автор по-своему эпохального произведения «Утопия» Т. Кампанелла соз- 5. Идеи европейского социализма вв. дал всемирно известный «Город Солнца» (1602, первая публи- кация — Сочинения подобного профиля обычно начинаются с рез- кой критики социальных и государственно-правовых порядков современной авторам цивилизации. Страницы таких произве- дений пронизывает ненависть к общественному устройству, по- литико-юридическим установлениям, порожденным частной собственностью и оберегающим ее. В ней видят корень всех со- циальных зол. Ей ставятся в вину нищета масс, преступность, всяческие несправедливости и т. д. Мор утверждает в «Утопии», что, пока существует частная собственность, нет никаких шан- сов на выздоровление социального организма. Больше того: «Где только есть частная собственность, там вряд ли возможно правильное и успешное течение государственных дел». Выход у человечества один — «совершенное уничтожение частной соб- ственности». Общество, согласно Мору, является результатом заговора богачей. Государство же — их простое орудие. Они его исполь- зуют в целях угнетения народа, для защиты своих корыстных материальных интересов. Силой, хитростью и обманом богачи подчиняют себе бедный люд, обездоливают его. Делается это и с помощью законов, предписаний власти, которые навязывают- ся народу от имени государства. В укор тогдашнему реальному обществу Мор рисует вообра- жаемую страну (Утопию), которая сумела избавиться от част- ной собственности и сопутствующих ей пороков и смогла вследствие этого зажить почти беспроблемной, блаженной жиз- нью. В Утопии нет частной собственности. Земля там — собст- венность общественная. Обществу принадлежит и вся произво- димая в нем продукция. Она вырабатывается семейно. Каждая семья занимается определенным ремеслом. Семейно-ремеслен- ная организация составляет производственную структуру уто- пийского общества. Сельскохозяйственные работы ведутся на началах трудовой повинности, которую обязаны отбывать все граждане. Рабочий день длится шесть часов. Особые должност- ные лица следят за тем, как работают утопийцы. Утопийцы живут не зная нужды; люди в Утопии пребывают в достатке. Однако достаток этот достигается весьма специфи- ческим образом. Во-первых, принудительным привлечением к труду почти всех мужчин и женщин. Во-вторых (что очень важ- но заметить), сокращением потребностей, связанным с край- 192 Глава 9. Эпоха Возрождения и Реформации ней невзыскательностью утопийцев; жители Утопии довольст- вуются простой и грубой, притом одинаковой для всех, одеж- дой, неведомы им никакие излишества и роскошь. Парадоксальным представляется наличие в Утопии институ- та рабства. По Мору, в этой идеальной стране есть (и глав- ное — должны быть) рабы, к тому же еще обязанные носить кандалы. Для автора «Утопии» было немыслимо, чтобы радость бытия утопийцев омрачалась необходимостью выполнять раз- ные неприятные работы: забивать скот, вывозить нечистоты и т. п. Добровольцев на такие работы почти не находилось. От- сюда потребность в рабах, на плечи которых взваливался сей тяжкий непривлекательный труд. Рабами становились военно- пленные, преступники, отбывающие наказание, а также люди, приговоренные к смерти в других государствах и выкупленные утопийцами. Рабство в Утопии не передается по наследству, сын раба — свободный человек. Да и сами рабы могли быть высвобождены из своего рабского состояния. Господство общественной собственности, если верить Мору, исключает те преступления, коими изобилует мир, построен- ный на частной собственности. Именно она, полагал писатель, питает такие дурные человеческие как алчность, жад- ность, всемерное стремление во что бы то ни стало увеличить свое богатство, эгоизм и проч. Преступность как таковая все же имеет место в Утопии, и борьба с ней есть, по убеждению Мо- ра, одна из главных забот государства. Утопия — государственно-организованное общество. Прав- да, не совсем ясно показано Мором, какой является утопий- ская государственность: федеративной или унитарной. Зато вполне обозначена им структура публичной власти и порядок ее формирования. Каждые 30 семейств избирают должностное лицо — филарха, 10 филархов — одного протофиларха. Филар- хи на специальном собрании избирают тайным голосованием правителя государства (принцепса) из четырех кандидатов, на- званных народом. Принцепс избирается пожизненно. Но он может быть смещен, если будет заподозрен в стремлении к ти- рании. Остальные должностные лица и сенат, который состоит из старых и умудренных опытом граждан, избираются ежегод- но. Важные дела в Утопии решаются принцепсом с участием сената и народного собрания. К числу таких дел относятся ад- министрирование, составление хозяйственных планов, учет и 5. Идеи европейского социализма вв. распределение (с общественных складов) произведенной про- дукции. Пользующаяся симпатией Мора форма правления едва ли может быть отнесена лишь к какой-то одной традиционной форме: демократической, олигархической либо монархической. Это скорее некое «смешанное правление», которому надлежало вобрать в себя позитивные черты упомянутых выше традицион- ных форм. Впрочем, неоднозначным в целом ряде отношений, «смешанным» выступает весь социальный проект, предложен- ный Мором. В отличие от Мора в «Городе Солнца» прямо и открыто не занимается бичеванием неприемлемых для него социально-экономических и политико-юридических порядков. Их острая критика дается итальянским социалистом как бы «за кадром», в подтексте. На первый план он выставляет па- нораму жизнеустройства города-государства соляриев. Снача- л а — о системе публичной власти в нем. Она складывается из трех ветвей, создаваемых применительно к трем основным ви- дам деятельности и «заведующих» каждой из них. Каковы эти виды деятельности? Во-первых, военное дело; во-вторых, нау- ка; в-третьих, воспроизводство населения, обеспечение его пищей и одеждой, а также воспитание граждан. Ветвями (от- раслями) власти руководят три правителя, именуемые соответ- ственно: Мощь, Мудрость, Любовь. Им непосредственно под- чинены три начальника, каждый из которых, в свою очередь, распоряжается тремя должностными лицами. Венчает управленческую пирамиду верховный правитель — Метафизик, превосходящий всех сограждан ученостью, талан- тами, опытом, умением. Он — глава как светской, так и духов- ной власти, ему принадлежит право окончательного решения по всем вопросам и спорам. На посту верховного правителя Метафизик пребывает отнюдь не пожизненно, а лишь до тех пор, пока среди соляриев не появится человек, превосходящий его в знаниях, научных успехах, в способностях управлять госу- дарством. Коль скоро такой человек появился, Метафизик сам обязан отказаться от власти в его пользу. Метафизик осуществ- ляет верховную власть, опираясь на трех высших своих совет- ников, правителей: Мощь, Мудрость, Любовь. Они тоже обла- дают незаурядным умом, выдающимися организаторскими спо- собностями, высокими моральными достоинствами. 194 Глава 9. Эпоха Возрождения и Реформации Эти четверо — единственные из магистратов, которые не могут быть смещены по воле народа и на взаимоотношения ко- торых между собой народ не оказывает влияния. Остальные на- чальники и должностные лица прежде чем попасть на тот или иной официальный пост проходят процедуру избрания. В «Городе Солнца», где нет более частной собственности, земледелие, ремесла и т. д. являются делом совместного труда соляриев, коим ведают правители с подчиненными им должно- стными лицами — специалистами. Сообща произведенное рас- пределяется справедливо, по меркам необходимости. Все, в чем солярии нуждаются, «они получают от общины, и должностные лица тщательно следят за тем, чтобы никто не получал больше, чем ему следует». Не только обеспечение каждого солярия тре- буемой долей материальных благ и попечение о его досуге, об- щении, здоровье входят в круг обязанностей должностных лиц «Города Солнца». Они также планомерно обучают и воспиты- вают членов общины, заботятся о состоянии их духа. Значи- тельную роль отводит им Кампанелла в заботе о продолжении рода соляриев. Государство вмешивается (конечно, в интересах общего блага) даже в творчество поэтов, предписывая им те формы, в которые они должны облекать свое вдохновение. Содержание «Города Солнца» отчетливо демонстрирует при- сутствие в ранних социалистических доктринах двух практиче- ски несовместимых начал. Верная оценка интеллектуальных, нравственных и т. п. достоинств человека как факторов, при- званных определять его положение в обществе, сплошь и рядом переплетается с установками на авторитарность, аскетизм, с небрежением отдельной человеческой личностью, с равноду- шием к созданию соответствующих организационных и право- вых условий для ее свободного всестороннего развития. Вот из самых разительных примеров указанного про- тиворечия. Солярии участвуют в политическом процессе, но участвуют скорее в качестве статистов, поскольку голос их не решающий, а в лучшем случае лишь совещательный. Вершат же, по существу, все дела в государстве правитель-первосвя- щенник (Метафизик) и помогающие ему три соправителя (Мощь, Любовь, Мудрость). Жизнь соляриев, взятая фактиче- ски во всех ее проявлениях, заранее скрупулезно расписана. Каждый мало-мальски значимый шаг граждан «Города Солнца» направляется и контролируется. Даже имена подбираются «не случайно, но определяются Метафизиком». Солярии удовле- 6. 195 творены своим бытием: никто из них не терпит, по мнению никакого недостатка ни в необходимом, ни в уте- хах. Они не ощущают — скажем от себя — сковывающего их духа однообразия. Этот дух царит над всем. У соляриев одина- ковое жилье, одежда и пища, одинаковые занятия, развлече- ния, строй мыслей, обыкновения и проч. Неповторимость каж- дого отдельного человека, его самостоятельность, инициатив- ность, наличие у него собственных своеобразных потребностей, стремлений в «Городе Солнца» особой ценности не имеют. До- минируют интересы государства, а интересы частных лиц — лишь постольку, поскольку они являются частями государства. Не раз повторится потом в политических доктринах социали- стов такое оттирание на далекую периферию потребностей и интересов «частных лиц». Типичная для политико-юридических воззрений социали- стов рассматриваемого периода деталь. Справедливо уделяя пристальное внимание вопросам законодательства, которое должно утвердиться в государственно-организованном общест- ве, базирующемся на общности имущества, на принципах кол- лективизма, они крайне скупо говорили (если говорили вооб- ще) о правах и свободах индивида, о правовых связях гражда- нина и государства, о системе надежных гарантий таких прав и свобод и т. д. Это, кстати говоря, очень характерно и для по- следующих поколений социалистов. |