Учебник по критике. Литературная критика конца 18801910х годов общая характеристика литературной критики Се
![]()
|
![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() Глава 7 ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА КОНЦА 1880–1910-х ГОДОВ Общая характеристика литературной критики Серебряного века. – Народническая литературная критика. Н.К.Михайловский. М.А. Протопопов. П.Д. Боборыкин. Л. Е. Оболенский. В. А. Голъцев. В. В. Чуйко. – Эстетические платформы журналов «Жизнь» и «Мир Божий» в литературно-критических дискуссиях 1890-х годов. Е. А. Соловьев-Андреевич. И. И. Иванов. А. И. Богданович. Р.В. Иванов-Разумник. А. Г. Горнфельд. – Массовая журнальная и газетная критика. А.А.Измайлов. К. И. Чуковский. Н. Я. Абрамович. – Марксистская критика. В. И. Ленин. Г. В. Плеханов. В. В. Боровский. А. В. Луначарский. – «Новая критика» 1890–1910-х годов. Формирование модернистских течений в литературной критике. В. С. Соловьев. Д. С. Мережковский. А. Л. Волынский. Н. Минский. – «Эстетическая» критика: П. Д. Боборыкин, С. М. Волконский. – Критика символистов и акмеистов: В. Я. Брюсов и журнал «Весы». Эллис. М. А. Волошин. Н. С. Гумилев. А. А. Блок. – И. Ф. Анненский. – «Имманентная» критика Ю. И. Айхенваль-да. – В. В. Розанов. В истории литературной критики и журналистики конец XIX – начало XX столетий совпадает с границами уникального явления культурной жизни России – Серебряным веком. В это время продолжается и завершается активная деятельность завоевавших прочную читательскую репутацию литературных критиков, чей творческий путь начался еще в 1860–1870-е годы под влиянием идей, ориентированных на злобу дня. Но их деятельность претерпевает заметные изменения: корректируются методологические установки, наступает искренняя переоценка прежних постулатов и представлений, происходит зачастую вынужденная смена печатных органов, служивших повседневной кафедрой для публичного выступления. Речь, однако, не 192 шла об отказе от исходных, самобытных идеалов или о кардинальном переосмыслении мировоззренческих основ. Так, до конца своих дней оставался верен убеждениям молодости один из лидеров общественных умонастроений конца XIX в. Н. К. Михайловский. В некрологической статье «С кладбища» видный русский публицист и политический деятель А. В. Пешехонов писал о Михайловском: «Наука открывала новые и новые факты; на общественной арене появлялись новые и новые силы; возникали новые теории и рушились; вырастали новые друзья и недруги; менялись люди, их настроение, их увлечения; Михайловский неизменно оставался верным себе, – своему учению, которое становилось все более полным, своей системе, которая делалась все более стройной. Новые факты лишь углубляли его теорию, новые противники лишь окрыляли его энергию» . Наряду с представителями старшего поколения в критике отчетливо заявляют о себе те, чья деятельность начинается в 1880–90 годы. «Сословный» подход к литературе становится ведущим в журналах «Жизнь» и «Мир Божий». Делаются попытки перевода художественного произведения на язык социологии (Г.В.Плеханов), на первый план выдвигается мысль об общественном пафосе произведений, подчеркивается главенствующая роль идеи в словесно-художественном тексте. С наступлением XX столетия окончательно определяются приметы «массовой» журнальной и газетной критики, истоки которой обнаруживаются еще в 1880-е годы. Так называемая фельетонная критика, вбирающая в себя жанры «беллетристического репортажа» и статьи-лекции, активно формирует читательские вкусы и пристрастия. В указанный исторический отрезок рождаются литературно-критические концепции различных модернистских течений, появляются литературно-критические работы В.С.Соловьева, И.Ф.Анненского, В. В. Розанова, обращенные к широкому культурологическому контексту. Уже к началу 1890-х годов литературная критика разных направлений и школ остро почувствовала изменение художественной ситуации и сделала вывод об исчерпанности отечественной классической литературы, восходящей к 1840-м годам. Перед критикой, естественно, встали вопросы, связанные, с одной стороны, с осмыслением и обобщением итогов почти полувекового развития русской литературы, а с другой – с определением магистрального направления его Дальнейшего движения. Русское богатство. 1904. №2. С. XIII. 2386 193 В 1890 г. появилась статья К. Н. Леонтьева «Анализ, стиль и веяние. О романах гр. Л.Н.Толстого», а в 1891 г. А.М.Скабичевский предпринял едва ли не первую попытку осмыслить пройденный отечественной словесностью путь в «Истории новейшей русской литературы (1848–1890)». При совершенно понятном расхождении в конкретных оценках оба автора сходились в том, что «своеобразный цикл нашей литературы» (Леонтьев), длившийся около 40 лет, так или иначе завершается. Процесс пересмотра кардинальных теоретических оснований сопровождался широкой дискуссией о «наследстве», которая затрагивала целый комплекс эстетических, идеологических, политических проблем. В эту дискуссию оказались втянутыми представители всех направлений русской общественной мысли конца XIX – начала XX в. Творчество Пушкина и Лермонтова, Белинского и Ап. Григорьева, Чернышевского и Добролюбова, Тургенева и Достоевского, Л.Толстого и Гончарова наряду с деятельностью писателей-современников оказалось в центре литературно-критических интересов. Повышенное внимание в 1890-х годах уделялось Гоголю. В литературной и общественной ситуации выявились существенные перемены, сравнительно с 1850–1860-ми годами, когда творчество Гоголя оказалось в центре идейно-эстетической борьбы и отношение к «гоголевскому периоду» служило веским критерием объединения или размежевания литературных сил. Так, не без оснований считавший себя преемником «шестидесятников» Скабичевский не случайно оставил творчество Гоголя вне пределов так называемой «новейшей литературы» 1848–1890 гг. Современники с очевидным недоумением подчеркивали, что в данном вопросе позиция «корифея» литературной критики совершенно неожиданно совпадала с мнениями ряда других критиков, в том числе с точкой зрения уже тогда завоевавшего популярность «охранителя» В. В. Розанова. Смена литературных поколений, которая происходила на рубеже 1880–90-х годов, вновь актуализировала в общественном сознании проблему «отцов и детей», с той лишь существенной разницей, что «отцы и дети» тургеневского романа оказались в роли «дедов и отцов» по отношению к вступившему в литературу новому поколению. Литературная критика ощущала не только завершение «старого» цикла литературного развития, но и начало принципиально нового. Появившиеся в 1880-е годы произведения А.П.Чехова, В.Г.Короленко, И.И.Ясинского, Дедлова (В. Л. Кигна), М.Н. Альбова, К.С. Баранце-вича и др. давали основания для того, чтобы даже не самые искушенные критики могли, как указывал обозреватель газеты «Неделя», «понять, или скорее почувствовать, что в них мы имеем дело не с тою ли-194 тературою, которую представляли собой Тургенев, Гончаров и гр. Л. Н. Толстой, ас чем-то иным, значительно от нее отличающимся»1. Ориентация на прошлое русской литературы отчасти привела к известному эстетическому консерватизму даже некоторых весьма радикально настроенных критиков. Так, «тургеневскую» традицию критики находили в творчестве Вс.С. Соловьева, И. А. Салова, Вас.И Немировича-Данченко, П. Д. Боборыкина. Эти писатели причислялись к художникам «старой школы», а в их произведениях выявлялись совершенные художественные типы. Последнее качество оказывалось ведущим критерием художественной состоятельности, и его было порой вполне достаточно, чтобы, например, роман П. Д. Боборыкина «Василий Теркин», публиковавшийся в либеральном «Вестнике Европы», заслужил одобрение на страницах консервативного «Русского обозрения». Такой эстетический консерватизм нередко препятствовал пониманию и достойной оценке новаторских открытий Серебряного века. Не случайно большинство критиков, начавших свой литературный путь в 60–70-е годы, так и не приняли декадентское искусство в разных его формах. * * * Одно из главнейших направлений русской литературной критики конца XIX в. – народническая критика – истоками своими уходит в «реальную» критику 1860-х годов, но принимает новый оттенок. Главная особенность ее заключается в устойчивой симпатии к социальным тенденциям литературы, затрагивающим по преимуществу интересы низшего сословия, мужика, в первую очередь. «Мы говорим о народничестве, – подчеркивал В.Е. Чешихин в очерке «Главнейшие течения русской литературной критики», – как о самой характерной литературно-критической фракции, входящей в состав публицистической партии, публицистического течения русской критики»2. Влиятельнейшим критиком народнической ориентации в рассматриваемый период оставался Николай Константинович Михайловский. Его литературно-критическая концепция сочетала элементы научности с злободневной публицистикой, что обеспечивало ему огромную популярность, достигшую своего апогея в 1880–90-е годы. В статьях рубежа веков Михайловский продолжает традицию критиков-шестидесятников, выделявших в литературе в первую очередь 'ДистерлоР. Новое литературное направление//Неделя. 1888.№ 13. Стлб.416. Наблюдатель. 1897. №2. С. 276. 13* 195 нравственно-идеологический и общественно-политический аспекты. В 1900 г. он официально возглавил журнал «Русское богатство» (неофициально он стал его редактором с 1892 г.), который был традиционно народническим изданием. Наибольший интерес в выступлениях критика этой поры представляют собой статьи-рецензии о новом поколении русских писателей. Михайловский считал одним из наиболее талантливых писателей Чехова, но оценки его творчества исторически оказались принципиально неверны (статьи «Об отцах и детях и о г-не Чехове», «Кое-что о Чехове», 1900). Произведения Чехова, по мнению Михайловского, не могли выполнить одной из главных задач литературы – создать «положительный идеал». Наиболее удачной с этой точки зрения критик находил повесть «Скучная история», где «есть авторская боль и тоска по «общей идее», мучительное осознание ее необходимости». Сила самой личности Чехова, по Михайловскому, заключалась в том, что он «остался сам по себе», не примкнув ни к марксизму, ни к зарождавшемуся тогда в отечественной литературе декадентству. Михайловский не прошел мимо и чуждого поколению 1860– 1880-х годов символизма. Анализируя в статье «Русское отражение французского символизма» (1893) книгу Д.С.Мережковского «О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы», критик отмечает достоинства работы (например, неординарные характеристики творчества Г.Успенского и позднего Л.Толстого), высокую культуру и образованность автора, а также то, что ему удалось показать явление символизма как неизбежную реакцию на «натурализм» и «протоколизм»». Тезис же Мережковского о «невыразимой сущности искусства» Михайловский опровергает тем, что автор книги сам далеко не сумел разобраться в основной идее нового направления. Статья Михайловского – важный документ, зафиксировавший историю взаимоотношений двух направлений в русской литературе на рубеже веков. Выступление Михайловского «Еще раз о г-не Максиме Горьком и его героях» (1898) стало ярким примером непосредственного влияния критика на писателя. Не случайно из последующих изданий своих ранних рассказов М. Горький сознательно исключил те места, которые Михайловский характеризовал как художественно неоправданные. Доброжелательно отнесся Михайловский к творчеству Л. Н. Андреева в статье ««Рассказы» Леонида Андреева: страх жизни и страх смерти» (1900). Рассматривая такие произведения молодого писателя, как «Ложь» и «Рассказ о Сергее Петровиче», критик подчеркивал, что «У Андреева есть свой критерий для различения понятий тьмы и света, добра и зла». Михайловского в этом случае не смущал мрачный коло-196 рит андреевских рассказов, часто вызывавший у современников писателя откровенное неприятие. Одним из критиков народнической ориентации был Михаил Алексеевич Протопопов (1848–1915), авторитетный сотрудник «Дела», «Северного вестника», «Отечественных записок», «Слова», «Русской мысли», «Русского богатства». В отличие от многих литераторов того времени, в силу материальных обстоятельств вынужденно сотрудничавших в том или ином издании, он стремился не изменять своим принципам и эстетическим установкам, порой сознательно идя на разрыв с редакцией определенного печатного органа из идейных соображений. Для человека, жившего только литературным трудом, подобный поступок всегда требовал большого нравственного мужества. В 1877 г. Протопопов дебютировал в «Отечественных записках» программной статьей «Литературная злоба дня», в которой сформулировал задачи, стоящие перед литературной критикой. Но затем его работа в журнале оказалась сведенной в сущности к труду штатного рецензента, потому что лицо «Отечественных записок» в критическом отделе того времени определяли Михайловский и Скабичевский. Параллельно Протопопов выступает с ежедневными обзорами «Меж газет и журналов» и еженедельными фельетонами «Русская журналистика» в газете «Русская правда», где бескомпромиссностью и остроумием своих суждений о литературе и журналистике очень скоро завоевывает читательские симпатии. В начале 80-х годов его уже охотно приглашают в журналы «Слово», «Русское богатство», «Устои», «Дело», полностью ориентированные на народнические позиции. Начиная с 1887 г., имя Протопопова-критика и журналиста обретает престижную прописку в ведущих российских журналах, в «Одесских новостях», в тифлисской газете «Новое обозрение». Трудным оказался для критика конец 1890 – начало 1900-х годов, когда он практически уходит из большой журналистики, сосредоточившись лишь на рецензиях и фельетонах по самым разным вопросам литературной жизни. Протопопов, в целом опираясь на Чернышевского, не стал его апологетом и пытался даже уточнить его теорию. В статье «Умная книга» (1893) критик отмечал, что автор «Эстетических отношений искусства к действительности» не был трибуном, а являлся философом, свободным «от каких бы то ни было сословных или кастовых тенденций». Чернышевский, по словам Протопопова, был озабочен «общим благом», им «руководило начало справедливости», «основа основ его воззрений была чисто нравственная и гуманная». Он полагал, что Чернышевский, являясь рационалистом во всем, не сумел решить вопроса о связи искусства с нравственностью, целиком подчинив искусство 197 науке. Критик делал особый акцент на нравственно-воспитательном воздействии искусства и считал, что понятие прекрасного представляет собой идеал истины и добра, которые должны стать объективными критериями при оценке произведений изящной словесности. Полемизируя с положением Чернышевского о том, что литература есть учебник жизни, Протопопов спрашивал: «мою жажду идеала успокоят ли ваши учебники? Природа красива, но моя душа тоскует не о красоте, а о справедливости, которой нет в природе, очень мало в человеке»1. На заданный вопрос, убежден был Протопопов, Чернышевский не сумел дать ответа. Собирательное понятие «демократическая критика» включает в себя значительное количество разных имен, явлений и направлений литературно-критической жизни двух рубежных десятилетий. Близость этих направлений обнаруживает явственное сходство в их истоках – демократических традициях литературно-общественной жизни 1860-х годов, ведущих принципах «реальной» критики, неизменном интересе к социально-нравственным вопросам, порожденным художественной литературой. Показательным фактом является и то, что в 1894 г. были изданы анонимно 4 тома статей Н. Г. Чернышевского по вопросам литературы и эстетики: «Эстетика и поэзия», «Критические статьи», «Очерки гоголевского периода русской литературы», «Заметки о современной литературе. 1856–1862». В 1891 г. напечатаны сочинения Н. В. Шелгунова, а в 1893–1894 гг. выходит в свет собрание сочинений Д.И.Писарева. Наследство 1860-х годов не было забыто, интерес к нему сохранялся и на новом витке историко-литературного развития. Так, П. Д. Боборыкин в статье «Красота, жизнь и творчество» приходит к выводу о том, что русская критика за последние 40 лет находилась под влиянием идей «утилитарных псевдо-реалистов», поэтому она уклонилась от научно-эстетической задачи, стала изучать произведения литературы «не в интересах искусства, а в интересах морали и публицистики». Вся суть знаменитой диссертации Чернышевского, отмечал Боборыкин, «заключается в признании безусловного преимущества жизни над искусством. Коль скоро, как утверждает автор диссертации, «прекрасное есть жизнь», художественное творчество должно играть подчиненную роль, служить какой-то олеографией, бледно воспроизводящей красоту, разлитую в действительности» . С подобным тезисом, говорил Боборыкин, вряд ли мог согласиться Бе- 'Русская мысль. 1893. №4. С. 140. Вопросы философии и психологии. 1893. Ml. С. 75. 198 линский. Боборыкин считал, что отрицание искусства и разрушение эстетики Писаревым органически следуют из «разрушительной теории» Чернышевского, находятся в полном соответствии с его основным тезисом о соотношении искусства и действительности. Пример Писарева, по Боборыкину, является красноречивым свидетельством того, что диссертация Чернышевского затормозила развитие отечественной критики, направила ее наложный, не научный путь. Белинский (позднего периода), Чернышевский, Добролюбов, Антонович и Писарев подчинили критику задачам литературно-общественной борьбы, и поэтому она приобрела, указывал Боборыкин, исключительно «морально-публицистическое», «воинствующее» направление. Во многом справедливые выпады Боборыкина против Чернышевского не были осуждены и демократической критикой. |