Хрестоматия по тгп Радько. Хрестоматия по теории государства и права
![]()
|
Надо еще оговориться, что государство предполагает самостоятельное властвование непременно над свободными людьми — иначе это будет рабовладение, а не государственный союз, и властвование установившееся, признанное; отдельный, преходящий акт властвования, поддерживаемый исключительно силою оружия, напр., военное занятие неприятельской территории, не составляет еще государства. Итак, сведя воедино все сказанное, можно определить государство как общественный союз, представляющий собою самостоятельное, признанное принудительное властвование над свободными людьми [...]. | Форма государственного устройства (форма правления и ее виды) Коркунов Н.М. Лекции пи общей теории праоа [...] Организация и состав государственных учреждений представляют весьма большое разнообразие и этим обусловливается разнообразие и в общем строе государств. Но при этом нельзя не заметить, что разнообразие это может быть сведено к нескольким основным типам. Определение этих типов и выяснение основания их различия и составляет вопрос о формах государственного устройства или о формах правления. Вопрос этот очень рано обратил на себя внимание и самой старой классификацией форм правления представляется классификация, основанная на различии числа правящих лиц. Если высшее распоряжение государственною властью принадлежит одному — это монархия, если многим — это аристократия, если всем — демократия [...]. [...] По форме устройства все государства могут быть разделены, как это и признается издавна, на монархии и республики, но различие их не в числе правящих лиц, а в их юридическом положении. В республике все лица, участвующие в распоряжении властью ответственны от последнего избирателя до президента, стоящего во главе республики и призванного действовать от ее имени. В монархии, напротив, имеется и безответственный орган власти — монарх. Именно в этом различии ответственности и безответственности заключается различие президента республики и монарха, а не в объеме или характере их функций. Президент Северо-Американских Соединенных Штатов пользуется большею властью, нежели английская королева; но президент ответствен пред конгрессом и потому не монарх; английская королева, напротив, безответственна и потому, несмотря на всю ограниченность своей власти, остается все же монархиней [...]. [...] Монархический принцип требует, чтобы в государстве ничего не совершалось против и даже помимо воли монарха. От его имени отправляется правосудие, он назначает всех высших должностных лиц суда и управления; в отношении к законам ему принадлежит обыкновенно право абсолютного вето и всегда право их обнародования и обращения к исполнению. Все эти функции могут принадлежать и президенту республики, но, конечно, огромная разница, осуществляются ли они безответственным монархом, или ответственным пред народом должностным лицом. Республике, напротив, более соответствует коллегиальная организация правительства, так как этим лучше обеспечивается подчинение делегированной правительственной власти народу, и если в большинстве современных республик имеется единоличная организация, то это объясняется влиянием на них монархических идей [...]. Разновидности республики не могут основываться на сочетании республиканского принципа с монархическим: раз существует монархическая власть, как бы она ни была ограничена, получится монархия, а не республика. Но и республиканские государства различаются по степени осуществления в них республиканского принципа: подчинение всех государственных учреждений народу. Чем шире непосредственное участите народа в осуществлении функций государственного властвования, тем менее самостоятельны действующие по уполномочию от народа учреждения. Сообразно с этим различаются чистые или непосредственные республики и республики представительные. Непосредственной республикой называется такое государственное устройство, где народу принадлежит право непосредственного участвуя в осуществлении законодательной функции. В представительных же республиках непосредственное осуществление всех функций властвования предоставлено уполномоченным от народа учреждениям, а самому народу непосредственно принадлежит лишь право избрания своих представителей [...]. | Совместность властвования (ученое о разделении властей) Копиров Н.М. Лекции по общей теории права [...] Люди сознают себя зависимыми от государства не безусловно и не безгранично и потому, сознавая необходимость подчинения его власти, признают вместе с тем, что органы власти обязаны в осуществлении своих функций подчиняться юридическим нормам, разграничивающим, между прочим, интересы власти с другими интересами, составляющими содержание общественной жизни. Таково общее и последнее основание ограничения власти правом. Но в сколько-нибудь развитом государстве властвование проявляется в столь многообразной и сложной деятельности многочисленных государственных учреждений, что одного сознания необходимости ограничения власти правом еще недостаточно, чтобы в действительности все акты властвования совершались правомерно. Для этого надо отдельные органы власти поставить в такое положение, чтобы, если не сделать вовсе невозможным, то по крайней мере по возможности затруднить неправомерное с их стороны осуществление функций власти. К теоретическому выяснению условий достижения этой цели обратились лишь в Новое время, когда в политических теориях вообще был выдвинуть на первое место вопрос об отношении государственной власти к индивидуальной свободе. Таково именно значение известного учения Монтескье о разделении властей, как единственном средстве обеспечения свободы [...]. В каждом государстве имеются три власти: 1) законодательная, 2) исполнительная, по отношению к делам, определяемым международным правом, и 3) исполнительная в отношении того, что определяется гражданским правом. В силу первой власти издаются законы временные или постоянные; в силу второй — решается война и мир, посылаются посольства, обеспечивается безопасность, предотвращаются нашествия; в силу третьей власти наказуются преступления и судятся тяжбы частных лиц: эта власть — судебная. Если в одном и том же лице или в одном и том же учреждении законодательная власть соединена с исполнительной, то свободы нет, ибо можно опасаться, что тогда одно и то же учреждение будет издавать тиранические законы, чтобы тиранически их исполнять. Нет также свободы там, где судебная власть не отделена от законодательной и исполнительной. Если бы она была соединена с законодательной, власть над жизнью и свободой граждан была бы произвольна, так как судья был бы законодателем. Если бы она была соединена с исполнительной властью, судья мог бы иметь власть притеснителя. Все было бы потеряно, если бы одно и то же лицо или одно и то же учреждение, из кого бы оно ни состояло, осуществляло все эти три власти. Такое правительство имело бы, как исполнитель законов, такую же полноту власти, какую оно имеет как законодатель. Оно могло бы опустошить государство своими общими мерами (раг зез уо1оп*е8 депега^ез) и, имея власть судебную, оно могло бы уничтожить каждого отдельного гражданина своими частными решениями (рег зев то1оп1ез рагНсиИгез). Всякий, имеющий власть, стремится ею злоупотреблять; он всегда простирает свою власть так далеко, как может. Поэтому, для устранения произвола, необходимо поделить власть между различными учреждениями так, чтобы власть одного останавливала, сдерживала власть другого [...]. Но такой результат достигается не только при осуществлении различными органами различных функций власти, но точно также и при осуществлении различными органами совместно одной и той же функции [...]. Взаимное сдерживание отдельных органов власти получается не только при осуществлении различных функций власти различными органами, но точно так же и при совместном осуществлении одной и той же функции несколькими органами. Однако и этим еще не исчерпываются возможные способы установить взаимное сдерживание тех воль, которыми определяется и направляется действие государственной власти [...]. Итак, взаимное сдерживание воль, участвующих в распоряжении государственной власти, может быть установлено не одним только способом — разделением различных функций между различными органами, а тремя способами: разделением отдельных функций между различными органами, совместным осуществлением одной и той же функции несколькими органами и осуществлением различных функций одним органом, но различным порядком. Так как во всех этих случаях взаимное сдерживание получается вследствие той или другой формы совместного участия в осуществлении актов властвования нескольких различных воль, то все эти случаи можно подвести под одно общее понятие совместности властвования. Взаимное сдерживание в актах властвования достигается посредством совместности властвования, осуществляемой в трех указанных формах. Различные формы совместности властвования не с одинаковой силой установляют взаимное сдерживание воль, распоряжающихся государственною властью. С наибольшей силой такое сдерживание проявляется при совместном осуществлении несколькими органами одной и той же функции. При этом каждый из органов обладает совершенно одинаковыми полномочиями власти и потому каждый акт одного из них может быть задержан другим. Когда различные функции осуществляются различными органами, взаимное их сдерживание принимает менее прямой характер. Полномочия друг друга сдерживающих органов тут уже не одни и те же, а разнородные. Каждый из органов в осуществлении своей функции является вполне самостоятельным, свободным и взаимное их сдерживание установляется не прямо, а косвенно, в зависимости от того, насколько осуществление распределенных между ними отдельных функций власти друг другом обусловлено. Так, например, при отделении законодательной власти от исполнительной, исполнительная власть в своей деятельности лишь настолько сдерживается законодательной властью, насколько самое исполнение обусловлено законодательством. В осуществлении своих дискреционных полномочий исполнительная власть свободна от такой сдержки. Еще более мягкую форму принимает взаимное сдерживание, когда одним и тем же органом различные функции осуществляются различным порядком. В этом случай взаимное сдерживание получает характер не противопоставления друг другу вполне самостоятельных воль, а только взаимного их влияния, причем воли эти могут, как например при соотношении решающих и содействующих органов, и не быть равноправными, а находиться в отношении соподчинения. Указанные три формы совместности властвовании могут быть и соединяемы одна с другой, образуя разнообразные комбинации и порождая тем большую пестроту в функциях отдельных органов. Обособленные функции власти могут быть самыми разнообразными способами распределяемы между различными органами, так что у одного и того же органа могут оказаться весьма разнородные функции. Это противоречит специализации деятельности отдельных органов, но не ослабляет вовсе их взаимного сдерживания. Мы показали уже, что совместность властвования есть начало прямо противоположное разделению труда. Поэтому она вовсе не предполагает непременно специализации функций органов власти, так чтобы отдельный орган осуществлял только строго однородные функции. Сложная совместность предполагает лишь расчленение отдельных актов властвования на их составные элементы и осуществление различных элементов одного и того же акта властвования непременно различными органами, так чтобы они сдерживали друг друга. Но при этом возможно, что один и тот же орган будет в различных случаях выполнять совершенно разнородными функции. Если, например, законодательный орган, кроме издания законов пользуется правом утверждения бюджета и привлечения министров к ответственности, функции его, конечно, делаются менее однородные, специализация ослабляется, но случаи проявления взаимного сдерживания отдельных органов власти умножаются, так как в большем числе вопросов требуется при этом согласие исполнительной и законодательной власти. Такое же значение имеет и участие, например, главы исполнительной власти в законодательстве, посредством осуществления права вето. Его функции становятся от того менее однородными, но возможность взаимного сдерживания законодательного и исполнительного органа расширяется. Таким образом, при возведении начала разделения властей к более общему началу совместности властвования, явления действительной политической жизни, несогласимые с разделением властей, противоречащие ему, оказываются вполне объяснимыми обобщенным началом совместности властвования. Нет ни одного государства, где бы законодательство, исполнение, суд были строго обособлены друг от друга. И в тех государствах, конституции которых провозглашают безусловное разделение властей, на деле оно не могло осуществиться. Исполнительная власть везде не только исполняет законы, но и сама установ-ляет Общие правила, не исключая и юридических норм, осуществляет и некоторые судебные функции. Законодательные учреждения издают не одни законы в материальном смысле, а также и административные распоряжения, только облеченные в форму законодательных актов, и, кроме того, пользуются всегда и некоторой долей судебной власти. Все это находится в прямом противоречии с принципом обособления трех властей. Но общее начало совместности властвования объясняет собою и эти явления, как частные случаи разнообразных проявлений совместности властвования [...]. I Государственный апоарат (устройство государственных органов власти; ох функции] Коркунов Н.М. Лекции по общей теории орава [...] Те лица, за которыми признается право распоряжения в определенном отношении властью, называются органами государственной власти. Так как то, что выполняется органом, называется вообще его функцией, то и те акты власти, на осуществление которых имеет право данный орган власти, также именуются функциями органа власти, а вне отношения к тому или другому отдельному органу, их осуществляющему, они именуются и просто функциями власти подобно тому, как и все вообще функции, осуществляемые отдельными органами живого, благо называются функциями органической жизни. Осуществление функций власти по их сложности требует обыкновенно совместной деятельности нескольких лиц и материальных средств. Поэтому органами власти являются по большей части не отдельные лица, а учреждения, имеющие более или менее сложный состав и устройство. Обращаясь собственно к устройству государственных учреждений, мы видим, что из числа лиц, составляющих учреждение, одни решают, как именно распорядиться вверенной им функцией власти, другие — только содействуют так или иначе решающим. Поэтому организация государственных учреждений сама слагается из органов двоякого рода — решающих и содействующих. Решающие органы и суть собственно прямые, непосредственные органы государственной власти, в тесном смысле слова органы Власти (Ат1, роштон). Органы содействующие не суть непосредственные органы государственной власти, а только содействуют решающим органам. Так, судья или судебная коллегия осуществляет функцию правосудия, канцелярия же и пристава содействуют им в этом, первая — подготовляя дело, последние — приводя в исполнение восстановленный приговор [...]. [... ] Обращаясь к устройству собственно решающих органов, мы находим три системы их организации. Во-первых, решающая власть может быть вручена одному определенному органу. Решающий орган может быть при этом организован двояким образом: или как орган единоличный, или как коллегиальный. Единоличная организация имеется в том случае, когда власть решения предоставлена одному лицу, хотя бы он и был окружен рядом содействующих органов. Поэтому, в неограниченной монархии, законодательная власть имеет единоличную организацию, хотя бы при государе и были совещательные учреждения. Коллегией называется совокупность лиц, которым предоставлено право решения по большинству голосов. Большинство бывает абсолютное, когда для постановления решения требуется, чтобы какое-либо мнение имело за себя больше половины всех голосующих, и относительное, когда принятым считается мнение, получившее наибольшее, сравнительно с другими, число голосов, хотя бы оно и было менее половины общего числа голосующих. Абсолютное большинство бывает простое, когда достаточно перевеса, хотя бы одного голоса, и квалифицированное, когда требуется определенное большинство, например, 2/3,3/ 4. Коллегиальная форма требует больших затрат материальных средств и ведет к более медленному производству, но зато более обеспечивает беспристрастное и всестороннее обсуждение дела. Единоличная организация дает учреждению большую подвижность. Но решающее значение в выборе той или другой формы иметь действительность или недействительность ответственности должностных лиц для обеспечения законности. Недействительность такой ответственности может обусловливаться или характером функций, напр. законодательных и судебных, или формой правления (неограниченная монархия). В этих случаях необходимо дать органу такое устройство, которое восполняло бы недействительность ответственности, предупреждая возможность злоупотреблений. А такая форма и есть коллегия. Во-вторых, власть решающая может быть предоставлена не одному какому-нибудь органу, а совместно двум или нескольким так, что каждый в своем решении связан согласием другого. Так, в Риме власть правительственная была вверена нераздельно двум консулам. Так теперь власть уголовного суда вверяется совместно двум коллегиям, коронных судей и присяжных заседателей, однако дело устраивается так, что одна из них решает вопрос о виновности, другая вопрос о наказании. Другой пример подобного рода: двухпалатная организация парламента. Иногда эти органы, осуществляющие совместно решающую власть, могут представлять различную организацию, причем один останавливает власть другого. Так, в конституционных государствах решение законодательных вопросов вверено совместно парламенту (т. е. коллегии) и единоличному главе исполнительной власти. |