Философия. Лега В.П. История философии. Ч.1.. Православный святотихоновский гуманитарный университетбогословский
![]()
|
§ 4. А НТИЧНЫЙ СКЕПТИЦИЗМ Общие положения Античный скептицизм был одним из наиболее влиятельных те- чений в философии на протяжении многих и многих веков — с IV в. до Р.Х. по III—IV вв. после Р.Х. Основателем античного скеп- тицизма по традиции считается Пиррон, который родился в Элиде в 360 г. до Р.Х. и прожил 90 лет. Пиррон относится к тем фило- софам, которые не писали философских трактатов, — как Сократ, своей жизнью показывая суть своей философии. Все, что известно о нем, по большей части изложено в книге Диогена Лаэртского. Из нее мы узнаем, что Пиррон воздерживался от любых суждений, т. е. у него были сомнения в познаваемости сущности вещей. И, будучи § 4. Античный скептицизм 163 последовательным философом, он стремился во всей своей жизни следовать этому учению. Как указывает Диоген Лаэртский, «в со- гласии с этим вел он и жизнь свою, ни к чему не уклоняясь, ничего не сторонясь, подвергаясь любой опасности, будь то телега, круча или собака, но ни в чем не поддаваясь ощущениям, от опасностей его уберегали следовавшие за ним друзья» (Диог. Лаэрт., IX, 62). Это довольно-таки странное высказывание, потому что, как мы увидим, оно противоречит сути скептической философии. Вначале Пиррон занимался живописью, сохранилась картина, написанная им довольно посредственно. Жил в уединении, редко показываясь даже домашним. Жители Элиды его уважали за ум и избрали вер- ховным жрецом. Этот факт вновь вызывает у нас некоторые раз- думья — непонятно, как человек, будучи столь экстравагантным в поведении, мог стать верховным жрецом. Более того — ради него постановили освободить от податей всех философов. Далее Диоген Лаэртский пишет, что не раз он уходил из дому, никому ничего не сказав, и бродил с кем попало. Однажды его друг Анаксарх попал в болото, Пиррон прошел мимо, не подав руки. Все его бранили, но Анаксарх восхвалял. Он жил со своей сестрой, повивальной баб- кой, носил на базар продавать кур и поросят. Диоген Лаэртский упоминает о таком случае: когда Пиррон плыл на корабле и вместе со своими спутниками попал в бурю, то все стали паниковать, лишь один Пиррон, указав на корабельную свинью, которая безмятежно хлебала из своего корыта, сказал, что именно так надо вести себя истинному философу. Об ученике Пиррона Тимоне мало известно: только то, что он был поэтом и свое учение излагал в форме стихов, силл. В даль- нейшем скептические идеи стали развиваться в платоновской Ака- демии во II в. до Р.Х. Ученики Платона по-своему развили учение основателя Академии. Схолархи Карнеад и Аркесилай, считая себя истинными платониками, стали развивать тему критики сенсуа- лизма и пришли к выводу, что истина непознаваема. Произведе- ния Карнеада и Аркесилая не сохранились. Сторонником акаде- мического скепсиса является древнеримский оратор и философ Цицерон. До нас дошли многие его работы, где он излагает свое понимание академического скептицизма. Также с академическим скептицизмом мы можем ознакомиться в работе блаж. Августина «Против академиков», где он критикует их учение. В дальнейшем пирронизм возрождается в I в. до Р. Х. у Энесиде- ма и Агриппы и затем уже во II в. после Р. Х. у Секста Эмпирика, 164 Глава IV. Эллинистическая философия систематизатора и, возможно, наиболее талантливого представите- ля пирронизма. Секст Эмпирик написал две работы — «Три книги Пирроновых положений» и «Против ученых». Элементы скепти- цизма можно найти у знаменитого врача II в. Галена, который был уверен, что хороший врач должен быть философом. Античный скептицизм, как и вся эллинистическая философия, ставила прежде всего этические вопросы, считая главным решение проблемы, как жить в этом мире, как добиться счастливой жизни. Обычно считают, что скептицизм — это прежде всего сомнение в познаваемости истины, и поэтому сводят скептицизм только к тео- рии познания. Однако в отношении пирронизма это совсем не так. Сомнение в возможности познания истины в пирронизме, разуме- ется, есть, однако оно играет вспомогательную роль для решения этических вопросов. Секст Эмпирик делит все философские школы на две группы: догматические и скептические. Догматиков он также делит на собственно догматиков и академиков. Догматики и академики счи- тают, что вопрос об истине они уже решили: догматики, т. е. пос- ледователи Аристотеля, Эпикура, стоиков и др., утверждают, что они истину нашли, а академики утверждают (тоже догматически), что истину найти невозможно. Ищут же истину только скептики. Поэтому, говорит Секст Эмпирик, существуют три главнейших рода философии: догматическая, академическая и скептическая. Диоген Лаэртский пишет, что, кроме названия «скептики» (от σκέπτομαι, «рассматривать, исследовать»), их еще называли апо- ретиками (от слова «апория»), дзететиками (от ζητέω, «искать») и эфектиками (от πέχω, «воздерживаться от суждения») (Диог. Лаэрт., IX, 70). Начало скептической философии Секст Эмпирик находит в способности человека сомневаться. Сомневается же человек по- тому, что у него имеется скептическая способность: «Скептичес- кая способность есть та, которая противопоставляет каким толь- ко возможно способом явление мыслимому; отсюда, вследствие равносильности в противоположных вещах и речах мы приходим сначала к воздержанию от суждения (ποχή), а потом к невозму- тимости (ταραξία)» ( Секст. Три книги Пирроновых положений, 8). «Воздержание от суждения, — продолжает Секст, — есть такое состояние ума, при котором мы ничего не отрицаем и ничего не утверждаем» (там же, 10). Отметим, что Секст говорит о скепти- ческой способности, и ни разу — о догматической, показывая, что § 4. Античный скептицизм 165 быть скептиком, сомневаться — естественно для человека, догма- тиком же быть противоестественно. Таким образом, метод скептицизма состоит в том, что скептик старается рассмотреть все явления и всё мыслимое, выясняет, что эти явления и понятия могут быть воспринимаемы разным спо- собом, в том числе и противоположным, доказывает, что таким образом возникает противоречие, так что одно суждение будет равносильно другому суждению. Вследствие равносильности суж- дений о противоположных вещах и речах скептик принимает ре- шение о воздержании от суждения о чем угодно, а затем приходит к невозмутимости — атараксии, т. е. к тому, что искали стоики. Каждый из этих этапов у скептиков был тщательнейшим образом разработан. Воздержание от суждений часто называют античным термином «эпохе». Итак, первой задачей пирроника является противопоставление всего друг другу любым возможным способом. Поэтому скептик противопоставляет всё: явление — явлению, явление — мыслимо- му, мыслимое — мыслимому. Для этих целей Энесидем разработал десять способов аргументации, так называемых тропов, а Агриппа добавил еще пять. Часто этими тропами ограничивают рассмот- рение скептицизма, и этому есть серьезные причины. В них дейс- твительно заключены основы античного пирронизма. Однако, как мы видели, такого рода рассуждения играют вспомогательную роль для достижения более важной цели — атараксии. Спор об этой философии возник при жизни самих скептиков, их упрекали в том, что скептицизм нежизнеспособен: для того чтобы жить и действовать, необходимо в чем-то быть твердо уверенным. Если во всем сомневаться, то ничего невозможно сделать. Как ука- зывалось ранее, еще Аристотель заметил это внутреннее противо- речие скептицизма: «А особенно это очевидно из того, что на деле подобных взглядов не держится никто: ни другие люди, ни те, кто высказывает это положение. Действительно, почему такой человек идет в Мегару, а не остается дома, воображая, что туда идет?» (Мет., 4, 4). Однако Секст Эмпирик пишет нечто совершенно противо- положное — что скептик принимает свою философию для того, чтобы не остаться всецело бездеятельным ( Секст. Три книги… 23). Скептик ориентируется только на явления и отказывается от позна- ния сущности вещей. То, что для него несомненно, — это явление. Как говорил Тимон, «что мед сладок, я не утверждаю, но что он таким кажется, я допускаю» (Диог. Лаэрт., IX, 105). Поэтому скеп- 166 Глава IV. Эллинистическая философия тик действует, опираясь на явления и не раздумывая, что за ними стоит, в чем их смысл и т.д. Догматик же, наоборот, утверждает некоторые положения о сущности этих явлений, а они могут быть и ошибочными, что показывает различие догматических школ. И что получится, если человек начинает действовать в соответствии с ошибочной философией? Это приведет к печальным последствиям. Если же опираться в своей философии только на явления, на то, что несомненно, то деятельность будет иметь прочную основу. Это положение Секста Эмпирика имеет и другие корни. В это время в Греции существовали три медицинские школы: методи- ческая, догматическая и эмпирическая. Врач Секст принадлежал к школе эмпириков, о чем говорит его имя. К этой же школе при- надлежал и знаменитый врач Гален. Эмпирики утверждали, что не надо заниматься поисками первоначал болезней, не нужно опре- делять, чего больше в человеке: земли или огня, воды или желчи, как это предлагали врачи-догматики, а нужно руководствоваться опытом, смотреть на симптомы болезни и избавлять от них боль- ного. При лечении больных этот метод давал хорошие результа- ты, однако врачи-эмпирики желали лечить не только тело, но и душу. Главной болезнью души является догматизм, ибо он мешает человеку достичь счастья, и поэтому от догматизма надо лечить. Человека надо лечить от того, в чем он заблуждается, — что можно познать суть вещей. Скептические тропы Рассмотрим те скептические аргументы, которые выдвигают пир- роники. Вначале о тропах Энесидема. Их десять, они в основном охватывают чувственную сторону познания. Перечень этих тропов дают Диоген Лаэртский и Секст Эмпирик. Порядок изложения у них несколько различен, мы будем следовать Сексту Эмпирику. Первый троп основывается на разнообразии живых существ и их познавательных способностей. Обычно философы утверждают, что критерием истины является человек, т. е. он мера всех вещей (Протагор) и только он может познать истину. Скептик справед- ливо спрашивает, а почему, собственно, человек? Ведь человек познает окружающий мир благодаря органам чувств. Но разнооб- разие животного мира показывает, что у животных также имеются органы чувств, и они отличаются от человеческих. Почему мы счи- таем, что человеческие органы чувств дают более истинную карти- ну мира, чем чувства животных? Например, «как можно сказать, § 4. Античный скептицизм 167 что при осязании получают одинаковое впечатление [животные] и черепахообразные, и имеющие обнаженное мясо, и снабженные иглами, и оперенные, и чешуйчатые? И как могут получать оди- наковое восприятие слуха и те, у кого слуховой орган весьма узок, и те, у кого он весьма широк, и те, у кого уши волосатые, и те, у кого они гладкие?» ( Секст. Три книги… 49–50). Поэтому считать себя критерием познания истины человек не имеет права. «Если же в зависимости от разницы между живыми существами являются различные представления, судить о которых невозможно, то не- обходимо воздерживаться от суждения о внешних предметах» (там же, 61). Второй троп: философ делает предположение: допустим, все же, что человек является критерием истины, «что люди достойны большего доверия, чем неразумные животные» (там же, 79). Но людей много, и они разные. Существуют скифы, греки, индийцы. Они по-разному переносят холод и жару, пища для одних полез- ная, для других — вредная и т.д. Люди разнообразны, и поэтому нельзя сказать, какой именно человек правильно воспринимает внешние предметы. Третий троп: даже если допустить, что можно найти человека, который является критерием истины, то и это не поможет познать сущность вещи. Ведь у каждого человека много органов чувств, которые могут по-разному давать картину окружающего мира. «Мед некоторым кажется сладким на вкус, но неприятным на вид. Поэтому невозможно сказать, сладок ли он действительно или не- приятен» (там же, 92). У человека только пять органов чувств, а возможно, что существуют некоторые качества предметов, невос- принимаемые ни одним из этих органов, подобно тому, как слепой от рождения не знает ничего о цветах, а глухой — о звуках. Четвертый троп: один и тот же предмет может воспринимать- ся по-разному в разных обстоятельствах, в различных ситуациях, «в зависимости от возраста, от движения или покоя, от ненависти или любви, от недоедания или сытости, от опьянения или трезвос- ти» (там же, 100). Например, для влюбленного женщина кажется красивой, для другого — обычной. «Вино кажется кислым тем, кто поел перед этим фиников или фиг, и сладким — поевшим ранее орехов или гороха». Отсюда также вытекает воздержание от суж- дения. Пятый троп говорит о зависимости от положения, расстояний и мест. Например, башня издали кажется маленькой, а вблизи — 168 Глава IV. Эллинистическая философия большой. Одно и то же пламя светильника тусклое на солнце и яркое — в темноте. Коралл в море мягкий, а на воздухе — твердый. Можно сказать лишь то, каким кажется предмет в связи с тем или иным положением, или расстоянием, или местом, каков же он по природе — познать нельзя. Шестой троп «находится в зависимости от примесей», пишет Секст (там же, 124). Никакой предмет или явление не восприни- мается сам по себе, обособленно, но всегда в совокупности с чем- либо. Например, «один и тот же звук кажется иным в соединении с редким воздухом и иным в соединении с густым» (там же, 125). Ароматы опьяняют в бане сильнее, чем в обыкновенном воздухе и т.д. Поэтому в силу примесей чувства не воспринимают точной сущности внешних предметов. Вывод тот же — воздержание от суждения. Седьмой троп «касается отношений величины и устройства под- лежащих предметов» (там же, 120). Один и тот же предмет может выглядеть по-разному в зависимости от того, большой он или ма- ленький, разбит он на составные части или является целым. На- пример, «песчинки, отделенные друг от друга, кажутся жесткими, собранные же в кучу они производят мягкое ощущение», «опилки серебра сами по себе кажутся черными, в сложении же с целым они представляются белыми»; «вино, употребленное в меру, ук- репляет нас, а выпитое с излишком, расслабляет тело» и т.д. Восьмой троп «говорит об отношении к чему-нибудь» (там же, 135). Скептик утверждает, «что раз все существует по отношению к чему-нибудь, то мы удержимся говорить, каково оно обособленное и по своей природе». Например, всякий, кто выносит какое-ни- будь суждение о чем-либо, говорит это по отношению к самому себе, к своим ощущениям, к своему образу мыслей и т.п. И во- обще, все существует «по отношению к данной примеси, данному способу, данному составу, определенной величине и определенно- му положению». Девятый троп касается постоянно или редко встречающегося. «Солнце, конечно, должно поражать нас гораздо больше, чем ко- мета, — пишет Секст Эмпирик, — но так как мы видим солнце постоянно, а комету редко, то мы поражаемся кометой так, что считаем ее даже божественным знамением, солнцем же не поража- емся нисколько» (там же, 141). То, что встречается реже, нас пора- жает больше, чем то, что встречается часто, даже если оно по сути своей событие весьма обыденное. § 4. Античный скептицизм 169 Десятый троп связан с вопросом нравственности и находится в зависимости от поведения, обычаев, законов, верований и догма- тических положений разных народов. Секст приводит примеры, где показывает, что у разных народов свои представления о добре и зле, о приличном и неприличном, разные религиозные верова- ния, законы и обычаи. Например, «некоторые из эфиопов татуи- руют маленьких детей, мы же нет; и персы считают приличным носить длинную разноцветную и длинную до пят одежду, для нас же это неприлично» (там же, 148) и т.д. Как видно из изложенного, тропы Энесидема отмечают самопро- тиворечивость чувственного познания и являются, таким образом, ответом на сенсуалистическую гносеологию. Но и рационализм, согласно скептикам, не может привести нас к истине, и об этом говорят тропы Агриппы. Первый троп — о разноречивости. Он свидетельствует о том, что существует огромное разнообразие философских систем, люди не могут договориться и найти истину, отсюда следует, что если до сих пор нет ни в чем согласия, то нужно пока воздерживаться от суждения. Второй троп — об удалении в бесконечность. На основании его скептик утверждает: все, что мы приводим в доказательство истин- ности некоего положения, тоже должно быть доказано, если мы считаем его истинным, а оно, в свою очередь, также должно быть доказано и т.д. Таким образом, выстраивается бесконечная цепь доказательств, мы не знаем, откуда начать обоснование, и поэтому воздерживаемся от суждения. Третий троп называется «относительно чего», при котором под- лежащая вещь кажется нам той или иной по отношению к тому, кто судит о предмете или созерцает его, и к самому созерцаемому или познаваемому предмету. В познании предмета всегда участвует субъект познания, нет субъекта без объекта и наоборот. Когда мы о чем-нибудь судим, то вмешиваемся в то, о чем судим, и поэтому мы не можем судить о предмете самом по себе, так как он сам по себе не существует, а существует только для нас. Четвертый троп — о предположении. Если философ желает из- бежать удаления в бесконечность, то он догматически предполага- ет, что некоторое положение является истинным само по себе. Но скептик не соглашается на такую уступку, считая, что это именно уступка, положение принимается без доказательства и поэтому не может претендовать на истину. 170 Глава IV. Эллинистическая философия Пятый троп — о взаимодоказуемости: чтобы избежать беско- нечности в доказательстве, философы часто впадают в ошибку взаимодоказуемости. Одно положение обосновывают при помо- щи другого, которое в свою очередь обосновывается при помощи первого. Все эти тропы скептики применяют при рассмотрении любого философского вопроса, чему посвящены все остальные страни- цы книг Секста Эмпирика. Секст доказывает, что необходимо воздерживаться от суждения по вопросам о критерии добра и зла, познания истины, существования Бога или богов, о сущес- твовании причин и следствий, о том, что такое время и место, определение и доказательство и т.д. Например, проблема при- чинности: существует причина или не существует? Вначале Секст Эмпирик доказывает, что причина существует, ибо трудно пред- положить, что существует какое-нибудь действие без его причи- ны, тогда все было бы в полном беспорядке. Но с неменьшей убедительностью он доказывает, что никакой причины нет. Ибо прежде чем помыслить какое-нибудь действие, мы должны знать, что есть причина, которая порождает это действие; а для того, чтобы знать, что есть причина, мы должны знать, что есть некое действие, причиной которого оно является, т. е. мы не можем ни причину, ни действие помыслить отдельно, они соотносительны друг с другом. Поэтому, чтобы помыслить причину, нужно рань- ше познать действие, а чтобы познать действие, нужно раньше познать причину. Из этой взаимодоказуемости выходит, что мы не можем знать ни причину, ни действие. Далее, для каждой причины должна существовать причина этой причины и так до бесконечности. Еще аргумент: причина или сосуществует с дейс- твием, или предшествует ему. Но если причина существует рань- ше действия, то она не является причиной этого действия, ведь причина непосредственно связана с действием; не может причи- на быть и одновременной с действием, ведь действие происходит после причины. Таким образом, поскольку можно доказать и что причина есть, и что причины нет, необходимо воздерживаться от суждения по этому вопросу. Скептицизм и христианство Несколько слов о том, как античный скептицизм взаимодейство- вал с зарождающимся христианством. Можем ли мы сказать, что скептицизм мешал или способствовал распространению христи- § 4. Античный скептицизм 171 анства? Некоторые историки философии считают, что античный скептицизм подготовил почву для того, чтобы семя христианства благодаря проповеди апостолов упало на благоприятную почву. Скептические взгляды в первые годы после Р. Х. настолько были распространены среди античных мыслителей, что любое высказы- вание могло восприниматься как вполне возможное. Скептицизм вполне мог подготовить античный мир к пониманию фразы: «Ве- рую, ибо абсурдно». Поэтому можно сказать, что скептицизм играл подготовительную роль для распространения христианства в Евро- пе, разрушая античное доверие только разуму. Отношение христианских богословов к скептицизму было раз- личным. С одной стороны, раннехристианский писатель Лактан- ций считал скептицизм хорошим введением в христианство, ведь скептицизм показывает слабость нашего разума, он доказывает, что разум не может своими силами познать истину, для этого необходимо откровение. С другой стороны, блаж. Августин до- казывает, что скептицизм не является истинной философией, он разрушает веру в существование истины, а поскольку Бог есть истина, то скептицизм ведет к атеизму. Поэтому, согласно блаж. Августину, необходима непримиримая борьба со скептицизмом. Восточные же отцы Церкви относились к скептицизму доста- точно прохладно. Например, свт. Григорий Богослов и патриарх Фотий показывают свое знакомство с идеями античных скепти- ков, но никак не комментируют их взгляды 1 . Такое расхождение в отношении к скептицизму со стороны западных и восточных богословов обусловлено, возможно, тем, что западные христи- ане знакомились со скептицизмом на латыни, через Цицерона, бывшего академиком, т. е. догматиком, отрицавшим познавае- мость истины; восточные же христиане читали по-гречески ра- боты пирроников Энесидема (сохранился даже конспект работы Энесидема, сделанный свт. Фотием) и Секста Эмпирика, не вы- сказывавших столь негативного отношения к возможности поз- нания истины. 1 Хотя все же бесконечные споры скептиков были не по душе свт. Гри- горию: «Но после того как Сексты и Пирроны и охота к словопрениям, подобно какой-то тяжкой и злокачественной болезни, вторглись в наши церкви, пустословие стали почитать ученостью», — пишет он в похвальном слове Афанасию Великому (Григорий Богослов, свт. Творения. С. 311). |